42

На рассвете Кассиана вызвали в дом у реки.

Ночь он провел не в комнате Несты, а у себя. После их второго соития, когда его тело размякло от удовлетворения, превратившись в студень, он кое-как выбрался из ее постели и вернулся к себе. Неста ничего не сказала. Оба достигли негласного понимания: это просто соитие, и не более того, однако впредь не надо ждать так долго.

Он почти не спал, думая об их бурных соитиях и своих ощущениях. Во второй раз все оказалось еще неистовее, чем в первый. Неста приняла все его неистовства, подстроилась под его ритм и целиком раскрылась для него. Она держалась за изголовье кровати, пока ее тело не рухнуло от наслаждения. Боги, соитие с Нестой было, как…

Кассиан оборвал мысль. Сейчас ему было не до сравнений. Вместе с Азриелем и Амреной он сидел в кабинете Риза. Верховный правитель, как всегда, расположился за столом. Ночью мысли о Несте только мешали Кассиану спать. Потом он задремал, но вскоре проснулся, ощущая сладостную боль в окаменевшем члене и чувствуя, что насквозь пропитан ее запахом.

Он знал: друзья сразу почуяли этот запах. Риз и Аз ничего не сказали, а Амрена сощурилась. Но и она промолчала. Может, Риз отдал ей молчаливый приказ? С чего бы? Кассиан быстро задвинул свою любопытство подальше.

– Изволь объясниться, Ризанд, – ворчливо произнесла Амрена, подгибая ногу под себя. – Хотелось бы знать, почему я, даже не позавтракав, сижу здесь, пока Вариан продолжает храпеть в моей постели?

Риз отогнул край холста, закрывавшего часть стола.

– Ко мне ни свет ни заря явился кузнец из западного предместья…

Кассиан замер, увидев, что́ скрывал холст: то были меч, кинжал и длинный меч, все в ножнах из черной кожи.

– Какой кузнец? – спросил он.

– Тот, у которого вы с Нестой побывали несколько дней назад, – ответил Риз, откидываясь на спинку кресла.

– Зачем он принес тебе это оружие? – наморщив лоб, задал новый вопрос Кассиан. – Решил сделать подарок?

Азриель подался вперед. Рука, испещренная шрамами, потянулась к ближайшему мечу.

– Не советую трогать, – остановил его Риз, и Аз отпрянул. – Этот кузнец был жутко напуган, – продолжал Риз, обращаясь к Кассиану. – Он заявил, что все оружие проклято.

У Кассиана похолодела кровь.

– Что значит проклято? – насторожилась Амрена.

– Он лишь сказал, что проклято. – Риз махнул в сторону кинжала и мечей. – Бедняга заявил, что не желает держать про́клятое оружие у себя в кузнице и теперь это наша головная боль.

– Что произошло в кузнице? – Амрена повернулась к Кассиану.

– Ничего особенного. Кузнец позволил Несте немного постучать молотом по оружию, чтобы почувствовала, сколько тяжелого труда вложено в мечи и кинжалы. При чем тут проклятие?

– Так Неста стучала по ним молотом? – переспросил Риз.

– Да. По всем трем. Вначале по мечу, затем по кинжалу и, наконец, по длинному мечу.

Риз и Амрена переглянулись.

– В чем дело? – спросил Кассиан.

– Такое возможно? – обратился к Амрене Риз.

Амрена еще раз посмотрела на оружие.

– Это было… Это было слишком давно. Но… возможно.

– Перестаньте говорить загадками, – взмолился Азриель, поглядывая с безопасного расстояния на оружие в черных ножнах.

Кассиан сидел не шевелясь. Риз запустил ладонь в свои черные волосы.

– В очень далекие времена фэйцы были теснее связаны с природой. Они внимательнее следили за расположением звезд на небе и создавали изумительные предметы искусства, драгоценности и оружие. Их дарования были более природными, и потому они могли насыщать свои изделия особой магической силой.

Кассиан сразу понял, куда клонит Риз.

– Получается, Неста наделила это оружие своей силой?

– Вот уже больше десяти тысяч лет никому не удавалось создать магический меч, – сказала Амрена. – Последним был громадный меч Гвидион. Он исчез примерно в одно время с Сокровищницей.

– Но мечи из кузницы – не Гвидион, – возразил Кассиан, хорошо знавший мифы, связанные с легендарным мечом.

Некогда Гвидион принадлежал верховному фэйскому королю. Тогда Притиания и Сонное королевство были единым государством. Верховный король объединил земли и народ. Благодаря силе меча на какое-то время воцарился мир. Так продолжалось, пока короля не предала собственная жена-королева и его главнокомандующий. Они завладели мечом, но тот исчез, и земли вновь погрузились во тьму. С тех пор больше не было ни одного верховного короля. Только верховные правители, управлявшие землями, когда-то находившимися под единой королевской властью.

– Гвидион исчез, – с оттенком грусти произнесла Амрена. – Или благополучно затерялся на тысячелетия. А вот это что-то новое. – Она кивнула на длинный меч.

– Неста сотворила новый магический меч, – заключил Азриель.

– Да, – ответила Амрена. – На такое способны лишь Великие Силы. Гвидион обрел свою силу, когда верховная жрица Олеанна погрузила его в Котел, совершив магическую закалку.

У Кассиана похолодела кровь. Он зябко поежился.

– Неста лишь прикоснулась к нему своей магией, пока лезвие еще было раскаленным…

– И лезвие впитало ее силу.

– Неста и понятия об этом не имела, – сказал Кассиан. – Просто хотела разрядиться после занятий.

– Это еще хуже, – покачала головой Амрена. – Кто знает, какие чувства вошли в меч вместе с ее силой? Каждое оружие обрело свой характер сообразно ее чувствам и могло стать предметом высвобождения ее силы. Поди узнай.

– Так давайте возьмем меч и проверим, – предложил Кассиан.

– Нет, – резко возразила Амрена. – Я бы не решилась прикасаться у этому оружию. Особенно к большому мечу. Я чувствую силу, исходящую от его лезвия. Неста била молотом и по нему?

– Да.

– Тогда меч надлежит считать предметом из Сокровищницы ужаса. Новой Сокровищницей.

– Не преувеличивай.

У Амрены поднялись брови.

– Сокровищница ужаса была сотворена Котлом. Неста обладает силой Котла, а значит, все, что она создает и наделяет своей силой, становится новой Сокровищницей. Я бы поостереглась даже есть поджаренный ею хлеб.

Собравшиеся смотрели на оружие, к которому прикоснулась сила Несты.

– Ради такой силы многие пойдут на что угодно, – сказал Азриель. – Убьют либо ее, чтобы все прекратилось, либо нас, чтобы похитить Несту.

– Неста создала новую Сокровищницу, – повторил Кассиан, подавляя гнев, вызванный правдивостью слов Азриеля. – Она способна создавать что угодно. – Он кивнул Ризу. – Она могла бы наполнить наш арсенал оружием, с которым мы победим в любой войне. У Бриаллины, Косфея и Берона не останется шансов на победу.

– Потому-то Неста и не должна об этом знать, – заявила Амрена.

– Почему? – спросил Кассиан.

– Ей нельзя знать. – Взгляд серых глаз Амрены оставался непреклонным.

– Мы рискуем, – сказал Риз. – А что, если она, сама того не зная, создаст еще что-то?

– А если под влиянием настроения она понаделает разных штучек, чтобы только позлить нас? – с вызовом бросила ему Амрена.

– Она так не поступит, – с жаром возразил Амрене Кассиан. – И ты прекрасно это знаешь.

– Неста может создать не то что Сокровищницу ужаса, а Сокровищницу кошмаров, – ответила Амрена, равнодушная к его словам.

– Я не могу ей врать, – глядя на Риза, признался Кассиан. – Не могу.

– Никто не заставляет тебя врать, – сказала Амрена. – Просто не рассказывай ей об этом.

– Ты согласен? – воззвал к Ризу Кассиан. – Я целиком против.

– Я поддерживаю приказ Амрены, – ответил Риз.

В это мгновение Кассиан ощутил ненависть к названому брату. Ему было ненавистно смотреть на недоверие и настороженность, читавшиеся на лице Риза.

– На твоем месте я бы поосторожнее забавлялась с нею в постели, – ехидно добавила Амрена. – Неизвестно, в кого она может тебя превратить, охваченная водоворотом эмоций.

– Довольно, – осадил Амрену Азриель, заработав благодарный взгляд Кассиана. – Я того же мнения, что и Кассиан. Нельзя скрывать эти сведения от Несты.

Риз задумался, после чего пристально и сурово посмотрел на Кассиана. Кассиану стало неуютно под этим холодным взглядом. Он выпрямился, стараясь придать лицу бесстрастное выражение.

– Когда Фейра вернется из мастерской, спрошу у нее, – наконец изрек Риз. – Ее голос станет решающим.

Даже Амрена согласилась с предложенным компромиссом. Кассиан кивнул. Хоть и с тяжелым сердцем, он был согласен оставить последнее слово за Фейрой.

Амрена поуютнее устроилась на стуле.

– История рассудит этот меч. – Она снова посмотрела на длинные кожаные ножны, и ее глаза потемнели. – Осталось узнать, послужит ли он добру или злу.

Усилием воли Кассиан унял дрожь в теле. Казалось, будто сама судьба слышала слова Амрены и содрогнулась.

– Любишь ты произносить высокопарные фразы, – заметил он Амрене.

Амрена хмуро посмотрела на него и встала.

– Я возвращаюсь в постель. – Она ткнула пальцем в сторону Ризанда. – Спрячь эти игрушки так, чтобы никто не нашел. И будь ты проклят Матерью, если осмелишься хоть что-то вытащить из ножен.

– Конечно, – поспешно согласился Риз, на усталом лице которого была написана откровенная скука.

– Я серьезно, парень, – сказала Амрена. – Не вздумай доставать оружие из ножен.

Прежде чем уйти, она обвела взглядом всех троих:

– Каждого касается.

Амрена ушла. Какое-то время единственным звуком в кабинете было тиканье напольных часов. Риз рассеянно смотрел на них, потом сказал:

– Я так и не нашел способа помочь Фейре с родами.

Кассиану сдавило грудь.

– Ты же виделся с Драконием и Мирьямой.

Риз покачал головой.

– У сирфемов другие крылья: гибкие и закругленные. А у иллирианцев костистые. Поэтому роды могут погубить Фейру. Дети Мирьямы проходили по родовому пути, поскольку их крылья легко сгибались. Так обстоит дело со всеми человеческими женщинами, рожавшими от сирфемов.

У Риза дрогнул кадык, а его последующие слова грозили разбить Кассиану сердце.

– Я и не подозревал, сколько надежд возлагал на эту встречу, пока не увидел на их лицах сожаление и страх. Пока Драконий не обнял меня, чтобы я не распался на части.

Кассиан подбежал к Ризу и обхватил его за плечи:

– Будем искать дальше. Как насчет Тесана?

Риз расстегнул верхние пуговицы на черном сюртуке, показав кусочек татуированной груди.

– Знания Двора зари нам бесполезны. Перегрины подобны сирфемам. Можно сказать, дальние родственники. Их целители умеют извлекать младенца в перевернутом положении, не повреждая при этом его крыльев. Но опять-таки, у перегринов крылья тоже гибкие.

Подойдя к Ризу, Азриель положил ему руку на плечо.

Часы отсчитывали секунды, жестоко напоминая о неумолимом приближении к страшному событию. С каждым тиканьем Кассиан все отчетливее понимал: Ризу и его окружению требуется чудо.

– Фейра так и не знает? – спросил Азриель.

– Нет. Она знает, что роды будут тяжелыми, но о том, что они могут стоить ей жизни, я пока не говорил.

Риз перешел на разговор по связующей нити, поскольку не мог произнести такое вслух: «Я не говорил ей, что кошмары, терзающие меня по ночам, связаны не с прошлым, а с будущим».

– Так почему бы не сказать ей правду? – спросил Кассиан, снова сдавливая ему плечо.

– Не могу я посеять в ней страх, – почти простонал Риз. – Не могу отнять у нее радость, которая вспыхивает в ее глазах всякий раз, когда она кладет руку на живот. – У него дрогнул голос. – Этот ужас сжирает меня заживо. Я стараюсь находить себе занятия, но… и ведь не с кем поторговаться за ее жизнь, нет таких богатств, чтобы купить ей возможность жить дальше. Я ничем не могу ей помочь. Не могу ее спасти.

– А Хелион? – спросил Азриель, глаза которого были полны душевной боли.

– Я вчера говорил с ним. Дождался, когда Фейра отправится домой, и на коленях умолял поискать в его обширных библиотеках сведения, которые помогли бы ее спасти. Он обещал дать задание всем своим главным библиотекарям и ученым. Ведь наверняка в прошлом кто-то сталкивался с такими случаями и изучал их. Может, даже находил способ извлечь крылатого младенца из чрева матери, не приспособленного для таких родов.

– Не будем терять надежду, – сказал Кассиан.

Риз наклонил голову. Черные шелковистые волосы скрыли его глаза.

Кассиан перевел взгляд на Азриеля, чье лицо было красноречивее слов: надежда не спасет Фейре жизнь.

Кассиан с трудом сглотнул и посмотрел на три клинка в черных ножнах.

Эфесы мечей и кинжала были обыкновенными. Чего еще ожидать от деревенского кузнеца? Да, он делал искусные вещи, но отнюдь не произведения искусства. У эфеса длинного меча была простенькая крестообразная гарда, а сам эфес оканчивался таким же простым закруглением.

Гвидион – последний из магических мечей – был темным как ночь и таким же прекрасным.

Кассиану вспомнились его детские игры с Ризом и Азриелем. Сколько их было? Мальчишеское воображение превращало длинную палку в Гвидион. Сколько приключений они рисовали себе в мечтах, убивая волшебным мечом драконов и спасая принцесс?

А настоящая принцесса Риза сама убила дракона и вызволила его из плена.

Но если Амрена права… Кассиан не представлял, в каком еще уголке мира могли бы появиться сразу три магических клинка.

Возможно, это единственные такие клинки в нынешнем мире.

Не в силах побороть любопытство, Кассиан забарабанил пальцами по столу.

– Давайте посмотрим, – предложил он.

– Амрена запретила, – напомнил Азриель.

– Амрена отправилась досыпать, – усмехнулся Кассиан. – И нам вовсе не нужно к ним прикасаться. – Он похлопал Риза по плечу. – Примени свою хитроумную магию, чтобы извлечь эти штучки из ножен.

– Это дурная затея, – сказал Риз, поднимая голову.

– Замечательная фраза, – подмигнул ему Кассиан. – Ее надо написать на гербе Двора ночи.

В глазах Риза вспыхнули звездочки. Азриель пробормотал молитву.

Сделав несколько успокоительных вздохов, Риз направил магическую силу на длинный меч. Вскоре тот оказался у него в руках.

– Тяжелый, – заметил Риз, сведя брови от усердия. – А не должен быть. Такое ощущение, что он противится моей магии.

Он убрал руки. Меч повис в воздухе над столом, встав перпендикулярно, словно находился в невидимой оружейной стойке.

Кассиан внутренне напрягся. Риз наклонил голову. Его магия ощупывала эфес и ножны.

– Кузнец так и не сказал, что́ в этом оружии проклято. Сам он наверняка несколько раз брал их в руки. Потом почувствовал их силу и тогда решил принести сюда. Стало быть, это не меч смерти, готовый отсечь каждую руку, легкомысленно его коснувшуюся.

– И все же будь осторожен, – проворчал Азриель.

Хищно улыбнувшись, Риз направил свою магию, приказав вытащить меч из черных ножен. Меч противился; то ли вообще не хотел извлекаться, то ли сопротивлялся магии Ризанда.

И все же, дюйм за дюймом, ножны сползали с меча, обнажая светящуюся сталь. Да, она по-настоящему светилась, будто в металл добавили лунного света.

Даже Аз забыл хранить бесстрастие и с благоговением смотрел, как меч освобождается от ножен. Наконец они упали на стол.

Не сводя глаз с меча, Кассиан попятился.

Вокруг лезвия плясали радужные искры. Чистая, потрескивающая магия. Свет вспыхивал и гас, словно по лезвию и сейчас ударял невидимый молот.

У Кассиана волосы встали дыбом.

Риз вдохнул, перенаправил свою магию, чтобы извлечь из ножен второй меч и кинжал.

Они не сверкали первозданной силой, однако Кассиан чувствовал их. От кинжала веяло холодом. Лезвие ярко блестело, как льдинка на солнце. Второй меч показался горячим – сердитым и своевольным.

Но длинный меч, занявший место посередине… Его искры померкли, втянувшись в лезвие.

Никто не решался прикоснуться к нему. Что-то глубоко внутри Кассиана предупреждало: «Не смей». Такой меч может запросто тебя проткнуть или ранить, и рана не заживет быстро, как обычные.

У двери послышался негромкий женский смех. Кассиан сразу понял, кто это. Амрена.

– Так я и знала, что вам, идиотам, будет не удержаться.

– Я ничего подобного не видел, – признался Риз.

Его магия заставила вращаться оба меча и кинжал, позволяя разглядеть каждую их грань. Лицо Аза и сейчас сохраняло благоговейное выражение.

– Один такой меч уничтожила Амаранта.

– Я об этом не слышал, – сказал Кассиан.

– Ходили слухи, что она утопила меч в море, – пояснила Амрена. – Меч не желал подчиняться ни Амаранте, ни ее командирам. И тогда, чтобы меч не попал в руки правителя Сонного королевства, она избавилась от своевольного оружия.

– Что за меч? – спросил Азриель.

– Нарбен, – ответила Амрена. Уголки ее рта опустились. – По крайней мере, были такие слухи. Ты, Риз, тогда находился в Подгорье. Амаранта хотела сделать это втайне. Я слышала от одной водяной нимфы. Той удалось сбежать.

– Нарбен был даже старше Гвидиона, – сказал Риз. – Где он находился?

– Понятия не имею. Но Амаранта его отыскала, а когда Нарбен не пожелал ей подчиниться, избавилась от него, как избавлялась от всего хорошего и полезного. – Амрена всегда скупо говорила о том ужасном времени. – Может, нам это только на руку. Попади Нарбен к правителю Сонного королевства, боюсь, мы бы не выиграли войну.

Если магия Гвидиона была святой, светлой и спасительной, Нарбен обладал силой иного рода. Темной.

– Не поверю, чтобы эта ведьма выбросила древний меч в море, – сказал Кассиан.

– Я же сказала, ходили такие слухи. До меня они дошли неизвестно из каких уст. Еще вопрос, действительно ли она нашла Нарбен. Даже если он и не подчинился, надо быть дурой, чтобы выбросить такое сокровище.

– Амаранта бывала близорукой, – сказал Риз.

Кассиану было ненавистно слышать это имя из уст своего названого брата. Судя по гневному лицу Азриеля, Певец теней испытывал те же чувства.

– Зато ты, Ризанд, не близорук. – Амрена кивнула на мечи и кинжал, продолжавшие вращаться в воздухе. – С таким оружием ты бы мог стать верховным королем.

Слова эти даже не прозвучали, а пролязгали на весь кабинет. Кассиан удивленно моргнул.

– Я не желаю быть верховным королем, – сухо ответил Риз. – Я хочу жить и править здесь, с моей женой и моим народом.

– Семь Дворов, подчиняющиеся одному правителю, дали бы нам гораздо больше преимуществ перед лицом любой внешней угрозы. Никаких препирательств, никаких интриг. Нужна армия – и она собирается. Всякие недовольные вроде Берона не смогли бы угрожать нашим замыслам, снюхиваясь с нашими врагами.

– Вначале нам пришлось бы вести внутренние войны. Мои друзья с других Дворов обвинили бы меня в предательстве. Я был бы вынужден заставить их подчиниться.

Азриель вышел вперед. Вокруг его плеч клубились тени.

– Думаю, Каллиан, Таркин и Хелион охотно подчинились бы тебе. Да и Тесан тоже, глядя на других.

Кассиан кивнул. Риз – верховный король. Лучший правитель, которому не найдешь равных. Никто не был бы более справедливым, чем он. А Фейра стала бы верховной королевой… Под таким правлением Притиания только процветала бы.

– Тамлин, скорее всего, воспротивился бы и потерпел бы поражение, – сказал Кассиан. – Единственным стоящим у тебя на пути оказался бы Берон.

– Берон уже стоит у меня на пути и немало в этом преуспел, – сверкнул зубами Риз. – Мне не интересно оправдывать его поведение. Кстати, ты не забыл, что вскоре я переброшу вас с Нестой в пределы Двора весны для встречи с Эрисом? – Он сурово взглянул на Кассиана.

– Не уходи от разговора.

Кабинет наполнился грохотом магической силы Риза.

– Я не хочу быть верховным королем, и больше говорить тут не о чем.

– Ризанд, какая у тебя прекрасная и одновременно ужасная сила, – вздохнула Амрена. – Перед тобой два магических меча и магический кинжал. С помощью любого из них можно стать королем. Однако ты предпочитаешь делиться властью с другими. Не выходишь за пределы Двора ночи. Почему?

– Почему вы хотите, чтобы я превратился в завоевателя?

– А почему ты уклоняешься от власти, которая принадлежит тебе от рождения? – парировала Амрена.

– Потому что я ее не заслуживал. Я родился с этой властью и считаю ее орудием защиты моих подданных, а не оружием для захвата чужих земель и чужого населения. – Риз оглядел соратников. – Откуда растут ноги у подобных разговоров?

– Мы ослаблены. Все семь Дворов, – тихо сказал Азриель. – Еще более разобщены, чем до войны, еще сильнее грыземся между собой и с остальным миром. Если Монтисара и Валлахан выступят против нас и если к ним присоединится Раск, нам не выстоять. Берон уже обратился против нас и вошел в союз с Бриаллиной. А Тамлин никак не может совладать со своим горем и чувством вины и обрести прежнюю силу. Считай, тоже брешь в стене.

– Но земли под правлением одного короля и одной королевы, – подхватил Кассиан, – имеющие такую мощь и магическое оружие… Наши враги дважды подумали бы, прежде чем идти на нас войной.

– Если вы считаете, что Фейре хоть чуть-чуть хочется стать верховной королевой, вы заблуждаетесь! – рявкнул Риз.

– Фейра восприняла бы это как необходимое зло. Это же сущее проклятие – рожать во время войны. Ради вашего ребенка она бы сделала все что угодно.

– А я что, не сделал бы? – Риз вскочил с кресла. – Но не надо мешать одно с другим. Я не буду верховным королем. Даже думать об этом не хочу. Ни сейчас, ни через сто лет.

Амрена посмотрела на длинный меч, по-прежнему кружившийся над ними.

– Тогда объясни мне, почему, после стольких тысячелетий, вернулись магические предметы, помогавшие древним фэйцам и управлявшие их жизнью? Последний раз, когда Притианией правил верховный король, в его руке был магический меч. Ризанд, взгляни на меч, что кружится перед тобой. Скажи, разве это не знак, поданный самим Котлом?

У Кассиана перехватило дыхание.

– Амрена, это была счастливая случайность. Неста и в мыслях не держала создавать магическое оружие.

– Нет никаких счастливых случайностей, – замотала головой Амрена. – Через Несту текут силы Котла. Не исключено, что они помыкают ею, как марионеткой. Котел пожелал, чтобы появилось магическое оружие, и оно появилось. Котел пожелал, чтобы это оружие оказалось у Ризанда, и кузнец тебе его принес. Тебе, Ризанд, а не Несте. И не забывай, что сама Неста, а также Элайна, какой бы силой она ни обладала, входят в твое окружение. И Фейра тоже. Три сестры, благословленные судьбой и наделенные силой, сравнимой с твоей. Одна только Фейра вдвое увеличивает твое могущество. Неста делает тебя неодолимым. Особенно если она пойдет в бой, надев Маску. Никакой враг не выстоит перед нею. Она бы убила солдат Берона, а потом подняла бы мертвецов и натравила на него самого.

У Кассиана похолодела кровь. Да, Неста была бы неодолима. Но какую цену пришлось бы платить ее душе?

– Я больше и слышать не желаю об этом смехотворном предложении, – заявил Риз, холодно посмотрев на Амрену.

Кассиан понял, что их встреча закончилась. Он кивнул Азу, и они пошли к выходу. На пороге оба остановились, оглянулись на их названого брата и верховного правителя, одиноко сидящего за столом. Множество нелегких задач, требовавших решения, давили ему на плечи, заставляя опускать крылья.

– Как тебе угодно, Ризанд, – сказала Амрена, тоже собираясь уходить.

Она в последний раз посмотрела на магическое оружие, вернувшееся в ножны и лежащее на столе.

– Но знай: благоволение Котла к тебе не бесконечно. Оно продлится до тех пор, пока он не найдет кого-то посговорчивее.