ГЛАВА 6

В уютной белой беседке в глубине ухоженного сада происходило мирное чаепитие, собравшее за круглым беленьким столиком букет свежайших роз Зеленого королевства. За несколько дней, которые следила за новой жизнью Злеи, я многое узнала о каждой из присутствовавших в беседке прелестниц. Здесь не было случайных девушек, лишь самые красивые и самые богатые юные незамужние особы королевства, семьи которых заранее съехались в столицу, ожидая величайшего события последних лет – бала в честь совершеннолетия наследника престола. Этот важный день должен был состояться лишь через два месяца, но ни одно семейство не желало тратить оставшиеся недели впустую, ведь предстояло сшить для дочерей самые лучшие наряды, отрепетировать манеры, разработать план действий, и все это лишь с одной целью. Всем хорошо известной целью. И девушки, собравшиеся сегодня, отлично знали, что являются соперницами, но, тем не менее, умело играли друг с другом закадычных подруг. Сегодня на чаепитии присутствовало две дочери герцогов, дочь маркиза и две – графов. Но лишь Белла из них всех обладала и превосходным внешним видом, и невероятным состоянием, что явно злило ее временных подруг. Они улыбались друг другу, но в глазах порой мелькало отчетливое раздражение. – Так забавно, – усмехнулась я, глядя на девушек, – а ведь сам принц Роман их мало интересует. – Точно, – согласился Чешир. На самом деле и девушки, и предстоящий бал в королевском дворце меня тоже почти не интересовали. Мне от скуки просто нравилось следить, как Злея откровенно бесится от того, что вынуждена скрываться под личиной Беллы. После обмена телами Злея истерила два дня, перебив половину фарфора в доме отца Беллы, и лишь появление врачей и опасение, что ее могут раскусить, вынудило женщину собраться и успокоиться. Теперь она старалась ничем не выдать тот факт, что Белла изменилась. Злея терпела чопорные завтраки и ужины в кругу семьи, вынужденно улыбалась, сдерживала ярость, во время посиделок в саду за чаем, когда приходили гостьи. И психовала, оставаясь наедине. Она не могла вернуть себе свое тело, не могла воспользоваться магией и не могла отправиться в Дикие земли даже обычным способом, потому что вдруг из самой опасной и всесильной ведьмы этого мира превратилась в тонкую и звонкую девушку, которой предстояло впервые быть представленной ко двору. Злея явно разрывалась между прежним своим планом и желанием вернуть хоть часть своих способностей. Но пока ей приходилось сдерживаться и не показывать кардинальных перемен в Белле, чтобы не лишиться шанса стать цветочной принцессой, а в последствие – королевой Зеленого королевства. В покоях Беллы колдунья рычала, рвала подушки, после пряча обрывки под матрас, изрешетила пару картин проколами от ножичка для писем. В минуты сильного гнева она призывала к себе горничную и устраивала той разнос на ровном месте, порой заканчивая пощечинами, а то и избивала несчастную первым, что попадалось под руку. Горничная рыдала, стонала, но в страхе зажимала себе рот, а после помалкивала, опасаясь, что ее не только уволят, но и уволят с волчьим билетом. В присутствии посторонних Злея старалась вести себя пристойно. И если сдерживать какие-то слова у ведьмы получалось, то новое лицо женщина контролировала гораздо хуже. Герцог и герцогиня списывали изменения в поведении дочери на нервы, хотя только слепые и глухие люди из желания породниться с королевской семьей могли не замечать, что из кроткой, милой, дружелюбной и веселой Белла стала язвительной злюкой, за глаза и в глаза способной сказать такое, что бледнели ее временные подруги, зеленели почтенные дамы, а джентльмены озадаченно замолкали. Но Белле прощали внезапную грубость. Отпрыскам богатых и знатных многое прощают во все времена и во всех мирах. Мне же оставалось лишь наблюдать, обмениваясь репликами с Чеширом, благо к своей бывшей хозяйке зазеркальный кот пиетета не питал и довольно часто одобрительно муркал на мои нелестные комментарии. А когда Злея подолгу сидела у зеркала и требовала кота появиться перед ней, Чешир расходился так, что зеркало в спальне, перед которым я обычно и вела наблюдение, тряслось от кошачьего недовольства. Единственного живого обитателя Ледяного замка я все эти дни старательно игнорировала, все больше и больше недоумевая от того, что бывший пленник не особо спешит меня покинуть. Ела я в своих покоях, сделав все, чтобы мужчина не мог проникнуть в спальню без моего ведома – на входе постоянно торчало несколько мощных созданий, которых я про себя нарекла троллями. Правда их для начала пришлось отправить в горы, где эти создания долго и старательно купались в горячих источниках, смывая с себя зловоние. Мне постоянно мерещилось зловоние подземелий и прелых роз, и я день ото дня приказывала мыть и чистить замок сверху вниз. Повсюду мелькали скелеты с ведрами, щетками, тряпками и мылом. Стены сияли, полы блестели, ни одной песчинке или пылинке не удавалось ускользнуть от не знающих усталости уборщиков. Да и сами скелеты разом перестали напоминать вставший погост. От моего призыва к чистоте не увильнули даже громадные каменные монстры, которых неустанно полировали все те же скелеты. Нежить теперь радовала глаз зеленой и бурой шкурой в сочетании с радостным ароматом мыла. А сегодня у скелетов появились миленькие бабочки из белого шелка, придавшие этим безмолвным слугам Ледяного замка более дружелюбный вид. – Ну хватит, – оторвавшись от просмотра, пробормотала я и направилась в ванную комнату. Если замок мыли ежедневно, вычищая из него стойкий запах присутствия Злеи, то я принимала ванну по два раза в день, чувствуя, что мое поведение вот-вот превратиться в мизофобию. Утешало то, что всякий раз после горячей воды я будто чуть больше становилась собой. То ли я начала привыкать к произошедшим изменениям во внешности, то ли каким-то образом за эти дни само тело чуть изменилось. Куда-то ушли преследовавшая меня усталость, боли в суставах и неполадки в пищеварительной системе. Да и голос перестал напоминать отвратительное карканье. С внешностью все было куда сложнее. Долго всматриваясь в отражение, я начинала ловить себя на том, что в овале проступает что-то мое настоящее, что нос будто бы стал поменьше, а вокруг губ разгладились морщинки. Но в другой раз мне мерещилось что-то иное, и в конечном итоге я начинала путаться в «показаниях». – Другим человеком я вряд ли стану, – в очередной раз глянув на себя в зеркало, пробормотала я и стала раздеваться. Раз уж жить мне предстояло одной на краю цивилизованного мира, я решила плюнуть на какую-либо местную моду и одеваться так, как мне удобно. А призрак-портной, выслушав мои пожелания и сняв мерки, при помощи магии, скелетов и целой кучи материалов нашил мне удобных брюк, блуз и огромное количество приличного белья. Вместо страшных туфель и сапог мне стачали удобные ботинки на шнуровке. А когда я задумалась о прогулках на свежем воздухе, среди вещей свое место заняла шубка, теплая шапка и муфточка. – Еще бы от незваного гостя избавиться, – мечтательно подумала я и вздохнула. *** Мартин довольно потянулся и открыл глаза. Долго лежал, прислушиваясь к ощущениям, и наконец решил, что способен попробовать совершить переход. И, вообще-то, сделать это стоило гораздо раньше. Но Март тянул, разнежившись в странно умиротворенной атмосфере Ледяного замка. За каких-то несколько дней этот замок, затерянный посреди Диких земель, из мрачного стал сверкающим и уютным. Исчезла вонь, вынырнули из-под слоя пыли стены и полы, а стекла в окнах теперь радостно отражали мерцание свечей. Скелеты постоянно что-то чистили, в воздухе витал запах мыла, а большие камины в коридорах усиленно топили и днем, и ночью, от чего в вечно холодном замке вдруг стало тепло и комфортно. Порой Мартин ловил себя на том, что забывал, где находится. Он мог войти почти в любое помещение замка, кроме хранилищ Злеи и ее спальни. Злею все эти дни Март не видел, хотя его снедало любопытство, но мужчина одергивал себя, напоминая, что любопытство уже однажды его сгубило. Март ел, спал и копил силы, собираясь покинуть Ледяной замок в тот самый момент, когда сил хватит на открытие портала. И обстановка позволила достигнуть нехитрых целей так быстро, что Мартин сам себе стал все больше и больше напоминать себя прежнего. Хотя ему, как он понимал, уже никогда не стать по-настоящему собой годичной давности. – Не думай об этом, – приказал себе маг, поднимаясь и потягиваясь. После пары глубоких вдохов мужчина понаклонялся, повыгибался, а потом приступил к упражнениям. Обилие магии, еды и сна запустило регенерацию на полную, тело стремительно возвращало себе то, что было утрачено, и Мартину приходилось тренироваться по три раза в день до темных кругов и дрожащих конечностей, чтобы не превратиться в быстро разбухающее, но вялое тесто. – Завтрак – и в дорогу, – прохрипел мужчина, падая на пол после второй сотни отжиманий. Израненные запястья уже затянулись, хотя на них и остались шрамы. Руки, в общем-то, стоило поберечь, но у Мартина уже очень давно не было времени на уступки самому себе. А раз он жив, то, выходит, бездарно потратил целый год и ничего не достиг. Смысл себя щадить? – Нужно попробовать найти иной выход, – опускаясь в прохладную воду бассейна, чтобы освежиться после тренировки, решил Март. – Должен же быть еще какой-то выход. Его не может не быть. Завершив водные процедуры и обернув вокруг бедер черное полотенце, Мартин прищурился на сияющее за высокими окнами солнце. Из этих окон открывался отличный вид на заснеженную долину, а козырек балкона верхнего этажа не заслонял солнечные лучи, позволяя свету проникать в комнату. Вдруг Март заметил движение на снегу и прищурился сильнее, пытаясь рассмотреть маленькое черное пятнышко. – И что Злея забыла в долине? – удивился он. Давным-давно, когда Мартин был куда увереннее в себе и самонадеяннее, он, впервые перейдя сюда порталом, внимательно осмотрел долину, узнав, что ни Злея, ни ее слуги наружу не выбираются. А потом он выяснил и то, что Злея вообще не любит ходить. Даже в пределах одной комнаты колдунья способна перемещаться в пространстве посредством магии, а не собственных конечностей. И вот теперь он с удивлением наблюдал, как эта прежде ленивая особа наматывает круги по давно вытоптанной дорожке среди деревьев. – Нет, меня это не касается, – спустя какое-то время решил Мартин. – Это не мое дело. Меня не должна интересовать какая-то ведьма. Нет, нет и еще раз нет.