56

Прошел месяц. Зима покрыла Веларис, словно иней оконное стекло.

Утренние занятия превратились в борьбу с холодом. Жрицы по-прежнему упражнялись с мечами и кинжалами, наполняя морозный воздух облачками выдыхаемого пара. Холодный металл эфесов прилипал к пальцам и обжигал. Даже щиты иногда покрывались инеем. Гвин твердила подругам, что валькирии умели сражаться в любую погоду. Особенно в холодные месяцы. И потому, когда выпал снег, Неста и другие продолжили занятия.

Ей пришлось снова поменять доспехи. Каждое утро, заплетая косу и смотрясь в зеркало, она уже не видела прежнего исхудавшего лица с кругами под глазами. Невзирая на их ежедневные слияния с Кассианом, которые порой продолжались почти до рассвета, ее лицо оставалось свежим и румяным.

Кассиан все так же уходил спать к себе, не оставаясь в ее постели. Неста уверяла себя, что ее это не задевает. Иногда она задавалась вопросом: когда ему надоест? Когда он устанет от нее? А ведь когда-нибудь ему наскучит, даже если пока он каждую ночь пировал на ней, словно изголодавшийся. Сжимал ей бедра своими сильными руками, облизывал и обсасывал ее, пока она не начинала корчиться от желания. Иногда она вцеплялась в изголовье, усаживалась Кассиану на лицо и гарцевала на его языке, пока не наступал оргазм. Иногда водила языком по члену и проглатывала каждую каплю семени, исторгаемую ей в рот. Порою он изливал семя ей на грудь, живот, спину, и от первого прикосновения жарких капель у нее наступал оргазм.

Неста не представляла, что когда-нибудь может устать от него. Каждое слияние лишь усиливало ее желание.

Дважды в неделю она занималась танцами с Морриганой. Уроки проходили в кабинете Дома. За все время они едва перебросились десятком слов не по делу. Неста осваивала танец за танцем: одни были приняты в Каменном городе, другие – при Дворе осени, третьи – распространены во всем фэйском мире.

Риз дал им шар Веритас, позволявший Морригане поделиться с Нестой воспоминаниями о танцах. Этот же шар сопровождал музыкой их занятия.

Неста постигала танцевальные па, одновременно просматривая картины балов и торжеств. Иные были полны света, от других исходила тяжесть и непонятная печаль. Морригана не давала никаких объяснений, кроме тех, что касались выполнения движений.

Но музыка… Музыка была превосходной. В этих звуках было столько жизни и движения, что Несте хотелось продлить урок на час или два ради одного только наслаждения музыкой.

Никто не заглядывал к ним на занятия, даже Кассиан. Возможно, Морригана и сообщала Ризу об их успехах. Несте она не говорила ничего.

До Дня зимнего солнцестояния оставалось три дня. Морригана закончила очередное занятие. За окнами густо падал снег.

– Кстати, а что ты наденешь на бал? – вдруг спросила она Несту.

Неста стояла возле стола, успокаивая дыхание, и слушала чарующие звуки скрипки, доносящиеся из Веритаса.

– Какое-нибудь платье, – пожала плечами она.

– Нет, – возразила Морригана. На ее лбу блестели капельки пота, влажными были и золотистые волосы в косе. – Эрис… – Она подыскивала слова. – Внешний вид для него чрезвычайно важен. Тебе нужно одеться надлежащим образом.

Неста вспомнила платья, в которых обычно видела Морригану, и нахмурилась:

– Я не могу носить слишком открытые платья.

Для визитов в Каменный город Морригана и Фейра выбирали особо изысканные наряды. Неста без стеснения раздевалась перед Кассианом и всеми мужчинами, которых когда-то приводила к себе, но обнажаться на публике… В ней еще сохранялась чисто человеческая стыдливость.

– Я поищу. – Морригана спрыгнула с подоконника. – Посмотрим, что есть в нашем гардеробе.

– Спасибо, Морригана.

Это был их первый нормальный разговор. Первый раз Неста произнесла слова благодарности и назвала Морригану по имени.

Морригана заморгала, тоже осознав это.

– Называй меня просто Мор. Амрена – единственная при нашем Дворе, кто зовет меня Морриганой, но лишь потому, что она чокнутая старая дура.

Неста улыбнулась.

– Хорошо, запомню… Мор, – добавила она, пробуя сокращенное имя.

Прозвонило час дня. Неста пошла к дверям, не без сожаления оставляя на столе шар, все еще даривший прекрасную музыку.

– Меня ждут в библиотеке.

Она и так опаздывала, но музыка была такой завораживающей, что ей не хотелось уходить.

– Мне туда же, – сказала Морригана… то есть Мор, когда они оказались в коридоре. – Работа, которой я занимаюсь по поручению Риза и Фейры, требует кое-каких изысканий. Клото подбирает мне необходимые материалы.

– Понятно.

Они молча спустились по лестнице, молча прошли по другому коридору. Впереди уже высились двери библиотеки, когда Неста спросила:

– Тебя не задевает, что я буду танцевать с Эрисом?

– Нет, – почти не задумываясь, ответила Мор. – Я знаю: под конец ты заставишь его ползать перед тобой.

Сказанное отнюдь не было комплиментом.

Клото, как всегда, сидела за своим столом. Она встала и обняла Мор, изрядно удивив Несту.

– Здравствуй, моя давняя подруга, – сказала Мор, и ее лицо засветилось теплом.

Таким оно было для всех, за исключением Несты и обитателей Каменного города.

Несте стало невыразимо стыдно. Она молча смотрела, как самопишущее перо Клото выводит слова: «А ты хорошо выглядишь, Мор».

– Да, – двинула плечом Мор. – Правда, Неста выжимает из меня все соки уроками танцев, но на моем лице это не сказывается.

«Я нашла книги, которые ты просила».

Изуродованная рука Клото коснулась стопки книг на столе.

Неста поняла, что она здесь лишняя, и молча кивнула женщинам, принявшимся обсуждать интересующую Мор тему. Ярусом ниже ее ждала Гвин, за спиной которой она увидела Эмери.

– Что ты здесь делаешь? – удивилась Неста.

Когда она покидала площадку, торопясь на урок танцев, Эмери еще продолжала упражняться. Но это было около трех часов назад.

– Хотела взглянуть на место, где вы обе трудитесь, – ответила Эмери, не сводя глаз с Клото и Мор. – Я всегда забываю, насколько она красива, – вздохнула Эмери, кивком указав на Мор. – Нынче она не наведывается к нам в Гавань Ветров.

Несте почудилось, что смуглые щеки Эмери покраснели.

В сумраке библиотеки Мор и впрямь светилась, будто солнечный луч. Даже тьма в глубине библиотеки, казалось, отступала перед нею.

– Мерилла отправилась на собрание, а я, воспользовавшись ее отсутствием, показывала Эмери ее кабинет, – пояснила Гвин. – Мне пора работать, а ты поводи нашу подругу по библиотеке. Заодно потанцуешь, – с озорной улыбкой добавила послушница.

Неста раскрыла глаза. Ее пару раз видели повторяющей танцевальные па среди стеллажей. А может, и все десять раз.

Эмери зачарованно следила за оживленно жестикулирующей Мор.

– Идем. – Неста тронула ее за рукав.

– Постойте, – задержала их Гвин. – Наверное, мы теперь увидимся только после праздников. Поэтому я хочу кое-что вам вручить.

Неста и Эмери смущенно переглянулись.

– У тебя для нас подарки? – спросила Эмери.

– Встретимся у твоей тележки, – торопливо сказала Гвин и исчезла в сумраке.

Эмери с Нестой спустились на пятый ярус, где Неста оставила тележку. Тележка была доверху заполнена книгами, которые требовалось вернуть на место. Неста стала рассказывать о своей работе, однако Эмери слушала вполуха. Лицо ее побледнело.

– Что с тобой? – насторожилась Неста.

– Должно быть… пила мало воды во время занятий, – сдвинув брови, ответила иллирианка.

Сегодня они осваивали два новых валькирианских способа, которые Гвин нашла вчера вечером. Оба способа были исключительно трудными и даже жестокими. Щит одной воительницы служил чем-то вроде трамплина для другой, позволяя прыгнуть на большую высоту. При этом первой приходилось напрягать мышцы живота, выдерживая вес своего щита и вес тела соратницы.

Никто из них до сих пор не смог перерезать ленточку, хотя Эмери пару дней назад и царапнула мечом край.

– Что случилось? – не отставала Неста.

Глаза Эмери потускнели.

– Я… Честное слово, я как будто слышу отцовский крик, доносящийся снизу. – Дрожащей рукой она отвела прядь волос. – Слышу, как он кричит на меня. Слышу треск ломающейся мебели…

У Несты похолодела кровь. Она повернулась к пандусу. Ничто не таилось во тьме, но они находились достаточно низко.

– Это место древнее и странное, – сказала она, продолжая раздумывать над словами Эмери.

Все разговоры подруги об отце ограничивались страшной историей с обрезанием крыльев. Но Несте хватило и этого. Она поняла: отец Эмери был таким же двуногим зверем, как и отец Тимаса Мандрэ.

– Поднимемся ярусом выше, – предложила Неста. – Там шепот тьмы не настолько громок. Гвин легко нас разыщет.

Она взяла подругу под руку и крепко прижалась к Эмери, чтобы хоть немного согреть дрожащую иллирианку.

Эмери молча кивнула, но ее лицо оставалось бледным. Может, ее уши до сих пор слышали крик разъяренного отца?

Вскоре к ним подбежала запыхавшаяся от бега Гвин и вручила каждой пакет, размерами напоминавший большую тонкую книгу.

– Держите.

Неста развернула коричневую бумагу и увидела пачку рукописных листов. На первой странице значилось: «Глава двадцать первая». Прочитав несколько строчек, она от удивления едва не выронила листы.

– Так это… про нас?

Гвин улыбалась во весь рот:

– Я уговорила Мериллу добавить в предпоследнюю главу сведения о нас. Она даже позволила мне самой написать все это. Разумеется, со своими пометками. Глава посвящена возрождению валькирий. Тому, чем мы занимаемся.

У Несты не было слов. Руки Эмери вновь задрожали, когда она листала страницы.

– И ты так много написала про нас? – удивленно спросила она.

– Да, – ответила Гвин, довольно потирая руки. – И напишу еще.

Неста прочла отрывок с пятой страницы. «Под палящим солнцем, когда их лбы покрывались потом, и под холодным дождем, от которого леденели кости, Неста, Эмери и Гвинета каждое утро являлись на занятия, готовые…»

У нее перехватило дыхание и защипало глаза.

– Надо же, мы попали в книгу.

Гвин крепко сжала ей руку. Подняв голову, Неста увидела, что другая рука послушницы сжимает руку Эмери. Гвин снова улыбнулась. Ее глаза ярко сверкали.

– Наши истории достойны книги.

Неста все еще находилась под впечатлением щедрого подарка Гвин. Придя вечером к себе, она нашла записку от Кассиана, сообщавшего, что ему придется заночевать на одной из иллирианских застав и разобраться с мелким столкновением между тамошними отрядами. До Кровавого ритуала оставались считаные месяцы, и напряжение всегда возрастало, но нынешний год выдался на редкость скверным. Каждые несколько дней где-нибудь вспыхивали стычки. Вспоминалась старая вражда… Содержание записки не располагало к веселью, однако Неста невольно улыбнулась, представив суровое лицо Кассиана, восстанавливающего порядок в иллирианских землях.

Улыбка быстро погасла. После обеда Неста дважды упражнялась в успокоении ума, но желанного спокойствия не наступало. Она думала о подарке Гвин и об испуганном лице Эмери, что-то почуявшей в темноте.

Неста сидела за столом, подперев подбородок ладонью, и смотрела в пространство.

Перед нею вдруг появилась кружка горячего шоколада и несколько песочных печенюшек.

– Спасибо, – усмехнулась она. От шоколада шел удивительный, густой аромат. – А можно разжечь огонь в камине? – тихо спросила она. – Только небольшой.

Дом мгновенно исполнил ее просьбу. В камине вспыхнул маленький костерок. Затрещало полено. Неста выпрямилась, позабыв про угощение. У нее свело живот.

Это трещало полено в огне, а не отцовская шея. Взгляд Несты переместился на деревянную розу, которую она поместила на полку над камином, рядом с фигуркой дородной женщины, воздевшей руки с зажатой в них луной. Какая-то древняя богиня; возможно, даже сама Матерь. Неста не раздумывала, почему оставила розу здесь, а не забросила в ящик комода.

В очаге треснуло еще одно полено. Неста вздрогнула, но осталась сидеть, глядя на деревянную розу.

Неужели она проживет оставшуюся жизнь как Эмери, постоянно оглядываясь через плечо на тени прошлого? Ей вспомнилось испуганное, измученное лицо подруги. Неужели и у нее бывает такое же лицо?

Она достойна большего. И Эмери тоже заслуживала большего. Шанса жить без страха и боли.

Надо попытаться. Прямо сейчас. Взять и повернуться к огню.

Опять треск полена. Неста скрипнула зубами, мысленно приказав: «Дыши. Вдох на шесть счетов, задержка и выдох тоже на шесть».

Она дышала и считала.

«Это всего лишь огонь. Он напоминает тебе об отце и об ужасном событии. Но огонь – не отец, и хотя тебе неуютно, ты можешь преодолеть это чувство».

Неста сосредоточилась на дыхании. Заставила себя расслабить каждую напряженную мышцу, начав с лица и добравшись до пальцев ног.

«Это огонь, – продолжала твердить она. – Он вызывает у тебя неприятные ощущения, и потому ты так себя ведешь. Но с помощью дыхания ты можешь преодолеть это состояние. Можешь его проработать».

Ее тело почти не расслабилось, но она никуда не убегала из комнаты, стойко выдерживая близость огня, пока дрова не превратились в угли, а те не погасли.

Неста не знала, почему ей хотелось плакать, глядя на искры. Почему затем ее захлестнула гордость. Возникло другое желание: смеяться и кружиться по комнате в танце. Она не сделала ничего особенного. Просто сидела у огня, но… она выдержала. Высидела.

Она не струсила. Выдержала поединок с огнем и осталась жива.

Пусть это было несопоставимо со спасением мира или командованием армией, но она сделала первый шаг. Точнее, шажок.

Неста вытерла глаза и оглядела свою тихую комнату. Вдруг увидела цепочку сосновых веточек, тянущуюся к открытой двери.

Она встала.

– И как это понимать? – спросила она у Дома, выходя в коридор.

Хвойная дорожка тянулась по коридору, шла вниз по лестнице, затем по другому коридору до самой библиотеки.

– Куда мы направляемся? – спросила Неста у струи теплого воздуха.

К счастью, в библиотеке было пусто. Ушли даже «совы», и потому никто не видел, как она спешит вдоль зеленой дорожки, спускаясь по пандусу все ниже и ниже. До самого седьмого яруса.

Дорожка обрывалась на границе сумрака и тьмы. Неста резко остановилась.

В темноте мелькнул огонек. Потом еще один и еще. «Иди дальше, не бойся», – говорили ей огни.

Неста поглубже вдохнула и углубилась в темноту.

Огоньки оказались маленькими свечками, какие ставят на стол во время чайных церемоний. Однажды она вместе с Фейрой спустилась сюда и столкнулась с ужасами. От той поры не осталось и следа. Только перемигивающиеся огоньки, звавшие ее спуститься на самые нижние ярусы. На самое дно.

Неста продолжала спускаться, пока не очутилась на дне. Там горел небольшой фонарь, тускло освещая ближайшие ряды книг. Остальные тонули в темноте.

С колотящимся сердцем Неста взяла фонарь и стала всматриваться в темноту. Сюда не проникал фэйский свет библиотеки. Это было сердце мира. Сердце бытия.

Сердце Дома.

– Значит… – Ее пальцы плотнее сжали ручку фонаря. – Эта тьма и есть твое сердце.

В ответ Дом бросил к ее ногам сосновую веточку.

– Подарок ко Дню зимнего солнцестояния. Для меня.

Ей показалось, как теплая рука провела по ее шее.

– Но твоя тьма… – От удивления ее голос звучал мягче обычного. – Ты пытался мне это показать. Показать другим… кто ты есть в своих потаенных глубинах. Показать то, что не дает тебе покоя. Ты пытался показать им все эти темные, сломанные куски, потому что жрицы, Эмери и я… Мы такие же, как ты.

У нее сдавило горло. Дом сделал ей изумительный подарок. Подарил знание.

Она подняла фонарь повыше и задула пламя, позволив тьме окружить и окутать ее.

– Я не боюсь, – прошептала она в темноту. – Ты – мой друг и мой дом. Спасибо, что поделился этим знанием со мной.

И вновь Неста ощутила призрачное прикосновение. Дом погладил ей шею, щеку и лоб.

– С Днем зимнего солнцестояния, – сказала она этой прекрасной, хрупкой темноте.