Глава 30

Я бросилась вперед прежде, чем это поняла, и остановилась перед Вонеттой.

– Ты?..

Я замолчала, чтобы дать сердцу успокоиться. Я не знала, приехала Вонетта на лошади или бежала в вольвенском облике. Так или иначе, я понимала, что она не останавливалась. От нее веяло усталостью. Я взяла ее за руки.

– С тобой все хорошо?

– Я в порядке, – ответила она. – А ты?

– Не знаю. – Мне казалось, что сердце сейчас выскочит из груди. – Ты его видела?

Мгновение она колебалась, затем кивнула, и я целиком сосредоточилась на этой секунде.

– Ты с ним говорила? Он хорошо выглядит? – спросила я, а Кастил положил руку мне на плечо. – Он выглядит счастливым?

Она сглотнула и бросила быстрый взгляд через мое плечо на Кастила.

– Не знаю, счастлив ли он, но выглядел вполне здоровым.

Ну конечно – откуда ей знать, счастлив ли он? И я сильно сомневалась, что они тепло представились друг другу. Я открыла рот, закрыла, потом начала опять:

– Он… он – Вознесшийся?

– Он вышел ночью. – Вонетта схватила меня за руки и резко выдохнула. – Он… – Она начала заново: – Мы чувствуем вампиров. Он Вознесшийся.

Нет.

И хотя мне следовало этого ожидать, я задрожала, и вся моя суть восстала против того, что я услышала.

Кастил провел рукой по верхней части моей груди и обнял сзади. Склонив голову к моей, прошептал:

– Поппи.

Нет.

В груди все сжалось, и горе вцепилось в меня когтями. В горле возникла горечь. Я же знала. Кастил говорил, что, по его мнению, Йен вознесся. Это не должно было стать для меня новостью, но в глубине души я надеялась… молилась, что это не так. И дело было вовсе не в том, что это подтверждало: либо у нас только один общий родитель – безымянная мать, либо вообще ни одного. Меня это не волновало, потому что он все равно мой брат. Я лишь хотела, чтобы он оказался таким же, как я, и вознесся во что-то другое. Или чтобы не стал вампиром. Тогда передо мной не возник бы выбор, о котором я только что говорила королеве Элоане.

– Мне жаль, – прошептала Вонетта.

В горле горело. Я закрыла глаза. Под веками быстро замелькали образы Йена – как мы собираем ракушки на сверкающих пляжах моря Страуд; как он, уже постарше, сидит со мной в пустой комнате в Масадонии и рассказывает о крошечных созданиях с легчайшими крылышками, которые живут на деревьях. Йен обнимает меня и прощается перед тем, как уехать в столицу…

И теперь все это пропало? Он стал существом, которое живет за чужой счет?

Словно река, вышедшая из берегов, в меня хлынули гнев и горе. Я услышала вдали скорбный вольвенский вой…

Вонетта выпустила мои руки, а воздух разорвал еще один жалобный вой, на этот раз ближе. Гнев во мне рос. По коже распространилась вибрация. Жажда мести, возникшая, когда я поняла, что могли сделать с моими настоящими родителями, вернулась. Я хотела разрушить что-нибудь до основания. Хотела увидеть, как ринутся в бой войска, о которых говорила королева Элоана. Хотела видеть, как они пересекут горы Скотос и обрушатся на Солис, сметая все на своем пути и сжигая дотла. Я хотела быть там с ними…

– Поппи. – Голос Киерана звучал хрипло, словно во рту у него камешки. Он коснулся моей руки, затем щеки.

Кастил крепче стиснул меня, прижимаясь грудью к моей спине.

– Все хорошо.

Он обвил другой рукой мою талию.

– Все хорошо. Просто дыши глубже, – тихо приказал он. – Ты сзываешь вольвенов. – Он помолчал. – И начинаешь светиться.

Только через мгновение голос Кастила достиг меня и его слова обрели смысл. Вольвены… они реагируют на меня – на ярость, сочащуюся из каждой моей поры. Сердце колотилось как бешеное, а жажда возмездия грызла изнутри. Это ощущение – эта пробудившаяся мощь… пугала меня.

Я поступила как сказал Кастил – заставила себя сделать глубокий вдох и выдох, обжегшие горло и легкие. Я же не хотела этого – видеть, как все горит. Я лишь хотела вернуть брата и сделать так, чтобы Вознесшиеся больше ни с кем этого не сотворили.

Глубокое дыхание расчистило кровавый туман в мыслях. Когда они прояснились, пришло осознание, что Йен, возможно, еще не полностью потерян. После его Вознесения прошло всего два года, и ему уже доверили путешествовать из Карсодонии в Предел Спессы? Это кое-что значило. Что его прежняя личность после Вознесения не полностью стерлась. Вознесшиеся могли контролировать жажду крови. Они могли не кормиться от тех, кто этого не хотел. Йен, вероятно, один из таких. Он способен держать себя в узде. Надежда еще оставалась.

Я ухватилась за нее. Я должна за нее держаться, потому что это единственное, что могло унять ярость, отвратительное желание и потребность, которые кипели во мне. Когда я открыла глаза, Вонетта пялилась на меня, сжав губы в напряженную тонкую линию. Ко мне вернулось подобие спокойствия.

– Я… не сделала тебе больно?

Я посмотрела на Киерана, который тоже был бледнее обычного. Не слышала, как пришли вольвены, но теперь видела за спинами родителей Кастила Лиру и трех остальных – они сидели, словно ожидая команды. Я перевела взгляд на Вонетту:

– Нет?

Она покачала головой.

– Нет. Нет. Я просто… – Она прерывисто выдохнула. – Это было сильно.

Черты Киерана слегка расслабились.

– Ты была очень разгневана.

– Вы это ощущаете? – спросил Кастил поверх моей головы. – То, что она чувствует?

Брат и сестра кивнули.

– Ага, – сказала Вонетта.

У меня екнуло сердце. Я знала, что вольвены могут чувствовать мои эмоции и откликаются на этот зов, но похоже, Лира и остальные вольвены ждали, когда нужно действовать. К счастью, родители Кастила вряд ли поняли, что произошло.

– Я чувствовала это несколько дней назад. Все вольвены в Пределе Спессы чувствовали. – Вонетта скользила по нам взглядом, пока я смотрела на Лиру, которая, как и другие вольвены, расслабилась. – У меня куча вопросов.

– Великолепно, – пробормотал Киеран, и Вонетта наградила брата мрачным взглядом.

Кастил нагнулся ко мне.

– Ты в порядке?

Я кивнула, хотя была не в порядке. Но буду. Я прижала руку к его лбу.

– Я этого не хотела – сзывать вольвенов.

Я перевела взгляд на родителей Кастила. Оба замерли, и в этот момент я представить не могла, что они чувствуют или думают. Я посмотрела на Вонетту.

– Мой брат там? Ждет?

Она кивнула.

– Он и отряд солдат.

– Сколько? – Кастил разжал объятия, но оставил руку на моем плече.

– Около сотни, – ответила она. – Среди них королевские рыцари.

Это значило, что среди смертных солдат есть обученные сражаться Вознесшиеся. А также, что Йен хорошо защищен на случай, если в Пределе Спессы решат действовать. Я возненавидела охватившее меня чувство облегчения. Это было неправильно, но я ничего не могла с собой поделать.

– Он сказал, что привез послание от Кровавой Короны, – сообщила Вонетта. – Но будет говорить только со своей сестрой.

«Своей сестрой».

У меня перехватило дыхание.

– Он сказал что-нибудь еще? – поинтересовался король Валин.

– Поклялся, что они больше не будут устраивать кровопролитие, – ответила она. – Иначе начнется война, которую он хочет предотвратить.

– Очень сомнительно, – прорычал отец Кастила, а во мне вспыхнула искра надежды – крохотная, оптимистичная искра.

Я повернулась к Кастилу.

– Мы должны ехать в Предел Спессы.

– Погодите. – Элоана вышла вперед. – Это нужно обдумать.

Я покачала головой.

– Тут нечего обдумывать.

Она поймала мой взгляд.

– Но обдумать нужно очень многое, Пенеллаф.

Я не знала, имеет ли она в виду королевство, Незримых или даже нас с Кастилом. Это было неважно.

– Нет. Нечего обдумывать. Там мой брат. Я должна его увидеть, и нам нужно узнать, что это за послание от Кровавой Короны.

– Я понимаю твое желание увидеть брата. Хорошо понимаю.

Я ощутила в ее словах правду и сочувствие.

– Но речь больше не идет только о тебе и твоих потребностях…

– А вот здесь ты ошибаешься, – перебил Кастил. Его глаза превратились в осколки янтаря. – Речь идет о ее потребностях, и они стоят на первом месте.

– Сын, – начал его отец. – Я уважаю твое желание заботиться о жене, но на первом месте всегда должно быть королевство, будь ты принц или король.

– Очень жаль, если ты правда так считаешь. – Кастил оглянулся через плечо на отца. – Потому что для меня забота о друг друге означает, что будут удовлетворены и нужды королевства. Одно невозможно без другого.

Я уставилась на Кастила. Он… боги, временами мне не верилось, что когда-то я ударила его кинжалом в сердце.

Сейчас был как раз такой случай.

– Это говорит влюбленный, а не человек, который когда-либо правил королевством, – возразил его отец. – Тот, у кого очень мало опыта…

– Ничего из этого не имеет значения, – оборвала мать Кастила. Ее раздражение было почти так же сильно, как ее горе. – Это скорее всего ловушка, чтобы заманить вас обоих.

– Очень может быть, но сразу за горами Скотос находится мой брат с посланием от Кровавой Короны. Я не смогу думать ни о чем другом, пока не увижу его. – Я взглянула на Кастила. – Нам нужно ехать. Мне нужно ехать.

На челюсти Кастила дрогнула мышца. Я не смогла уловить от него никаких эмоций, но он коротко кивнул.

– Мы едем в Предел Спессы, – объявил он, и его отец выругался. Кастил ответил королю взглядом, не терпящим возражений. – Немедленно.

* * *

Родители Кастила протестовали – громко и настойчиво, но ни один из нас не дрогнул. Когда мы покидали поместье, они были далеко не в восторге, и я не могла их в этом винить. Мое появление поставило королевство на грань хаоса, а мы теряли важное время, отправляясь в Предел Спессы. Но я никак не могла сделать то, о чем просила меня королева. Я хотела увидеть в Атлантии все, что возможно, но мой брат был гораздо важнее позолоченной королевской короны.

Родители Кастила вернутся в столицу, и мы отправимся туда, как только приедем из Предела Спессы. Я знала, что их отъезд в Эваемон означал, что тогда мне придется принимать решение, основываясь на том немногом, что я увидела в Атлантии.

Но сейчас я не могла думать ни о чем.

Как только мы прибыли в дом семьи Конту, Киеран и Вонетта отправились к родителям. Джаспер с Кирой пришли в наши комнаты, когда я наскоро заплетала волосы. Затем сунула в седельную сумку свитер и туники поплотнее для нас с Кастилом, помня, как бывает холодно в горах Скотос. Проходя мимо платяного шкафа, прихватила еще по одной черной рубашке для нас и пару штанов для него на случай, если одежда перепачкается… или зальется кровью.

А такое часто бывало.

– С вами отправятся вольвены, – сказала Кира, когда я вошла в гостиную.

Она сидела в кресле, которое позапрошлой ночью занимал Джаспер. Теперь он стоял за спиной жены.

– Это единственный способ уберечь вас от ловушки – если это ловушка, – добавила она.

– Сколько? – спросил Кастил, беря у меня кожаную сумку. Он опустил на нее взгляд, и его брови поползли вверх. – Что ты туда засунула? Ребенка?

Я нахмурилась.

– Только смену одежды.

Он с сомнением посмотрел на меня.

– Ну, или две.

У него на лице появилась кривая усмешка.

– По крайней мере полторы дюжины готовы отправиться немедленно, – ответил Джаспер. – Может, чуть больше. Киеран сейчас с ними препирается. И это не считая моих детей и меня.

– Вы едете с нами? – Я повернулась к ним. – И Вонетта? Она же только прибыла.

– Я говорила ей, что она может остаться, – сказала Кира, поерзав в кресле, словно старалась занять удобное положение. – Что она может пересидеть здесь. Она отказалась. Предел Спессы занял важное место в ее сердце, и она не хочет оставаться в стороне, когда за его стенами разбили лагерь Вознесшиеся. Она сейчас принимает душ, чтобы, догадываюсь, опять перепачкаться.

Я слегка улыбнулась. Не представляла, как она сможет проделать этот путь еще раз. И также удивлялась, как Киерану удалось проделать его дважды, когда Предел Спессы был в осаде, но меня поразило, что Джаспер тоже отправляется. Не знаю, насколько это было уместно, когда его жена на последних месяцах беременности.

– Обо мне не беспокойся, со мной все будет хорошо, – подмигнула мне Кира, заметив мои вытаращенные глаза. – Я не собираюсь рожать на следующей неделе. К родам Джаспер успеет вернуться.

Вольвен с серебристыми волосами кивнул.

– Кроме того, не думаю, что мы будем отсутствовать так долго. Полагаю, мы отправимся прямиком через горы.

Я посмотрела на Кастила. Тот кивнул.

– Так мы приедем завтра за несколько часов до наступления темноты. Это даст нам немного времени проверить, что они на самом деле задумали, и отдохнуть.

– Поездка будет тяжелой и быстрой, но вполне посильной, – заявил Джаспер. – Встретимся чуть погодя у конюшни?

Кастил согласился, а Джаспер помог жене встать. Когда дверь за ними закрылась, я сказала:

– Я бы хотела, чтобы Джаспер не чувствовал необходимости ехать с нами, когда Кире скоро рожать.

– Если бы он хоть на одну секунду допускал, что Кира будет рожать в ближайшие пару дней, он бы не уехал, – объяснил Кастил. – И о Вонетте не стоит волноваться. Она бы не решилась на обратное путешествие, если бы не думала, что выдержит его. – Он с щелчком застегнул седельную сумку. – Что моя мать хотела с тобой обсудить?

– Будущее королевства.

Я повернулась к нему. Зная, что у нас есть всего несколько минут, я вкратце изложила нашу беседу.

– Она сказала, что войска Атлантии готовы вступить в Солис. Отец сообщил тебе об этом?

– Да. – На его челюсти дернулась мышца. – Я знал, что он это планировал. Но не догадывался, насколько эти планы приблизились к осуществлению. Как я понял из разговора с ним, половина Старейших согласны. Он не хочет войны. Но не видит иного выбора.

Скрестив руки, я уставилась на двери террасы.

– А ты по-прежнему видишь?

– Думаю, попытаться стоит. Я верю, что это еще не все.

Мне было отрадно это слышать.

– Твоя мать хотела, чтобы я провела ближайшие дни в Эваемоне и посмотрела город прежде, чем приму решение насчет короны. Сказала, что ее поколение из-за того, что им довелось пережить, неспособно дать Вознесшимся шанс. Что это мы должны взять на себя этот риск. Похоже, она… хочет, чтобы я приняла корону. Считает, что так будет лучше для королевства.

Я оглянулась на Кастила. Он внимательно слушал, и я не заметила, чтобы он был потрясен.

– Тебя это не удивляет?

– Нет. – Волнистая прядь волос упала ему на лоб. – Она всегда ставила королевство выше собственных нужд.

– И ты правда считаешь, что не это отличает хороших короля и королеву?

– Мои родители справедливо правили Атлантией и делали все, что могли, больше, чем смог бы кто-то другой. Хотя, может, я пристрастен. Лично я не считаю, что из несчастливых или отвлеченных чем-то короля с королевой получатся хорошие правители. А ты не смогла бы наслаждаться изучением Атлантии, если бы решила не ехать к брату. Со мной было бы то же самое, если бы я узнал, что Малик где-то неподалеку. Я бы отправился к нему.

Меня не переставало удивлять, как хорошо он меня знает, при том, что не может читать мои эмоции.

– Кроме того, – продолжал он, – мы планировали торговаться с Кровавой Короной. Если они прислали сообщение, нам нужно его услышать.

Кивнув, я повернулась к дверям на террасу, где соленый бриз тревожил вьющиеся растения.

– А что твой отец думает о нас – о нас и короне?

– Он не знает, что думать. Он более… сдержан, чем мать, когда речь идет о том, чтобы открыть свои мысли. Так было всегда, но если ты заявишь притязания на корону, и он, и Старейшие мало что смогут сделать.