Глава 45

– Какое счастливое воссоединение, – провозгласила королева Илеана с натянутой улыбкой.

Братья сверлили друг друга взглядами.

Я почти не слышала ее и практически не замечала прислужницу, которая скользила между нами как привидение, пока не остановилась рядом с королевой.

То, на что я смотрела, не имело смысла.

И не я одна потрясенно застыла, глядя на принца Малика Да’Нира. Как он вообще оказался на свободе, рядом с Кровавой королевой? На вид совершенно здоровый и невредимый? Он ничем не походил на изможденного, тщедушного мужчину, которого мы видели в клетке в подземелье. На золотисто-бронзовой коже никаких признаков истощения и голодания. Волосы блестят, а отполированные сапоги, покрой брюк, прекрасно сшитая рубашка и темно-зеленый жилет кричат о богатстве и привилегиях.

Это не имело смысла.

Или не могло иметь, так как единственная причина, почему он здесь, была немыслимой.

– Боги, – вымолвил Киеран, подняв руку и резко остановившись.

– Малик. – Голос Кастила был хриплым, а от пронзившего его страдания у меня перехватило дыхание. Я взяла его за руку. Он перевел взгляд с брата на Кровавую королеву. Его шок – и шок всех остальных – падал на меня как ледяной дождь. – Нет.

Его брат склонил голову, скользнув взглядом по моей руке, обхватившей руку Кастила.

– Вижу, ты женился, Кас, – произнес он, и Кастил дернулся, словно из него выбили воздух. – Жаль, что меня при этом не было. – Яркие золотые глаза встретились с моими, и я почувствовала, как рядом со мной вздрогнул Киеран. – Мои поздравления.

– Что она с тобой сделала? – спросил Кастил, потрясенный до глубины души.

– Открыла мне глаза, – ответил Малик.

– На что? – выдавил Кастил.

– На правду. – Малик выпрямил шею. Я потянулась к нему чутьем, но наткнулась на толстую стену, отгораживающую эмоции. – Так же, как она откроет глаза вам.

Кастил сделал шаг назад. Его неверие было таким же мощным, как и печаль.

– Это не может быть по-настоящему.

Он повернул голову к королеве и двинулся к ней, но я крепче сжала его руку, а несколько рыцарей вышли вперед. Но они меня не волновали, а волновала прислужница, которая не сводила глаз с Кастила.

– Что ты с ним сделала?

– Кастил.

Ее голос пробрался к нам как змея по траве.

Все его тело застыло, а ее красные губы изогнулись. Она протянула к нему руку.

Я отреагировала не раздумывая и схватила ее под руку. Шелковый рукав помялся в моей хватке.

– Вы больше никогда его и пальцем не тронете.

Прислужница шагнула вперед, но королева Илеана подняла руку, а ее мрачный взгляд скользнул ко мне.

– Пенеллаф. – Темные глаза окинули мое лицо, ненадолго задержавшись на шрамах. И я подумала… боги, я подумала, что ее черты смягчились и потеплели. – Мне незачем трогать твоего мужа. Это было бы в высшей степени неуважительно.

– Как будто вас заботит уважительность, – бросила я в ответ.

Она подняла брови и негромко рассмеялась.

– Йен, – окликнула она, и краем глаза я заметила, как мой брат застыл. – Ты не сказал мне, что наша дорогая Пенеллаф обрела не только дар речи, но и острый язычок.

Йен промолчал.

Королева Илеана потянула руку, но я удержала ее еще немного. Не знала, почему. Может, чтобы доказать, что я это могу, что во мне заострился не только язык. Я медленно отпустила, поднимая один палец за другим.

Она уставилась на меня, вскинув бровь. Затем наклонила ко мне голову, и до меня долетел аромат розы и ванили.

– Поппи, – мягко сказала она, удерживая мой взгляд.

Она стояла так близко, что мне показалось… ее глаза не такие темные, как обычно у Вознесшихся. Я разглядела зрачки. Я открыла чутье, но ничего от нее не почувствовала, что неудивительно.

– Как быстро ты обернулась против меня после всех лет, когда я защищала тебя, заботилась о тебе и твоей безопасности.

Ее слова не задели моего сердца.

– Вы имеете в виду годы, когда лгали мне и держали в клетке?

– Ты не была в клетке, дитя. Уверена, твой дорогой принц может это подтвердить.

Кастил резко повернул к ней голову, и его гнев обжег мою кожу.

– Комната и жизнь во лжи – это та же клетка, – бросила я, не отводя взгляда. – И я не дитя, а он не принц.

Королева Илеана сдвинула брови, а затем ее лицо разгладилось, и она посмотрела на Кастила, негромко усмехнулась и отстранилась.

– Что ж, это многое объясняет. – Она оглянулась на Малика. – Младший брат превзошел старшего.

Она опять повернулась к нам.

– И Дева стала королевой. – Уголки ее губ снова приподнялись. – Как я всегда и надеялась.

Зазвенели предупреждающие колокольчики. Впрочем, они звенели с тех пор, как она вошла в зал с принцем Маликом, словно с супругом.

– А где король? – спросила я.

– В столице, – ответила она, разглядывая Киерана. Протянула руку, чтобы поправить воротник его туники, но заметила мое движение. – Ты такая собственница? Не ожидала. У меня к тебе вопрос, дорогая. От которого Йену может стать очень неловко.

Она откинула голову назад, и ее корона сверкнула.

– Ты присоединилась к этому вольвену? Или к тому симпатичному блондину? Или к одной из тех эффектных вольвенок?

Ни от кого из нас не укрылось что она знает о Присоединении.

– Я связана с ними, – ответила я, ожидая, когда она переведет взгляд на меня. – Со всеми ними.

Она слегка расширила глаза, а затем хлопнула в ладоши, удивив меня. Кастил бросил на меня быстрый взгляд, а королева опять оглянулась на Малика.

– Смотри, что ты упустил.

– Смотрю, – сухо ответил он. – И вижу.

– Проклятье, что все это значит? – рявкнул Кастил, и его шок при виде брата – при виде его предательства – уступил место ярости со вкусом крови, а не гнева.

– Понимаете, я всегда видела в моей дорогой Пенеллаф будущую королеву Атлантии.

Королева Илеана повернулась к Делано. На ее губах снова появилась усмешка, а потом они скривились от отвращения. Она подняла руку и щелкнула пальцами. Я напряглась, но на ее призыв откликнулась небольшая кучка слуг, которые вошли в комнату с бокалами на подносах.

– Просто она вышла замуж не за того брата.

Я задохнулась, мне показалось, что я ослышалась. Кастил уставился на нее.

– Что?

– Кто-нибудь выпьет? – предложила королева Илеана.

Никто не отозвался, даже Эмиль с Нейллом, у которых был такой вид, будто они могут за один присест прикончить целую бутылку.

В ответ на отказ королева изящно пожала одним плечом.

– Что все это значит? – настаивал Кастил.

– Я планировала выдать Пенеллаф замуж за Малика, – ответила она.

Да, в первый раз я расслышала верно.

– Это правда, – подтвердил Малик, беря бокал с красным вином и поднимая его в мою сторону. – Я был твоим Вознесением.

Его губы изогнулись в самодовольной ухмылке.

– По крайней мере, мы могли это так назвать. – Он подмигнул и отпил глоток. – Полагаю, это означало бы Вознесение… плоти?

Кастил взорвался.

Он бросился на брата, оскалив клыки. Он был быстр, но Киеран кинулся к нему и обхватил обеими руками за пояс.

– Именно этого они хотят, – сказал он. – Не давай им этого, брат. Не надо.

Смех королевы Илеаны напоминал колокольчики. Она взяла бокал.

– Пожалуйста, – произнесла она, и рыцари с гвардейцами отошли от Малика с Кастилом. – Мне любопытно, кто победит. Я ставлю на Кастила. Он всегда был бойцом.

Она с усмешкой подняла одну из косичек Вонетты, проходя мимо нее. Вонетта оскалила зубы в неслышном рычании.

– Даже когда он был на грани того, чтобы сломаться.

Я резко вскинула голову.

– Заткнись.

Ее смех стих. Она повернулась ко мне. Прислужница шагнула назад, а Малик отпил еще глоток вина, выгнув бровь. Йен чуть придвинулся ко мне, а Тони побледнела. Кастил прекратил рваться к брату, и они с Киераном повернулись ко мне. В моей груди гудели итер и ярость, поднимаясь и отступая вместе с моим учащенным дыханием.

– Я добра, королева Пенеллаф, и гостеприимна. Потому что всегда буду испытывать к тебе огромную нежность, что бы ни случилось, – произнесла она холодно и улыбнулась Нейллу. – Я пригласила вас поговорить, так что мы, надеюсь, придем к соглашению относительно нашего будущего. Полагаю, поэтому вы согласились.

– Да, – вымолвила я.

– Я даже приказала принести напитков и еды для твоих друзей, хотя они пытались обмануть меня и выдавали ее за тебя. – Королева Илеана показала рукой, в которой держала бокал, на Лиру, и вольвенка зарычала. – Но не принимай мою любовь за слабость или позволение говорить со мной так, будто я мусор. Я королева, так что проявляй уважение.

Я открыла рот, чтобы высказать все, что думала об уважении к ней, но Кастил меня опередил:

– Вы правы насчет того, зачем мы приехали. Мы хотим поговорить о будущем. Вашем.

Остановившись перед возвышением, она повернулась к нам. Прислужница следила за ней с одной стороны зала, Малик – с другой.

– Так говорите.

Кастилу удалось овладеть своим гневом, в то время как я быстро теряла контроль над своим.

– Мы пришли с…

– Ультиматумом? Знаю, – сказала она, и Кастил захлопнул рот. – Отпустить твоего брата и отдать Атлантии земли к востоку от Нового Пристанища? Иначе вы раскроете правду о Вознесшихся и Атлантии, представив как доказательство бывшую Деву? Уничтожите нас, разрушив фундамент лжи? Все верно?

Я застыла.

Как и все мы.

– Как? – прорычал Кастил. – Откуда вам известно?

– У вас есть… или был советник, которому не терпелось избавить Атлантию от законной наследницы трона, – ответила она. – Настолько не терпелось, что он рассказал о ваших планах моим ставленникам.

Аластир.

– Сукин сын, – буркнул Нейлл.

Я едва дышала от гнева.

– Хочу убить его еще раз, – процедила я сквозь зубы.

– Он мертв? – Королева Илеана улыбнулась. – Боги, вы понятия не имеете, как я рада. Спасибо.

– Мы не нуждаемся в вашей благодарности, – огрызнулся Кастил.

Она пожала плечами.

– Как бы то ни было, это умный план. Если бы вы вошли в Солис вместе, счастливые и любящие, это бы сотрясло фундамент нашей власти. Могло бы даже свергнуть… как вы говорите? Кровавую Корону? Люди верят, что Дева избрана богами. Но, понимаете, это могло бы сработать только в том случае, если вы считаете, что кто-нибудь из нас с легкостью откажется от Солиса. А я скорее сожгу дотла все это проклятое королевство, чем позволю Атлантии захватить хотя бы один акр земли.

Я резко вдохнула, а Йен закрыл глаза, опустив подбородок.

– Так что же? – Кастил вышел вперед. – Вы в самом деле хотите войны?

– Я хочу Атлантию, – сказала она.

– Тогда быть войне, – заявила я.

Она покачала головой, рубиновая корона сверкнула.

– В этом нет необходимости.

– Я не вижу других вариантов, – возразил Кастил. – Вы отказались от нашего предложения.

– Но вы не отказались от моего.

Кастил мрачно рассмеялся.

– Ответ будет – нет.

– Вы еще не слышали, что я хочу сказать. – Кровавая королева взяла бокал обеими руками. – Вы отдадите мне верховную власть в Атлантии и присягнете мне. Титулы принца и принцессы можете оставить, но позаботьтесь, чтобы несколько герцогов и герцогинь благополучно перевалили через Скотос и заняли места королевских наместников по всей Атлантии. Разумеется, вы распустите войска и убедите народ Атлантии, что все это к лучшему. – Она склонила набок голову. – О, и я хочу, чтобы бывших короля с королевой привезли в столицу, где их будут судить за измену.

Малик, теперь стоявший рядом с прислужницей, не выказал никакой реакции. Ни проблеска эмоций на предложение казнить его родителей.

– Вы не в своем уме, – выдохнул Кастил.

Он был прав. Нет иного объяснения, раз она думает, будто мы на это согласимся.

– Если вы откажетесь, война неизбежна, – продолжала она, словно Кастил ничего не сказал. – Но прежде, полагаю, вы должны понять, с чем столкнетесь, если ваши войска пересекут Скотос. У нас свыше ста тысяч солдат, принесших клятву короне. Пусть они смертные, но они хотят денег и жизни в достатке – что я могу им обеспечить. Они желают сражаться и умирать, чем жить под властью Атлантии так же, как они жили прежде. У нас есть несколько тысяч рыцарей, и с ними в бою будет не так легко, как вы думаете. Но это еще не всё.

– Выходцы? – закончила я за нее.

Королева Илеана приподняла брови.

– Интересно, – промолвила она, и мое сердце на миг замерло. Я не смела посмотреть на Йена. – Но знаете ли вы, кто такие выходцы?

Никто из нас не ответил. Королева переложила бокал в другую руку и подозвала прислужницу.

Малик крепче сжал челюсти, когда прислужница подошла к королеве. Его реакция была мимолетной, я не была уверена, имела ли она отношение к тому, что Илеана позвала девушку. Та убрала мечи в ножны и замерла рядом с королевой.

– Выходец – совершенно изумительное существо. – Королева Илеана слегка наклонилась к прислужнице. – Очень старое существо, которое впало в немилость еще в те времена, когда боги ходили среди людей.

Она взяла косу девушки и перекинула ей через плечо.

– Они быстрее большинства атлантианцев. Возможно, даже быстрее вольвенов. Они невероятно сильны, даже такие малорослые, как эта.

Девушка сказала, что она много кто еще, когда я спросила, является ли она прислужницей. Значит, она еще и выходец, и мы видели, как она быстра и сильна.

И ей явно не понравилось упоминание ее роста.

– Они исключительно хорошо обученные бойцы с врожденными способностями. Они великолепны в одном. – Королева улыбнулась и провела большим пальцем по красной маске. – В искусстве убивать.

Странные глаза девушки были открыты и сосредоточены на какой-то точке позади нас.

– Любой смертный может стать искусным убийцей, не правда ли? – задала вопрос королева Илеана. – Но выходцы – не смертные. Они нечто совершенно иное.

Королева Илеана кивнула ближайшему рыцарю. Тот вышел вперед, доставая из ножен длинный нож. Я напряглась, когда меня внезапно обожгла волна отчаяния, оставившая после себя удушливый дым безнадежности. Это исходило от нее – от выходца – хотя она стояла с ничего не выражающим лицом и пустым взглядом. Она не хотела…

Малик дернулся, словно собирался шагнуть к ней, но остановился за секунду до того, как рыцарь вонзил нож в грудь девушки – прямо ей в сердце.

Тони вскрикнула и зажала рот ладонью, а я в шоке отшатнулась, налетев на Кастила. Он смотрел расширенными глазами, как рыцарь выдергивает нож. Йен отвернулся, а рыцарь отошел в сторону. Кружево на тунике прислужницы быстро стало мокрым, она пошатнулась и упала на одно колено.

Она запрокинула голову, из ее рта текла кровь. Что-то прохрипела и завалилась на бок.

– Она тоже боец, – заметила королева. Под распростертым на полу телом быстро расплывалась лужа крови. Илеана взглянула на Вонетту. – Ты. Проверь, жива ли она?

Вонетта взглянула на нас и шагнула вперед. Опустилась на колени и прижала пальцы к шее девушки. Сглотнув, покачала головой и убрала руку.

– Пульса нет, и я… чувствую запах смерти.

У меня сложилось впечатление, что речь шла не о том запахе, который вольвены чуют от меня.

Вонетта поднялась и быстро вернулась к Эмилю и остальным.

– Она мертва.

– Боги богов, – вымолвил Киеран, глядя на девушку на полу. Ее кровь заполняла щели между плитками пола и текла к нам. – В чем был смысл этого?

– Терпение, – произнесла Илеана, делая глоток.

Кастил прижал руки к моей спине, а я перевела взгляд с выходца на королеву и затем на Малика, который не сводил глаз с неподвижного тела.

– Что?.. – Я заставила себя перевести дух. – Что с вами не так? – спросила я королеву, глядя на мертвую женщину, на кровь, расплывающуюся под ее рукой…

Один палец шевельнулся.

Я ахнула, а Кастил подался вперед, прищурившись. Дернулся другой палец, а затем и рука. Через секунду все тело начало двигаться, спина выгнулась, а рот открылся. Судорожно хватая ртом воздух, она прижала руку к месту, где была рана на груди, пронзившая ее сердце. Она села, моргая, а затем поднялась на ноги и посмотрела на нас теми же безжизненными глазами.

– Та-да! – провозгласила королева, щелкнув пальцами.

Киеран отшатнулся назад.

– Что за херня?

– Эта херня – выходец, – ответила королева. – Их не так легко убить. Можешь пырнуть их кровокамнем или любым другим камнем. Перерезать горло. Предать огню. Отрезать руки и ноги и бросить умирать – они все равно вернутся целыми. – Она улыбнулась выходцу почти с теплотой. – Они всегда возвращаются.

«Они всегда возвращаются».

Содрогнувшись, я уставилась на девушку, не в силах понять, как такое возможно. Это было не то же самое, что исцелить кого-то или даже вырвать из объятий смерти. Сомневаюсь, что от моего прикосновения могли бы отрасти отрубленные части тела.

– А что насчет голов? – поинтересовался Кастил. – Они тоже отрастают?

Улыбнувшись шире, королева кивнула.

– Невозможно, – выдохнул Делано.

– Хотите, покажу? – предложила королева.

– Нет, – быстро сказала я. Отчаяние выходца все еще отзывалось в моей душе. – Нет необходимости.

Королева казалась слегка разочарованной, а Эмиль потер ладонью грудь.

– Это… мерзость перед богами.

Выходец промолчала, но заговорила королева.

– Для некоторых – да.

Я вспомнила, что сказал Никтос. Он был прав. Это мерзость жизни и смерти.

– Как? – выдавила я. – Как их создают?

– Это не так просто. Они рождаются – третьи сыновья и дочери смертных родителей. Не у всех есть эта… особенность, и те, кто ее имеет, ничем не примечательны, если ее не обнаружить.

Во мне зародилось тошнотворное понимание. Дети, которых отдают на Ритуале. Вот чем становятся некоторые из них.

– Чтобы убедиться, что они достигли полного потенциала, нужна кровь короля или предназначенного, но, по-видимому… – Она окинула взглядом принца Малика. – У меня этого больше нет.

Малик, словно извиняясь, улыбнулся.

– Ну а остальное не так уж важно, – заявила она. – У меня их много. Достаточно для войска, которое вам никогда не одолеть.

Йен… не преувеличивал. Как можно сражаться с войском, которое все время восстает после падения? Могут ли стражи Никтоса победить их?

– Итак… – протянула королева Илеана. – Вот против чего вы будете воевать. – Ее темные глаза остановились на мне. – Война Двух Королей так и не закончилась. Было всего лишь затянувшееся перемирие. Вот и все. А теперь вы должны понять, насколько безнадежно верить в то, что вы можете сражаться с Солисом.

– Тогда почему вы не захватили Атлантию? – спросил Кастил.

– Половина моего войска погибнет или заблудится, переходя через Скотос. В тумане даже выходцам придется несладко. Кроме того, я не хочу, чтобы народ Атлантии меня ненавидел. Я хочу их уважения. Их преданности. А не ненависти.

– Что ж, – сказал Кастил. – Этот корабль уже уплыл.

– Чувства можно изменить, – небрежно сказала она. – Особенно если их королева – дочь королевы Солиса.

– Вы моя мать? – хрипло рассмеялась я. – А я думала, что бабушка.

– Не знаю, зачем тебе так сказала та глупая сука, – ответила она. – Герцогиня Тирман была преданна, но умом не блистала.

Я недоверчиво покачала головой.

– Утверждение, будто вы моя мать – нелепая ложь. Поверить не могу, что вы подумали, будто я приму всерьез это заявление.

– О, пожалуйста, не говори, что ты все еще веришь, будто Коралена – твоя мать. Эта изменница не вынашивала тебя девять месяцев, а затем не кричала от боли, принося тебя в этот мир, – бросила она, поднимаясь по широким ступеням, окружающим зал и ведущим к нише с занавешенным окном.

– И не вы тоже, – прорычала я.

– Вот как?

– Вы вампир. – Кастил прижал руку к моей пояснице. – Вы не можете иметь детей.

– Она не вампир, – сказал Йен, глядя на меня с искаженным лицом. – И она говорит правду. Она твоя мать.

– Коралена была матерью Йена. Леопольд был его отцом, – сказала королева Илеана, ставя пустой бокал на мраморный подиум. – Только теперь я поняла, что слуг в зале больше не было. – И Кора была моей самой любимой прислужницей – самой доверенной. Я поручила ей заботиться о тебе, чтобы никто из моих врагов не мог использовать тебя, мое дитя, против меня. А у многих хватало глупости, чтобы попытаться. Я доверяла ей, а она предала меня. Она и ее никчемный муж решили, что могут тебя похитить. Видимо, она узнала о моих намерениях выдать тебя замуж за принца Малика и наконец объединить два королевства, и она этого не одобряла.

Мое сердце бешено стучало.

– Кстати, Коралена пережила нападение. Как-никак, она была выходцем. – Илеана погладила рубиновые цепи на поясе. – Однако она не пережила моего гнева.

Я содрогнулась, и Кастил обхватил меня за талию.

– Я этого не хотела. Это ранило меня сильнее, чем ты можешь подумать. Она была мне как дочь и предала меня.

Королева глубоко вздохнула и жестом велела рыцарю отойти от занавешенного окна.

– Я не вампир. И мое имя не Илеана – это не первое мое имя. – Она взялась за края портьеры, и я вцепилась в руку Кастила. – А первое имя, с которым я родилась, вы, наверное, слышали. Это имя – Избет.