55

– Всего-то маленькая царапина. Хватит надо мной кудахтать.

– Ничего себе царапина! У тебя трещина в черепе и сломана рука. Несколько дней проваляешься, это как пить дать.

– Не шути.

– Я предельно серьезен.

Может, Неста и улыбнулась бы, слушая перепалку Кассиана с Ризандом, не будь она согласна с верховным правителем. Рядом с ним стояла встревоженная Фейра.

Рука Несты по-прежнему сжимала эфес тяжелого меча. Ее Атараксии. В другой она держала Арфу.

Взгляд младшей сестры переместился на нее. Сглотнув, Неста выдержала его. Она молила богов, чтобы сестра прочла на ее лице: «Прошу прощения за то, что наговорила тебе в жилище Амрены. Я виновата перед тобой».

Глаза Фейры потеплели. Несту удивило и даже потрясло, что сестра ответила мысленно: «Не беспокойся об этом».

Неста внутренне собралась, преодолевая изумление. Она совсем забыла, что Фейра была… Как это у них называется? Диматией, способной, как и Риз, общаться мысленно. «Моим языком тогда двигал гнев, за что и прощу прощения».

Молчание Фейры затянулось. Но мысленные слова, произнесенные ею, были подобны первым лучам зари. «Я прощаю тебя».

Неста ощутила слабость в ногах. Она хотела было спросить о ребенке, но к ней обратился Риз:

– Поставь Арфу на стол.

– Она помогла тебе совершить переброс сначала в пределы Тюрьмы, а потом сюда, – сказала Фейра, разглядвая Арфу. – Может, потому, что она тоже сотворена Котлом и не подчиняется правилам обычной магии?

Фейра посмотрела на Риза, но тот лишь пожал плечами. Глаза Фейры помрачнели.

– Завладей ею кто-то из наших врагов, они бы не задумываясь обратили ее мощь против нас. Не помогли бы никакие чары вокруг нашего дома и Дома ветра. Под угрозой оказались бы все тайники. Надо еще учесть, что Арфа, по-моему, своевольна и склонна вызывать разные беды. Теперь, когда она пробудилась, мы уже не сможем вернуть ее обратно в тот зал под Тюрьмой.

Риз задумчиво почесывал подбородок.

– Мы запрем ее вместе с Маской и окружим плотным слоем заклятий. И тогда, как говорят, не забалуешь.

– Я бы держала их порознь, – возразила Фейра. – Помнишь, что случилось, когда мы поместили обе части Книги Дуновений вблизи друг друга? И зачем облегчать задачу врагам, которые не оставили поползновений завладеть Маской и Арфой?

– Разумный довод, – поддержал Фейру Кассиан и тут же поморщился, будто произнесенные слова отозвались болью в голове.

Маджа исцелила рану над виском, однако боль еще сохранялась. Сломанная рука зажила, но и здесь требовалась осторожность. При виде повязок на теле Кассиана Неста пожалела, что нельзя убить Лантиса еще раз.

Риз мрачно смотрел на Арфу, барабаня пальцами по столу.

– Когда ты впервые прикоснулась к Арфе, ты видела не только Бриаллину. Что-то еще. Что именно? – спросил он у Несты.

Вернувшись с израненным Кассианом, она кратко рассказала о своих видениях. Теперь Ризу требовались подробности.

– Мне кажется, предыдущий владелец Арфы творил с ее помощью жуткие злодеяния. До появления Тюрьмы на острове жили фэйцы. Он непонятным образом замуровал их в камень. Такое возможно?

В глазах Риза появилось сомнение.

– Что такое Дикая охота? – спросила Неста.

Риз уже знал о битве с Лантисом и о появлении солдат Двора осени. Кассиан убедил его не идти на столкновение с ними. Вначале нужно разобраться с Бриаллиной. К тому времени, когда Риз вновь окружил Тюрьму щитами, солдаты уже исчезли.

Услышав вопрос, Риз откинулся на спинку кресла:

– Если честно, я считал это обыкновенным мифом. И то, что Лантис помнил столь далекие события… Он легко мог и соврать, но если он все-таки сказал правду, значит он просуществовал больше пятнадцати тысяч лет.

– И что тогда? – спросила Фейра.

Риз поднял руку, и к нему с полки прилетела книга легенд. Быстро перелистав страницы, он нашел картинку с изображением нескольких высоких, странного вида существ с коронами на головах.

– Фэйцы не были первыми хозяевами этого мира. Согласно древнейшим нашим легендам, большинство из которых давно забыто, нас создали существа, являвшиеся почти что богами и одновременно чудовищами. Их называли дагланами. Дагланы правили тысячи лет, поработив нас и людей. Жестокие, не отличавшиеся особым умом, они пили магию земли, как вино.

Риз мельком взглянул на Атараксию, затем на Кассиана и продолжал:

– Некоторые легенды утверждают, что одним их фэйских героев, поднявшихся против дагланов, был Фионн. Верховная жрица Олеанна дала ему меч Гвидион, который до этого был погружен в Котел. С помощью Гвидиона Фионн свергнул владычество дагланов. Началось тысячелетие мира. Земли поделили на части. Впоследствии на этих частях сложились Дворы. Но к концу тысячелетия Притианию охватили междоусобицы. – Лицо Риза напряглось. – Тогда Фионн силой объединил все земли и стал верховным королем. Первый и единственный верховный король, каких знала наша земля.

Несте показалось, что последние слова Риза были обращены к Кассиану. Риз хмуро поглядел на соратника. Кассиан лишь подмигнул ему.

– Что потом случилось с верховным королем? – спросила Фейра.

Риз провел рукой по книжной странице.

– Фионна предали те, кто ближе всех к нему стоял. Королева, правившая собственными землями, и главнокомандующий – его закадычный друг. Они убили короля, забрали из его арсенала самое ценное и могущественное оружие, а потом Притиания погрузилась в хаос. Через какое-то время появились первые верховные правители и Дворы.

– Амрена помнит те времена? – задала новый вопрос Фейра.

– Очень смутно. – Риз покачал головой. – Насколько знаю, Амрена появилась в нашем мире еще до восстания Фионна против дагланов, а в Тюрьму она попала в Эпоху легенд. Так называлось время, полное героев, уничтожавших последние остатки расы наших былых господ. Герои убоялись Амрены, посчитав ее врагом и заточив в Тюрьму. Когда она оттуда выбралась, Фионн давным-давно был убит, Гвидион исчез, а на землях Притиании появились Дворы со своими верховными правителями.

– Лантис еще что-то говорил про Нарбен, – вспомнила Неста.

– Лантис спрашивал о нем?

– Он сказал, что мой меч – не Нарбен. Это его удивило.

Риз посмотрел на ее меч.

– Нарбен – один из мечей, несущих смерть. Он исчез. Возможно, был уничтожен. По легендам, он мог убивать даже таких чудовищ, как Лантис.

– Но и меч Несты может их убивать, – сказала Фейра, тоже глядя на оружие сестры.

– Отрубив Лантису голову, этот меч убил его, – заключил Риз.

– Вначале меч привязал его к телесному облику, – поправила Неста. – Только тогда кинжал Кассиана угодил Лантису в грудь. Завеса тумана уже не спасала этого негодяя.

– Интересно, – пробормотал Риз.

– Ты так ничего и не сказал про Дикую охоту, – напомнил Кассиан.

Риз перелистал несколько страниц и нашел изображение отряда всадников, окруженных отвратительного вида зверями.

– Дагланы любили устрашать фэйцев и людей, принуждая к еще большему подчинению. Одним из таких способов была Дикая охота. Дагланы собирали отряд самых свирепых и безжалостных воинов, позволяя им убивать всех, кого пожелают. У дагланов были отвратительные чудовища, которых они называли гончими. Эти твари даже отдаленно не походили на привычных нам гончих. С их помощью дагланы загоняли своих жертв, после чего терзали их и убивали. В этих историях много неясного, да и изощренной выдумки хватает.

– Эти гончие были похожи на зверей в Каменном городе, – тихо сказала Неста.

Все повернулись к ней.

– Лантис показал мне что-то вроде видения. Каким могло бы стать наше с ним… совместное правление. Мы находились во дворце. Король и королева. Там же была Сокровищница ужаса, а у наших ног сидели эти гончие. Они напоминали чешуйчатых зверей на колоннах Каменного города.

Даже у Риза не нашлось ответа.

– Значит, он не только пытался тебя убить, но еще и соблазнял? – Кассиан выпятил челюсть.

У Несты забурлило в животе. Она пощадила Кассиана, не сказав про черную постель.

– В том видении на алтаре был и четвертый предмет, но в тени. Может, Сокровищница состояла из четырех предметов? Я сумела увидеть лишь кусок древней кости.

Риз провел рукой по темным волосам.

– Если верить истории, Сокровищница состояла из трех предметов.

– А вдруг четвертый предмет был защищен особым заклинанием, наподобие того, что отвращало все мысли о Сокровищнице? – спросила Фейра.

– Тогда храни нас Матерь, – выдохнул Риз. – Даже Амрена помнит лишь смутные слухи о четвертом предмете.

Слова повисли в воздухе.

– Значит, теперь я отправлюсь за Короной? – спросила Неста.

– Нет, – отрезал Кассиан, и в его светло-карих глазах мелькнула боль.

Фейра кивнула, соглашаясь с ним:

– Бриаллине известно, что два других предмета находятся у нас. Она отправила солдат за Арфой. Ты же сама говорила.

– Я считал Эриса болтливым придурком, – прорычал Кассиан. – Но когда я рассказал ему о двух десятках солдат на Оридском болоте, он сообщил, что исчезнувший отряд был больше. Я тогда пропустил это мимо ушей. Как видно, напрасно. У Бриаллины для атаки оставались еще десяток-полтора.

Чувствуя, что Кассиан корит себя за невнимательность, Неста едва удержалась от желания взять его за руку.

– Ничего удивительного, Кас, – пришла ему на выручку Фейра. – Мы так привыкли к пустой болтовне Эриса, что вообще перестали прислушиваться к его словам. Зато теперь мы можем сообщить ему, где находятся остатки его отряда.

Кассиан распрямил плечи, будто с них свалился тяжелый груз. За это Неста была готова обнять сестру. При всей самоуверенности Кассиана, мнение его друзей – по сути, его семьи – для него много значило. Никто бы и не подумал упрекать его за промашку, но он умел наказывать себя сам.

Неста коснулась пальцев Кассиана, выражая молчаливое понимание. Он сжал ее руку. «Видишь? Мы с тобой удивительно похожи», – говорил его взгляд.

– Поспешность сегодняшних действий Бриаллины показывает, что ей отчаянно хочется заполучить Арфу и Маску, – продолжала Фейра. – Она продолжит охоту за ними. А мы будем ее подстерегать.

Риз слушал жену и хмурился.

– Даже располагая одной Короной, Бриаллина способна наделать бед. Насколько мы знаем, Берон находится в ее власти. Он так же безоговорочно подчиняется ей, как солдаты Эриса. Нужно положить конец ее поползновениям и отобрать у нее Корону раньше, чем вспыхнет настоящая война.

– Это слишком рискованно, – возразила Фейра. – Однажды мы уже попытались завладеть Котлом, проникнув в Сонное королевство. Все помнят, чем это кончилось.

– Мы учимся на собственных ошибках, – заметил ей Риз.

– Она устроит ловушку. Этот путь не для нас.

Собравшиеся молчали. Вскоре Ризанд заговорил снова:

– Тогда необходимо создать военные союзы, и побыстрее. А заодно проверить состояние уже имеющихся и устранить все разногласия.

– Ты так говоришь, будто у тебя уже есть замысел. – Глаза Кассиана настороженно блеснули.

– Эрис появится в Каменном городе на праздновании Дня зимнего солнцестояния.

А ведь праздник не за горами, вспомнила Неста.

– Кас, ты мне говорил, что тогда его сильно встревожило внезапное появление Тамлина. Должно быть, с тех пор он теряется в догадках, не отступили ли мы от нашего союза с ним. Ведь Тамлин может заявить об этом. Или решит выдать его намерения Берону. Нужно напомнить Эрису о том, что наш союз с ним продолжается и что сам он… важен для нас. Словом, показать ему готовность его поддержать.

Кассиан недовольно заурчал. Фейра поморщилась, явно разделяя его недовольство.

– Ну так купи ему подарок и скажи, что мы все посылаем ему нашу любовь, – мрачно пошутила Фейра.

– Он ждет большего, нежели подарки. – Риз скривил губы и перевел взгляд на Несту.

– Ее не трогай. – Кассиан выпрямился во весь рост.

Фейра попеременно смотрела на обоих. Затем, видимо переговорив с мужем по связующей нити, спросила:

– Риз, это правда?

Риз привалился к спинке кресла. Неста нахмурилась, явно не понимая, куда он клонит и что все это значит.

– Тебя никто не заставит делать то, чего ты не хочешь, – сказал ей Риз. – Но Элайна как-то рассказала о твоих танцевальных способностях. Когда-то одним танцем ты завоевала руку заезжего герцога.

Неста совсем забыла тот вечер, блеск драгоценностей, шелест платья и обаятельное лицо герцога. Тогда ей было важно победить, отомстив за Элайну, и она наслаждалась победой.

– Только через мой труп, – взорвался Кассиан.

– Ты хочешь, чтобы я танцевала с Эрисом? – спросила у Риза Неста, и ее сердце забилось не только от страха.

– Я хочу, чтобы ты его соблазнила. Я не про постель. Нужно заставить его понять, какие преимущества его ждут, если наш союз сохранится. Пусть убедится, что преимущества значительно перевешивают риск.

Неста скрестила руки на груди, оставив без внимания буравящий взгляд Кассиана, который недвусмысленно требовал решительно отвергнуть затею Риза.

– Ты всерьез думаешь, что я смогу потанцевать с Эрисом и склонить его поддержать наш союз?

– Я думаю, что Эрис, будучи нашим союзником, рассчитывает на танец с кем-то из наших женщин. Фейру я к нему на десять шагов не подпущу. Мор способна его убить, а Амрена – напугать и отвратить. Остаетесь лишь вы с Элайной.

– Элайна к нему и близко не подойдет, – сказала Фейра. – А меня, значит, ты к нему не подпустишь?

– Ты понимаешь, о чем я. – Риз обаятельно улыбнулся.

– Ты становишься невыносимым, – вздохнула Фейра, закатывая глаза, и повернулась к Несте. – Эрис, он… не из приятных партнеров. Не такой, как Берон, однако…

– Я знаю, как он когда-то обошелся с Морриганой, – сказала Неста.

Отец Морриганы искал союза с Двором осени, чему должен был способствовать брак дочери с Эрисом. Когда Мор, не желавшая терять свободу, расстроила замыслы отца, ее, жестоко избитую, бросили у границ Двора осени. Эрис, нашедший ее, просто удалился, не оказав никакой помощи.

– Мне уже довелось общаться с Эрисом. Я знаю, на что иду.

– Мор может научить тебя разным танцам, – продолжал Риз. – В свое время ей пришлось изучить их все. К тому же она по сей день возглавляет Двор кошмаров. Лучше ее никто не посвятит тебя в тонкости тамошнего этикета.

– Неста еще ни на что не соглашалась, – резко напомнил Ризу Кассиан. – Один танец с этим мерзавцем – и так слишком много.

– Я согласна, – перебила его Неста.

При всех ее тревогах за Кассиана ей претили его собственнические замашки. Она посмотрела на меч, который все еще держала в руке.

– Совсем недавно я убила бессмертное существо. Эрис по сравнению с ним – ребенок. Если танец со мной заставит его вспомнить обо всех преимуществах союза с нами, если ему подумается, что он сможет меня заполучить – достаточно лишь соблюдать взятые обязательства… прекрасно.

– Он и так уже наш союзник, – возразил Кассиан. – Неужели один танец укрепит его желание оставаться таковым?

– Нам нужно показать Эрису наше уважение и доверие, – сокрушенно вздохнула Фейра. – Даже если на самом деле этого нет. Но позволить ему танцевать с женщиной из нашей семьи – это весомое доказательство. Во всяком случае, по меркам Двора осени. Если кончится тем, что он будет есть у Несты с руки, тогда вообще здорово. Если благодаря этому он твердо усвоит, что мы на его стороне, прекрасно. Но союзнические отношения требуют подкрепления, иначе они слабеют и сходят на нет.

– Не нравится мне это, – прорычал Кассиан.

– А и не нужно, чтобы тебе это нравилось, – властно, как и надлежит верховной правительнице, ответила Фейра. – Просто наблюдай со стороны и не делай страшную физиономию, словно вот-вот оторвешь ему голову.

– Передайте Морригане, что я в любое время готова прийти к ней на урок танцев.

Фейра и Кассиан, еще не остывшие после перепалки, повернулись к ней.

– Возвращаю. – Неста положила Атараксию на стол.

Риз промолчал.

– Почему ты не хочешь оставить меч у себя? – Фейра удивленно посмотрела на сестру.

Взгляд Кассиана жег ей спину. Он был удивлен не меньше Фейры.

– Хватит с меня одной смерти, – сказала Неста.

Неста вдыхала через нос. Сосчитав до шести, она задержала дыхание, затем стала выдыхать, снова считая до шести. Сидя у себя в комнате, она усердно сосредотачивалась на дыхании.

Появлялись мысли. Она отмечала их присутствие и позволяла уходить. Правда, некоторые возвращались.

Ее не интересовало, куда Риз спрятал Арфу. Если бы для заклинания понадобилась ее кровь, как тогда, при запечатывании Маски, ей бы сказали. Но мысль о том, что будет дальше…

«Дыши, – приказывала она себе. – Считай».

Она снова вдохнула, сосредоточив внимание на расширившейся грудной клетке и на ощущении дыхания в себе. Которую неделю она занималась упражнением по успокоению ума, однако бывали дни, когда оно давалось ей с трудом. Но она продолжала заниматься. Десять минут утром и десять вечером, перед сном.

Неста выдохнула, считая до шести, и продолжила.

Это все, что она могла: продолжать. День за днем, раз за разом.

Эту мысль она тоже отпустила. Подышав еще, она прекратила считать, позволив уму блуждать.

Но ее ум не помчался по всем направлениям сразу. Он оставался спокойным. Отдыхал.

Довольствовался тем местом, где находился.

Война не затронула их хижину, чего не скажешь о суровых зимах. С тех пор как Неста в последний раз видела их прежнее жилье, оно обветшало еще сильнее.

Азриель перебросил их с Кассианом сразу после занятий, но сам не остался. Гвин просила показать ей удары кинжалом, и он поспешил в Дом ветра, пообещав вернуться через час.

Неста не представляла, чем окажется этот час: невероятно долгим или совсем коротким. Она не знала, зачем вообще попросила Кассиана отправиться сюда с нею. Но у нее в голове засело, что ей нужно здесь побывать. Увидеть это место.

Полуденное осеннее солнце безжалостно высвечивало всю неприглядность хижины. Соломенная крыша местами покрылась плесенью, а кое-где прохудилась. Травы, буйно разросшиеся вокруг, успели побуреть. Они поднимались до самых окошек в каменных стенах. У Несты перехватило горло, но она заставила себя войти.

Кассиан молча шел следом, ступая настолько тихо, что его шаги можно было принять за шелест ветра в зарослях травы. Его рана на голове и сломанная рука полностью исцелились. С момента их возращения из Тюрьмы (и с момента согласия Несты «соблазнить» Эриса) прошло два дня. Сегодня Кассиан даже упражнялся вместе с нею, хотя со щадящей скоростью. Похоже, он всерьез относился к предупреждениям Риза и Маджи, велевших ему поберечь себя. Он не морщился от боли, и Неста тайком облегченно вздыхала. Потому она и позвала его сюда. При малейшем сомнении в состоянии его здоровья она бы не решилась на такое приглашение.

И не потому, что здесь им могло что-то угрожать. По дорожке, усеянной листьями, никто из местных не ходил. Только птицы лениво чирикали, рассевшись на почти голых ветвях.

От земли веяло унынием, однообразием и опустошенностью. Даже осень не делала здешние краски ярче. И солнце тоже не слишком щедро освещало эти места, населенные людьми.

Неста коснулась холодной двери, и у нее забилось сердце. Древесина сохранила отметины когтей.

– Коготки Тамлина, верно? – спросил Кассиан.

Неста пожала плечами, не находя слов. Тамлин тогда сорвал дверь с петель, и Неста вместе с Элайной вешали ее обратно. Отец им не помогал – из-за жестоко покалеченной ноги он не мог поднимать тяжести. Он лишь смотрел, как трудятся дочери, давая бесполезные советы.

Сжав кулак, Неста толкнула дверь плечом. Заржавевшие петли возмущенно заскрипели. В ноздри ударили запахи пыли и гнили.

У нее вспыхнули щеки. Ей стало стыдно, что Кассиан все это видит.

– Что стесняешься? Я же неотесанный иллирианец, – сказал он, становясь рядом. – Я жил в куда худших условиях. У вас хотя бы были стены и крыша.

Неста только сейчас поняла, как важно ей слышать эти слова. Успокоившись, она вошла в холодный сумрак, кое-где прорезаемый солнечными лучами.

– Стены остались. А крыша… сам видишь.

Дыры в крыше открывали доступ разной мелкой живности и стихиям. Судя по гнездам и окаменевшим кучкам испражнений, живность неплохо здесь обустроилась.

У Несты пересохло во рту. Какое жуткое, отвратительное, мрачное место.

Ей было не унять дрожь.

– Покажи мне дом, – попросил Кассиан, кладя ей руку на плечо.

Неста не могла успокоиться. Не могла подобрать слов.

– Вы здесь ели? – Кассиан указал на кособокий стол, одна из ножек которого валялась на полу.

Она кивнула. Да, они здесь ели. Иногда молча, а иногда под болтовню, которую затевали они с Элайной. Бывало, что и под ее ругань с Фейрой. Перед вторжением Тамлина перепалки с младшей сестрой случались чуть ли не каждый день.

Взгляд Несты переместился на стены, расписанные прихотливыми узорами. Кассиан смотрел туда же.

– Это Фейра рисовала?

– Она бралась за кисть при всякой возможности, – с трудом сглатывая, сказала Неста. – Каждый сэкономленный медяк тратила на краски.

– А ты видела, как она разрисовала нашу горную хижину?

– Нет.

Неста никогда там не бывала.

– Фейра расписала все стены. Только краски там сочнее и ярче. А узоры чем-то похожи. Она рассказывала, что у вас был комод…

– Ты про этот? – Неста толкнула дверь в спальню.

Кассиан вошел следом, морщась от сумрака и густого запаха плесени. Комнатенка была совсем тесная. Почти все ее пространство занимала кровать. Кассиан взглянул на грязные, заплесневелые простыни. И сестры годами спали в этой клетушке?

Его рука коснулась разрисованного комода:

– Свой ящик она украсила звездами, еще не зная, что Риз – ее истинная пара. Она тогда и не подозревала о его существовании.

Кассиан провел пальцами по гирлянде цветов на среднем ящике:

– Этот принадлежал Элайне.

На нижнем краснели языки пламени.

– А это твой.

Неста что-то пробурчала в знак подтверждения. Ей больно сдавило грудь. В углу стояли стоптанные, полусгнившие башмаки. Ее обувь. У левого разошелся шов, и когда она его надевала, оттуда торчали пальцы. В таких башмаках она ходила по деревне. Неста и сейчас помнила грязь и камешки, попадавшие в щель.

У нее заколотилось сердце. Она поспешила выйти обратно, в помещение, служившее им гостиной и кухней.

Взгляд инстинктивно упал на темный, закопченный камин. На полку над ним.

Там лежали отцовские фигурки, вырезанные из дерева. Их покрывал густой слой пыли и бахрома паутины. Несколько фигурок были опрокинуты. Скорее всего, птицы или зверюшки похозяйничали.

В ушах появился знакомый гул. Шаги по пыльным половицам зазвучали громче обычного. Неста подошла к полке.

Посередине восседал медведь размером с ее кулак. Дрожащими пальцами Неста подняла фигурку и сдула пыль.

– А у него были способности, – тихо сказал Кассиан.

– Не так много. – Неста вернула медведя на полку, борясь с подступающей тошнотой.

Нет. Так нельзя. Нужно держаться. Управлять собой. И спокойно смотреть на свидетельства своей прошлой жизни.

Она вдохнула через нос. Выдохнула через рот, не забывая считать.

Все это время Кассиан стоял рядом. Молча. Не прикасаясь к ней. Просто стоял, чтобы ей было легче. Ее друг, которого она позвала с собой не потому, что он делил с нею постель, а потому, что ей захотелось показать ему эту хижину. Она нуждалась в его уравновешенности, доброте и понимании.

Неста потянулась за другой фигуркой: розой из темной древесины. Она положила розу на ладонь, удивляясь тяжести деревянного цветка, и провела пальцем по лепестку.

– Эту розу он вырезал для Элайны. Была зима, а она скучала по цветам.

– А тебе он что-нибудь вырезал?

– Со мной он предпочитал не связываться. – Неста судорожно вдохнула, задержала дыхание, выдохнула. Подождала, пока ум успокоится. – Он бы сделал и для меня, если б я хоть одним словечком его поддержала. Но… я этого не делала. Я была слишком зла.

– Ты имела основания для злости. Вся ваша жизнь пошла кувырком.

– Когда мы впервые встретились, ты сказал мне совсем другое. – Неста резко повернулась к нему. – Ты назвал меня куском дерьма за то, что я позволила младшей сестре отправиться на охоту, а сама томилась от безделья.

– Я такого не говорил.

– Я не про слова. Про смысл. – Неста расправила плечи и повернулась к убогой койке, втиснутой между стеной и очагом. – И ты был прав.

Кассиан молчал. Неста подошла к койке.

– Все годы жизни здесь отец спал на этой койке, уступив нам спальню. Та кровать… единственная вещь из нашей прежней жизни. На ней я родилась. На ней умерла моя мать. Я ненавижу эту кровать.

Она дотронулась до остова койки. Трухлявая древесина заскрипела. Из-под пальцев посыпались щепки.

– Но эту койку я ненавижу еще сильнее. Днем она стояла в нише, как сейчас. А по вечерам отец выволакивал ее оттуда, придвигал поближе к огню и ложился, накрываясь несколькими одеялами. Я смотрела на него и думала: «Какой слабак». Прятался от жизни, как испуганное животное. Меня это бесило.

– А сейчас тоже бесит? – осторожно спросил Кассиан.

– Сейчас… – Она несколько раз сглотнула. – Я тогда думала: и поделом ему. Пусть спит на скрипучей койке. Мне и в голову не приходило, что отец хотел, чтобы у нас была настоящая кровать. Чтобы мы могли спать в тепле, вытянувшись во весь рост. У нас отобрали все имущество, разрешив взять лишь несколько вещей. И он выбрал кровать, чтобы нам было удобно. Чтобы мы не скрючивались на койках или на полу.

Несте снова сдавило грудь.

– Я не пускала его на кровать, даже когда кредиторы искалечили ему ногу. Я была целиком погружена в горе и гнев… Я жалела себя и думала: пусть испытает хотя бы крупицу моих страданий.

К боли в груди добавилось бурление в животе.

– Он наверняка все знал, – хрипло продолжала Неста. – Он не мог не знать, какая я отвратительная, и тем не менее… он никогда не кричал. Это злило меня еще сильнее. А потом он назвал моим именем корабль. Приплыл к месту битвы. Я… я не понимаю почему.

– Ты была его дочерью.

– Разве это что-то объясняет?

Неста смотрела на опечаленное лицо Кассиана. Он печалился из-за нее. Из-за боли в ее груди и жжения в глазах.

– Любовь – сложная штука.

Неста опустила глаза. Потом, отругав себя за трусость, подняла снова.

– Я никогда не задумывалась, каково было отцу пройти через все это. Из человека, сколотившего изрядное состояние, из человека, которого называли Принцем торговцев, превратиться в нищего. Думаю, даже смерть нашей матери подействовала на него меньше, чем потеря кораблей. Он был так уверен, что предпринятая затея принесет ему еще больше денег, сделает немыслимым богачом. Ему говорили, что он обезумел, а он и слышать не хотел. Когда предсказания сбылись… Думаю, унижение подкосило его не меньше денежного краха.

Неста перевела взгляд на свои ладони, где уже начали появляться мозоли. Такие мозоли были и на ее пальцах.

– Я помню, как злорадствовали кредиторы, явившись сюда. Они и раньше ненавидели отца, но были вынуждены молча копить ненависть. Зато потом они отыгрались по полной, изуродовав ему ногу. Я тогда боялась, как бы их гнев не перекинулся на нас с Элайной. А Фейра… она пыталась их остановить. Пока мы прятались в спальне, она находилась рядом с отцом.

Неста заставила себя посмотреть Кассиану в глаза.

– Я подвела Фейру, не только позволив ей ходить на охоту. Хватало и других случаев.

– Ты когда-нибудь говорила ей об этом?

– Нет. – Неста иронично фыркнула. – Я не знала, как сказать.

Кассиан пристально смотрел на Несту. Она едва удерживалась, чтобы не съежиться под его взглядом.

– Ты найдешь способ. Когда будешь готова.

– Очень мудро с твоей стороны.

Кассиан изобразил поклон.

Невзирая на мрачность хижины и тягостное прошлое, связанное с этим жилищем, Неста улыбнулась. Деревянную розу она сунула в карман.

– Хватит, я насмотрелась.

– Ты так думаешь?

Пальцы Несты сжали отцовскую поделку.

– Думаю, мне требовалось повидать это место. В последний раз. Понять, что для меня и сестер оно навсегда осталось в прошлом. Что здесь нет ничего, кроме пыли и тягостных воспоминаний.

Кассиан обнял ее за талию. Они пошли к двери, еще раз взглянув на скромную роспись, которой Фейра пыталась украсить хижину.

– До возвращения Аза еще есть время. Давай полетаем, – предложил Кассиан.

– А местные жители? Они же разбегутся, вопя от ужаса.

Кассиан озорно улыбнулся, распахнул провисшую дверь и вывел Несту на солнце и свежий воздух.

– Это добавит впечатлений их унылым дням.