Глава 21
Рука Кастила соскользнула с моей шеи, и я ощутила изумление, которое пронеслось по нему. Мне даже показалось, что он уронит стакан с виски.
– Ты серьезно?
Киеран закрыл толстый том.
– Не может быть.
– Это правда, – подтвердил Джаспер.
В воздухе сгустилось терпкое замешательство.
– Как такое возможно, что никто этого не выяснил? – спросила я. – Что не предпринималось попыток пересечь горы или поплыть морем на корабле?
– Местоположение Илизиума скрывают не только слова. – Наклонившись вперед, Джаспер уперся руками в согнутые колени. – Илизиум хорошо защищен и с суши, и с моря.
– Итером? Как туманом в горах Скотос? – предположила я.
Джаспер кивнул.
– И мой сын, и Кас знают, что у побережья Илизиума море слишком бурное для плавания кораблей.
– Дело не только в бурном море. – Рука Кастила вернулась к основанию моей шеи, и его пальцы начали медленно, размеренно ее поглаживать. – Если кто-нибудь приблизится настолько, чтобы разглядеть что-нибудь сквозь окутывающий берег туман, подводные скалы могут развалить корабль в считанные минуты. Точно так же туман с гор Скотос защищает побережье Атлантии и со стороны моря Страуд, и с моря Сэйона.
– В юности мы с Кастилом однажды попытались, – сказал Киеран. – Мы подвели корабль как можно ближе к берегу, чтобы проверить, обитаема ли эта земля. При этом мы чуть не пошли ко дну.
– Это потому что вы оба идиоты, – заметил Джаспер, и я вытаращила глаза.
Кастил сделал большой глоток виски.
– Не могу с этим поспорить.
– Погодите. – Я нахмурилась. – Море Страуд омывает Атлантию? Я думала, что горный хребет Скотос продолжается дальше в море и…
– Тянется до края света? – закончил за меня Кастил. – Нет. Вот почему туман такой густой. Кажется, что за ним скрываются горы, но так нужно, чтобы никто не пытался туда сунуться.
Я слегка покачала головой и переключилась на другое.
– А что насчет путешествия через горы?
– Горы Никтоса невозможно пересечь ни атлантианцам, ни смертным. Не забывай о тумане. Это смертоносная магия. – Джаспер перевел светлые глаза с сына на принца, а затем на меня. – Возможно, ты единственная, кто может пересечь горы.
Кастил посмотрел на меня, и его губы изогнулись в слабой улыбке.
– Просто ты особенная.
Я проигнорировала его.
– Значит, он вызывает галлюцинации, как и туман в Скотос?
– Нет, – рассмеялся Джаспер, качая головой. – Магия в этих горах душит любого, в ком не признает бога.
Я разинула рот.
– О. Ладно. Это слишком. – Я начала накручивать на руку пояс халата. – Но я потомок бога. Не бог. Это далеко не одно и то же.
Джаспер поднял брови.
– Вряд ли мы точно знаем, кто ты, но мне очень хотелось бы знать.
Я закрыла рот, потому что он был прав.
– Тогда как кому-то удалось пробраться в Илизиум и достать нечистоты? – вернул нас к прежней теме Киеран.
– Лишь немногие знают, как обойти горы. – Джаспер откинулся назад и положил ногу на ногу.
Мы все ждали от него продолжения.
Ожидание затягивалось.
Я уставилась на него.
– Вы нам расскажете как?
Джаспер долго изучал каждого из нас и наконец остановился на Кастиле.
– Твои отец с матерью убивали, чтобы сохранить местонахождение Илизиума в тайне. – Его голос был тихим и холодным, как падающий снег. – И я тоже.
Кастил слегка склонил голову набок, а его рука застыла на моем затылке.
– А я не прочь убивать, чтобы выяснить правду.
По моей спине пробежал холодок, а Джаспер ухмыльнулся, либо не обратив внимания на угрозу, либо не поняв, что означает ровный тон его голоса. Когда Кастил так говорил, то становился кровожадным.
– Не думаю, что есть необходимость в убийствах, – рискнула вставить я.
– Здо́рово слышать от тебя такое, – заметил Киеран.
Я резко повернула к нему голову.
– Я стараюсь смягчить ситуацию.
Киеран фыркнул.
– Что здо́рово, так это то, что вы убивали, чтобы сохранить местоположение Страны богов в тайне, – сказал Кастил. – И тем не менее Незримые, похоже, нашли путь в Илизиум. Конечно, если только где-то не стоит ведро с грязью из Илизиума, о котором я не знаю.
– Не думаю, что где-то стоит ведро грязи, – ответил Джаспер. Его глаза блеснули весельем, которое просочилось от него ко мне. – Большинство даже не представляют, как пользоваться такой магией – разве что самые старые из нас. Могу предположить, что Незримые узнали об этом, когда были более многочисленны. Должно быть, они хранили записи об этом.
– Полагаю, кроме тебя и моих родителей, знал Аластир. – Кастил провел рукой вниз по моей спине. Джаспер кивнул. – Кто еще знает?
– Очень немногие из ныне живущих. – Джаспер провел пальцем по щетине на подбородке. – Думаю, Хиса знает. И Доминик – еще один из командующих.
– Я его помню. Один из самых старых первичных, – сказал мне Кастил, поднимая стакан и переводя взгляд обратно на Джаспера. – Он сейчас в Бухте Сэйона?
– Он в Эваемоне, насколько мне известно. Или неподалеку от столицы, – пояснил вольвен. – Полагаю, Вильгельмина знает…
Кастил поперхнулся виски, а я разинула рот. Джаспер прищурился.
– Ты в порядке?
– Погоди. – Кастил опять закашлялся, на глазах у него выступили слезы. – Погоди секунду. Вильгельмина? Что за Вильгельмина?
Джаспер нахмурился в недоумении.
– Ты не знаком с Вильгельминой?
О боги! Не может быть.
– Как ее фамилия? – уточнил Кастил.
«Только не говори Колинс. Пожалуйста, не говори Колинс», – повторяла я снова и снова, а отец Киерана уставился на Кастила так, словно тот сошел с ума.
– Кажется, Колинс.
Моя челюсть отвисла. Проклятье, теория Кастила оказалась верной. Мисс Уилла – атлантианка. Поверить не могла… погодите. Это означало, что она живет здесь – в Атлантии?
Ого! Если так… то у меня к ней куча вопросов.
– Как я слышал, она в Эваемоне или в Эгее, – ответил Джаспер.
Кастил медленно повернулся ко мне. Его губы изогнулись в улыбке, достаточно широкой, чтобы появились ямочки.
– Не могу сказать, что знаком с ней лично, но Поппи…
– Я никогда ее не встречала! – практически прокричала я и, повернувшись, пихнула его в бедро.
– Ой!
Кастил отклонился от меня, потирая ногу, и рассмеялся.
– Что это с вами? – поинтересовался Джаспер.
– Видимо, это та Уилла, которая вела дневник о сексе, – со вздохом произнес Киеран. – Это любимая книга Поппи или вроде того.
Я повернулась к вольвену, а Кастил издал сдавленный звук.
– Это не моя любимая книга.
– В этом нет ничего постыдного, – сказал Киеран, равнодушно пожав плечами, но я уловила от него сахарное веселье.
– Книга о сексе? – повторил Джаспер.
Я сейчас под землю провалюсь.
Киеран кивнул.
– Кас недавно говорил, что, возможно, Уилла атлантианка, потому что…
– Ладно, – перебила я прежде, чем Киеран или Кастил начнут развивать эту тему. – Сейчас ничего из этого не важно.
– О, я не согласен. – Кастил поставил стакан на маленький стол у дивана. – Уилла – первичная? Или из какой-то другой линии? И ты понятия не имел, что мисс Уилла Колинс популярна в Солисе как биограф определенных аспектов собственной жизни?
Боги, сейчас я их всех ненавидела. А себя – еще больше за то, что хотела знать ответы.
– Полагаю, она из линии перевертышей, – ответил Джаспер, наморщив лоб. – Хотя порой у меня возникали вопросы. Но нет, я об этом не знал. Однако теперь, если подумать, это многое объясняет.
Киеран изогнул губы, а Кастил принял заинтересованный вид. Я подняла руку и сказала:
– Почему она может знать об Илизиуме?
– Потому что Уилла стара, – пояснил Джаспер, – Она самый старый перевертыш из всех, кого я знаю. Она одна из атлантианских Старейших.
– Сколько лет самому старому? – подтолкнула я.
Он поднял бровь.
– Почти две тысячи лет.
– Ч-что? – запнулась я, подумав о Циллиане Да’Лаоне, который, как утверждалось в «Истории войны Двух Королей и королевства Солис», прожил свыше двух тысяч семисот лет. – Это обычно? Жить так долго?
Джаспер кивнул.
– Во времена мира и процветания – да.
– И да, вольвены могут жить так же долго, – добавил Киеран прежде, чем я спросила.
У меня ум за разум заходил. Я помыслить не могла, что можно жить так долго. За такой срок все на свете может надоесть. Я подумала о теме книги Уиллы и решила, что, возможно, это многое объясняет.
Я потрясла головой, надеясь прояснить мысли.
– Она может делать то же, что мог Янсен? Принимать чужой облик?
Джаспер покачал головой.
– Нет. Янсен был… боги, должно быть, он был последним из перевертышей, способным на это.
Как ни ужасно, но я испытала облегчение.
– А кто такие Старейшие в Атлантии?
– Что-то вроде Совета, который помогает править королю и королеве, если необходимо, – объяснил Кастил, легко потянув меня за косу. – Обычно их никогда не созывают, если только не нужно принять важное решение. Полагаю, последний раз они собирались, когда Малик попал в плен. – По нему прокатилась волна острого страдания. – Когда это произошло, меня не было в Эваемоне. Я находился здесь.
Он был здесь – восстанавливался, пытался по частям собрать себя заново. У меня заныло сердце.
– Можешь не сомневаться, их уже созвали. – Тон Джаспера был сухим, и у меня внутри все перевернулось. – У тебя будет возможность расспросить Уиллу о книге, про которую вы говорили.
О боги.
Хотя у меня к ней куча вопросов, не уверена, что смогу поддерживать беседу, потому что буду думать о нечестивых поцелуях и развлечениях вчетвером.
Но мне не придется на этом сосредотачиваться. Потому что я прекрасно знала, почему созвали Совет – из-за моего прибытия и всего, что случилось.
– Как бы мне ни хотелось услышать побольше о мисс Уилле, у нас есть более насущные вопросы, – заявил Кастил, удивив меня. – Как можно попасть в Илизиум, если нельзя сделать это по суше или по морю?
Джаспер ответил не сразу.
– Ты же понимаешь, что мог бы узнать об этом, когда займешь трон. – Он на миг задержал на мне взгляд, и я поняла, что он имеет в виду. Что Кастил узнает, когда я приму корону. – Горы Никтоса пересекать не нужно. Нужно пройти под ними.
Кастила окатила ледяная волна удивления.
– Система туннелей?
Джаспер кивнул.
– В Илизиум ведет туннель из Эваемона, если – и это большое если – если ты знаешь, как в нем ориентироваться.
– Проклятье, – проворчал Киеран, почесывая голову. – После лет блужданий по туннелям мы могли оказаться в Стране богов.
Меня поразило странное совпадение – Кастил и Киеран все детство пытались составить карту туннелей и пещер, и все это время они могли увести Каса прямиком в Страну богов. Неужели его или его брата тянуло туда? Если так, то не было ли это божественным вмешательством?
* * *
На следующее утро я много времени провела под душем, проверяя, как долго вода будет оставаться горячей.
Ощущение теплой воды, барабанящей по коже и смывающей мыльную пену, было слишком волшебным, чтобы торопиться. Казалось, душ не только очищал тело, но и уносил липкое смятение, которое мешало видеть сквозь все шокирующие открытия. Возможно, это была всего лишь игра моего воображения, но к тому времени, как я заставила себя закрыть краны, я чувствовала, что могу смело встретить все, что готовит сегодняшний день.
Что ждет меня в Атлантии.
Может, мне помог не только душ, но и долгие часы крепкого сна, которому я посвятила почти весь вчерашний день. А может, дело в прошлой ночи, когда после ухода Джаспера Киеран захотел обсудить систему туннелей. Кастил занял место Киерана и весь разговор держал меня в объятиях. Я изумлялась, как много они знают о туннелях и все еще помнят разницу между подземными горными породами и запахами в разных туннелях. Я лишь недолго побывала в том, что вел в заросшую сиренью пещеру в Пределе Спессы, и в другом, под Новым Пристанищем, где видела высеченные на стенах имена погибших от рук Вознесшихся.
На ту стену нужно добавить еще так много имен.
Но пока они говорили, я не могла избавиться от ощущения, что какое-то пророчество все же существует. Если почти никому неизвестно, что Илизиум находился за горами, тогда разве не возможно существование пророчества, о котором никто не знал? Или я сравнивала несопоставимое? Я не знала.
Прежде чем Киеран ушел, я спросила о Сейдж – вольвенке, которая должна была патрулировать стену. Ее нашли по другую сторону стены. На нее напали сзади. Рана и падение со стены серьезно покалечили или убили бы смертного, но, по словам Киерана, который наведался к вольвенке перед возвращением к нам с книгой, она восстановится через день или около того. Для меня было огромным облегчением узнать, что вольвены и другие участники битвы с гирмами не пострадали серьезно. Это помогло мне упокоиться.
А еще помог сладкий поцелуй Кастила, когда я проснулась утром. Его глаза как озера теплого золота, когда он смотрел на меня. Перед тем, как уйти в душ, он сказал, что отец позвал его, потому что беспокоился. Ему не нравилось, как они расстались в храме Сэйона. Я была рада, что они хотя бы немного прояснили отношения перед появлением гирмов. Еще я рассказала, как могу общаться с Киераном. Кастил… он воспринял мои новые способности так же, как и все остальное. С любопытством, благоговением, без малейшей тревоги, и это помогло мне спокойно принять факт, что я сделала то, на что был способен только Никтос.
Как бы то ни было, благодаря чему-то из этого или всему сразу я почувствовала себя готовой к тому, что нам с Кастилом предстояло обсудить и разобраться.
Одежда, которую принесла мне в Пределе Спессы Вонетта, висела в шкафу среди других ярких вещей, которые передала Кастилу ее мать. Во всем гардеробе белыми были только две нижние рубашки. Мои губы начали растягиваться в улыбке, и я не стала ее сдерживать – даже не подумала ее прятать как в те времена, когда была Девой.
Кастил.
Это все он. Он позаботился, чтобы в моем распоряжении было поменьше белого.
Боги, я его люблю.
Я потянулась к тунике с рюшами на рукавах, но мое внимание привлек кобальтово-синий мягкий муслин. Платье оказалось простым и напомнило наряды, которые леди в Солисе называли дневными, но гораздо больше подходило к теплому климату Бухты Сэйона. Благодаря облегающему лифу на подкладке отпадала необходимость в нижней рубашке. Платье было без рукавов, из почти прозрачной ткани, присобранной на плечах, а на поясе и бедрах перехваченной небесно-голубой цепочкой-поясом.
Я обвела взглядом туники и платья с широкими рукавами до локтей, которые как-то прикрывали руки. Я медлила в нерешительности. Обычно предпочитала носить штаны или легкие легинсы и что-нибудь прячущее шрамы на руках, но такой красивый цвет… Никогда не носила ничего подобного. Мне не разрешали.
И мне больше не было нужно прятать шрамы.
Я схватила нижнее белье и стянула платье с вешалки. Надела его, довольная, что оно пришлось впору. Затем нашла расческу и принялась распутывать волосы. Я мало что могла с ними сделать, кроме как заплести в косу, поэтому оставила их распущенными. Затем нашла в шкафу пару босоножек с застежками на щиколотках. Задрав юбку, сунула кинжал в ножны на бедре.
Кастил ждал меня в гостиной, стоя со сложенными на груди руками перед открытой решетчатой дверью. В комнату проникал теплый ветерок, вращая двойные лопасти потолочных вентиляторов. Когда я вошла через арочный проем, Кастил начал поворачиваться.
– Есть фрукты. И, конечно, твой любимый сыр…
Он замолчал, приоткрыв губы так, что показались кончики клыков.
– Что? – Я остановилась и опустила на себя взгляд, разглаживая воображаемые складки на юбке. – У меня дурацкий вид? Лиф немного тесноват. – Я потеребила вырез. – Или оно вышло из моды? Я решила, что это старое платье Вонетты, ведь она выше меня, но длина почти идеально…
– Недостоин.
– Прошу прощения?
– Я недостоин тебя, – резко заявил он. – Ты – мечта.
Я убрала пальцы с выреза и уставилась на него.
Кастил уронил руки и окинул меня взглядом. Его грудь поднялась.
– Твои волосы. Это платье. – Его глаза загорелись. – Поппи, ты так прекрасна.
– Спасибо. – На сердце потеплело. – И ты достоин.
Он улыбнулся и прочистил горло.
– Пожалуйста, скажи, что кинжал при тебе.
Борясь с усмешкой, я приподняла до бедра подол с правой стороны.
Кастил простонал.
– Боги, ты совершенство.
– А ты помешанный, – сказала я. – Достойный, но помешанный.
– Принято.
Я рассмеялась.
– Ты что-то сказал про сыр?
– Да. – Он протянул руку к столу. – Угощайся!
Я не замедлила принять приглашение, уселась за стол и сразу потянулась к блюду.
– Что будешь пить? – поинтересовался Кастил, присоединяясь ко мне. – Есть вода, вино и виски – три жизненных «В».
Я выгнула бровь.
– Вино.
Самодовольно ухмыльнувшись, он налил мне светло-розовой жидкости, а себе – стакан виски. Я осторожно попробовала вино и с удовольствием ощутила вкус клубники.
– Что ты думаешь насчет Илизиума? – спросила я, так как мы об этом еще не говорили.
– Честно? – Он негромко усмехнулся. – Не знаю. Меня воспитывали в убеждении, что Илизиум находится в другом царстве, не в нашем. Как и Долина с Бездной. А представить, что мои родители знали правду? Аластир? Джаспер? – Он покачал головой. – А ты вообще не знала, что Илизиум существует в действительности. Для тебя это должно было стать еще большим потрясением.
– Так и есть, – призналась я, взглянув на него. – Но я столького еще не знаю. Я постоянно пребываю в удивлении, но это потрясающе – думать, что когда-то, когда боги еще не впали в спячку, они жили здесь. Интересно, часто ли они общались с атлантианцами и смертными?
– Как меня учили, нечасто. Но это тоже может оказаться не вполне правдой. – Он съел кусочек сыра. – А знаешь, что самое безумное, Поппи? То, что Малик, Киеран и я в какой-то момент могли оказаться вблизи Илизиума. Мы путешествовали по туннелям, ведущим на восток. Хотя каждый раз останавливались и не шли дальше.
– У вас была причина не ходить дальше?
Он поднял брови.
– Тогда казалось, что нет, но если сейчас оглянуться в прошлое? Да. У нас всегда возникало странное ощущение, будто нам нужно возвращаться домой. Никто из нас не мог этого объяснить. Возможно, мы боялись, что нас могут поймать из-за долгого отсутствия. Но теперь думаю, что нас отгоняла магия, защищающая Илизиум. Магия не подпускала нас слишком близко.
– Полагаю, это хорошо. Кто знает, что бы случилось, если бы вы пробрались в Илизиум?
Он усмехнулся.
– Что ж, если бы наше появление разбудило богов, уверен, мы покорили бы их своими потрясающими личностями.
Я рассмеялась.
– Вчера ночью я подумала, что ваш интерес к туннелям почти кажется божественным вмешательством.
– Так и есть, разве нет?
Я кивнула. Чуть погодя, когда взглянула на него, он сидел молча, перебирая в руках фрукты. Он подал мне крупную виноградину, а потом сочный ломтик дыни.
– Знаю, что нам нужно поговорить. Больше не откладывай этот разговор, – сказала я.
– Нужно. – Он откинулся на спинку стула и провел зубами по нижней губе, продолжая копаться в фруктах. – Сегодня утром я не стал вдаваться в подробности того, о чем мне рассказал вчера вечером отец. Всех стражей короны, отсюда и до Эваемона, проверяют, ища тех, кто мог участвовать в заговоре или знать о нем.
– Нашли еще кого-нибудь?
– Пока не нашли никого, кто был бы замешан напрямую.
Я взяла предложенную им клубнику, а себе он положил кусок жареного мяса.
– Но несколько стражей подозревали, что с теми, кто действовал заодно с Аластиром, что-то происходило. И некоторые выразили обеспокоенность твоим присутствием.
– Но ведь это неудивительно?
– Неудивительно, но заставляет меня задуматься, сколько им было известно о том, что планировали заговорщики. – Кастил сомкнул пальцы на стакане. – Отец полагает, что те, что состояли в заговоре с нападавшими, могли открыто говорить с теми, кто не состоял, заражая их своими бреднями.
Убеждения и слова Аластира и его сообщников в самом деле походили на заразу, но можно ли ее излечить? Пока мы ели, я думала о людях, которые напали на меня первыми.
– Помнишь тех людей в Покоях Никтоса? – спросила я. Кастил на миг замер, а затем взял салфетку и вытер пальцы. – Как только они поняли, кто я, один из них просил богов простить их.
Кастил отпил глоток, и над краем стакана возникла его напряженная, жестокая улыбка.
– Они не простят.
– Я… надеюсь, что простят.
Он поднял брови.
– Очень милостиво с твоей стороны, Поппи.
– Они же меня не убили…
– Они хотели убить.
– Спасибо за ненужное напоминание.
– Очень даже нужное, – возразил он ровным голосом.
Я подавила желание швырнуть в него сыром.
– Моя надежда на то, что они не пропадут на веки вечные в Бездне, не означает, что я согласна с тем, что они пытались со мной сделать.
– Ну а я надеюсь, что пропадут.
Я проигнорировала его замечание.
– Ясно, что их очень сильно ввели в заблуждение.
– Что ты имеешь в виду?
– Я пытаюсь сказать, что они были не такими, как Аластир, Янсен и те в масках Последователей. У последних были очень крепкие взгляды и их ничего бы не изменило. – Я бросила сыр на тарелку. – А люди из Покоев? И другие, которые могут что-то знать или испытывать сомнения? Какое бы мнение у них ни составилось, его можно изменить. Эта зараза не… фатальна. Они не безмозглые гирмы или Жаждущие.
– А для меня она фатальна, – заметил Кастил.
Я слегка вздохнула.
– Если бы люди в Покоях передумали до того, как стало слишком поздно, и выжили, я бы не хотела их убивать.
Он открыл рот, ставя стакан на покрытый кремовой скатертью стол.
– Знаю, что ты собираешься сказать. Ты хотел бы видеть их мертвыми. Но я, если их ввели в заблуждение, хотела бы, чтобы они получили второй шанс. И потом, – подчеркнула я, – наказать их должным образом. Очевидно, что им вдолбили это в головы или… промыли мозги. Что касается тех, кто знал о заговорщиках. Тех, кто сейчас испытывает сомнения. Все это можно изменить.
Он пристально смотрел на меня, поглаживая пальцем край стакана.
– Ты в самом деле в это веришь?
– Да, верю. Нельзя убивать людей только потому, что они сомневаются. Так поступают Вознесшиеся. И если мы не верим, что люди способны менять образ мыслей, убеждения и поведение, то какой смысл давать Вознесшимся шанс измениться? Какой смысл надеяться изменить хоть что-то?
– Твоя взяла, – пробормотал он, наклоняя стакан в мою сторону.
– Ты не веришь, что люди способны меняться? – спросила я.
– Верю, – признался он. – Просто меня не заботит, способны ли меняться те, кто причинил тебе вред.
– О.
Я взяла еще один кубик сыра. Впрочем, он меня не удивил. Я перешла к тому, что мы совсем не обсуждали, даже когда это всплыло в разговоре с Джаспером.
– Но это должно тебя заботить. Я не хочу, чтобы людей убивали только потому, что они не доверяют мне или не любят меня. Не хочу в этом участвовать.
– Ты просишь меня заботиться о тех, кто, возможно, знал о заговорщиках, которые предали не только меня, но и тебя, – тихо возразил он. – Если называть вещи своими именами, они совершили государственную измену против нас.
– Да, но убеждения и сомнения, которые не вылились в действия, не равнозначны измене. Если есть доказательства, что они знали и ничего не делали, их нужно представить к суду. Или Атлантия ничем не отличается от Солиса в том, что касается отправления правосудия?
– Атлантия верит в правосудие, но есть исключения. А именно – как ты уже догадалась – государственная измена.
– Тем не менее, если людей ввели в заблуждение, им нужно дать шанс на искупление, Кас.
Его глаза вспыхнули ярким янтарем.
– Ты нечестно играешь, принцесса, зная, как я люблю, когда ты меня так называешь.
Уголки его губ чуть-чуть приподнялись.
Он негромко хмыкнул.
– Уже обвела меня вокруг пальца?
Я подавила улыбку.
– Я бы обвела тебя вокруг пальца, если бы ты со мной согласился.
Кастил рассмеялся.
– Я согласен. Но… согласен только при условии, что выслушаю их. Пусть они изложат свои доводы. Они должны в самом деле быть убедительными, чтобы сохранить их жизнь.
Мой победный возглас замер на губах.
– Мне не нравится твое условие.
– Очень плохо.
Я прищурилась.
– Прости, – проговорил он, но в его голосе не слышалось извинения. – Я лишь хотел сказать, что мы достигли компромисса между нашими желаниями. Я пошел на уступки. Я дам им шанс.
Я не знала, какой шанс он им даст, но это был… компромисс. Уже неплохо.
– Ладно. Тогда я тоже пойду на уступки.
– Должна, потому что ты практически получила что хотела, – с усмешкой заметил он.
Да, но я не была уверена, что многие смогут его убедить.
Кастил долго молчал.
– Я серьезно намерен дать людям второй шанс. Пусть докажут, что они не станут для нас проблемой. Но если начнут действовать в соответствии со своими настроениями или я заподозрю их в таких намерениях, то не могу обещать, что буду ходатайствовать о помиловании.
– До тех пор, пока твои подозрения будут основаны на доказательствах, а не на эмоциях, я согласна.
Его губы изогнулись в полуусмешке.
– Только посмотри на нас: договариваемся, кого убивать, а кого миловать.
Я покачала головой.
– Никогда не думала, что буду вести такой разговор.
– Но у тебя неплохо получается, – промолвил Кастил.
Я фыркнула, играя ножкой бокала.
– Надеюсь, до этого не дойдет.
– Я тоже надеюсь.
– А что с семьями Аластира и Янсена?
– У Янсена никого не осталось, а с родственниками Аластира уже связываются и уведомляют о его участии в заговоре. Не думаю, что у нас будут с ними проблемы, особенно когда они узнают, что случилось с Беккетом.
В груди резко кольнуло при упоминании юного вольвена. Потом я подумала о внучатой племяннице Аластира.
– А что насчет Джианны? Раз он надеялся на твой брак с ней, не думаешь, что она тоже может быть замешана?
– Если честно, не могу сказать с уверенностью. Я не видел Джианну много лет. Когда ее знал, это была женщина с сильной волей, и она сама принимала решения. Но сейчас она для меня фактически незнакомка. И, кстати, ее здесь нет.
Я хмыкнула, пытаясь казаться равнодушной к этой маленькой подробности.
Кастил улыбнулся, и на его щеке возникла ямочка. Видимо, я его не убедила.
– Я спрашивал Киру, когда виделся с ней сегодня утром. Джианна в Эваемоне.
Я восприняла эту новость с небольшим облегчением и вместе с тем испытала разочарование. Я хотела ее увидеть. Но не знала почему.
– Нам еще кое-что нужно обсудить прежде, чем мы встретимся с моими родителями. – Кастил допил виски. Предчувствуя, о чем пойдет речь, я напряглась. – Нам нужно обсудить твои притязания на трон.
Пол под моим стулом словно закачался. Я сглотнула. Комок неуверенности тяжело осел в животе.
Кастил поставил пустой стакан и, откинувшись назад на стуле, внимательно изучал меня.
– В тебе течет кровь богов, Поппи. Неизвестно, как много и что это означает, но ясно, что королевство – твое. Аластир это знал. Моя мать это признала. И несмотря на то, что сказал мой отец в порыве чувств, он понимает, что это значит. Узы с вольвенами оборваны и перенесены на тебя как еще одно подтверждение. Помнишь атлантианцев на улице, когда мы въехали в Бухту Сэйона? Многие были в замешательстве от того, как вели себя вольвены, но весть о том, кто ты, уже распространяется. Вскоре она долетит до столицы, особенно если известили Старейших.
– А ты… знаешь, что говорят о деревьях Эйос? Уверена, их заметили.
– Заметили. Как сказал мой отец, люди увидели в них знамение великих перемен.
– А не что-то плохое?
– Нет. Большинство не воспринимает их так. – Он не сводил с меня взгляда. – Но не все настроены позитивно. Уверен, ты уже понимаешь, что некоторые атлантианцы будут сопротивляться. Но только потому, что не знают тебя, – быстро добавил он. – Из страха перед переменами. Они будут видеть в тебе чужестранку.
– И Деву, – напомнила я.
Он стиснул челюсти.
– Если так, то я быстро развею их иллюзии.
Я вздернула подбородок.
– И я тоже.
Кастил одобрительно улыбнулся и поправил:
– Мы оба быстро их развеем. Но большинство увидят тебя той, кто ты есть. Следующей королевой Атлантии.
Я вздохнула.
Он продолжал пристально смотреть на меня.
– Как я вижу тебя той, кто ты есть. Моей королевой.
Я была потрясена. Он во второй раз называет меня так, и до меня вдруг дошло, что с тех пор, как его мать сняла с себя корону, он назвал меня принцессой всего несколько раз.
– Но ты же не хочешь быть королем! – воскликнула я.
– Речь не о том, чего я хочу.
– Как же так? Если я королева, то ты – король, которым ты не хочешь быть.
– Я никогда не думал, что мне придется стать королем, – произнес он так тихо, что я напрягла все внимание. – И мне не нужно было об этом думать, потому что мне всегда казалось, будто принимая свое будущее я также смиряюсь с участью Малика. С тем, что он потерян для нас. – Он провел пальцами по подбородку и перевел взгляд на пустой стакан. – Но в какой-то момент я начал осознавать правду. Просто не хотел ее принимать.
Мое сердце замерло.
– Ты… ты не веришь, что он еще жив?
– Нет, я верю, что он жив. Я по-прежнему верю, что мы его освободим. – Он нахмурился. – Но, боги, я знал прежде, чем признался самому себе, что он… будет не в том душевном состоянии, чтобы взойти на престол. Боги знают, что я не был самим собой, когда меня освободили.
Меня пронзила боль. Киеран тоже успел это принять, и в глубине души мне было отрадно знать, что Кастил понимает, с чем столкнется, когда освободит брата. Ему будет больно, но не так сильно.
– Но ты же себя нашел.
– К несчастью, Атлантия не может позволить себе роскошь ждать, когда он себя обнаружит. Мои родители находятся на троне слишком долго.
Король и королева могут править всего четыреста лет. И, как он говорил, его родители уже давно превысили этот срок.
– Уже появилось недовольство, Поппи. Его вызывает и страх перед будущим, если мы не сможем прокормить население, и общее беспокойство из-за того, что король и королева правят слишком долго.
– Ты же говорил, что претендентов на трон не было.
– А еще ты знаешь, что я не хотел говорить тебе правду, чтобы не напугать, – напомнил он. – И, похоже, ты вот-вот…
– Швырну в тебя тарелку сыра? Да, я собираюсь это сделать.
– Не надо. – Его насмешливое лицо разозлило меня еще больше. – Ты расстроишься, если сыр пропадет.
– И виноват будешь ты, – огрызнулась я. На его правой щеке появилась ямочка. – Прекрати улыбаться. Ты должен был мне сказать. Как и об уничтожении посевов и о погромах.
– Я сам узнал об этом только после разговора с отцом вчера вечером. – Его ироничность пропала. – Я хотел сначала услышать это от него, прежде чем говорить тебе. – Он склонил голову. – Поппи, официальных претендентов не было, но недовольство рано или поздно привело бы к этому, неважно – появилась бы ты или нет.
– Мое появление ничего…
– Не надо отрицать того, кто ты. Ты для этого слишком умна и сильна, – перебил он, и я закрыла рот. – Ты не можешь себе этого позволить. Как и я, и никто в королевстве. Твое появление меняет все.
Я откинулась на спинку стула, пораженная правдой его слов. Выйдя из-под душа, я сказала себе, что готова обсуждать с ним все и смотреть в лицо правде. Сейчас оказывалось, что я себя обманывала. И я вела себя как ребенок. Правду о моем происхождении, то, что сделал Кастил, чтобы спасти меня, и то, что это означает, нельзя отбросить лишь потому, что у меня не было возможности с этим смириться. Я должна встретиться с этим лицом к лицу.
В груди, там, где тихо гудела странная энергия, проросло зернышко паники. Я уставилась на фрукты и сыр.
– Когда мы освободим твоего брата, на него нельзя будет давить и ожидать, что он займет трон. Будет неправильно взваливать это на него.
– Да, – мрачно согласился Кастил. – Неправильно.
Но что, если Малик, придя в себя, захочет того, к чему его готовили, считая, что это принадлежит ему по праву рождения? Вряд ли сейчас этот вопрос вообще имел значение. Нельзя идти по непостроенному мосту. Я сглотнула комок в горле. Понятно, почему Кастил отказывался от трона. Теперь я видела, что это значит для него.
– Так теперь ты хочешь стать королем?
Он долго молчал.
– Рано или поздно это бы произошло, даже если бы ты не оказалась потомком богов. Малик не сможет править, и нам пришлось бы сделать выбор. И, в конце концов, я желаю блага для Атлантии.
Я вспомнила, как Киеран описывал Кастила в детстве. Тогда многие принимали за наследника его, а не Малика. Я услышала серьезность в его голосе. Я заметила ее и чуть раньше, когда он возражал моим отрицаниям.
– Но я также хочу блага для тебя, – добавил он.
Я подняла на него взгляд.
– Мы знаем, что нам обоим нужно сделать. Мне – освободить брата. Тебе – увидеть Йена. И нужно остановить короля и королеву Солиса. А потом? Если хочешь заявить притязания на трон, я тебя поддержу. Я буду с тобой. Вместе мы научимся править Атлантией, – сказал он, и у меня сжалось сердце. – А если нет, только скажи, куда ты хочешь отправиться. Я буду с тобой.
– Куда хочу отправиться? – озадаченно переспросила я.
– Если ты не захочешь занять трон, нам нельзя будет оставаться здесь.