Глава 24

Мы поужинали жареной рыбой и запеченными овощами в кафе неподалеку от моря. Нам составил компанию Делано, который в какой-то момент принял облик смертного. Я спрашивала остальных вольвенов, не желают ли они присоединиться, но они предпочли остаться в зверином облике и наблюдали за всеми, кто осмеливался приблизиться к нам, даже если это были стражи короны.

Когда солнце начало опускаться за горизонт, мы пришли на пляж. Первым делом я скинула босоножки. Как только ноги погрузились в песок, на моих губах заиграла улыбка, а в памяти всплыли воспоминания – воспоминания, как я с родителями и Йеном гуляла по другому пляжу. В одной руке у меня болтались босоножки, другую крепко держал Кастил. Я смотрела на море, любуясь, как вода приобретала серебристый оттенок по мере того, как восходила луна. Те дни на пляжах моря Страуд, казалось, случились в другой жизни, целую вечность назад, и это печалило меня. Как скоро они превратятся в воспоминания, которые будут казаться чужими?

Прошедший вперед Делано обернулся к нам.

– Пенеллаф, если ты не устала, там впереди есть кое-что интересное для тебя.

– Я не устала. – Я взглянула на Кастила. – А ты?

Он с легкой улыбкой покачал головой.

Делано перевел взгляд с Кастила на Киерана и опять на меня, шагая спиной вперед.

– Там празднуют свадьбу, – пояснил он. – Сразу за поворотом.

– А мы сможем присоединиться? То есть, они же меня не знают…

– Они будут тебе рады, – перебил Делано. – Вам обоим.

– А ты хочешь? – спросил Кастил.

Конечно, я хотела. Я кивнула. Он оглянулся на стражей короны, которые следовали чуть позади нас.

– Спасибо, что присматривали. На сегодня это всё.

Стражи поклонились и повернули назад.

– Они правда уходят? – спросила я.

– Они знают, что им не место на таком празднике, – сказал Киеран. – Ничего личного. Просто так заведено.

Просто так заведено?

Мы стали обходить дюну, мои ступни погружались во влажный песок. Звуки музыки и смех становились громче. Меня ждало столько впечатлений – раздавались счастливые возгласы, на соленом бризе трепыхались шатры, на песке были разбросаны толстые одеяла и подушки; люди, сбившиеся в небольшие группы, танцевали и беседовали. Так много жизни, так много тепла и радости – они затопили мое чутье, оставив меня открытой, как оголенный провод, но впервые это было приятно. Именно так, как я хотела. Мой взгляд перескакивал с одного на другое и наконец остановился на фигурах, движущихся вокруг костров.

– На таких праздниках танцевать вокруг костров можно только вольвенам, – объяснил Кастил, проследив за моим взглядом. – Хотя я держу пари, что тебе разрешат. Ты же их льесса.

– Странно быть королевой вольвенов и не быть вольвенкой, – сказала я, глядя, как люди окружают Делано.

Вольвены, сопровождавшие нас весь день, бросились вперед и растворились в толпе.

– Сегодня вечером будем праздновать, – заметил Киеран. – Можешь не волноваться, что кто-то будет кланяться и бить кулаками в песок.

Я слегка улыбнулась.

– Моя неловкость в прошлый раз была так заметна?

– Да, – ответили хором Кастил и Киеран.

– Ого.

Я уткнулась подбородком в руку Кастила, пряча улыбку.

Но Киеран оказался прав. Когда он отделился от нас и присоединился к людям, стоящим возле шатров, нам стали махать и приветливо улыбаться. Кастил забрал у меня босоножки и бросил на песок, а затем отстегнул мечи и положил на одеяло – в знак того, что он чувствует себя здесь в безопасности. Усевшись, он потянул меня вниз, и я пристроилась между его ног, смотря на костер.

Расслабившись в объятиях Кастила, я потеряла из виду Делано, но вскоре отыскала Киерана – он разговаривал с высокой темноволосой женщиной. Издалека я не смогла рассмотреть ее.

– С кем это говорит Киеран? – спросила я.

Кастил посмотрел поверх моей головы.

– Кажется, это Лира. Если это та, на кого я подумал. Она немного моложе нас с Киераном, но их семьи близки.

– О, – прошептала я, наблюдая за ними.

Мне вспомнилось, как Киеран однажды говорил о любви и потере. Он так и не пояснил, что имел в виду, но я тогда почувствовала от него страдание, которое испытывают, когда любимого человека больше нет в мире живых. Поэтому я радовалась, видя его с девушкой, даже если они просто болтают и смеются. Я не собиралась с ним этим делиться. Он, наверное, решит, что я задаю очередной вопрос.

– Что касается твоего замечания, что странно быть королевой вольвенов, но не вольвенкой, – заговорил чуть погодя Кас. – Они наводят меня на мысли о нашем знакомстве. Я тогда искал Деву, но нашел принцессу, королеву – мою жену. – Он рассмеялся. – Не знаю. Просто это заставляет меня думать, что порой ищешь одно, а находишь совершенно другое, даже не зная, что тебе это было нужно.

– Или если вообще не ищешь, – подхватила я, наморщив нос. – А может, я искала. Я пошла той ночью в «Красную жемчужину», потому что хотела пожить. И нашла тебя.

Он обхватил меня, обнимая крепче. Несколько секунд мы смотрели на вольвенов вокруг костра.

– Чем бы ты хотела заняться прямо сейчас, если бы могла делать что угодно? Встреча с братом и то, что нам нужно сделать, – не в счет.

Я подняла брови от такого неожиданного вопроса. Позволив чутью протянуться к нему, я ощутила мальчишеское любопытство и улыбнулась. Я об этом даже не думала.

– Вот этим. А ты?

– Я серьезно, – настаивал он.

– Я тоже. Я бы хотела заняться этим – тем, как мы провели сегодняшний день. А ты?

– Я тоже, – тихо ответил он, и я знала, что он говорит правду. – Но чтобы ты была голой и больше секса.

Я залилась смехом, потому что это тоже ощущалось как правда.

– Рада, что решила провести сегодняшний день именно так.

– Я тоже. – Он прижался губами к моей щеке.

Я правда не знала, когда нам выпадет еще один такой день, и вообще когда у нас будет на это время. Но не хотела думать о причинах, почему он может настать нескоро. Не так я хотела провести сегодняшний день. Поэтому с жадным интересом наблюдала за танцующими вокруг костра, завороженная неистовой радостью, с которой двигались темные силуэты, переходя от одного партнера к следующему – и мужчины, и женщины, с тем же безрассудным самозабвением, которое мы с Кастилом разделили в саду. То, что я от них чувствовала, можно описать как освобождение, словно в танце они сбрасывали цепи, сковывавшие их разум и душу, и в этом обретали свободу.

От костра отделилась фигура и двинулась к нам. Делано поклонился в пояс. Его голые плечи блестели от пота, светлые волосы упали на лоб. Он протянул руку.

– Не хочешь потанцевать?

Я собралась принять приглашение, но меня охватила неуверенность. Будет ли это уместно?

Кастил прижался щекой к моей.

– Можешь потанцевать с ним. – Он ослабил руку на моей талии. – Можешь делать что хочешь.

«Можешь делать что хочешь».

Четыре слова, которых я большую часть жизни не слышала.

– Я… не умею танцевать.

– Никто не умеет, – с ухмылкой ответил Делано. – Пока не начнет. – Он помахал пальцами. – Так что скажешь, Пенеллаф?

Мой взгляд упал на танцующие вокруг костра фигуры, и во мне поднялось воодушевление. «Можешь делать что хочешь». Я выдохнула и, повернувшись к Кастилу, взяла его за подбородок. Притянув его к себе, быстро поцеловала.

– Я люблю тебя, Кас.

Он на миг сжал меня крепче.

– Повеселись.

Я повернулась к Делано и вложила руку в его ладонь.

– Поппи, – сказала я. – Называй меня Поппи.

Делано с улыбкой поднял меня на ноги.

– Давай потанцуем, Поппи.

Я последовала за ним к мятущемуся пламени. Меня обдало жаром от огня. Делано повернулся ко мне.

– Я и правда не умею танцевать, – извиняясь, сказала я.

– Посмотри вокруг. – Сцепив пальцы с моими, он положил мою руку себе на бок, а свою – мне на талию. – По их виду можно сказать, что они умеют танцевать? Разве у них не такой вид, будто они просто веселятся?

Я огляделась. Ничего похожего на то, что видела в Большом зале замка Тирман, когда, прокравшись по темным коридорам, тайком наблюдала за балами. Никаких строгих движений, и не у всех пары. Девушка с длинными светлыми волосами танцевала одна, вытянув руки над головой и ритмично покачивая бедрами. Мужчина с коричневой кожей – тоже один – двигался с текучей грацией. Одни кружили друг вокруг друга, другие танцевали так близко, что трудно было определить, где кончается одно тело и начинается другое. Я заметила Киерана с темноволосой женщиной. Ее золотисто-коричневые руки обвили его шею. Они были из тех пар, которые танцевали так близко, что в Масадонии начали бы сплетничать. Киеран приподнял партнершу и закружил, а она рассмеялась, откинув назад голову.

– Что ты видишь? – спросил Делано.

Оторвав взгляд от пары, я посмотрела на него.

– Они веселятся.

Он улыбнулся.

– Ты тоже так можешь, верно?

Я взглянула на Кастила, который сидел на плюшевом одеяле, положив руку на согнутое колено, и наблюдал за нами. В глубине души я не была уверена, что умею веселиться, но… я ведь развлекалась сегодня. Я развлекалась, когда мы с Тони тайком выбирались на озеро. В те разы не думала, как веселиться. Я просто… жила. В этом-то все и дело, разве нет? Не думать, а жить.

Я подняла взгляд на Делано.

– Могу.

– Знаю.

Его улыбка стала шире, и он начал двигаться маленькими покачивающимися шажками налево, а потом направо. Я последовала его примеру.

Он делал это уверенно, а я – напряженно. Наверняка у меня был глупый вид. Я бестолково вцепилась в его руку. Другие стали двигаться вокруг нас быстрее, а мы продолжали танцевать в нашем маленьком кругу. Я заметила, что Делано двигается в одном ритме с размеренным боем барабана. Мои мышцы расслабились, и моя хватка тоже. Делано шагнул назад, поднимая наши соединенные руки. Он закружил меня, и юбка взметнулась вокруг моих ног. Он крутанул меня еще раз, мои волосы взлетели с плеч, а в груди возник гул. Я рассмеялась – сначала тихо, а потом громче, когда он снова поднял наши руки и закружился сам. Его рука вернулась на мою талию, и мы быстрее задвигались в нашем маленьком пространстве, вертясь вокруг костра.

Гул в моей груди передался в кровь. Подол моего платья закрутился вокруг щиколоток. Делано отпустил меня, и на мою руку легла другая. Развернувшись, я увидела Киерана.

Я усмехнулась.

– Привет.

Его губы изогнулись.

– Привет, Поппи. – Он шагнул назад и закружил меня. Я со смехом споткнулась, и он меня подхватил. – Ты меня удивляешь.

– Почему? – Мы двинулись вокруг костра.

– Не знал, что ты танцуешь. – Он притянул меня к влажной груди. – Ты оказываешь нам честь.

Не успела спросить, почему я оказываю честь, как Киеран закружил меня, и мою руку схватила другая. Я обнаружила, что теперь со мной танцует Лира. Мы были почти так же близко, как до этого она с Киераном, и ее обтянутые штанами бедра касались моих при каждом покачивании. Взявшись за руки, мы кружили вокруг костра. Волосы липли к моей шее и вискам. Мы раскачивались в такт барабанам, а потом каждая перешла к другому партнеру. Снова и снова я танцевала с людьми, которых не знала, и со знакомыми, и все это время жужжание, исходящее из моей груди, вибрировало по коже. Я откинула назад голову, подставляя лицо жару пламени и лунному свету. Закружившись, я очутилась в руках Делано, а потом – Киерана, который оторвал мои ноги от песка. Схватив его за плечи, я смеялась, а мы все кружились и кружились.

– Кое-кто ревнует, – сказал он, когда мои ноги опять коснулись песка. Мы развернулись…

Сдавленный смех Киерана защекотал мою щеку, когда Кастил схватил меня за талию. Я практически упала на него, а он сказал:

– Я определенно начинаю ревновать.

– Нет, не ревнуешь. – Я чувствовала от него аромат дымных специй. – Ты…

– Что? – спросил он, уводя меня прочь от костра и танцоров обратно в тени, перемежаемые пятнами лунного света.

Задыхаясь, я шла за ним. Ступни покалывало.

– Ты возбужден.

Он наклонил голову, прижимаясь лбом к моему.

– Когда я не был возбужден рядом с тобой?

Я негромко рассмеялась.

– Хороший вопрос.

– Признаться, я возбужден больше, чем обычно. – Он потянул меня вниз на одеяло и прижал спиной к груди. – Но это ты виновата.

– Как это я виновата?

Я изогнулась назад и усмехнулась, услышав его стон.

– Твой смех. – Его губы задели мою влажную шею. – Я никогда не привыкну слышать его и никогда не решу, что ты достаточно смеешься.

Его грудь резко поднялась, и я ощутила глубоко внутри него что-то острое и болезненное.

– Если честно, после всего, что произошло с Ши и моим братом, я никогда не думал, что смех может меня разрушить, как это делает твой. И когда я говорю, что он разрушает меня, я имею в виду – положительно, разрушает мою крепость. И я… – Он издал неровный вздох. – Я хочу поблагодарить тебя за это.

– Ты благодаришь меня? – Я изогнулась в его объятиях, ловя его взгляд. – Это мне следует тебя благодарить. Благодаря тебе я могу так легко смеяться.

Он прижался лбом к моему виску.

– Да?

– Да, – подтвердила я, приложив ладонь к его затылку. – Я живу благодаря тебе, Кас, и в прямом и в переносном смысле. Ты думаешь, что недостоин меня? Но порой думаю, достойна ли я тебя.

– Поппи…

– Это правда. – Я сжала его шею. – Ничего из того, что ты говоришь, не может этого изменить, но знаю. Знаю здесь. – Я прижала ладонь к груди. – Что пойду на все ради тебя. И уверена, что ты пойдешь на все ради меня. Ты уже так поступал, и ничто ни в этом мире, ни в другом никогда не изменит того, что я чувствую к тебе. И ты никогда не должен забывать, что я смеюсь благодаря тебе.

Затрепетав, он прижал губы к моему виску, а потом обхватил рукой мою талию и стал выводить неторопливые круги на моем боку. Прижавшись подбородком к моей макушке, он ничего не говорил, и я тоже. Порой слова не нужны, и я чувствовала, что сейчас один из таких моментов.

Так мы и сидели. Танцующие разделились на маленькие группы. Некоторые ушли к морю, где волны набегали на песок; другие удалились в шатры. Я заметила Киерана. Он был с той девушкой – Лирой. По крайней мере мне так показалось. Я не была уверена. Они шли в тень утесов. Он обвил рукой ее плечи и склонил к ней голову.

Отвернувшись, я пару минут наблюдала за теми, кто еще остался у костра, а потом перевела взгляд на утесы.

Я приоткрыла губы. Понятия не имела, как Киеран и та женщина оказались в этом положении: он откинулся назад на песке, а она стояла на коленях между его ног, и ее руки находились в непосредственной близости от места, которое определенно можно счесть неприличным.

– Они?..

Я резко вдохнула, когда Киеран запрокинул голову. Я вытаращила глаза.

Кастил негромко усмехнулся.

– Мне все еще нужно отвечать на твой вопрос?

Я сглотнула.

– Нет.

Его рука на моем боку продолжала выписывать небольшие круги, а я наблюдала, как предполагаемая Лира двигает головой взад и вперед так, как я двигалась рядом с Кастилом.

– Ты шокирована? – прошептал он.

Что? Я не знала. Наверное, должна бы, потому что мне определенно не следовало смотреть. С точки зрения приличий мне нужно отвернуться и притвориться, будто я понятия не имела, чем они занимались. Но я знала. Я читала о том, что делала Лира, в дневнике мисс Уиллы. Мое сердце тяжело забилось. Это как когда Кастил целует меня между бедер, разве что Уилла описывала это не как поцелуи и облизывание, а как… сосание. Происходящее сильно смутило меня, когда я впервые об этом читала, но это было прежде, чем я узнала, что существуют разные действия, которые можно совершать с любыми частями тела.

– Я могу принять твое молчание за отрицательный ответ? – поинтересовался Кастил.

Чувствуя, что к щекам прилил жар, я перевела взгляд на костер, где сидели и разговаривали люди, либо не зная, что происходит в тенях, либо не заботясь об этом.

– Кажется, ты говорил, что вольвены не стесняются проявлять чувства публично.

Он опять рассмеялся.

– Говорил, и они очень открыты со своими… проявлениями чувств. Они не испытывают при этом стыда. Уверен, ты еще увидишь одну-две голые задницы.

Мне нравилось, что они не испытывали стыда – возможно, даже не знали кислоты этой эмоции. Свобода существовать вот так, быть расслабленными и открытыми вызывала зависть.

– Если тебе неудобно, не стесняйся сказать об этом, – тихо произнес Кастил. – Нам не обязательно оставаться, мы можем уйти, когда захочешь.

Его предложение тронуло мое сердце. Я повернула голову и поцеловала его под челюстью.

– Спасибо, что сказал это, но я не чувствую неудобства.

– Хорошо. – Он наклонил голову и поцеловал меня.

Я и правда не испытывала неудобства. Прислонившись к Кастилу, я положила голову ему на грудь. Если в их действиях нет стыда, то его нет и в моем сердце.

Но мне в самом деле не стоило смотреть, а я именно это и делала. Мой взгляд переместился к тому, чем занимались Киеран и Лира. Лира прижала руку к его груди и толкнула назад, а он начал садиться или… тянуться к ней. Она полностью контролировала свои действия. Киеран откинулся назад на локтях. Я отметила, с какой уверенностью двигается ее голова, и ей в такт следует рука.

Мне следовало держать чутье закрытым, когда я сосредоточилась на Лире, но я ощутила контроль, который уже предполагала в ней, смешанный с теплым дымом. Мои щеки запылали сильнее, жар залил шею. Я пошевелилась и вытянула ногу. Пальцы Кастила переместились с моего бока на пару дюймов левее, по-прежнему выписывая сводящие с ума круги, от которых у меня перехватило дыхание.

И мне не стоило оставлять чутье открытым, когда я перевела взгляд на Киерана. Ощущение пряностей собралось в горле и в нижней части моего тела, к которой так опасно близко подобрались пальцы Кастила. Я закрыла чутье прежде, чем протянула его дальше, но я…

– Поппи?

– Да, – прошептала я.

Лира наклонила голову, прижав ее ближе к телу Киерана.

– Ты следишь за ними? – спросил Кастил. Его голос был полон дыма.

Мне хотелось отрицать.

– Если так, то ты не одна такая, да и наблюдают не только за ними. – Кастил провел пальцем по тонкой ткани моего платья. – Они не стыдятся любых проявлений чувств, независимо от того, являются ли они участниками, случайными свидетелями или… более активными наблюдателями.

Активными наблюдателями?

Я перевела взгляд на трепещущий шатер. Тонкая рука поманила человека, который сидел на песке снаружи. Мужчина поставил бутылку, из которой пил, встал и, нагнувшись, вошел в шатер, где двигались в унисон темные очертания тел. Он присоединился к ним, а Кастил опять переместился за моей спиной, наклонился вперед и просунул руку под подол моего платья, собравшегося на коленях. У меня замерло сердце, когда он провел пальцами вверх по голой коже, умудрившись не сдвинуть юбку. Пальцы его правой руки крались все ниже. Я увидела, как мужчина опустился позади фигуры, которая двигалась сверху. У меня участился пульс, а пальцы Кастила замерли под платьем между моих ног.

По мне пробежала дрожь предвкушения, смешанная с неуверенностью, а за ней последовал резкий спазм в самом моем центре.

– Поппи, Поппи, Поппи, – шептал Кастил. Его палец на платье добрался до чувствительного комка нервов. – То, что ты видишь в шатре, ответит на твои вопросы о том, как могут доставлять удовольствие друг другу три любовника?

Да? Нет? Женщина, которая была сверху на мужчине, замерла и выгнула спину, а мужчина за ее спиной притянул ее ближе к своей груди.

– Новенький двигается внутри нее либо на ней, – объяснил Кастил, продолжая выписывать проклятые круги на моем платье и во впадине между моим бедром и боком. – Разве в дневнике Уиллы не разъясняется техника?

Жар с моей кожи перелился в вены, разогрев кровь. Я кивнула.

– Разъясняется. – Я облизнула губы. – Похоже, это может быть… болезненно.

– Может, если действовать неосторожно. А они, похоже, осторожны.

Видимо, ни одному из них не было больно и ни один не обращал ни малейшего внимания на нас, сидящих на одеяле. Задохнувшись, я слегка раздвинула бедра и спросила:

– Они участвуют в Присоединении?

– Не знаю. – Его пальцы, поглаживающие мою голую кожу, скользнули к ноющему месту. Я издала сдавленный звук, а он лениво провел пальцем по собравшейся там влаге. – Для таких действий Присоединение не требуется.

– А ты?..

Я прикусила губу, когда его палец пронзил мою плоть. Мое тело судорожно дернулось так же, как и те трое в шатре. Мне пора было прекратить пялиться.

Но я поймала себя на том, что смотрю на Киерана с Лирой. Они теперь целовались, но ее рука по-прежнему двигалась на его бедре в медленном ритме.

– Я – что?

Мой пульс грохотал. Кастил продолжал касаться меня, его палец медленно погружался и выходил обратно. Я не стала предпринимать попытки оставаться неподвижной и подняла бедра навстречу его руке, заставляя себя вспомнить, как формулируются мысли.

– Ты когда-нибудь это делал? То, что происходит в шатре?

Его губы двигались по моей шее, мягко потягивая мою кожу.

– Да. – Он куснул меня, и я ахнула. – Тебя это беспокоит?

Страсть во мне улеглась достаточно, чтобы спросить:

– С чего бы?

– Иногда чье-то прошлое не дает покоя, – сказал он, и его руки замерли.

Я опустила брови и перевела взгляд.

– Кас, тебе больше двухсот лет. Полагаю, ты делал самые разные вещи.

Его пальцы опять двинулись.

– С самыми разными людьми?

От того, как он это сказал, я хихикнула.

– Да.

Хотя моя улыбка погасла, потому что я хотела спросить, делал ли он это с Ши. Через мгновение поняла, что могу просто задать вопрос. Что и сделала.

Кастил поцеловал меня в шею.

– Нет, Поппи. Мы не делали.

Удивленная, начала оборачиваться к нему, но он согнул палец, задев место внутри меня, отчего мои ноги онемели, а пальцы вжались в одеяло.

– П-почему нет?

– Мы были друзьями, а потом стали больше, чем друзьями.

Напряжение ввинчивалось в меня все глубже. Мой взгляд метнулся к костру, к шатрам и теням, а потом оказался сосредоточенным на Лире с Киераном. Они больше не целовались. Голова Лиры опять была на его поясе, а он вцепился в ее волосы, и его бедра двигались.

– Но в наших отношениях никогда не было острой потребности, – продолжал Кастил. – Это не значит, что я ее меньше любил, но тогда все было иначе. Не было постоянной потребности быть внутри нее всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Я никогда не ловил себя на том, что испытываю постоянный голод, а полагаю, это необходимо, чтобы исследовать такое с кем-то, кого любишь.

Мое дыхание становилось все более учащенным и поверхностным.

– Со мной никогда не происходило такого, как сейчас с тобой, Поппи.

Я не знала, от того ли, что он делал с моим телом; от того, что происходило вокруг нас, или от его слов, но я очутилась на краю и сорвалась, падая и разбиваясь, как волны, накатывающие на пляж. Я дрожала после сокрушительного освобождения.

Когда мое сердце успокоилось настолько, что туман удовольствия начал рассеиваться, я повернула голову к Кастилу.

– Ты… хочешь сделать это со мной?

Он поцеловал меня, убирая руку из-под платья.

– Я хочу сделать с тобой все мыслимое и немыслимое, – сказал он. – Но мне нужна только ты, Поппи. Сейчас. Всегда.

Мое сердце замерло и вновь заколотилось, а грудь так переполнилась любовью, что казалось – я могу взмыть к звездам. Я извернулась в его объятиях и, став на колени, обхватила ладонями его лицо.

– Я люблю тебя.

Я поцеловала его, надеясь передать в этом поцелуе все мои чувства к нему, а потом решила, что поцелуя недостаточно. Меня охватил трепет. Я откатилась назад и схватила его за руки.

– Я хочу в… уединенное место.

Его чувственные, прикрытые ресницами глаза, засветились янтарным светом.

– Мы можем вернуться…

– Нет. – Я не хотела ждать. Чтобы не передумать. – Тут совсем негде уединиться?

Он прикусил нижнюю губу кончиками клыков и оглянулся.

– Есть. Вон там.

Мы встали без лишних слов. В лунном свете Кастил повел меня дальше по пляжу к заросшим деревьями дюнам, которых я не заметила в темноте. Обогнув рощицу, он остановился и посмотрел на меня. Было так темно, что я с трудом различала черты его лица.

– Ты что-то задумала, правда?

– Может быть, – призналась я, благодарная густым теням.

Взявшись за его рубашку, я потянула ее вверх, привлекая его губы к моим.

У меня забилось сердце, когда наши языки соприкоснулись и начали танцевать, как я вокруг костра. Мы целовались и целовались, и хотя он должен был знать, что я искала уединения не ради поцелуев, он меня не торопил. Следовал за мной, ничего не говоря, а я покрывала поцелуями его шею. Поглаживая мои обнаженные руки, он спокойно стоял, а я провела ладонями вниз по его груди. Добравшись до живота, я опустилась на колени.

Его руки упали и повисли над моими боками, а я расстегивала его штаны, чувствуя там твердость.

Когда залезла внутрь и обхватила пальцами теплую твердую кожу, мое чутье поглотил вкус дымных специй. Теперь он тяжело дышал, а мое сердце пустилось вскачь. Его кожа была на ощупь как нагретая сталь, обернутая шелком. Я подалась вперед, задержавшись, когда почувствовала его спазм в моей руке.

– Поппи, – вымолвил он.

Я подняла взгляд, и меня ошеломили бурлящие в его глазах яркие золотые крапинки. Он содрогнулся.

– Ты не должна это делать.

– Я хочу, – сказала я. – А ты этого хочешь?

– Ты можешь делать со мной что угодно, я все захочу. – Он опять задрожал. – Это? Мой член у тебя во рту? Чтобы не хотеть этого, я должен быть мертвым и обратиться в прах.

Я скривила губы.

– Это… лестно.

Он подавил хриплый смешок.

– Ты…

Он застонал, когда я провела пальцами от основания до верха.

– Я – что?

Кончики его пальцев коснулись моей щеки.

– Ты – всё.

Улыбнувшись, я опустила голову. Соленый вкус его кожи стал для меня неожиданностью. Я нерешительно провела рукой по всей длине, исследуя и в то же время погружая его в рот глубже, как я читала в дневнике Уиллы.

– Поппи, – простонал Кастил. Его ладонь затрепетала на моей щеке.

Она писала еще о других вещах, напомнивших то, что Кастил делал со мной, и я не была уверена, понравится ли ему. Но я… хотела это сделать. Провела языком по его упругой коже, нашла небольшую выемку и провела по ней языком.

Выругавшись, он дернулся.

– Я… этого не ожидал.

Борясь с улыбкой, сделала это снова, и он опять выругался.

– Ты читала об этом в книге мисс Уиллы?

Я промычала согласие, которое прошло по нему вибрацией. Его тело согнулось, и я ощутила в нем биение.

– Люблю этот проклятый дневник, – прохрипел он.

У меня вырвался смешок, и, судя по тому, как дернулись бедра Кастила, он ему понравился. В дневнике мисс Уиллы не было ничего насчет смеха в процессе, но, обхватив рукой основание, я выбросила из головы этот проклятый дневник и позволила инстинкту вести меня. Я провела языком по головке, восхищаясь его реакцией – ленивый жар затопил мое чутье. Мне нравилось это делать. Нравилось знать, что он наслаждается этим.

Его рука скользнула по моей щеке, а пальцы запутались в волосах. Он обхватил сзади мою шею, но не давил. Всего лишь мягко разминал мышцы большим пальцем. Это была такая… поддержка, пока он и дальше позволял мне узнавать, что заставляет его тело двигаться короткими толчками, отчего у него перехватывает дыхание и усиливается пряный аромат. Я кое-что поняла. Мне не только это нравится, я еще и наслаждаюсь контролем, тем, как могу замедлять его дыхание или усиливать толчки на моем языке одним только нажатием рта или тем, как сильно или мягко втягиваю его кожу.

– Поппи, я не… боги, долго не продержусь. – Он крепче сжал мою шею, покачиваясь на моей руке, в моем рту. – И не знаю, говорится ли в дневнике о том, что происходит.

Говорится.

И я хотела этого. Хотела чувствовать, как он кончает, испытать это, зная, что довела его до этой точки. Я провела рукой по всей длине, смыкая рот на головке. Он выкрикнул мое имя, его бедра замерли, и я почувствовала судорожную пульсацию на моем языке.

Не успела закончить и почувствовать гордость собой, как он упал передо мной на колени, сжимая мое лицо. Он склонил голову набок, и его рот вдруг нашел мой, его язык оказался на моем. Во всепоглощающем, не оставляющем места больше ни для чего поцелуе сквозили как требовательность, так и поклонение.

Кастил поднял голову и поймал мой взгляд.

– Ты, – произнес он невнятно и с благоговением. – Ты – все, что мне нужно. Сейчас и всегда.