Глава 5

Мир Земля, Москва

Когда Марат ушел, сестры тихонько вышли из кухни, потому что малыш неожиданно задремал под разговоры, и будить его звяканьем посуды не хотелось.

Риана демонстративно уткнулась в телефон, как это делали на работе ее коллеги в свободное время.

— Кому ты там пишешь? — спросила Гелена холодно. — Надеюсь, не Марату, чтобы улизнуть с ним на эту свадьбу?

— Учусь читать, ты же сама говорила, что надо лучше разобраться в этом мире, — ответила Риана.

— Да, говорила!.. Но я не знала, что ты так далеко готова зайти в своем стремлении слиться с местными, — поджав губы, процедила Гелена.

В самом деле, поначалу Гелена была готова как можно больше узнать об этом мире, опасаясь, что возникнут проблемы, если заподозрят, что они настолько сильно отличаются от местных. Она учила всех читать и заставляла осваивать технику, которой сестры поначалу опасались. Селина жутко боялась внезапного жужжания холодильника, потому что примерно с такими звуками боевые маги ставили защитные заклинания в случае тревоги, а Риана чуть машинку стиральную не испортила, насыпав туда порошка для ручной стирки.

А теперь она готова была саму себя по щекам отхлестать, как это делается с нерадивыми слугами.

— Риана, — сказала Гелена строго. — Это не твоя жизнь. Лучше помоги мне, чтобы мы быстрее вернулись домой. Там нужна наша помощь, а ты тут романы с простолюдинами крутить собралась! Хочешь, чтобы у нас второй младенец появился в придачу к Рейнору? Ты видишь, во что превратилась Селина?

Риана молчала, но ее глаза говорили упрямо: “Нет! Это моя жизнь! А то, что было раньше — непрекращающийся кошмар и вечное унижение, постоянное чувство вины, неполноценности, ничтожности…”

— Ты старшая, — продолжала увещевать Гелена. — Ты принцесса Хетапля! Твой долг — думать о престоле. Он сейчас занят убийцей и самозванцем. Мы должны вернуть трон Рейнору, и тебе, как старшей, придется стать регентшей. Если бы я могла это сделать без тебя, но судьба была жестока. Ты родилась первой, а я второй. Закон о престолонаследии ты знаешь не хуже меня.

— Пока у нас еще нет пути назад, — возразила Риана. — Кариус пропал. Никто из нас не откроет переход в Осмиру без магии.

— Мы должны, — убежденно сказала Гелена. — Я побывала у ведьмы. Нищая старушка, промышляющая бесполезными любовными предсказаниями, но у нее имелся импульс. Настоящий, пусть и крошечный. Даже я на миг почувствовала… — Гелена задохнулась от волнения, вспомнив, каким родным и приятным было ощущение дара внутри, возникшее в том покосившемся домике в глуши, пусть и на мгновение.

— Почувствовала ее импульс? — заинтересовалась Риана.

— Нет, — непривычно тихо и почти ласково призналась сестра. — Свой…

— Свой?!

Риана потянулась к сестре и порывисто обняла ее. Они обе были не слишком одарены магически, а старшей принцессе уже и вовсе начинало казаться, что она всю жизнь прожила без дара. Руки привыкли. Тело привыкло…

Но как было бы здорово! С магией им бы тут жилось куда легче. А что касается открытия перехода — так разве сможет Гелена? Она, конечно, упорная и целеустремленная, но на родине таких упертых и куда более одаренных полно, а переход открыл только Кариус.

— И что ты будешь делать дальше? — с замиранием сердца спросила Риана. — Найдешь другую ведьму?

— Ведьма нам не поможет, Риа, — вздохнула Гелена. — Нужен маг. Настоящий. Благородного происхождения, понимаешь?

— Понимаю… — в свою очередь вздохнула Риана.

— И я найду его во что бы то ни стало. Так что я бы тебе не советовала портить себе жизнь.

— Я не порчу, — Риана сжала губы. От былого сочувствия к сестре не осталось и следа. — Я работаю!

— И вечерами? И в выходные? — прищурилась Гелена. — В компании менестреля с гитарой?

— Мы репетируем, — сказала Риана. — Я хочу выступить на сцене.

— Риана! — возмущенно воскликнула Гелена. — Ты в своем уме? Принцессе не следует терять достоинство настолько, чтобы ходить и петь по кабакам.

— По крайней мере, за это платят, — бросила Риана без особого страха. — Ты же сама показывала на компьютере, сколько здесь песельники получают. Миллионы!

— Ты видела, как они при этом выглядят? Ты тоже собираешься выходить на сцену в нижнем белье и с раскраской, как у орков? Проколешь себе нос и вставишь кольцо, как у коровы или свиньи?

— Да что с тобой говорить! — рассердилась Риана.

— Прекращай это немедленно! — потребовала Гелена. — Я тут стараюсь, как могу, чтобы устроить наше будущее…

— Это я стараюсь! — возмутилась Риана. — Я работаю, чтобы у нас были деньги!

— Твоего месячного жалования хватит разве что на смеси для Романа.

— И что, лучше, чтобы не хватало?

— Риана, — устало произнесла Гелена, — пойми…

Она встала и вынула из шкафа конверт. Протянула сестре. Та с недоумением вытащила ворох купюр, показавшийся ей огромной суммой. И чего Гелена так разволновалась?

— И вот. — В руки легли листки с непонятными мелкими циферками.

— Что это? — Риана попыталась вчитаться, но ничего не поняла.

— Коммуналка — мы каждый месяц должны платить за свет, воду, пользование компьютером… — Гелена не совсем понимала, что компьютером можно пользоваться, не подключаясь к интернету. — Отдельно мы платим за телефоны. Видишь эту цифру?

Ноготок принцессы, давно не знавший пилочек и масла, провел едва заметную бороздку под цифрой.

— Так много? — ужаснулась Риана.

Да уж… Собственный заработок показался ей сейчас просто ничтожными грошами. Но ведь ее друзья в салоне говорили, что это подработка, копейки… Стелла с Агнессой получали плату по количеству клиентов, пришедших на стрижку или окраску, еще отдельно приходила татуировщица… У Банши и ее сменщицы к жалованью приплюсовывались надбавки за количество проданных вещей. Паук теперь заходил редко, листовок больше не брал — разве что один раз, и то свой заработок велел отдать Риане, ссылаясь на то, что в автосервисе (это, как поняла Риана, было что-то вроде лазарета для больных машин) ему платят нормально.

— Теперь ты понимаешь, почему я так переживаю? Денег осталось мало. Это еще мне один плут, выдававший себя за мага, выдал немного, испугавшись, что я сдам его Гиль… полиции, — поправилась Гелена, с тоской вспомнив свой визит к контактеру Акакию. — И я… опустилась до того, что согласилась взять эти деньги. Особа королевской крови! — произнесла она с горечью.

— Ты ничего нам не говорила… — нерешительно произнесла Риана.

Гелена подняла на нее взгляд. Глаза были сухими и какими-то пустыми.

— Не хотела вас расстраивать, — сказала она, сделав усилие и проглотив просившееся на язык “Кто бы меня слушал. Пропадаешь непонятно где…”

— Гелла, не волнуйся за меня, — сказала Риана, глядя в сторону. — Я не собираюсь забыть о чести и… — Она хотела сказать, чтобы Гелена не беспокоилась о “нагулянном ребенке”, но смутилась. Обычно принцессы не обсуждали такие темы. — Я не хочу нам проблем. Может быть, я узнаю, как еще можно будет получить деньги, пока ты, — она сглотнула, — ищешь мага…

Мысль о том, что Гелена кого-то и вправду найдет, снова отдавалась в душе диким, животным ужасом.

— Ладно… — смягчилась Гелена. — Ты там почитать хотела? Вот и читай себе.

На самом деле Риана хотела послушать, что там еще прислал ей Эльдар. Он обещал “скинуть” ей еще парочку музыкальных треков, но включать при Гелене не хотелось, а наушников не было. В продуктовых лавках рядом они не продавались. В огромный гипермаркет они ездили вдвоем с Геленой — чтобы привезти побольше продуктов и подгузников.

Телефон вдруг разразился звонком, и Риана хотела отбить вызов, думая, что там очередные люди со странным безжизненным голосом, которые совсем не слушали, что им говоришь, настойчиво предлагая какие-то непонятные вещи. Кастинги. Какую-то “ипиляцию”. Апартаменты…

Но от неожиданности девушка, наоборот, приняла звонок. Телефон замолк, зато заплакал Рейнор, и послышались поспешные шаги Селины.

— Алло? — раздалось из трубки. — Карена Арсеновича можно?

Риана в недоумении воззрилась на сестру. Та, в отличие от Рианы, сразу поняла, о каком Карене идет речь.

— Дай сюда! — потребовала Гелена и, поднеся телефон к уху, представилась. — Слушаю. Елена Королева. С кем я сейчас беседую?

— А Карен Арсенович где, могу узнать? А то он и сообщения не читает, и трубку не берет. — Мужчина, как и многие тут, не слишком-то блистал манерами.

— Он уехал. С кем я говорю? — в голосе Гелены появились знакомые Риане стальные нотки, заслышав которые, все собеседники слегка напрягались и переставали спорить.

— Антон Лысенко. Хозяин квартиры.

Гелена кивнула.

— Я вас слушаю. Пока Карен Арсенович в отъезде, можете рассказать мне, в чем состоит ваша просьба.

Мужчина кхекнул.

— Ну что ж… Как вас, Елена?.. Так вот, Леночка, приду я завтра в квартиру проверить, все ли в порядке. С агентом по недвижке. Продавать я ее собрался.

Гелена нервно дернула щекой.

— Что это значит?

— Ну, то и значит, что продать ее надо. Вас пока не гоню, если все в порядке, но искать начинайте…

— У нас договор на полгода, и съезжать мы не намерены, — отрезала Гелена.

— Как это не намерены? — напрягся невидимый собеседник. — Все по договору. Залоговую сумму верну, если вы, конечно, там не повредили чего-нибудь.

— Нам нужна эта квартира.

— Ну, я же не говорю — завтра выметайтесь. Кстати, Карен Арсенович говорил, что вы там с сестрами жить будете.

— Да, — сухо ответила Гелена.

— Ну, может, и договоримся. Показывать квартиру сможете покупателям? Вы же девочки, у вас там, наверное, чисто?

Риана беспомощно огляделась вокруг. Да уж, назвать квартиру чистой мог бы только слепой.

Там не было как-то особенно грязно, но на спинках диванов и кресел лежали горки вещей, почти безнадежно ожидающих глажки, которой никто не горел заниматься. На открытых полках скопилась пыль, пол давно не пылесосили, на ковролине образовались пятна. Зеркальные дверцы шкафов были в пятнах от прикосновений пальцев. На столе громоздилась гора из записок с пометками Гелены, чеков, карандашей…

— В какое время вы придете? — спросила Гелена.

— Да часиков в одиннадцать, наверное, в двенадцать. Или вы на работе? Тогда мы сами посмотрим, ключи-то есть.

— Нет. Буду дома.

— Тогда я вам напишу в мессенджер, — сказал Антон Лысенко. — Как время уточню у Натальи, это агент. Лучше бы с Кареном Арсеновичем, конечно, поговорить. Вы его телефон не дадите актуальный? А то сменил вдруг…

— Он недоступен. Уехал, — сказала Гелена.

— Ну бывает, до завтра тогда.

Когда экран погас, Гелена медленно опустила руку с телефоном, положив его на диван.

— Держи.

— Это владелец этого доходного дома? — спросила Риана.

— Видимо, да. — Гелена сама еще не слишком понимала, как на Земле устроен бизнес по аренде квартир.

— Он нас выгонит?

— Нет, я не позволю. — Гелена закусила губу.

А что она, собственно, сейчас может противопоставить этому человеку? В бумагах написано, что срок аренды — до первого ноября, то есть немногим больше трех месяцев. Только это…

Но ведь и в этом мире должны быть крючкотворы, которые могут вывернуть договор, как хотят, если клиент хорошо заплатит. А вот она с сестрами хорошо заплатить точно не сможет.

— Значит, мы должны стоять на своем. — Гелена посмотрела на Риану. — Следи за сообщениями. Если он что-то тебе напишет по поводу завтрашнего дня, немедленно говори мне.

— Хорошо.

Риана понимала, что сейчас лучше слушаться Гелену. Она хотя бы выглядела так, как будто немного понимает, что нужно делать.

— Карен Арсенович — это кто? — уточнила она.

— Кариус, — с легкой ностальгией произнесла Гелена и вынула из шкафа фальшивый паспорт на имя Карена Карапетяна. — Вот, смотри.

Риана посмотрела на знакомое лицо мага. Карие глаза глядели серьезно, рот был сжат, хотя чаще всего на занятиях с принцессами он выглядел приветливее и улыбчивее. А уж Ланию он просто обожал, постоянно советуя другим наставникам, как развивать ее магические таланты.

Хотя Риана никогда не видела в его глазах презрения или осуждения к себе за недостаточную одаренность. Даже Гелена была сильнее. А Кариус всегда смотрел на старшую принцессу с сочувствием, мягко и ободряюще.

Жив ли он?..

На глаза невольно навернулись слёзы. И даже чувство благодарности. Как хорошо, что Риану отправили не развивать свой крошечный дар в какую-то волшебную академию, а сюда. В этот удивительный мир, где она поверила в свои силы и обрела надежду на счастье…

Пока даже грядущие проблемы с квартирой не пугали. Не выгонит же их этот… Антон в самом деле? Риана привыкла считать эту квартиру своей, и осознание, что она на самом деле не принадлежит им, было неприятно.

— Девочки… — из детской показалась Селина с выражениям счастья на лице. — Смотрите, у него зубик уже почти прорезался! Настоящий зубик! Так долго резался и наконец прорезался! — Она, в порыве радости, от души целовала братика в щечки, а он смешно дрыгал ногами. Из ротика текла струйка слюны, и сестры невольно брезгливо поморщились. Гелена взяла платок и утерла подбородок малыша.

— Как рано, — сказала она.

— Наверное, это все смеси, — сказала Риана. — Там же написано, что они способствуют быстрому росту и развитию…

— Да, нам же четыре месяца… — умилилась Селина. — И второй скоро будет, представляете? Тоже нижний. Будешь сам кушать, мой маленький! — Она закружилась с ребенком на руках по комнате и вдруг остановилась. — Девочки, а что вы такие грустные? Неужели опять поссорились?

— Нет. Просто устали, — попыталась улыбнуться Риана. — Ну-как дай мне его, где там зуб?

Селина охотно принялась демонстрировать очередное достижение малыша. Пришлось даже пальцем пощупать крошечный зубишко, прорезавший красную десну.

— Это что ему, теперь кашу можно? — поинтересовалась Риана, поскольку о младенцах она знала немного — кто же будет учить принцессу такому? Ведь ее долг лишь выносить и родить ребенка, а кормлением и взращиванием займутся кормилицы, няни, а потом уже и наставники всех мастей…

— Скоро будет. Александра Борисовна рассказывала, что искусственникам можно раньше, чем тем, кого кормят грудью. — Селина грустно вздохнула, вспомнив добрую соседку. Она так и не вернулась из загадочной Европы, куда уехала к внукам.

— Ну вот и хорошо. Каша тут явно дешевле смесей, — одобрила Риана.

Гелена отвернулась к окну. У нее горели щеки. Нужда считать деньги ощущалась величайшим в мире унижением. Экономить на еде! Чего бы она только не отдала, чтобы снова очутиться дома и есть то, что приготовлено руками умелых кухарок. Не переваренное, не подгоревшее, не картонное на вкус!

— Я сейчас воду подготовлю, — извиняющимся тоном сказала Селина, — подержишь его пока?

— Давай. — Риана перехватила братца поудобнее.

Селина ушла в ванную — приготовить воду для купания. Правда, Рейнор в последнее время при погружении в воду начинал громко орать, но Селина все же не сдавалась, тщетно пытаясь привить ему любовь к играм в воде.

— Может, завтра Селину с Реем отправим гулять? — неуверенно предложила Риана.

— А детскую кроватку куда спрячем? — нахмурилась Гелена. — Нет, отправить их гулять — хорошая мысль. Пусть хотя бы не мешаются. Я сама поговорю с этим Антоном Лысенко. Не собираюсь я никуда выезжать. Знать бы местные законы… — вздохнула она. — Ну вот что: надо немного привести в порядок квартиру. Иди мой посуду и приберись на кухне, а я займусь комнатами. Нам необходимо произвести благоприятное впечатление.

Риана безропотно проследовала на кухню, но мытье пришлось отложить: при попытке переложить его в шезлонг, наследный принц раскричался, и сестра снова взяла его на руки. Из ванной прибежала Селина, забрала мальчика и унесла купать, поэтому вскоре оттуда донесся приглушенный закрытой дверью рев.

Селина очень удивилась, как долго и тщательно убираются сестры. Она, покормив и усыпив ребенка, прошла на кухню, чтобы выпить чаю, и увидела, как Риана ожесточенно трет фасады кухонных шкафчиков.

— Вы чего, девочки?

— Завтра придет хозяин дома, — Риана решила больше не скрывать от Селины: все равно завтра узнает. — Хочет посмотреть.

— На нас? А зачем ему? — удивилась Селина.

— Не знаю. Вообще ему нужен был Кариус. Запомни, что здесь его зовут Карен Аренович… или Арнович… — для принцесс все местные имена казались одинаково чуждыми.

— Карен Арсенович, — поправила, входя в кухню, Гелена. — Селина, тебе завтра с Рейнором придется уйти ненадолго. Я позвоню, когда можно будет вернуться. Мы сами поговорим с ним.

— Ладно… — согласилась Селина. Она смутно боялась грядущего визита, понимая, что сестры переживают не просто так, раз уж взялись за основательную уборку квартиры.

Квартирный хозяин явился в полдень в сопровождении холеной дамы непонятного возраста — Гелена уже поняла, что здесь женщины могут легко выглядеть лет на двадцать моложе своего реального возраста. Взять ту же Александру Борисовну, которая выглядела моложе их матери, будучи порядком старше.

Сам Антон выглядел лет на пятьдесят, и не слишком опрятно: полноватый, с залысинами и двойным подбородком. Воротник его темного мешковатого костюма был присыпан белым, словно он пудру с парика на него просыпал.

— Здравствуй, Леночка, — фамильярно обратился Антон Лысенко к Гелене. — Это вот Наташа, она займется продажей квартиры. Карен Арсенович меня предупреждал, что тут девочки жить будут.

— С ребенком? — уточнила Наталья, заглядывая в детскую с легким неодобрением.

— Как — с ребенком? — едва ли не подскочил на месте хозяин. — Ай-ай, ну предупреждать о таком бы надо. Ребенок, конечно, в договоре не упомянут. А случись что? Сколько лет?

— Месяца три. — Наблюдательная Наталья уже успела оценить и размер подгузников, и сушащихся бодиков.

— Это ж что, кто-то из вас беременная поселилась? — выпучил глаза хозяин. — А Карен Арсенович не предупредил, что такое может быть… Нехорошо. Вроде такой представительный мужчина казался, деловой…

Гелена стояла нахмурившись. По хетапльским меркам Кариус ничего противозаконного не совершал — владельцы доходных домов сдавали комнаты кому угодно, лишь бы платили деньги. А здесь оплата за квартиру была и так весьма немалой.

— Мы, кажется, заплатили щедро и вперёд, —— сказала Гелена.

— Щедро?! — захохотал Антон, да так, что у него глаза заслезились. — Девочка моя, да где ты еще найдешь квартиру за такую скромную сумму? Бизнес-класс, две минуты от МЦК, метро рядом, недалеко от третьего транспортного, считай…

— Я не ваша девочка, выбирайте выражения. — Гелена поджала губы.

Антон обиделся:

— Ну за дурака-то меня не держите, Елена, как вас там по батюшке. Цены видели на аренду сейчас? Я еще по-божески брал. Скидку сделал Карену Арсеновичу за оплату вперед, в убытке еще останусь… За коммуналку долгов нет?

— Нет, — качнула головой Гелена. — Есть все бумаги.

— Ну, хоть это хорошо…

Неприятные гости прошлись по квартире, и наметанный глаз Натальи отмечал возможные недостатки для будущих покупателей.

— Ковролин нуждается в чистке. Обои, конечно не в лучшем состоянии. У меня есть знакомая, хоумстейджер — она очень хорошо подготовит квартиру к продаже, прямо конфетку сделает. Но с ребенком, конечно, нельзя. Это покупателей отпугнет…

Принцессы следили за разговором с возрастающим беспокойством.

— Послушайте, — сказала Гелена, скрестив на груди руки, — у нас квартира оплачена была на полгода вперед. Деньги вы получили, так что не посмеете нас отсюда выселить.

— Договор можно и расторгнуть, а выселяться не захотите — так полицию позову, делов-то. Выселим со скандалом. Потому что, может, мы против наличия ребеночка у вас. Квартира-то хорошая, а он пачкать будет, на обоях рисовать, запашок опять же… Животное вдруг вздумаете завести…

— У нас нет животных.

— Ну мало ли, подрастет ребенок, кошечку попросит или собачку. А это мне прямые убытки. А хотите квартирку купить? Вы вот, или Карену Арсеновичу предложите…

— И какая цена? — скептически поинтересовалась Гелена.

— Двадца-ать… пять миллионов, — сказал Антон, на секунду запнувшись. Вообще, двадцать шесть хотел. Но я хочу чтоб по-людски, чтоб и вам, и мне хорошо. Ну как?

Риана вытаращилась на Антона в немом изумлении. Такая сумма показалась ей колоссальной.

— Цена хорошая, — кивнула Наталья. — В соседнем доме за двадцать два с половиной ушла трешка — а там ни ремонта, ничего, подъезд весь… загаженный бомжами, извините за нелестные подробности. А тут консьержка, все чисто, красота… Метро рядом…

— Мы не собираемся покупать, — прервала ее излияния Гелена. — Если вам так нужна эта квартира, мы согласны переехать в соседнюю. Она пустует.

Наталья и Антон переглянулись со странным выражением лиц.

— Так кто ж вам в чужую квартиру даст переселиться-то? — неуверенно засмеялся Антон, приняв слова принцессы за неудачную шутку.

— Вы же хозяин дома, вы и распорядитесь, — пожала плечами Гелена.

Тут уже Антон захохотал во весь голос.

— Ну Леночка, ну насмешила! Да кабы я хозяин дома был, я б жил припеваючи… Нет, мне вот разве что эта квартира досталась от тетушки, хочу вот продать, надоела эта возня с поиском квартирантов. Так что вы давайте, готовьтесь, ищите варианты — я ж прямо сейчас не гоню, я ж тоже человек…

Когда они наконец ушли, Риана спросила сестру:

— Что же делать будем?..

— Не знаю пока, — ответила Гелена, сурово нахмурив брови. Она набирала телефонный номер Селины. Та, как обычно, не снимала трубку, и Гелена раздраженно набрала номер снова. — Опять она не принимает вызов. Никак не научится!

— Давай я схожу за ней, — предложила Риана. — Она ведь наверняка гуляет в парке у станции. Или на площадке. Куда ей с коляской уходить?

— Может, с Маратом милуется, — ответила Гелена, снова пытаясь дозвониться до младшей сестры.

— Гелла, перестань! Ничего у них не было, — обиделась Риана. — Ей ведь скучно сидеть с младенцем.

— Ей это поручено, потому что у нее лучше нас всех получается нянчить Рейнора. Он успокаивается у Селины куда быстрее, чем у нас с тобой. И она любит с ним возиться, — пояснила Гелена.

— Да даже если любит, — не согласилась Риана, — у нее никакого отдыха нет. Даже нянек и кормилиц всегда несколько, а она одна! Если б мне выдали младенца и велели ухаживать за ним день и ночь, я бы умерла!

— Именно поэтому это поручено Селине, а не тебе, — не сдавалась Гелена. Обсуждаемая сестрица так и не откликнулась на звонок. — Нет, это решительно ни на что не похоже! Придется снова поучить ее пользоваться телефоном.

— Давай я схожу, — повторила Риана.

— Лучше я сама это сделаю, — ответила Гелена после паузы. — Заодно зайду в магазин. На всякий случай.

— Ты думаешь, она с Маратом, что ли? — поняла вдруг Риана. — Гелена, это уже слишком!

— А почему бы и нет? Этот волокита так и вьется вокруг нее. Селина очень неопытная и доверчивая.

— Марат не такой уж плохой, — вступилась за соседа Риана.

— Вот поэтому лучше я пойду сама. Если он там, ты тоже будешь с ним любезничать. Отойди, мне нужно выйти в коридор.

— Ты просто не доверяешь мне! — рассердилась Риана, слегка посторонившись.

— Потому что ты ведешь себя так, что я не могу доверять тебе.

— Что?! — возмутилась Риана.

Гелена, игнорируя ее вопль, принялась надевать туфли.

— Ты оскорбляешь меня, — попыталась достучаться до сестры Риана, — ты так всех от себя отталкиваешь! А сейчас нам нужна помощь с этим квартирным мужланом!

— Главное — добиться отсрочки. А там я найду для нас мага.

— А если этот тип приведет местную стражу?

— Полицию, — поправила Гелена.

— Ну, полицию.

— Я покажу им договор. Здесь бумаги имеют важное значение.

— А если он стра… полицию подкупит?

— Да, об этом я не подумала, — нахмурилась Гелена. — А ты куда собираешься? — Она с неодобрением посмотрела на то, как Риана достает свои кроссовки.

— На работу.

— А не к своему бродячему менестрелю?

— Знаешь что? — вскипела Риана. — Куда хочу, туда и иду! И ты мне не помешаешь!

Оттолкнув сестру, она побежала вниз по лестнице.

— Рина! Вернись! — рявкнула Гелена вслед, но старшая, естественно, не послушалась.

“И она еще смеет обвинять меня, что я ей не доверяю!” — с досадой подумала Гелена, запирая дверь на ключ.

Мир Вайдерс, академия Визард-гейт

После унылейшей лекции у нудной старухи Сайенс Меллия буквально задыхалась. Казалось, все тело ныло от долгого сидения и царапанья по бумаге. Принцесса и половины лекции не записала — где ж тут успеть, когда преподавательница диктует, как заведенная? — и надеялась на помощь сестры.

“Зачем мы все время сидим да слушаем эту скучную теорию? — думала Меллия. — Это же боевой факультет, а не пыльный дворцовый архив! Где рукопашные бои, фехтование на мечах, поединки с использованием настоящей боевой магии, драконьи маневры? Только и слышишь про эту несчастную безопасность! Так скоро здесь эти маги смерти разгуливать будут, пока все пишут да читают…”

Она переоделась в спортивную форму, задвинула подальше сумку с учебниками и помчалась тренироваться, едва не сбив по дороге попавшегося под ноги крылатого лягушонка.

В это время дня на спортивной площадке было пусто. Даже студенты-боевики, видимо, считали, что сегодняшних занятий им хватило с лихвой, поэтому разбрелись есть и отдыхать.

На площадке сидели только Блайз и Гримм, которые и в комнаты свои не заходили. Сумки валялись на траве, прикрытые короткими мантиями, а парни дружно угощались чем-то, передавая бутылку друг другу и закусывая хлебом с ветчиной и зеленью.

— Привет, Мел! — заулыбался Гримм. — Сэндвич будешь?

— Давай, — не стала отказываться принцесса.

— Запивай, не стесняйся, — Блайз протянул бутылку.

— Это что?

— Столовский компот. Сейчас ничего покрепче лучше не брать, а то патрули зверствуют, — вздохнул Блайз.

— А стаканчиков у вас нет?

— Да нам мыть их неохота вручную. Сама знаешь. — Гримм уныло покачал цепочкой с почти бесполезным кристаллом.

Меллия с удовольствием жевала сэндвич и запивала его компотом из бутылки.

— И чего у нас так мало занятий нормальных, — посетовала она. — А еще боевым факультетом называемся, а на деле — одна теория! Хорошо хоть рукопашный бой есть.

— После объездки будет круче, прибавят часов по боевкам, — со знанием дела объяснил Гримм. — Скоро еще фехтование начнется.

— О-о, фехтование! — обрадовалась Меллия. — Это дело!

— А ты занималась? — спросил Блайз.

— Еще бы! — Меллия приосанилась, стряхивая крошки со штанов, и парни посмотрели на нее с уважением. — А почему еще не началось?

— А мастер Блейд, преподавательница наша, сейчас на границе — новобранцев обучает.

— У нас что, сама Блейд будет вести? Я думал, что мастер Спирхед, — удивился Блайз.

— А ты не знал? Ее ректор пригласил, — поведал Гримм.

— А кто это? — наивно поинтересовалась Меллия.

Парни захохотали.

— Ты откуда свалилась? Фехтованием занимаешься, говоришь, и не в курсе, кто такая Розалинда Блейд? Это же крутейшая воительница, самая великая мечница нашего времени!

— Она настолько крута, что может себе позволить принципиально не использовать боевую магию. Говорит, что сильные воины должны уметь справляться с врагами без использования заклинаний и кристаллов. Мало ли что случится во время сражения.

— Например, кристаллы будут отключены? — спросила Меллия.

— Не дави на больное… — вздохнул Гримм. — И своим нельзя пользоваться, и это академическое бесполезное дерьмо…

— А скоро эта мастер Блейд вернется?

— Да пока не знаем.

Меллия от души пожелала, чтоб эта замечательная женщина поскорее появилась в их академии. Ей уже заранее понравилась эта воительница — мало того, что отлично сражается, так еще и без магии обходится!

Не слишком одаренную магическим даром Меллию радовало то, что уж с таким-то подходом она сумеет развернуться во всю мощь и продемонстрировать свою недюжинную физическую силу и отличную спортивную подготовку. И с оружием принцесса обращаться умела. Чего, правда, стоило убедить маму разрешить ей заниматься!

— А что, если вдруг мы останемся без охраны? Ну, мало ли? — настаивала Меллия.

— На этот случай понадобится защитная магия.

— А если там будут маги, которые сильнее меня?

— Тогда и оружие не поможет.

— Ну мам! Никакая магия не поможет, если, например, снести противнику голову или хотя бы отрубить руки…

— Отрубишь ты! — схватилась за голову королева. — И в кого ты такая?..

Разговор повторялся не раз, и в конце концов мать сдалась, решив, что вместо шалостей и проделок пусть лучше ее шебутная дочь займется тренировками.

Для принцессы были выписаны лучшие наставники по фехтованию, рукопашной борьбе и стрельбе из лука. Кроме того для нее заказали специальные эльфийские доспехи, максимально облегченные и утонченного вида, и выдали с королевской конюшни боевого мерина, на котором счастливая Меллия в паре с наставником, заслуженным воином Ростаром Львиным Клыком оттачивала навыки конного боя…

Жалобы на принцессу почти прекратились, и Ранелия даже признала резонность такого решения. Раз уж и эта дочь не слишком талантлива в магических искусствах, то пусть освоит боевые. Случись что-то опасное — хотя бы есть дополнительный шанс, что сможет защитить себя и сестер.

Меллия не знала, что именно эта ее задиристость, сила и ловкость в итоге стали причиной того, что мама заключила ее помолвку с ненавистным ей альфой Рагнаром. Альфа оборотней ценил силу и ловкость, и этим хетапльская принцесса напоминала ему непокорных волчиц.

— Ну, чего сидим? — скомандовала Меллия. — Или вы уже по десятку сэндвичей слопали? Давайте потренируемся!

И, шурша очень удобными и легкими спортивными туфлями, направилась к беговой дорожке.

— Вы со мной? — обернулась она.

— Не… мы попозже лучше… — сказал Блайз, поднимаясь. — Хоть переодеться сходим и все такое…

“Слабаки!” — мысленно осудила их Меллия, а затем постаралась выкинуть из головы все лишние мысли, чтобы полностью отдаться тренировке. Она скинула куртку и побежала по пружинистой дорожке по кругу. Замелькали, понеслись цветастой каруселью клумбы и деревья. Немного разогревшись, принцесса добавила к обычному бегу различные упражнения: прошлась гусиным шагом, попрыгала, помахала руками, растянулась. После этого она направилась к перекладине и несколько раз с наслаждением подтянулась.

Помнится, в Хетапле мама ругала ее за подтягивания, сетуя на то, что мышцы рук из-за этого станут огромными, и Меллия не сможет носить открытые платья на приемах и балах.

— Я не собираюсь носить эти дурацкие платья! — возмутилась тогда Меллия. — Я их терпеть не могу! Вот эти самые ужасные, которые без бретелек и рукавов, — держатся на одной груди и, того гляди, свалятся в самый неподходящий момент на потеху придворным. Ненавижу неудобную одежду! Это тебе, мама, она нравится, а мне нет!

— Мне тоже не нравятся платья без бретелек, — усмехнулась тогда королева Ранелия. — Но пойми, дорогая, для девушки твоего положения одежда — это не развлечение. Она всегда должна соответствовать ситуации. Быть, если нужно, строгой, а если нужно — роскошной. Одежда показывает твою власть и статус, твою способность позволить себе больше, чем другие. И на балах мы должны блистать, даже если нам этого не хочется.

— Но чтобы заниматься фехтованием, нужны сильные руки!

— Я уже начинаю жалеть, что позволила тебе это, — нахмурила брови мать.

Но сейчас никто не запрещал Меллии заниматься любимым делом, и принцесса от души наслаждалась и самими упражнениями, и, в который раз, удобством формы. У нее просто душа пела от мыслей, что скоро начнется фехтование, да еще и вести его будет женщина. Ее наставник Ростар все же порой позволял себе замечания, что для девушки это лишь баловство, особенно для знатной; к чему так изнурять себя, добиваясь мастерства, если все равно скоро станешь женой и матерью?

Вот только Меллия пока не горела желанием бежать под венец и искренне не понимала, как Селина, будучи совсем немногим ее старше, мечтала о замужестве и детях. Разве нет больше других интересных дел? Само собой, их всех выдадут замуж — но есть же еще несколько лет свободы, к чему торопиться?

Сразу всплыл в уме неприятный разговор с Берхартом.

“С чего это зануда решил поучать меня? — с досадой подумала Меллия. — И при чем тут этот задавака Сильверстоун с его невестой? Что это было вообще? К чему? За кого он меня принимает? За наивную дурочку, способную втрескаться в смазливого артефактора? Вот еще!”

Меллия представила себе Сильверстоуна, стоящего на одном колене перед красавицей невестой, закутанной в дорогие шелка, и фыркнула.

В следующий миг мысленному взору предстало надменное лицо старосты. Этот вечно недовольный взгляд, вечно чуть наморщенный нос, будто ему драконьего навоза дали понюхать. Ну и вредина же этот Виктор Берхарт! Это же надо быть таким заносчивым! А гордиться-то нечем: единственные его преимущества — высокий род и магический дар. Ха! Да если бы им с сестрой не нужно было скрывать свое истинное происхождение, вредный староста давно бы утерся, узнай он о том, что перед ним не какая-то дворянка из обнищавщего семейства, а истинная принцесса! Вот тогда бы он по-другому заговорил — это точно! Жаль, нельзя ему сказать — вот бы посмотреть, как вытянется его лицо.

Этому зануде она еще устроит!

“Не так уж он и хорош в рукопашном-то бою, — подумала Меллия, спрыгнув с турника. — Мнит из себя невесть что, а сам простую подсечку умудрился прозевать. Все на магию свою рассчитывает, небось, на декана хочет быть похожим, тот тоже с вечно недовольным видом ходит”.

При мысли о декане настроение у Меллии испортилось.

“Только бы не вылететь… — подумала она. — А то заставят с лекарями с клистирными трубками возиться или с бытовиками пирожки печь и тряпки стирать. Дар же у меня не сильный. А этот Дерек Грей просто повернут на боевой магии. Заставит зубрить дурацкие заклинания, ему наплевать, что я тоже могу кое-что! Можно же просто швырять противников с помощью отточенных приемов или рубить мечом. Как будто магический дар — главное для воина! О нет!”

В этом Меллия была свято уверена. Главное — храбрость и решительность, сила и ловкость! Остальное приложится! В конце концов, сражаться в одиночку не обязательно. Вот бы вместе с Ланией хотя бы — та, конечно, изрядная трусиха, но зато может какими-нибудь заклинаниями прикрыть. Маг же может и не находиться в самой гуще боя.

Было немного обидно, что у парней типа Гримма и его приятелей дара куда больше, и их за это могут оставить на боевом факультете, а вот Меллию, если узнают правду, точно сунут куда-нибудь на факультет попроще. Лании-то оно, может, и ничего, будет себе книжки читать, и даже обрадуется, что ей теперь не надо у мастера Хогг заниматься.

“Надо будет проявить себя на объездке, — подумала Меллия. — Тогда уж точно не выгонят, даже если заподозрят, что уровень дара мне завысили…”

Принцесса даже головой мотнула, отбрасывая прочь неприятные мысли. Жалко, что на площадке пусто. С одной стороны, Меллии она этим и полюбилась, напоминая закрытую территорию в королевском парке с дорожками для бега, которую мама распорядилась выделить под ее тренировки. С другой — было жутко интересно, а где тренируются остальные? Особенно эта надменная Кимберли Блэкторн…

К мисс Блэкторн принцесса пока относилась неоднозначно. Да, высокомерная и нелюдимая Кимберли бесила ее неимоверно, но невольно внушало уважение своим стремлением быть лучшей на факультете, где девушек откровенно не жалуют. И ведь она действительно достойная соперница, большинство местных парней ей и в подметки не годятся…

Принцесса принялась тренироваться с двойным усердием, раздумывая о своей главной конкурентке. Если бы Кимберли тут появилась, то Меллия предложила бы ей померяться силой…

— Привет! — вдруг окликнул кто-то со стороны дорожки, ведущей к общежитиям.

— Ага, все-таки вернулись? — Меллия весело обернулась, решив, что это Гримм и Блайз, образумившись, решили вернуться и позаниматься нормально.

Но позади стоял Сильверстоун. Уж кого-кого, а его принцесса не жаждала встретить. В особенности после странных нападок Виктора, который с чего-то велел держаться подальше от своего наглого приятеля, будто Меллия собиралась закрутить с ним роман!

Глупости какие! Никто ей не нужен, тем более этот смазливый парниша с сиреневой башкой! Это только зануде Берхарту вечно кажется, что “необразованная деревенщина” только и мечтает обратить на себя внимание высокородных аристократов! Она-то сама кто? Поаристократичнее обоих будет.

— Тренируешься? — На красиво очерченных губах Алекса мелькнула хитрая улыбка.

— А тебе-то что? — на всякий случай насупилась принцесса.

— Да ничего, собственно. — Сильверстоун беззаботно пожал плечами. — И чего ты такая злая?

— Надо — и злая, — буркнула в ответ Меллия. — Кому надо, пусть с тобой и любезничают.

Привыкшая решать споры напором и, если нужно, кулаками, она была не сильна в красноречии. А еще принцесса сразу догадалась, что Алекс чего-то от нее хочет. Иначе зачем притащился сюда и пытается вести беседы?

Не о чем им беседовать!

— Я тебя чем-то обидел? — продолжил Сильверстоун довольно миролюбиво. — Если так, то извини.

— Скажи прямо, чего тебе нужно? — Меллия сложила на груди руки. — Нечего ходить вокруг да около. Мне тренироваться надо, а не языком трепаться тут с тобой.

— Да я, собственно, за этим и пришел. Чтобы потренироваться, — все так же миролюбиво пояснил Алекс. — Площадка вроде как общая. Не думал, что так сильно тебе помешаю…

— Уже помешал, — бросила принцесса, возвращаясь к турнику. — Отвлек бестолковой болтовней. Все. Мне надо над руками поработать…

Она подпрыгнула, схватилась за высокую перекладину и демонстративно с легкостью подтянулась несколько раз подряд. Потом, бросив торжествующий взгляд на артефактора, сделала выход силы, крутанулась вперед-назад, зацепилась за турник согнутыми коленями, раскачалась, спрыгнула и, сделав переворот в воздухе, красиво приземлилась на обе ноги.

Алекс, кажется, впечатлился зрелищем. Он покивал и похлопал в ладоши. После чего выдал невозмутимо:

— Неплохо у тебя получается, но можно и лучше.

Меллию будто ледяной водой окатили. Что это еще за “неплохо”? Да она по спортивной подготовке лучшая в группе. Ну, не считая Блэкторн, хоть признавать это и не слишком хотелось.

Принцесса уже хотела хорошенько стукнуть наглого парня, но перед мысленным взором предстало строгое и настороженное лицо Лании. Она бы драку точно не одобрила. Что бы она сказала? Что Сильверстоун специально провоцирует, чтобы потом у сестер неприятности с деканом боевиков были? Вполне возможно. Сейчас же еще эти патрули ходят…

И Меллия благоразумно сдержалась, выдав колкое:

— Ты тренироваться пришел или язык почесать? Будто сам лучше можешь?

— Может, и могу, — усмехнулся в ответ Алекс.

— И чего же ты тогда не на боевом факультете, раз такой тренированный? — язвительно поинтересовалась принцесса.

— Я тебя умоляю! — Алекс расхохотался в голос. — Что мне там с вами, дуболомами тупоголовыми, делать? Все боевики — настоящие тупицы.

Глаза Сильверстоуна сверкали так ярко и уверенно, что Меллии снова захотелось хорошенько его долбануть по сиреневой башке.

— На что это ты намекаешь? — нахмурила она брови.

— На то, что самые крутые студенты учатся на факультете артефакторики. Там нужны мозги. Создать кристалл куда сложнее и важнее, чем швыряться огненными шарами. Это ясно любому, кто… — Он замялся, нарочито подбирая слова пообиднее. — Кто… кто не боевик!

И снова засмеялся, довольный собственной подколкой.

— Проверим? — завелась Меллия, у которой уже кулаки чесались.

— Давай, — прищурился Сильверстоун. — Бросишь мне вызов, или слабо?

— Конечно, брошу! — Принцесса подошла к нему вплотную и буквально прожгла взглядом. — Давай врукопашную, без магии, прямо здесь и сейчас.

— Давай. — Холеная ладонь потянулась к ней. — И если ты продуешь, то признаешь, что артефакторы — самые крутые, а вы, боевички-простачки, так… В общем, будешь неделю носить в волосах алую ленту или покрасишь несколько прядей в цвет нашего факультета, чтобы все знали, кого ты считаешь лучшими.

— А если ты продуешь, то ты… — Меллия яростно стиснула руку парня. — При всей группе скажешь, что облажался. Объявишь во всеуслышанье! И… — тут кстати вспомнился вредина Берхарт, — и доску нашу будешь всю неделю мыть. Своей мантией! Договорились?

Меллия даже почувствовала, что перегибает, но Алекс своими насмешками задел ее за живое.

— Хорошо, — согласился Алекс, как будто речь шла о сущих пустяках. — Готовься. Объявишь завтра всем своим дружкам-боевикам во всеуслышанье. Лента уже есть или подарить?

— Выиграй сначала! — Меллия зло разорвала рукопожатие. — Хватит трепаться. Давай уже начнем!

Она встала в стойку, прикидывая, каким приемом поскорее уложить нахала. Само собой, Меллия, закаленная в тренировочных боях, отдавала себе отчет в том, что артефактор наверняка что-то умеет, раз так нарывается на поединок. Но что он задумал?

“Неважно. Что бы это ни было, я не позволю ему это провернуть во что бы то ни стало!” — решила Меллия.

Принцесса принялась оценивать его возможные преимущества. Сильверстоун выше — может на рост поставить. Значит, будет бить сверху. Эх, жаль, Меллия не видела его на тренировке у мастера Хогг. Интересно, какой стиль борьбы этот тип использует? Что он умеет?

Ведь должно же быть что-то…

Алекс, однако, сделал не слишком умелый выпад — какой-то небрежный, будто шуточный. Меллия хотела уже обрадоваться и, воспользовавшись его неудачным движением, подойти ближе, вцепиться во врага и сделать ему уверенную подсечку, но земля вдруг ушла из-под ног…

Нет-нет! В прямом смысле! Все закрутилось вокруг, небо буквально прыгнуло под подошвы, и Меллия на секунду перестала понимать, где находится верх, а где низ. А потом она уже лежала, прижатая к земле предплечьем Сильверстоуна.

— Ну что? — хохотнул он. — Один — ноль в мою пользу?

— Да иди ты! — выругалась принцесса сбрасывая с себя его руку и резво вскакивая на ноги. — У меня отчего-то голова закружилась…

Голова и правда кружилась. То ли от неудачного падения — Меллия стукнулась о твердую землю затылком. То ли из-за резкого переворота в воздухе — ее даже затошнило на секунду…

— Конечно, закружилась. Я верю, верю, — фыркнул в ответ Сильверстоун и протянул противнице руку.

Та демонстративно не подала свою. Встала, злая, в свою любимую боевую стойку и приготовилась атаковать. В тот же момент она судорожно прокручивала в голове детали предыдущего проигрыша. Шагнула, смотрела перед собой — и тут ее от земли… Вверх… Ага! Он все-таки воспользовался преимуществом роста и умудрился каким-то мудреным захватом подцепить ее сверху.

Быстрый, гад!

И внимательный…

Меллия напряглась, тоже став вся внимание. Ее глаза неотрывно следили за руками Алекса. И за его ногами. За поворотом корпуса. А еще она немного увеличила дистанцию, чтобы видеть противника целиком и ничего не пропустить.

Вот он двинулся, сокращая дистанцию. Быстрый рывок навстречу, и Меллия почти успела перехватить его руку, но…

…спустя мгновение снова распласталась на земле.

— Проклятье… — только и смогла прошипеть сквозь зубы.

Спина болела от удара об утоптанную почву. В душе волной поднималась досада, щедро сдобренная злостью. Да как же так? Откуда у этого задаваки такая скорость? Он же артефактор, ученый сухарь, и занятий у мастера Хогг не посещал, хотя это было не запрещено. Если так любит борьбу, то чего не выбрал ее как факультатив, раз уж для артефакторов занятия рукопашным боем были не обязательны?

— Два — ноль в мою пользу. — Алекс присел рядом с поверженной принцессой и заглянул ей в лицо. — Ты уже готова признать мое превосходство?

— Никогда! — рыкнула на него Меллия, поднимаясь на ноги. — Ни за что!

Она нервно сбросила легкие спортивные туфли, скинула куртку от костюма, оставшись в простой белой маечке с плотным вшитым корсажем. Наблюдая, как она раздевается, Сильверстоун недвусмысленно ухмыльнулся и изогнул левую бровь.

— Ты чего это? — поинтересовался насмешливо.

— Надо, — сквозь зубы прошипела принцесса.

Сейчас ей было плевать на то, как она выглядит. На репутацию… На все! Этот хмырь такой быстрый… Значит, придется избавиться от мешающих предметов одежды, чтобы и свою скорость увеличить. Подумав, она сорвала с шеи бесполезный кристалл и швырнула на отброшенные вещи.

После этого Алекс вдруг нахмурился. Выражение его лица растеряло прежнюю игривую беззаботность и стало настороженным.

— Ты чего кристаллами швыряешься? А? — поинтересовался артефактор каким-то странным голосом.

“Боится, что расколочу, как Лания? — подумала принцесса. — Артефактор же, они же все там помешаны на этих кристаллах, будто на них свет клином сошелся!”

— Сейчас узнаешь! — Меллия встала в стойку в третий раз. — Выходи давай! Приступим!

Алекс пожал плечами и двинулся к принцессе. Его взгляд блуждал по ее открытым ключицам и крепкой, небольшой груди. По жилистой шее. По мускулистым, рельефным рукам… Кажется, противница теперь смущала его своим видом.

Они сошлись, и Меллию сильно дернуло из стороны в сторону, но она удержалась. Не оказавшись на земле, как в предыдущие разы, принцесса преисполнилась бодрости и веры в себя, после чего провела стремительный захват.

Бросок — и Алекс лежит на лопатках.

— Вот так вот! — Меллия погрозила ему кулаком, но потом рассмеялась и с довольным видом протянула поверженному сопернику руку. Злость и досада улетучилась мгновенно, уступив обычному спортивному задору. — Поднимайся. Один — два.

— Все еще в мою пользу, — напомнил ей Сильверстоун, поиграв бровью.

— Ничего, я отыграюсь, — пообещала Меллия. Победа воодушевила ее. Значит, найдется управа!

Алекс ничего не ответил. Он вдруг схватил принцессу в охапку и быстро затащил за ближайший куст.

— Пусти, ты!..

Гладкая, пахнущая какой-то цветочной эссенцией ладонь закрыла ей губы — мягко, но плотно и ловко.

— Тс-с-с, — зашипел он ей, возмущенной и обалдевшей, на ухо. — Ваш декан идет.

— И чего? — так же шепотом ответила артефактору Меллия. — Мы же ничего такого не делаем?

Но в глубине души она тоже не горела желанием попадаться на глаза Грею. Этот всегда найдет, к чему придраться! Бедняжку Лани совсем замучил!

— Декану Грею здорово накрутили хвост на последнем совещании у ректора, — доверительно шепнул Сильверстоун. — Он теперь будет злее дикого дракона.

Когда декан, ничего требующего его вмешательства не обнаружив, удалился на относительно безопасное расстояние, Алекс тут же отпустил Меллию, не задержав больше ни на секунду.

— Откуда ты знаешь?

— На кафедре слышал. Он, оказывается, с нашей Грейн сцепился, кто лучше обеспечит безопасность студентов. Теперь до самой объездки будет лютовать и рыть землю носом в поисках непорядков, не хуже вон той землеройки. — Алекс кивком указал на важного крота в соломенной шляпе, рыхлившего клумбу. Меллия догадалась, что это, должно быть, дух-помощник. Вроде тех лягушат, которых она пыталась ловить в общежитии, только, видимо, лягушки связаны с водой, вот их и заставляют мыть все, а кроту приказали заниматься цветочками.

— Лучше нам убраться отсюда поскорее. Кристалл только подбери.

— Вот ведь не повезло… — Меллия нахмурилась и засопела сердито. Подхватила с земли свои вещи, надела преобразователь.

Они практически бесшумно двинулись через кусты сирени, удаляясь в противоположную от декана боевиков сторону по невидимой за ветвями тропинке.

Из-за противного Грея их с Сильверстоуном состязание завершилось не в ее пользу. Она не успела отыграться. Хотя, если честно, принцесса впервые была столь неуверена в собственной победе. Что за технику боя этот парень использует? Узнать бы. Научиться тоже…

Алекс разгадал причину ее расстройства и успокоил:

— Не переживай. Будем считать, что ничья, раз уж нам помешали закончить. Я не буду просить тебя объявлять перед всеми о своем проигрыше.

— Не будешь? — Меллия посмотрела на него удивленно. — Почему же?

— Мне это не нужно. — Сильверстоун развел руками. — Я не собираюсь тебя перед всеми унижать.

— Я тебе не верю, — хмыкнула принцесса. — Зачем тогда спорил?

Сильверстоун не ответил.

Вроде как надо было злиться на этого нахального красавчика, но как-то уже не получалось. Не такой уж он плохой, выходит? И дерется он круто, оказывается. Вот уж от кого не ожидала. До сегодняшнего поединка Меллия искренне считала артефактора избалованным неженкой. Но все же почему он не воспользовался шансом выставить ее перед одногруппниками слабачкой и неумехой? Многие парни бы обрадовались поражению Меллии, потому что имели на нее зуб за то, что она не желала уступать им в спаррингах. Это как-то даже подозрительно великодушно. Неужели он вправду на нее запал? Нет, тоже вряд ли. В кусты-то он ее тащил только из-за Грея, и когда опасность миновала, не принялся лапать или заигрывать.

— Ты говорил кому-то, что нашел меня! — вдруг вспомнила она. — Когда мы тут в первый раз встретились! — Меллия решила выяснить все прямо.

— А, ты тогда была еще темно-русая. Новый цвет тебе идет больше, — кивнул Сильверстоун.

— Не увиливай. Что значит “нашел”?

— А ты уверена, что это про тебя? В тот день я потерял любимую самописку…

— Так! — рассердилась Меллия, встав как вкопанная. — Или ты мне все говоришь как есть, или я никуда с тобой не иду!

Алекс улыбнулся.

— Ну зачем ты так? Я в самом деле тебе не вру. Но, — он подмигнул, — я действительно рад, что нашел такую, как ты. Большинство девушек тут не годятся для кое-какого интересного дела. Ни за что не нарушат ни одного, даже самого дурацкого правила. Ты ведь не побоишься?

— Я ничего не боюсь, — тут же повелась на уловку Меллия. — И что там у тебя за дело?

— Да есть одно… — Сильверстоун то ли все еще сомневался, посвящать ли Меллию в нечто интересное и вроде бы опасное, то ли, наоборот, специально тянул, чтобы еще сильнее заинтересовать собеседницу. — Впрочем, есть кое-что более важное… — Он улыбнулся принцессе, а потом вдруг посерьезнел. — Лучше ты мне на один вопросик ответь.

— Какой еще “вопросик”? — Меллия насупилась, по тону почувствовав неладное.

— Насчет твоей магии. — Парень коротко кивнул на кристалл, висящий бесполезной побрякушкой на шее девушки.

— А что с ней не так? — Принцесса насторожилась еще сильнее. Стиснула в кулаке кулон. — Все как у всех. Не работает. Или ты намекаешь, что я им пользовалась втихую, когда мы дрались? — начала она заводиться.

— Успокойся, ничего подобного я и близко не думал. Ходят слухи, что у тебя слишком слабый магический потенциал. — Алекс прожег ее испытующим взглядом. — А это значит, что с боевого ты вылетишь, даже если идеально покажешь себя на объездке.

Принцесса оторопела. Сразу вспомнилось, что нижний проходной порог на факультет был 85 баллов. Меллия даже не думала, что их снова будут проверять. Они ведь уже поступили, чего же еще нужно?

Принцесса не знала, что ее и не планировали оставлять в академии надолго. Только на время, чтобы спасти от заговорщиков, ведь она была обещана альфе Рагнару. Насчет Лании мать и Кариус не сомневались, что ее более одаренной сестре пойдет на пользу местное образование. В конце концов, здесь Лания способна научиться такому, что неизвестно даже ученейшим магам Гильдии.

— И какой придурок их распускает? — взбеленилась Меллия. — Да я ему… Я его живо заставлю захлопнуть свой поганый рот!

— Ну… Мне мне об этом поведал ваш староста Виктор Берхарт, — сообщил Алекс заговорщицким шепотом. — Он подозревает, что во время магического замера твои показатели были… грубо говоря, подделаны.

— Проклятье! — прорычала сквозь зубы принцесса, выдав себя уже не просто с головой, а со всеми потрохами, и сурово посмотрела на артефактора. — Только попробуй кому-нибудь об этом сболтнуть.

Алекс лишь усмехнулся в ответ:

— Да не буду я никому ни о чем рассказывать. Мне оно не нужно. А вот Виктор продолжит под тебя копать, будь уверена.

— Придурок он… — выдохнула Меллия.

— Просто принципиальный. И к вопросам чести и честности относится крайне серьезно.

Меллия, засопев, злобно пнула попавшийся под ноги камешек и чуть не попала им в крота, поливающего клумбу с розами. Тот аж подпрыгнул на недосягаемую для крота высоту.

— Извини… — буркнула принцесса испуганному духу. — Я не в тебя целилась, это случайно вышло… — И переключилась на насущную проблему: — Ну и сволочь этот твой приятель! Ну ничего, на следующей тренировке у Хогг я его так отделаю — забудет как языком молоть!

— Погоди ты, не горячись, — попытался урезонить разошедшуюся собеседницу Алекс. — Серьезно навредить ему ты не сможешь, тебе Хогг не позволит. Даже если после тренировки подкараулишь… Пока он еще только подозревает, а значит, к декану пока не пойдет. А вот если ты вздумаешь с ним драться, то его подозрения превратятся в уверенность, и тогда уж он точно молчать не станет, ясно?

— Что же тогда делать? — растерянно спросила Меллия, уже думая, что надо бы поделиться проблемой с сестрой. Лания уж точно не хуже Сильверстоуна умеет придумывать разные хитрые штуки. Ведь проклятый артефактор прав — Берхарта так просто не напугаешь. Даже если ему челюсть сломать ненароком — он же и написать все декану может. Да и мастер Хогг явно не будет рада, если на тренировке студенты станут друг друга калечить почем зря…

— Есть способ, — с заговорщицким видом наклонился к ее уху Алекс, и принцесса встрепенулась от уверенности, звучавшей в его голосе. — Поверь, что мы, артефакторы, кое на что способны. Ближайший замер магической силы в конце семестра. К тому времени мы или дотянем твой магический потенциал до нормы, или придумаем, как перехитрить комиссию.

— Правда? — Глаза Меллия сверкнули с надеждой.

— Да, — шепотом подтвердил Сильверстоун. — Я помогу тебе с этим. Представляешь, как обалдеет Берхарт? Хе-хе… Мне уже не терпится посмотреть на его вытянутое лицо. Будет еще извиняться перед тобой за клевету и необоснованные подозрения.

Меллия сначала просияла, представив себе торжество над ненавистным старостой, но тут же снова насторожилась.

— Не верю я тебе. Берхарт — твой приятель, а ты играешь против него.

— Ну да, мы приятели, — не стал спорить Алекс. — Но даже друзья не всегда соглашаются во всем. Ты же знаешь, что Виктор полностью согласен с вашим Греем, что девушкам не место на боевом факультете. Мол, все равно из вас воинов не выйдет, ваш удел — дети да присмотр за няньками и кухарками… — Поймав загоревшийся гневом взгляд Меллии, Алекс продолжил: — А вот я так не думаю. Поэтому и хочу их немного позлить. По мне, ты девчонка что надо — сильная и храбрая. И еще я ненавижу дурацкие правила. Какая разница, сколько у тебя дара, если ты здорово дерешься? Значит, тебе самое место среди боевиков, а не в серой мантии лягушек разводить и вышивать крестиком. Поэтому буду только рад, если нам удастся показать всем, что эти правила про уровень дара и про то, что боевая магия только для мужчин — просто тупые предрассудки.

Меллия слушала артефактора, все больше расслабляясь. Слова Сильверстоуна откликались в душе: ведь она тоже ненавидела все эти запреты и ограничения. А уж сколько дома наслушалась, чего девушке, особенно ее происхождения, делать не следует! Значит, пожалуй, стоит попробовать побороться за право стать настоящей воительницей.

— Только тс-с-с. Никому ни слова о том, что я тебе помогаю. Поняла? — закончил свою речь Сильверстоун.

— Поняла, конечно, я же не дура какая-нибудь, — согласилась принцесса. Конечно, она не прониклась тут же безоговорочным доверием к Сильверстоуну, несмотря на то, что была полностью согласна с тем, что он только что высказал, и заявила: — Только что я буду должна тебе взамен за помощь? Ты ведь не бескорыстно меня выручаешь.

— Обижаешь. — Алекс покачал головой с наигранным разочарованием. — И почему ты считаешь меня таким негодяем? Чем я заслужил столь скверное к себе отношение? — Он вздохнул и закатил глаза к небу, но, посмотрев, как насупилась девушка, тут же бросил паясничать и ответил серьезно: — А того, что я помогаю тебе, чтобы позлить Берхарта и декана Грея, разве недостаточно?

Меллия резко мотнула головой. Рыжий хвост щекотно прошелся по ее щеке.

— Ладно, раз тебе мало, тогда подсобишь мне в одном дельце. Буду весьма признателен.

— Что за дельце? — Меллия посмотрела на Алекса исподлобья.

— Да мелочь, — отмахнулся тот. — Просто передать завтра одну вещь одному человеку. Я на занятиях буду, не смогу. А у вас как раз окно в это время будет.

— Всего-то? — удивилась Меллия.

— Пока да. А там посмотрим, можно ли тебе доверить кое-что поинтересней. Так что подумай до завтра. Но, как видишь, сделка-то выгодная со всех сторон. — И Алекс заговорщицки подмигнул принцессе.

После того, как Алекс попросил Меллию передать некую вещь какому-то человеку, в принцессе взыграло любопытство. Вернее даже, не передать лично, а оставить в уговоренном месте и уйти, не глядя, кто заберет ее. Вся эта конспирация лишь разжигала интерес. И когда принцесса попыталась выяснить, что ж там за штука такая секретная, Сильверстоун лишь загадочно улыбнулся в ответ.

— Не все сразу, — подмигнул он собеседнице (или уже сообщнице?). — Я расскажу больше, когда настанет время.

— И когда же оно настанет? — уточнила Меллия, подозрительно прищурившись.

— Я тебе об этом скажу, — рассмеялся Сильверстоун. — А пока что считай, что это такая игра.

— Игры для детей! — нахмурилась принцесса. — Совсем дурочкой меня считаешь?

— Я неверно выразился, — моментально исправился Алекс. — Ты права. Это не игра, а… — Он пару секунд подбирал нужное слово, и наконец у него получилось: — Тренировка. Испытание!

Глаза Меллии сразу вспыхнули ярче.

— Мне по плечу любые испытания, — гордо объявила она. — Пора бы уже это понять.

Сильверстоун понял, что рыбка заглотила крючок, и чтобы она не сорвалась, продолжил играть на честолюбии собеседницы.

— Ты с факультета боевиков, — протянул он с напускной скукой в голосе. — А они, знаешь ли, зачастую больше кичатся своими подвигами, чем реально их совершают. Сама знаешь. — Алекс многозначительно закатил глаза. — Это я, если что, не про тебя. В тебя я верю, в отличие от…

Он замолчал, давая Меллии самой вставить нужное имя. .

— Дружка твоего, Виктора? — произнесла принцесса, уверенная в ответе.

Имя ненавистного старосты она произнесла коротко и зло, будто плюнула. И все же то, что алхимик счел ее лучшей представительницей боевого факультета, в отличие от вредного Берхарта, было невообразимо приятно. Ведь так и есть! Сколько бы этот глупый Виктор не пыжился, пытаясь изобразить самого крутого, умные-то люди понимают, что он из себя представляет на самом деле.

Алекс не стал подтверждать ее догадку прямым указанием, скорее намекая:

— В общем, ты меня понимаешь. — Он коварно улыбнулся. Мимо них прошли строем кроты-садовники с граблями и лопатами, закинутыми на пушистые плечи. — И еще раз напоминаю, — сказал он заговорщицким шепотом. — Никто не должен тебя отследить. Даже они, — указал он на окруживших цветочную клумбу духов. — Ясно?

— Легко! — приосанилась Меллия. — Для меня все это не составит большого труда.

— Не сомневаюсь, — подбодрил ее Алекс.

Потому что все-таки это была игра, как он сначала и сказал. Игра на эмоциях, слабостях и чувствах. Игра, из которой Алекс Сильверстоун непременно должен был выйти победителем. В отличие от задиристой принцессы, артефактор не считал игры детским времяпрепровождением. Жизнь сама по себе была для него увлекательной игрой, и как только он это понял, еще ребенком, он научился побеждать снедавшую его душу тоску.

Каково это — быть сыном знатного рода, где любовь к алхимии и артефакторике неизменно ставилась во главу угла? Пожалуй, больше половины Сильверстоунов оставили весомый след в магической науке. Кто-то погиб в результате неудачных испытаний, кто-то поразил мир блестящим открытием…

Отец Сильверстоуна был высокий и статный, даже в свои годы еще красивый мужчина, и Алекс во многом внешностью пошел в него. На него могли бы заглядываться женщины, но взгляд Сильвестра Сильверстоуна скользил мимо дамских лиц, плечей и декольте. Светлые короткие волосы отца всегда были взлохмачены его беспокойными талантливыми пальцами, длинными и гибкими, как у пианиста, правда, в отличие от музыкантов, руки тот не берег: кожа на них всегда была сухой, шершавой, иногда в пятнах или ожогах. Впрочем, мамины были такими же. Их Алекс помнил весьма смутно, уж очень редко они удостаивали мальчика прикосновением.

Беренис Сильверстоун, в девичестве Сэнфорд, дочь и внучка алхимиков, покорила отца с первой фразы. Она была не просто умна — она была безумна, как и молодой Сильвестр. Они могли часами обсуждать эксперименты и расчеты, бесконечные опыты никогда им не наскучивали. Даже в беременность мать отмахивалась от всех попыток выставить ее из лаборатории. Но вот сын родителей практически не интересовал. Их жизнью была наука, а наследник — это была скорее дань аристократическому положению, где дети входили в обязательные последствия брака, а при бесплодии кого-то из супругов было принято брать на воспитание кого-то из отпрысков дальних родственников.

Юный Александр рос в окружении нянек и гувернеров, в чьи обязанности входило следить, чтобы упорный малыш не проникал в лабораторию родителей. Но его тянуло туда, как магнитом.

Родители, конечно, отчасти гордились стремлением сына к науке, но при этом и сердились, что ребенок может нарушить ход эксперимента, или, что еще хуже, пострадать. Они нанимали ему лучших учителей и приносили книги про кристаллы. А Алекса интересовала не наука, а отец с матерью…

Став постарше, он долгие часы просиживал за книгами, мечтая привлечь их внимание. Но приходилось довольствоваться лишь рассеянными “угу”. Супругам было достаточно друг друга. А внутри мальчика неумолимо разрасталась серая тоска, похожая на клубящийся туман, и постоянно беспокоила изнутри, как зуд от комариных укусов.

Тогда Алекса словно подменили. Он превратился в сущее наказание, грозу учителей и прислуги. Приклеить наставника к стулу светящимся розовым клеем? Испугать служанку резкими вспышками кристаллов, похожими на глаза жуткого монстра? Подсыпать в чай веселящий порошок? Все это и многое другое Алекс регулярно проделывал, и бедные жертвы его фокусов неустанно жаловались его родителям. Те ненадолго покидали лабораторию или библиотеку, отчитывали отпрыска и снова скрывались в своей идеальном мире, где были только они и неуловимая истина. Но все же они замечали его — пусть и ненадолго… Лучшей своей проделкой Алекс считал ту, когда он попался за подглядыванием, как переодевается старшая горничная. Пожилая женщина возмутилась, немедленно рассказала о “вопиющем безобразии” отцу, и Сильвестр даже удостоил сына долгой и занудной беседой о раннем пубертате, которую сын прослушал вполуха, постоянно усмехаясь про себя: вот вроде умный человек его папаша, а способен поверить, что сын полный идиот. В подглядывании за женской прислугой самым веселым было то, как они прикрываются, визжат и ругаются, а женское тело он уже видел — в прекрасно иллюстрированных анатомических атласах, в сборниках о культуре и искусстве (в отделе эротизма были неплохие фотографии) — и оно не имело над ним такой власти, как над некоторыми сверстниками, у которых все мозговые извилины резко переползли в штаны.

И Сильвестр, и Беренис получили немало наград от научно-магического сообщества, пропадали на различных конференциях, а Алекс учился. Он унаследовал от обоих родителей пытливый ум и оригинальность мышления, поэтому и алхимия, и артефакторика давались ему легко. За занятиями зудящая тоска проходила, и порой Алекс подумывал, а нет ли внутри отца или матери такой же грызущей душу неутолимой тоски, которая прячется лишь во время, когда голова занята экспериментами. Но ему всегда было скучно повторять все опыты по выверенным учебным формулам, тоска от следования чужой указке разрасталась и крепла.

Однажды он сам придумал состав, которым выкрасил волосы в цвет воронова крыла, чтобы отец и мать точно обратили на него внимание. Но при первом же мытье головы цвет вымылся до насыщенно-фиолетового, а после и вовсе до лавандового, который Сильверстоун-младший поддерживал до сих пор, потому что это заметно раздражало его отца, считавшего эксперименты с внешностью пустой тратой магических сил и ценных зелий. А в тот день, когда он, глядя в зеркало, слушал, как служанка, охая, расчесывает его фиолетовые волосы и причитает: “Боже, милорд Александр, что скажет ваш отец? Ваши игры и шалости безумно его огорчают!” — Сильверстоун-младший понял: жизнь и есть игра. Только выигрывает в нее тот, кто устанавливает правила.

Мир Осмира, королевство Хетапль. Прошлое.

Весть о скором прибытии королевы Хетапля в их забытый святыми пророками городишко мгновенно разнеслась по всем домам. Приезд ее величества обсуждали всю неделю и гадали, как же молодая королева выглядит? Какие одежды носит? Придется ли ей по вкусу местная еда? А самое главное — как будет разбираться с обнаглевшими соседями-кровососами?

Кариусу, как и всем, очень любопытно было хоть одним глазком на нее взглянуть. Поговаривали, что Ранелия очень красива, другие судачили, что, напротив, жутко дурна собой. Некоторые болтали, что она вовсе не наделена магической силой, на что им тут же отвечали — нет, она могучая колдунья, раз ее, такую заурядную по внешности, взял в жены король. Ради сильного наследника и на жабе женишься, лишь бы с даром…

Когда жена правителя Хетапля с эскортом въехала в покосившиеся городские ворота Задуба, толпа зевак собралась такая, что малочисленным стражникам города пришлось применить недюжинные усилия, дабы ее сдержать. Все жители, от мала до велика, вышли посмотреть на главное событие их жизни.

Вопреки дурным слухам, королева выглядела столь величественно, что у Кариуса дух захватило. У нее были платиновые волосы чистокровной одаренной — тут таких и не видали никогда. Гильдейский-то маг был почти лысым, с пожелтевшими клочьями оставшихся волос, торчащими из-под потрепанной шляпы. Маги, сопровождающие ее величество, тоже были светловолосы, но оттенки их шевелюр также были по-обычному соломенны. Волосы королевы же казались волшебными!

Да что там волосы — она вся казалась ненастоящей, слишком прекрасной для серого задубского захолустья. Королева выглядела как спустившаяся с небес крылатая пророчица…

— Дорогу ее величеству! — закричали стражники, заставляя любопытных раздаться в стороны.

— Да здравствует королева! — крикнули им в ответ.

— Спасите нас от смерти, ваше величество!

— Защитите от лютых кровопийц!

— Помогите нам! — зазвучало со всех сторон.

Жители Задуба были искренне рады и полны надежды. Уж если сама жена короля к ним явилась, не какого-нибудь чинушу послала — то теперь-то все проблемы решатся.

Ранелия вскинула руку и поприветствовала подданных громким, чуть низковатым голосом, похожим на рокот надвигающейся бури. Она пообещала разобраться во всем и направилась к дому городского главы.

Кариус смотрел ей вслед и ловил себя на странной мысли — королева-то лишь немногим его старше, а выглядит вообще, словно его ровесница. Вернувшись домой, он привычно взялся за отобранные отцом книги, гадая, где и когда королева будет вести переговоры с вампирами. Неужели сюда их позовет? Бр-р-р. От одной мысли об этом мурашки побежали по коже. Нет. Наверное, она назначит им встречу на нейтральной полосе.

Где-то в лесу.

Кариуса как громом ударило. Но ведь там “дырья”! Эти странные провалы, в которые он попадал уже несколько раз…

Благо научился выбираться. А ведь в первый раз было очень страшно. И слова старой ведьмы звенели в голове — будешь вечно там бродить, вечно! Но Кариусу, как обычно, повезло.

Невика ведь тоже умела из “дырьев” выбираться. А она ведь, кажется, даже грамоту не разумела. Неграмотная и темная, хоть и добрая, старуха. Книг она точно не читала, а ворожбу свою нехитрую творила в основном по наитию. Видимо, не так страшны были “дырья”, если всю правду о них знать.

Он несколько раз заговаривал об этом со старухой, и Невика сболтнула как-то, что из дыры нужно выходить по спирали. “Надо, милок, через левое плечо всегда идтить, — шамкала она. — Заглянешь раз — ничего, повернешься. Заглянешь два — снова ничего, и снова повернешься. А третий раз заглянешь — вот тебе и выход. А еще надо плюнуть себе под ноги три раза — для надежности…”

Когда сам Кариус впервые угодил в дыру, он вспомнил не только наставления старой ведьмы, но и странные строки из одной древней книги, попавшей как-то к нему в переплет. Это был даже не полный фолиант, а просто стопка жалких перепутанных страниц, поеденных мышами и пожелтевших. Текст на незнакомом языке там и тут расплывался пятнами — книга не раз подмокала. Взглянув на нее, отец разочарованно махнул рукой — вряд ли этот хлам чего-то стоит. Кариус же, завороженный невнятной вязью букв, не смог выбросить таинственные страницы: аккуратно разобрал их, высушил, подчистил и подшил в добротный кожаный переплет, оставшийся от какой-то пущенной на подмену других экземпляров книги.

Долгое время он просто смотрел на непонятный текст, любуясь узорными буквицами и млея от ощущения какой-то невероятной тайны, скрывающейся в бурых строчках неведомого языка. Потом Кариус на какое-то время погряз в работе — привалила целая корзина букварей. Местный лавочник уже пообещал их перепродать своему родичу в Хезгу, крупный город, а там многие, сумев крепко встать на ноги, хотели вырастить своих детей грамотными, ну или чтобы хотя бы немного умели читать и имя свое написать могли без ошибок. И вдруг пьянчуга Хабуриус притащил на продажу очередную книгу, старую и потертую. Только взглянув на нее, Кариус едва сдержал возглас радости. Потрепанный томик оказался словарем магических терминов, с переводом со старохетапльского, но главное — к типовому словарю был приложен ключ к разгадке того самого непонятного языка, на котором была написана загадочная книга.

Отсчитав гильдейцу, от которого привычно разило дешевым пойлом, несколько медяков из собственного кармана, Кариус забрал фолиант у Хабуриуса, который не ожидал, что сделка состоится и приписал невероятную свою удачу глупости мальчишки — зелен еще, откуда же ему знать, что такого наречия во всей Осмире не существует. Упомянутый мальчишка не сказал о покупке родителям, а унес драгоценное сокровище в свою комнатушку и спрятал в сундуке, где хранил остальные книги. Свои собственные. Лично восстановленные и укрытые от чужих глаз. Язык оказался искусно созданным шифром на основе старохетапльского, эльфийского и орочьего. Несколько месяцев он занимался переводом, и секрет древнего текста наконец-то открылся ему.

Речь шла о тех самых “дырьях”, которые в фолианте назывались “колодцами”. В них время застывало, а ткань пространства становилось хрупкой и зыбкой. Писали, что при умелом колдовстве и сильном даре можно истончить ее так, что и вовсе порвать, открыв тем самым “тропу” в соседний мир. Кариус даже помыслить о таком не мог. Неужто есть с ними рядом другие миры — по настоящему, не в сказках? А уж то, что можно в них пробраться, казалось и вовсе немыслимым.

И все же он, сгорая от любопытства, попробовал, но ничего путного из этого не вышло. Ну конечно! Куда ему, безродному самоучке! Проходы в иные миры не умели создавать даже опытные и родовитые маги Гильдии. Зато у Кариуса вышло разобраться с дырами, и теперь он умел не только из них выбираться, но и отыскивать места, где пространство надорвано невидимым туннелем.

Знание о тайных путях тяготило Кариуса. Каждый раз, когда кто-то в Задубе заговаривал о похищенных вампирами людях, ему так и хотелось рассказать всем, что все не так, что всему виной лес и туман, которого вампиры и сами, кажется, боятся. Ведь им-то, страшно подумать, придется блуждать в небытие бесконечно, в силу собственного бессмертия…

Правда, отыскать потерявшегося человека Кариусу ни разу не удавалось. Когда в прошлом году пропало в лесу двое охотников, парнишка попробовал поискать их, но так и не обнаружил. Лишь один раз ему удалось — Малика, внучка старого Дамета по грибы с ним пошла да потерялась, пока тот, кряхтя, наполнял корзину. Он нашел ее, провалившись в первую же дыру. Девочка лежала, закрыв глаза, и Кариус поначалу даже оторопел, подумав, что она мертва. Но, перевернув ребенка и услышав тихое дыхание, понял, что она просто без сознания.

Вынеся ее в лес, Кариус положил Малику под ближайший куст, а потом позвал старших. Девочка вскоре очнулась. Кариус боялся, что она расскажет о странном месте, но та, похоже, от испуга и потрясения не помнила ничего…

Обошлось…

Его приятель Дулис, сынишка пекаря, приносивший дом градоначальника свежие булочки и пироги для королевы и ее свиты, рассказал, что ее величество пойдет на встречу с вампирами в лес.

Кариус изменился в лице. Что, если вдруг ее величество провалится в “дыру” и пропадет там? В его голову даже закралась дерзкая мысль — попытаться предупредить ее… пойти проводником… Но кто его допустит? Да и признаваться было страшно. Разделить судьбу старой Невики и сойти с ума или вообще попасть в руки палача и закончить жизнь на эшафоте? А если мать и отца заподозрят в сокрытии его тайных занятий магией и тоже казнят?

“Ну уж нет! — тут же поругал Кариус сам себя за неуместную гордость. — С королевой умелые гильдейские маги, уж они-то точно не допустят подобной оплошности. Они защитят ее величество от любой непонятной магии. Куда я-то лезу, нашелся тоже, великий маг!”

Каким же был его ужас, когда на следующее утро по городку пронеслась шокирующая весть — королева Ранелия пропала! Жители возмущенно роптали — это все вампиры! Не захотели нормально вести переговоры, устроили подлость, ударили в спину! Кариус же холодел от ужаса и мысленно корил себя — это он виноват. Все-таки надо было предупредить. У юного мага не было сомнений, что вовсе не бессмертные соседи всему виной.

— Зачем еще им было назначать встречу в самой чаще проклятого леса? — возмущался отец Кариуса. — Это явно была ловушка.

— Даже не верится, что они на такое способны, — охала мать, судача с соседкой, зашедшей одолжить соли и оставшейся поделиться впечатлениями. — Одно дело пропавшие без вести крестьяне, но тут — сама королева! Что делается на белом свете! Страсти какие!

— Этак и нас тут всех перетаскают, бладские кровососы! — кивала соседка. — Неужто все бросать и бежать отсюда? У меня и родни-то нет нигде, сестра померла о прошлом годе…

Сам Кариус сидел за столом и молчал. Его руки умело прошивали стопку аккуратно подрезанных рукописных листочков, но мысли были далеко.

“Дыры… Во всем виноваты дыры, — думал он. — Вампиры не дураки, чтобы нападать на саму королеву. А встречу на нейтральной полосе назначили, потому как сами дыр боятся. С нашей-то стороны их особенно много”.

Кариус малодушно надеялся, что умелые гильдийские маги быстро разберутся с ситуацией. Обнаружат “дырья” и догадаются, что королеву следует искать там. Королеве уж наверняка служат только самые лучшие волшебники, не чета всяким чересчур любопытным сыновьям книжника.

Однако эти хваленые маги не показали себя с лучшей стороны. Они просто ходили по домам жителей и пытались выяснить что-то про вампиров. Горожане убеждено кивали головами — да, да! Это они, кровопийцы, во всем виноваты!

Их дом тоже не обошли стороной.

— Эй, вы, как вас там! Что подозрительного видели? Кровососов? — Гильдейский маг говорил отрывисто. Его нижняя челюсть ходила ходуном, пальцы тряслись, как у Хабуриуса с похмелья. За его спиной маячили воины. Их суровые лица тоже казались растерянными. — Я господин Бальтубус из столицы. Член совета Гильдии! Выкладывайте все, не то я арестую вас за государственную измену.

— П-приветствуем вас, господин Болтубус, — заговорил отец, недослышав от волнения за своих близких. — Мы люди простые, маленькие…

— Все так говорят! — вспылил Бальтубус и тряхнул пожилого книжника, что было сил.

Кариус хотел было вступиться, но сдержался, понимая, что ничего сделать не может. Он безумно жалел, что не может швырнуть в Бальтубуса чем-нибудь боевым, а затем, схватив родителей, исчезнуть с ними в портале, как бы смог сделать опытный и мощный маг. Они бы отправились куда-нибудь подальше, где их бы никто не нашли.

— Дом надо обыскать, — сказал Бальтубус. — Ненравится мне этот старикан. Небось кровососов здесь прячет! Ты смотри у меня, — прошипел он. — Я бунтовщика сразу вижу!.. Что стоите? Ты и ты, — мясистый трясущийся палец ткнул в двоих из воинов, — переверните тут все вверх дном!

Пара стражей, повинуясь приказу, принялась заглядывать в шкафы и сундуки. На пол полетели книги, выхваченные со своих мест непочтительными руками.

— Помилуйте, — захрипел отец. — Я книжник местный, сроду не бунтовал. Налоги платил исправно, от градоначальника взысканий ни разу не имел. Ежели нужно искать ее величество, так мы пойдем хоть к вампирам, а бунтовать у нас не заведено…

— Много болтаешь! — прервал его Бальтубус.

— Бальтубус! — раздался резкий голос.

В дом вошел другой маг, тоже из королевской свиты. Кариус позже узнал, что его звали Друвол.

—- Прекращай здесь возиться, — тихо сказал новоприбывший. — Сам видишь, местные ничего не знают. Трясти надо вампиров. Они сидят там, в лесу, с видом оскорбленной невинности. Даже нескольких своих выделили для помощи в поисках. Глаза явно отводят. Здесь местных собирают, кто леса знает, на поиски. И мужиков посильнее.

— Думаешь, найдем? — с жалкой улыбкой протянул Бальтубус. — Ведь если…

Он не договорил. Без слов было понятно, что грядет скандал. И даже, скорее всего, новая война с бессмертными.

На Задуб стремительно надвигалась большая беда.

Да что там на Задуб — на весь Хетапль!

— Никаких если, — сказал Друвол резко, но по лицу его было видно, что он не меньше Бальтубуса опасается печального исхода. — Ты умеешь проверять, жив человек или нет?

— Н-не умею… — выдохнул Бальтубус.

— И я не умею, — сказал зло, как плюнул, Друвол. — Надо надежного человечка попросить. Но это только завтра узнаем. А пока прекращай тут панику наводить. Лучше пойди с отрядами. Особенно с теми, к кому вампиров дали. Если вздумают свой морок наводить, не церемонься. Понятно?

— П-понял. — Перспектива тягаться с агрессивно настроенными вампирами пугала Бальтубуса, но выказать себя трусом при Друволе он не посмел. — Эй, вы, — заорал Бальтубус старжникам, все еще топочущим сапожищами по дому Кариуса и копающимся в вещах. — А ну отставить! Пойдемте со мной!

Отец и мать, со слезами на глазах, принялись подбирать разбросанное и сетовать об оторвавшихся переплетах и рассыпавшихся страницах, на некоторые из которых бравые вояки уже успели наступить сапогами, оставив серые и коричневые следы.

— Карис, сынок, иди помоги… — позвал отец, но Кариус не слышал. Накинув неприметный серый плащ, маг-самоучка выскользнул на улицу.

Он спешил туда, на зов глашатаев, призывающих горожан отправляться прочесывать лес, на бегу коря себя, что не смог хотя бы намекнуть, что в лесу есть странный туман.

“Но я не мог рассказать этому… Болтубусу, — оправдывал он себя. — Этакий и слушать бы не стал”.

“А второму? Тот же явно потолковей”, — мелькнула мысль в голове.

“А если бы он проверил меня на магию? — ответил Кариус сам себе. — Да, я трус… Но я хочу жить! Жить, а не, как бедняга Невика, выпрашивать помои, не понимая, что вокруг происходит. Да и отец с матерью…”

Наверное, еще не поздно было пойти к начальнику королевской охраны и обо всем рассказать, но Кариус боялся попасть в лапы Гильдии. А если они обвинят его в пропаже королевы? Ведь он знал о “дырьях” и не предупредил! Да за такое его просто убьют на месте, как бешеную собаку!

“Может, они и королеву не спасут. Не поверят сначала, начнут разбираться… А она, бедная…”

Перед глазами стал невыразимо прекрасный образ королевы. Блуждающей в тумане с измученным лицом, без надежды на спасение…

И Кариус решился:

“Сначала сам попробую. А уж если не найду, тогда уж…”

Увидев стражника, собиравшего из жителей поисковую команду, Кариус замедлил шаг, скользя взглядом по знакомым лицам. Конечно, он знал тут всех. Много молодых парней вызвались сами. Было тут и несколько женщин. Жена пекаря, мать сапожника, бодрая, несмотря на преклонные годы, тоже стояла рядом, раздавая всем по кусочку намазанного чесноком хлеба.

— Жуйте! И с собой по долечке на шею повесьте. Кровопийцам-то чеснок хужее тухлятины! Ее величество зря на амулеты понадеялась, бедная, чеснок-то вернее…

— Поговори тут, старая карга! — обругал ее один из стражников. — Молчи, о чем не разумеешь!

Та недовольно притихла.

— О! А вот и еще один! — обрадовался стражник. — Молодой и шустрый! Давай, иди сюда.

Кариус послушно встал в строй.

— Молодец! — похвалил его начальник королевской охраны за бравый вид и разочарованно оглядел других перепуганных горожан. Все они тряслись, как осиновые листья, и, кажется, один новенький действительно выглядел, как будто он не боится.

Вампиров он и впрямь не опасался. А вот за себя, родных и за королеву переживал ужасно.

“Ее величество ведь там совсем одна, в этом белом непроглядном тумане, из которого, как кажется на первый взгляд, и выхода нет…”

Кариус стоял в строю и едва не дергался от нетерпения, понимая, что выручать ее величество из беды нужно было как можно скорее.

“Я виноват — и просто обязан спасти ее величество сам”.

Он успел уже накрутить себя, представляя, как он предупреждает королеву, заклинает ее не ходить в тот лес или взять его с собой, как она поначалу гневается на то, что он посмел заниматься магией, не будучи родовитым, а потом, суровая и справедливая, милует его. И даже награждает за то, что предупредил ее об опасности…

“Ме не нужно ни золота, ни серебра, — говорит ей Кариус, стоя перед королевой на коленях. — Только позвольте мне заниматься…”

Кариус очнулся от грез, заметив, что к нему приближается один из королевских магов и придирчиво оглядывает с ног до головы.

“Неужели догадается? Разглядит мой дар?” — с ужасом подумал Кариус, но королевский маг похлопал его по плечу и заявил:

— Лес знаешь?

— Как свои пять пальцев! — с готовностью ответил Кариус.

— Значит, пойдешь прочесывать западную оконечность леса. — Маг обернулся к стражнику. — Все, эти пусть идут. Набирай еще отряд. В потемках-то никто не пойдет. Уж больно места здесь недобрые.

— Спасибо! — выпалил Кариус.

Маг только усмехнулся.

“Вернется ли этот безумный смельчак? — подумал он. — Впрочем, какая разница? Нам самим-то остается жить недолго…”

Кариус тем временем принялся расспрашивать спутников:

—- А как вообще случилось, что ее величество пропала?

Ответом был нестройный хор догадок.

— Тише вы, — шикнул на них стражник, отправленный с ними, поскольку вооружен их отрядишко был из рук вон плохо: кто с кочергой, кто с дубинкой, кто с охотничьим ножом. Правда, против нечеловеческой скорости вампира у рядового мечника шансов тоже не сильно больше. — Я там не был, но от своих знаю, что на краю Инчетской чащи должна была с кровососами встретиться. Встретились, поговорили, те совещаться принялись, а королева буквально шаг в сторону шагнула — и пропала!

— Ловушка… Вампирский морок… — пронеслось в рядах добровольцев. Кто-то уже усердно натирал чесноком руки и шею.

Кариус же мрачно раздумывал.

Колодцев на западе было особенно много. Он сам впервые провалился в дыру именно там. Была там одна, особенно большая и бесконечно глубокая. Внутри нее пространство искривлялось до неузнаваемости и вытягивалось практически до бесконечности. Именно там, по его предположениям, и должна был находиться королева.

Кариус ускорил шаг.

Когда немногочисленные спутники рассредоточились по лесу, Кариус уверенно направился к большому колодцу, что находился недалеко от поляны, к которой вели три дорожки: одна со стороны Задуба и две с вампирьей. Воины и маги королевы прочесывали каждый метр вампирьих путей, продвигаясь все ближе к границе с княжеством Валария. Вторая часть искателей отправилась в сторону Бладии. Никто точно не знал, какой именно из кровавых князей устроил это подлое похищение ее величества. Те сидели под своим пологом, с презрением посматривая на нескольких жалких людишек, наблюдающих за ними — Марвис, как самый опытный, остался там с несколькими верными людьми. Если это дело рук вампиров, то нельзя оставлять их без присмотра…

Подождав, пока шаги и разговоры утихнут, Кариус уверенно скользнул в проход между парой старых деревьев. Два вековых дуба изгибались, образуя арку, и словно манили к себе. Туман, клубящийся возле их массивных корней, казался особенно густым. Мерцали в его толще загадочные огоньки.

Шаг — и мир вокруг изменился до неузнаваемости. Пропало ощущение времени, и верх с низом стали какими-то зыбкими. Кариус больше не был уверен, что земля находится под ногами, а небо над головой. Перед глазами все плыло. Стоило двинуться вперед, и за дымкой тумана мелькнули деревья, какие-то изогнутые, перевернутые с ног на голову. Сбоку в непроглядной белизне мелькнул прогал с темно-синим звездным небом.

Кариус уверенно наступил туда и повернул голову вправо. Сейчас ему нужно было не выйти из колодца, а, наоборот, как можно глубже погрузиться в него.

Он прошагал несколько кругов по спирали, и впереди заметил движение.

— Ваше величество! — позвал Кариус. — Это вы?

Ответа не было.

“Ох, если она тоже лишилась чувств! — подумал Кариус. — Пока ее спутники искали виновных среди вампиров, бедная ее величество мыкалась в туманной яме, с каждой минутой теряя силы и надежду на помощь! Неудивительно, если она в обмороке…”

Раздались какие-то звуки, похожие на тихое пение.

— Ваше величество? Не бойтесь… это помощь! — сказал Кариус громко и спустился по спирали еще ниже.

Он скользнул по стенке рукой, и та вдруг истончилась под его пальцами, явив прекрасное женское лицо — но не с платиновыми волосами, а иссиня-черными. Нежная девичья улыбка тут же пропала, исказилась клыками, яростно рвущими тонкую преграду…

Кариус отшатнулся.

“Кто это?!”

Вампирша, попавшая в плен колодца и жутко оголодавшая? Но ее кожа была вовсе не так бледна, как это обычно бывало у бессмертных, и клыки как-то совсем уж ненормально огромны…

“Потом, — подумал Кариус. — Это неважно. Кто бы это ни была, она сюда не может пройти. Главное — найти ее величество”.

Существо все еще пыталось прогрызть и процарапать путь сюда, но стенка сгущалась и утолщалась, и рычание снова сменилось тихим пением, а потом утихло. Совсем.

Из мира пропали все звуки, как обычно и бывало в колодцах. Лишь, как безумное, колотилось сердце.

Кариус заставил себя собраться. Он уже видел такое — из-за стенки показался мутно, словно через слюду, какой-то странный пейзаж, и тоже чудище — не такое, а с огромными рогами… И тоже потом исчезло, как будто это была иллюзия.

Спустившись до самого низа, Кариус не обнаружил никого.

Разочарованный, он выбрался назад и, немного посидев на мху, пока не отступило головокружение, стал озираться. Мелькнул среди ветвей кроваво-красный вампирский полог.

“Колодец должен быть рядом, — стиснул зубы Кариус. — Со стороны, где стоит королевское кресло. Где толпятся ее охранники. Она пошла не в сторону князей. Здесь есть еще колодцы…”

Преодолев волнение и страх Кариус решил приблизиться к королевским воинам.

— Стоять! — крикнул один.

Кариус поднял руки.

— Я задубский… из добровольцев. Ее величество ищем.

— А-а, — махнул рукой стражник.

— Стой, — к нему приблизился Марвис. — Как тебя звать, парнишка?

— Кариус, — ответил тот.

— А остальные где?

— Там, дальше. — Кариус показал рукой.

— А ты чего отбился? Места тут какие, сам лучше меня знаешь. Да еще шастают тут… — Марвис не договорил, зная об остром вампирском слухе.

— Знаю, — согласился Кариус. — А вы видели, как это случилось?.. Ну, чтоб знать, откуда поиски начинать?

—- Думаешь, один такой умный? — хмыкнул Марвис. Парнишка нравился ему: честный, смелый, раз вызвался на поиски и в одиночку ходить не боится. — Вон там пропала ее величество. У дерева, которое похоже на скрюченную ведьму. Только мои ребята там все обшарили. Нет там ничего.

— Ладно, — понурился Кариус. — Пойду своих догонять.

— Иди, иди, — хмыкнул Марвис.

Марвис отвернулся, почувствовав, как вампиры зашевелились и о чем-то снова заспорили, и не увидел, как Кариус свернул в сторону, бросился к кустам у того самого дерева…

…и пропал.

Этот колодец не сильно отличался от предыдущих. Спираль, спускающаяся вниз. И та же гнетущая тишина.

Кариус хотел позвать, но не решился. А если отзовется не ее величество, а оголодавший злобный вампир, или, того хуже, — уже подзакусивший неожиданно встреченной ему прекрасной молодой женщиной?

По коже пробежала дрожь.

“Не думай. Спускайся”, — сказал себе Кариус.

В абсолютной тишине раздался шорох, показавшийся раскатом грома для ушей.

— Кто здесь? — донеслось до него.

— Ваше величество? — неуверенно позвал Кариус. Низковатый голос королевы звучал тут искаженно, выше тембром.

— Марвис? — неуверенно позвал голос. — Это ты? Где ты?

“Это она! Она!” — Сердце Кариуса снова застучало.

Стройная фигура двинулась навстречу, но тут же наткнулась на стену тумана и не смогла преодолеть ее.

— Не двигайтесь, ваше величество! Прошу… — произнес обрадованный Кариус. Сейчас я к вам приду.

— Ты человек? — Фигура слегка отпрянула. — Если ты порождение зла, знай, я могущественная колдунья…

— Это помощь… Вас все ищут! — сказал Кариус, не решившись назвать себя. Да и как бы он назвался? Имя его ничего не скажет правительнице Хетапля, а род занятий — испугает и разгневает одновременно: кто же будет ждать помощи от колдуна из простонародья? Скорее, заподозрит его в темных делишках!

Решив не волновать королеву раньше времени, Кариус снова круто забрал вправо: этот колодец тоже был как закрученная огромная раковина. Их с узницей колодца как будто отделяла друг от дружки тонкая хитиновая стенка. Нужно было завершить путь по “завитку”, чтобы встретиться…

Королева стояла по щиколотку в тумане. Она была прекрасной и немного усталой. Было очевидно, что блуждания по колодцу изрядно вымотали ее. Темные круги пролегли под ясными глазами, а гладкий лоб перерезала тревожная складка.

Светлые одежды были в темных пятнах. На руках — тоже странные пятна, похожие на ожоги. Тогда Кариус еще не знал, что такие бывают только от магического огня или особых зелий.

Ранелия смотрела на приближающуюся мужскую фигуру, ничем не показывая охватившего ее трепета. Незнакомец, попавший сюда, несомненно, должен быть могучим колдуном, однако проверить это не было никакой возможности. Туман искажал импульсы, поглощал их мощь и искривлял потоки. Ранелия пыталась пробить туман, нащупать путь назад поисковыми чарами, но быстро оставила бесплодные попытки. Руки, обожженные магическим огнем, болели, голова кружилась. Не было ничего, что могло бы подсказать ей ход времени, и она совершенно потерялась, прошли ли с момента ее исчезновения часы или, может быть, дни.

Увидев Кариуса, ее величество удивилась. Даже не мужчина, а юноша. Одежда простая: грубая рубаха, поношенный плащ. Темные волосы, каковые обычно бывают у тех, чей дар невелик или ничтожен. Не красавец, но выражение лица открытое и приятное.

Незнакомец почтительно поклонился своей королеве, выдав себя с головой безо всяких слов — тело само склонилось так, как склоняются перед знатью простые люди. Привычка…

Взгляд Ранелии стал настороженным и колючим.

— Кто ты? — спросила она и сурово сжала губы. — Ты…

Кариус, медленно распрямившись, молчал. Как зачарованный, он смотрел на ту, от кого сейчас зависела его жизнь и судьба.

И Ранелия смотрела на него. Через впитанный с самого детства ужас и отвращение перед теми, кто пытается колдовать, не имея в жилах аристократической крови, пробивалось осознание, что от этого человека зависит ее жизнь. Жизнь наследника. Будущее Хетапля, да и вампирских княжеств заодно.

— Ты… простолюдин из Задуба? — произнесла она медленно и тихо.

— Я… — Кариус затрепетал. Ему ведь придется теперь признаться. Во всем! И королева наверняка разгневается и жестоко накажет его — по всей строгости закона.

“Но… я просто не могу иначе. Я виноват, что она попала сюда — и я обязан спасти ее!”

— Прошу вас, ваше величество, выслушайте! — молящим тоном сказал Кариус. — Я знаю, что это за место, и смогу вас отсюда вывести. А вы… вправе казнить меня, но я уповаю на ваше милосердие!

— Говоришь не как простолюдин, — подметила Ранелия. — Как странно. Я предполагала увидеть кого-то из своих магов. Ты знаешь, где они?

— Они ищут вас не там. Они думают, что вас похитили вампиры, — с готовностью сообщил Кариус, снова низко кланяясь ее величеству. Он был рад, что разговор хоть ненадолго свернул в сторон от главной, постыдной тайны.

— Как долго я здесь? — спросила королева.

— Пять часов или около того.

— А мои воины?

— Ищут вас по лесу. Часть приглядывает за князьями. В городке переполох. Все так испугались за вас, ваше величество!

— Испугались, — хмыкнула королева. — За свои шкуры — очень даже испугались! Да я сама, если честно… Ты можешь вывести меня? И вообще, как сюда попал ты?

Ее взгляд был настолько суров и тяжел, что Кариус мелко затрясся и рухнул перед ней на колени. Груз вины, копившийся день за днем у него на душе, вырвался в восклицании:

— Простите меня, ваше величество! Я виноват перед вами…

— Виноват? — Королева пристально оглядела сначала его, затем, в который раз, туманную пустоту колодца. — Так это все ты устроил?

— Что вы, ваше величество! — сжался в комок Кариус. — Разве бы я смог? Эти колодцы здесь давно. Люди пропадают. Грешат на вампиров, те — на нас. Бессмертным вообще не позавидуешь — если человек умрет от голода и жажды, то бессмертным кровососам и рук на себя не наложить. Вечность бродить в Нигде…

— Ты знал и не сообщил ни градоначальнику, ни Гильдии? — изумилась королева.

— Простите, ваше величество, — снова покаялся Кариус. — Я боялся…

— Поднимись, — прогремел над головой голос Ранелии. Кариус послушно вскочил и вытянулся в струнку. — Посмотри же на меня! — потребовала королева. — И ответь — кто ты такой на самом деле?

У нее голова шла кругом.

Человек в одежде небогатого простолюдина, но при этом говорящий, как будто получил хорошее образование, и обладающий существенными познаниями в магии…

— Я Кариус, сын книжника, — послушно отчеканил молодой маг.

— То есть простолюдин… — Королева отшатнулась и прижала тонкие пальцы ко лбу. — И где же ты, простолюдин, изучал магию? Кто научил тебя? Откуда ты знаешь даже то, что даже лучшим магам королевства неведомо?

— Я сам, ваше величество! Сам научился! — поклялся Кариус.

— Каким же образом?

И Кариус как на духу рассказал ей все: и про старую книгу, и про колодцы в лесу, и по наставления старой Невики.

Королева слушала о с непроницаемым лицом, и невозможно было понять по ее выражению, что у нее на душе.

— Значит, это не вампирская ловушка, — проронила она удивительно ровным тоном.

— Совершенно точно нет. — Кариус рискнул снова поднять взгляд. Его темные глаза встретились с умными, проницательными глазами Ранелии. — Позвольте… вывести вас отсюда, ваше величество, — предложил он. — А потом… я готов принять любое наказание за то, что скрыл свой магический дар, не подобающий мне по рождению.

“Так молод… — думала она отстраненно, рассматривая его лицо. — Так талантлив. И простолюдин, какая несправедливость!”

А вслух сказала:

— Куда ведут эти колодцы?

— А разве они должны куда-то вести? — наивно поинтересовался Кариус, а потом добавил: — Я никогда прежде не видел, чтобы колодцы куда-то вели, ваше величество. Обычно они все крутятся и крутятся спиралью, а в конце тупик. Но несколько раз я видел, как стенка в одном небольшом колодце стала вдруг прозрачной…

Настороженный взгляд королевы просветлел, и в нем засветилось любопытство.

— И что же за ней было? — тут же уточнила Ранелия.

— Какой-то мутный пейзаж, необычный, будто не из нашего мира. Но потом на меня оттуда глянуло неведомое чудище, я резко отшатнулся, и картинка сразу исчезла. — Про клыкастую девицу, пытавшуюся подманить его пением, Кариус решил не упоминать. Бедная королева и так измучена. — А вы не… встречали никого, ваше величество?

Королева снова что-то обдумывала.

— К счастью, никого. — Ранелия выглядела так, будто знала нечто, о чем сам Кариус не догадывался, но не спешила этим поделиться. Наконец, она царственно кивнула и вынесла вердикт:

— Ну что ж, выведи меня отсюда.

— Слушаюсь, ваше величество…

Пока они шли, все время забирая влево, — сперва круто, а позже все плавнее, — Ранелия продолжала расспросы. Ее интересовало буквально все — сколько колодцев в лесу, кто пропадал и при каких обстоятельствах, да не появлялся ли кто из нездешних… Кариус испытывал легкую дрожь, когда платиновые пряди, выбившиеся из растрепанной прически, касались ненароком его рукава. Расспросы позволяли отвлечься от собственной судьбы и возможной скорой казни…

— Может быть, следует еще поискать других людей. Раньше мне это почти не удавалось. Всего один раз, — поведал Кариус. — Я так рад, что вас тоже удалось найти! Может, вампиры поищут своих и оценят искренность вашего желания заключить мир?

— Люди пропали давно, — поморщилась Ранелия. — Слишком давно, чтобы остаться в живых… или внутри колодца.

Эта оговорка не осталась незамеченной Кариусом, но сделать правильный вывод из нее он пока не смог, слишком уж был взволнован.

— А что касается вампиров… — вздохнула королева. — Не нужно рисковать собой ради заплутавшего бессмертного, жаждущего крови. Хоть бы и самого родовитого из них, за которого можно выторговать что-то с князей… Но я бы хотела расспросить тебя позже, когда мы выйдем отсюда.

— Вот и выход, ваше величество, — сказал Кариус, жестом указывая туда, где туман начинал расползаться клочьями, за которыми угадывались очертания леса. Даже шум начал доноситься, приглушенный, словно через стопку тюфяков и перин. Слова о будущей беседе обнадеживали — по крайней мере, его не казнят сразу.

— Стой.

Кариус затрепетал всем телом, когда его грубоватой руки, с шершавой и сухой от бесконечной возни с бумагой и клеем кожей, коснулись нежные и сильные пальцы правительницы Хетапля. У него буквально дар речи пропал.

— Ты можешь остаться тут еще?

— Да… — смутился он. Голос звучал хрипло, горло было сухим, как будто он провел на солнцепеке целый день. — Зачем, ваше величество? — осмелился спросить он.

— Ты не глупец, — сказала она. — Я не хочу, чтобы тебя отправили в лапы палачей. Ты ведь знаешь, что ждет простолюдина, который посмел замахнуться на запретные для него знания?

Кариус слегка поклонился.

— Воля ваша.

— Моя воля — оставить тебя в живых. Но даже мое слово значит не так много, когда речь идет о незаконном колдовстве. Моего влияния недостаточно, — с горечью произнесла она, — муж не послушает меня, да и конфликт с Гильдией обойдется слишком дорого. Поэтому сначала выйду я. Одна. Начнется суматоха, и никто не заметит, как ты выберешься из колодца и отправишься к остальным горожанам, рыщущим по лесу. Впрочем, они услышат рог, возвещающий о том, что я нашлась. Пойдешь домой. Никому не говори, что видел. Молчи! Жди, я отправлю тебе весть. Ты понял меня?

— Да, ваше величество.

— Тогда прощай. И до встречи…

Королева сделала несколько шагов и растворилась в тумане, а Кариус стоял, приложив руку к сильно бьющемуся сердцу. У него было ощущение, что сама богиня снизошла до разговора с ним, более того — осенила его своим прикосновением, и теперь ему не то что тайны колодцев, а все тайны мира покорятся…

И лишь через несколько минут его ноги подкосились и он опустился на сокрытую туманом землю.

Королева взяла на себя грех — великодушно подарив преступнику жизнь. Даже спасение королевы не было достаточным поводом для того, чтобы Гильдия закрыла глаза на вопиющий подрыв устоев мира. Ведь незаконное колдовство влекло за собой засухи и лесные пожары, падеж скота и эпидемии, и прочие бедствия. Это был непреложный закон, который Кариус преступил из любопытства и тяги к неизведанному.

Выждав, он выбрался из колодца, когда на поляне уже никого не было. Город ликовал, что королева нашлась. Весть о ловушках в тумане разнеслась по домам быстрее пожара. Кариус делал вид, что ничего не видел и не слышал, всем говоря, что просто заблудился и без толку ходил по лесу, пока не услышал, как затрубили в трубы, знаменуя благополучное окончание поисков.

Переговоры прошли блестяще. Маги оцепили зоны колодцев (впрочем, позднее узнали, что они могли двигаться: закрывались одни, открывались новые, но теперь больше никто не пропадал). Ранелия покинула Задуб и вернулась в столицу с блистательными новостями — о заключенном мире и о будущем наследнике..

А Кариус продолжил читать книги и размышлять. Почему в колодец провалилась только королева, а ее солдаты сновали в тумане и не могли найти вход? Почему ее величество спрашивала, не ведут ли колодцы куда-либо? И почему в некоторых местах стенка истончалась, показывая странных существ?

Нет, конечно, в старых легендах говорилось о других мирах, давно запертых отважными героями Ланиусом и Меллином — спасателям всей Осмиры от чудовищ. Но то были сказки… Или нет?

Не на то ли намекает хетапльский герб — те самые резные врата?

В официальной геральдике герб толковался как выгодное положение государства, через которое проходили торговые пути, осуществлялись связи между разными расами, населяющими Осмиру.

Но что, если герб был создан еще в те времена, когда маги могли ходить в другие миры? И он, Кариус, тоже сможет научиться?

Мысль настолько ошеломила его, что задрожали руки. Другие миры? Но ведь там чудовища!

“Но ведь и наш мир… — продолжил размышлять Кариус, — предположим, что где-нибудь живут люди, ни разу не видавшие ни вампира, ни орка… Не покажутся ли они им чудовищами? А уж дракона… Да что дракона — банального медведя, проснувшегося посреди зимы. Чем не чудовище для тех, в чьих землях не водится хищных зверей?”

И Кариус бросился к полкам, где отец хранил сказания и легенды. Многое он помнил почти наизусть с детства, но сейчас каждую выдумку готов был рассматривать под увеличительным стеклом: не свидетельство ли это контакта с иными мирами, не проникли ли оттуда, скажем, санаризские оборотни, так разительно отличавшиеся от волколаков, с которыми людей связывали тысячи лет соседства? Или подземные карлики, хранящие сокровища?

Или сирены, о волшебных голосах которых рассказывал старый Комат, бывший королевский мореход и частый собутыльник Хабуриуса. Рассказывал, что приходят они из глубин, вместе со свитой Сельдяного Короля, и поют, и зовут так, что не удержаться. Что слабые духом и сердцем моряки в них тут же влюбляются и прыгают за борт в пучину вод, а там уже вовсе не девы их ждут, а огромные рыбины с бездонными пастями, в которых несчастные свой конец и находят…

Он часто рассказывал о чудесах, встреченных в море. Дети его истории обожали, а взрослые над ним всегда посмеивались, называя трепачом… Даже поговорка была в ходу: врет, как Комат-мореход.

Теперь Кариус склонен был думать иначе. Не бывает ли таких колодцев и в море? Как они вообще образуются?

А в Задубе тем временем произошла перемена: Хабуриуса отозвали, на замену ему должен был прибыть новый маг Гильдии, по слухам, капли в рот не берущий. Жители даже жалели по-своему: к пьянчужке уже привыкли, а сменщик еще неизвестно, каков окажется.

“Трактир “Две собаки” по дороге в Хезгу. Человек со шрамом, в бархатных перчатках. Через три дня жди там”.

Записка рассеялась в воздухе, едва он ее прочел, но Кариус на память не жаловался.

Было невыносимо горько расставаться с родителями, хотя неизвестность манила. Встретится ли он с самой королевой? Она ведь сказала: “До встречи…”

И к чему приведет эта встреча?

Кариус ходил как в воду опущенный. С собой он взял лишь рубаху да большую часть из своего книжного тайника. Пришлось срезать переплеты, которые когда-то с любовью делал сам — иначе очень уж тяжелый узелок получился бы.

Мать заметила, что сын стал каким-то грустным и особенно задумчивым, и забеспокоилась, не заболел ли он. Но он, при всей жалости к ней, не мог признаться.

А дальше был тот шумный трактир, мужчина в потертых бархатных перчатках, с суровым лицом, отвезший Кариуса в особняк, где ему дали комнаты — шикарные по его меркам — и велели учиться.

И были книги, много книг, и обучение магии, и этикету, и верховой езде, и танцам, словно он дворянин.

И обращались к нему как к дворянину.

Ранелия, воспользовавшись помощью верных людей, выдала Кариуса за отпрыска одного невоздержанного барона, чьи похождения уже стали притчей во языцех. Пожилой, но до сих пор молодящийся барон Горас, доведший поместье до разорения, признал Кариуса своим сыном. Он сам искренне считал, что это правда, тем более он и в самом деле когда-то прокрался в спальню одной хорошенькой темноволосой купеческой дочки. Та умерла родами, а ее родные тихо замяли, что внебрачный ребенок вообще был, подкинув его в приют.

Впрочем, от Гораса не требовалась видеться с новым сыном, да и как-то вкладываться в его воспитание. Он даже потом еще пару раз признал своими детьми парочку младенцев, ведь там речь шла о сокрытии скандалов в двух высокопоставленных семьях, которые готовы были ему хорошо заплатить.

Кариус, поддавшись жалости, написал матери, что убежал из дома в поисках лучшей доли, разыскал одного господина из королевской свиты, заходившего к ним в лавку из любопытства и которому отец продал пару книг. Якобы он вспомнил Кариуса и взял его помощником для составления каталога его обширной библиотеки, а после обещал порекомендовать его в помощники секретаря градоначальника — невиданная карьера для мальчишки из захолустной книжной лавки. Обратного адреса он не оставил. Хотел даже денег вложить, но побоялся, что их нащупают почтовые служащие, и вовсе оставят письмо себе.

Он искренне надеялся, что родители обрадовались.

Потому что увидеться с ними ему не удалось.

Впоследствии он регулярно посылал им деньги, пока не узнал, что они умерли. Лавку он благополучно выкупил через подставное лицо, и она работала — плохо ли, хорошо ли. А то бы разворовали, если бы долго простояла заколоченной…

После обучения у частных наставников, Кариус, как полагалось талантливым детям аристократов, продолжил постигать магию в Гильдии и блестяще сдал экзамены.

Его “отец” к тому времени тоже скончался, крепко получив от чьего-то ревнивого мужа.

Королева при виде возмужавшего Кариуса сделала вид, что не узнала его. Лишь потом, когда рядом не было чужих глаз, она не раз говорила с ним о пережитом в том колодце в туманном лесу.

У Ранелии были честолюбивые планы сделать Хетапль великим снова. Открыть тайные Тропы, которыми пользовались далекие предки теперешних дворянских родов. Кариус прочел особо засекреченные записи о соселнем мире Вайдерс, с которым существовали налаженные связи. Эти записи помогли ему сделать открытие: существовали особые места, где грани миров соприкасались и позволяли перейти из одной реальности в другую. И королевский дворец был как раз одним из тех мест, откуда можно было путешествовать по мирам!

Исследования длились годы. Кариус совершенствовался в магии и подбирал себе помощников и помощниц. Как и все дворцовые маги, он присягнул на верность Гильдии — но не считался ее подчиненным, служа короне напрямую. Он считался телепортистом королевы, сопровождая ее на важных переговорах, а про его исследования мало кто знал точно. Ранелия не жалела денег.

И вот совсем недавно, буквально пару лет назад, Кариусу удалось открыть старую тропу, ведущую в Академию Визард-гейт, старейшую академию Вайдерса. Правда, в первый раз он приземлился в жасминовый куст, перепугав садовых кротов, и быстро вернулся, пока не сбежались люди.

Но, вернувшись, Кариус сиял от восторга. Это было только начало — начало ожившей истории. Возрожденной легенды…