Глава 47

Время замедлилось. Происходящее на моих глазах не имело смысла. То, что Йен больше не был целым. Что повсюду столько красного – на полу, на мне. Что его тело упало, а его голова покатилась. Это не имело смысла.

Как и то, что прислужница подняла руку и потрясенно ахнула. Или как принц Малик отшатнулся назад, и самодовольная бесстрастность слетела с его красивого лица, а стена вокруг его эмоций треснула, и я уловила сильнейшее неверие. Я не понимала, что Тони кричит, пятясь назад, и почему Эмиль так вытаращил глаза, с лица Киерана быстро отхлынула кровь, а черты Вонетты исказились в безмолвном вопле. Я не поняла, почему Нейлл закрыл глаза и почему Кастил обхватил меня руками за талию, стараясь развернуть к себе, но я не могла двигаться. Я не двинусь с места. Агония разорвала мое сердце и пробралась под череп. В моей голове снова и снова вспыхивали образы меня с Йеном, быстро прокручивались все воспоминания о нем.

– Я любила его. Я любила его как собственную плоть и кровь! – кричала Избет, а потом она успокоилась. – Смотри, что ты заставила меня сделать.

Все замерло. Казалось, целое королевство сомкнулось на мне. Я оторвала взгляд от Йена.

Кастил крепче сжал руки вокруг меня и прорычал:

– Ты злопамятная сука.

Ее темные глаза заблестели от слез. Она пожала плечами.

– Это не моя вина. – Она повернулась ко мне. – Я тебя предупреждала. Ты не послушалась.

А потом все завертелось.

Из моего горла вырвался звук, какого я никогда прежде не издавала. Моя грудь раскололась, и оттуда хлынула чистая, необузданная ярость. Никаких мыслей. Никакого понимания. Никаких ультиматумов не будет. Имеет значение лишь то, что она отняла его у меня – она убила его. Я позволила древнему инстинкту взять верх. Он знал, что делать с этой яростью и болью.

Я выбросила вперед руки, вырвавшись из хватки Кастила. Из меня выплеснулась волна энергии и покатилась по залу. Кастил проскользил назад, а Киеран обернулся. Королевские гвардейцы и рыцари бросились вперед и врезались в Тони, которая словно приросла к месту с разинутым ртом и смотрела на меня. Я потеряла ее из виду среди мешанины людей, щитов и обнаженных мечей, окруживших Кровавую королеву. Я увидела на лице Избет проблеск удивления, когда занавешенные окна треснули и разбились. Мощный серебристо-белый свет вспыхнул у меня перед глазами и сформировал в голове толстую паутину, которая протянулась от меня, когда я шагнула вперед. Сначала выбрала королевских гвардейцев, расколола их щиты и мечи, а со следующим дыханием – и их самих.

Кастил обнажил мечи. В зал хлынули гвардейцы, но между мной и Избет ни одного не было. Зачерпнув гнева и страха, пульсирующих вокруг меня, я прибавила собственную ненависть и направила по нитям, потянувшимся к ней. Я собиралась разрушить стены вокруг ее разума, как хотела сделать с отцом Кастила. На этот раз я не остановлюсь. Буду отламывать кусок за куском от ее разума, ломая все проклятые кости в ее теле. Серебристо-белый свет запульсировал вокруг нее, и…

Избет рассмеялась.

Она запрокинула голову и рассмеялась. Я потеряла контроль над своей волей, а Кастил резко развернулся и уставился на Кровавую королеву.

– Ты не веришь тому, что я сказала, дорогое дитя? – Она протянула руку и провела красным ногтем по гудящей стене силы. Свет вспыхнул и рассыпался мерцающей пылью. – Это всегда было одной из самых больших твоих слабостей, Пенеллаф. Ты сомневаешься в том, что видишь собственными глазами и знаешь в глубине сердца. Если бы ты правда поверила, что я сказала, ты бы не осмелилась совершить такое безрассудство. Ты бы знала, что мы – боги, и не сражалась бы так с богом.

Она подняла руку. Ледяные пальцы схватили меня за горло, вцепились в трахею. Я потянулась к рукам – рукам, которых не было. В горло проникла тонкая, как бритвенное лезвие струйка воздуха, а потом… ничего. Я выпучила глаза и отшатнулась назад, царапая шею.

– Поппи! – закричал Кастил, роняя меч и обхватывая меня вокруг талии.

Я уставилась на него, мои губы шевелились, но без воздуха я не могла говорить. Он повернул голову к Кровавой королеве.

– Что ты с ней делаешь?

– Преподаю ей ценный урок…

Я увидела, как Лира обращается, услышала, как рвется на ней одежда. Так быстро. Только что она была в смертном облике, и вот уже в вольвенском, и…

Избет повернула к ней голову.

Киеран выкрикнул предостережение, затем раздался пронзительный вопль Лиры, а следом – рвущийся звук и хруст. Я попыталась повернуть голову, но не смогла. Хватка на моем горле стала крепче.

– Урок, который станет еще суровее, если ко мне сделает шаг хоть один вольвен из тех, что смотрят на меня как на обед. То же касается атлантианцев, – сказала она. Я жалобно хрипела, покрывшись потом. – Я сломаю ей шею.

– Стойте! – крикнул Кастил. – Стоять! Сейчас же!

Я цеплялась за горло, в груди расцветала паника. Я не могла дышать. Боль растекалась по шее, из-под ногтей текла кровь.

– Отпусти ее. – Кастил выронил второй меч и схватил меня за руки. – Проклятье, отпусти ее!

– Вряд ли. Понимаешь, ей нужно усвоить урок, которому ты так сопротивлялся, – ответила Избет. – У нее нет выбора. Никогда не было, а я вижу, что она по-прежнему считает иначе. Наверное, вы с ней два сапога пара, и она так его и не усвоит. Твой брат оказался гораздо сговорчивее.

Мои легкие горели, а затем посыпались острые уколы в руки и ноги. Перед глазами поплыли черные точки. Давление на черепе сжималось. Ледяные пальцы проникли в мою голову, в мой разум. Меня пронзила боль – боль, которая перехватила контроль над телом, и это… боги, это было именно то, что я собиралась сделать с ней, но не успела или же не знала как. Казалось, будто Избет разрывает меня изнутри, раскалывает мой мозг. Я дернулась, вдавившись в Кастила, и обеими руками схватилась за голову. Я извивалась, осознав, что опять дышу, потому что могу кричать.

– Поппи!

Кастил схватил мою руку, а невидимые когти погружались глубже. Я цеплялась за голову, рвала волосы. Его глаза наполнились паникой, когда что-то теплое и влажное хлынуло из моего носа, из ушей.

– Нет. Нет. Нет. – Он прижал меня к груди и повернулся к ней. – Пожалуйста. Умоляю. Остановись. Проклятье, пожалуйста. Остановись! Я сделаю что угодно. Ты хочешь Атлантию? Она твоя…

– Ты не истинный наследник, – перебила она. – Ты не можешь дать мне то, что я хочу.

– Она не сможет дать тебе это, если ты ее убьешь, – закричал он, когда кровь пошла из моего рта. – Хочешь ею управлять? Значит, тебе нужен я. Возьми меня. Я не буду бороться. Клянусь. Не буду. Просто остановись. Пожалуйста.

Его голос надломился.

Сознание ускользало, я все дальше падала в непереносимую боль. Я едва слышала слова, едва понимала их. Теряла способность… мыслить, но слышала мольбы Кастила и сквозь поток боли покачала головой. Я взяла ревущие во мне крики и осколки мыслей, чтобы собрать одно-единственное слово, снова и снова.

– Нет, нет, нет, – прошептала я и закричала, когда свет вокруг меня погас, потому что я скорее умру. Я скорее…

– Ты убиваешь ее. Пожалуйста, – молил Кастил. – Пожалуйста, остановись.

– Ты. Ты всегда был моим любимым зверьком. И когда она очнется, она узнает, что я сохраню тебя в живых, – ответила она. Ее голос пропадал и уносился прочь, пока не перестал казаться реальным. – Малик. Уведи своего брата.

А потом ничего не стало.

* * *

Когда я открыла глаза, голова раскалывалась, а во рту стоял металлический вкус. Сквозь густые ветви вяза пробивались пятна солнечного света.

– Поппи? – Надо мной склонилось лицо Киерана. Моя голова лежала у него на коленях. – Ты пришла в себя?

Я сглотнула и поморщилась от боли.

– Кажется. – Я попробовала сесть. – Где мы?

– В лесу за Дубовым Эмблером, – ответила Хиса, пока Киеран помогал мне подняться.

Я потерла ноющую голову и прищурилась. Лицо Хисы обрело четкость.

Я озиралась, пока туман в голове медленно прояснялся. Делано сидел рядом с Нейллом, который стоял, прижав руку к сердцу, Эмиль и Вонетта – на коленях рядом с… распростертым телом.

– Тони?

– Она жива. – Эмиль быстро поднял голову. В его глазах стояло загнанное выражение. – Но она ранена.

Он отошел, и я увидела у нее на плече темное пятно на розовом платье.

– Кровь остановилась, но…

Вонетта оттянула воротник платья Тони, и я сделала неуверенный вдох. Под темно-коричневой кожей резко проступали толстые черные вены.

– Я не знаю, что это.

Я поднялась на нетвердых ногах. Моя одежда задубела от крови. Часть была моей, но в основном это кровь Йена.

– Я могу ей помочь.

– Думаю, тебе нужно просто немного посидеть. – Киеран вскочил на ноги рядом со мной.

Прижав к голове руку, я продолжала озираться… выискивая обрывочные воспоминания. Хруст, звук сломанных костей.

– Лира?

Киеран покачал головой.

У меня бешено заколотилось сердце. Я приложила руку к больному горлу. Избет.

– Где Кастил?

Вонетта отвернулась к Тони. Ее плечи напряглись – слишком напряглись.

Молчание.

По мне пробежала дрожь. Гул в груди разрастался и напирал. Сердце сжалось, потому что в душе я уже знала. О боги, глубоко внутри уже знала ответ, и во мне что-то надломилось.

Часто дыша, обошла своих спутников. Поймала взгляд Киерана и почувствовала, что мое разбитое сердце треснуло сильнее.

– Нет, – прошептала я, отступая назад, а потом направляясь к Тони. Ей нужно было помочь, но я наклонилась и согнулась. – Нет. Он не мог.

– Поппи, – прошептал Киеран. – Мы ничего не могли сделать. Кас… он сам сдался. Нам пришлось уходить. Избет сказала, что Тони – подарок, знак ее доброй воли. Который, как она надеется, ты ей вернешь.

– Нет.

Я пыталась идти к Тони, а на глаза набегали слезы. Внутри все перевернулось, когда я резко выпрямилась и посмотрела на левую ладонь. Отпечаток был на месте. Я сжала ладонь в кулак, закрыла глаза и увидела… Йена. Увидела, как он падает. Услышала ее смех. Услышала, как Кас умоляет.

– Нет. Нет.

Я схватилась за расплетенные волосы и стала тянуть, пока кожа головы не начала гореть. Я слышала, как Кастил говорит: «Я был всего лишь вещью без имени». Вот что она с ним сделала. Вот что попытается сделать снова.

– Нет. Этого не должно было случиться.

– Поппи, – сказал Делано, и было ужасно слышать, как он произнес мое имя, как мягко он говорит.

Я ненавидела сожаление, витающее вокруг него, пропитывающее мою кожу. Я встряхнула головой и повернулась к Вонетте.

– Мы вернем его, – пообещала Вонетта, но она… не могла такое обещать. – Вернем, Поппи.

Киеран придвинулся ближе, держа руки на боках.

– Поппи, посмотри на меня.

Все еще тряся головой, я попятилась. Я не могла нормально дышать. Не могла сделать вдох, и в груди бился итер. Меня разрывала боль – боль и страх, потому что Йена больше нет и я знала, что будет с Кастилом. Знала, что они с ним сделают, знала, что она сделает.

Йен.

Мой взгляд упал на Тони, и я…

Запрокинув назад голову, я закричала, и во мне взорвалась ярость. Снова и снова я видела, как Йен падает. Снова и снова слышала, как Кастил кричит – умоляя ее остановиться. Небо прорезала молния, нагрев воздух. Оглушительный раскат грома сотряс деревья, и птицы разлетелись в разные стороны. Хиса и стражи застыли. Делано подался назад, налетев на Нейлла. Они начали тихо пятиться – прочь от меня. Моя ярость заряжала воздух, поднимая бурю. И дальним уголком сознания я понимала, что это всегда была я. Не боги поднимали бури. Не Никтос. Кровавый дождь наслали они, но это… моя работа – бешеный вихрь энергии, столкнувшийся с миром вокруг меня. Это всегда была я – абсолютная сила.

Но… Я – это не я.

Я – не королева Плоти и Огня.

Моя грудь поднималась и опадала. Я растопырила пальцы. Я – месть и гнев, обретшие форму, и в этот момент была именно тем, чего так боялись Аластир и Незримые. Я была Вестницей Смерти и Разрушения, и я смету стены, которые они возвели для своей защиты. Разнесу их дома, разорю их земли и залью их улицы кровью, чтобы им некуда было бежать и негде прятаться.

А потом я их всех уничтожу.

Я повернулась к краю леса, к городу, и волны серебристо-белой энергии сорвались с моей кожи.

– Поппи. Пожалуйста, – закричала Вонетта, выскакивая передо мной.

Я выбросила руку, и вольвенка улетела в высокую траву. Я шла вперед, и над головой метался ветер. Опадала листва. Деревья гнулись под весом ярости, исходящей от меня, и ветви хлестали землю вокруг.

– Поппи! – Крик Вонетты подхватил ветер. – Не делай этого!

Я шла дальше, и земля дрожала у меня под ногами. Я снова и снова видела, как падает Йен и как поражают Лиру, слышала, как Кастил умоляет – умоляет ее.

Киеран перепрыгнул через ветвь, которая пригнулась к земле, взметнув грязь.

– Послушай нас, – прокричал он. Сила моего гнева рвала на нем одежду. – Ты не…

Я отправила его назад, и земля ушла у него из-под ног, а я закричала. По лесу пронеслась еще одна волна энергии. Деревья передо мной раскололись, и я увидела впереди черную стену Вала, окружающего деревеньку перед Дубовым Эмблером. Гвардейцы поняли, что я иду – иду к ним. Несколько человек обнажили мечи из кровокамня, остальные побежали к воротам. Я представила, как серебристая паутина падает на стену и просачивается в нее, в те трещины, что я видела на большом Валу. Я вцепилась в эти слабые места и разорвала стену изнутри. Камень взорвался, поглотив гвардейцев.

Взметнулось облако серой пыли, раздались панические крики, и я улыбнулась. Крики разорвали воздух, а я ощутила, как уголки моих губ поднимаются в жуткой улыбке. Я шла вперед, и серебристо-белый свет потрескивал между моих пальцев.

В густой пыли возникла неподвижная фигура. Это оказалась она. Прислужница. Она одна стояла неподвижно среди дыма, криков и панических воплей. Темная коса перекинута через плечо.

– Эти люди не имеют никакого отношения к тому, что там случилось. Они невинны. Остановите ее. – Девушка подняла лук, не обращая ни малейшего внимания на собирающуюся энергию и молнии. Ни единый мускул не дрогнул на ее лице, когда она твердой рукой прицелилась в меня. – Или я остановлю сама.

Я склонила голову, наблюдая, как серебристо-белый свет устремляется к ней…

– Прости, – сказала она. – На меня это не действует.

Энергия отскочила от выходца. Я надавила сильнее, но итер отпрянул, потрескивая и шипя.

– Продолжай пробовать. – Серебристо-белый свет ярко горел на ее лице. – А тем временем знаешь, что подействует на тебя? Тенекамень – из него наконечники всех моих стрел. Я пущу одну из них тебе в голову. Может, ты и поднимешься, но не скоро.

Тяжело дыша, я сосредоточилась на наконечнике стрелы. Угасающий солнечный свет отразился от блестящей черной поверхности.

– Итак, я повторю, – продолжала она, шагая вперед и повышая голос. – Эти люди не имеют никакого отношения к тому, что произошло. Они невинны. Прекрати, или я тебя остановлю.

Невинны.

Позади нее люди высыпали на грязные улицы и бежали к Валу. Они не взяли с собой ничего, кроме кричащих краснолицых детей. Простые смертные, угодившие в бурю, возникшую между Кровавой Короной и мной. Отсюда было видно, что ворота в город закрыты.

И я знала, что Вознесшиеся, которые еще оставались внутри, не откроют их. Они бы это уже сделали, если бы среди них был кто-нибудь такой, как… Йен. Я прерывисто вдохнула, глядя на людей, столпившихся у ворот большого Вала. Их страх пульсировал единой массой.

Я не такая, как утверждал Аластир и Незримые.

Я не такая, как божества, которых они боялись.

И уж тем более не такая, как моя мать.

– Мне жаль, – сказала прислужница, и я резко перевела взгляд на нее. Меня сотрясала дрожь. – Правда жаль. Я знала Йена. Он мне нравился. Он был… не таким, как многие другие.

Невзирая на горе и ярость, рвущиеся из меня, я сосредоточилась на девушке и открыла чутье. Эта способность по-прежнему работала, как и раньше, потому что я прочитала ее эмоции. Ощутила их вкус – терпкость неуверенности и горечь сожаления.

– Но тебе нужно уходить. Кровавая Корона уже уехала отсюда. Здесь не осталось никого, кто сыграл роль в случившемся.

– Кроме тебя, – возразила я.

Она слегка поморщилась.

– У тебя был выбор, когда ты была Девой?

Я смерила взглядом прислужницу. Она могла в любой момент выпустить в меня стрелу с тенекамнем и вряд ли промахнулась бы. Но она этого не делала. Она стояла между мной и селянами, столпившимися у стен, – самыми бедными из тех, кто называл Солис своим домом. А не между мной и Вознесшимися.

Моя… Коралена была другой, разве нет? Она была прислужницей – одной из выходцев, но она забрала меня и Йена от Избет. Она любила Леопольда. Я помнила, как они смотрели друг на друга. Я вспомнила лицо этой прислужницы, когда ее подозвали, чтобы показать, что такое выходцы. От нее исходила волна безнадежного отчаяния, а потом подчинение. Эмоции, до боли мне знакомые. И я вспомнила, как повел себя Малик, когда Избет позвала ее. Он выступил вперед, а потом словно бы заставил себя остановиться. Сколько раз ее использовали для демонстрации? Я решила, что мне все равно.

Мне потребовался весь мой самоконтроль, чтобы втянуть энергию обратно. Статические разряды в воздухе вокруг меня прекратились. Ветер стих, деревья за моей спиной перестали стонать.

– Куда она его увезла? – настойчиво спросила я, делая шаг вперед.

Прислужница прищурилась.

– Если ты собираешься выпустить стрелу, целься получше, – предупредила я. – Мне не нужен итер, чтобы сражаться с тобой. Могу представить, что отращивание отрезанных рук, ног и головы – довольно болезненный процесс.

Она изогнула губы в слабой улыбке.

– Не беспокойся. Я выстрелю точно.

Я вернула ей усмешку.

– Скажи, куда его увезли. Если не скажешь, то лучше убей меня, когда я упаду, потому что я вернусь. И убью тебя.

– Ты в самом деле думаешь, что это угроза? Что я боюсь умирать? После того, как делала это так много раз? – Она рассмеялась – ее смех был таким же надломленным, что и выражение ее лица. – Я приветствую окончательную смерть.

– А приветствуешь ли ты смерть людей, которых сейчас хочешь защитить? – с вызовом спросила я, игнорируя проблеск сочувствия к ней. – Потому что если ты не боишься собственного конца, то, может быть, боишься за них?

Она раздула ноздри.

– Вы все не лучше них.

– Ошибаешься. Я же остановилась. Так почему бы им не остановиться? Почему бы не остановиться твоей королеве?

Она не ответила.

– Я не хочу убивать невинных. Я хочу помочь народу Солиса, освободить их от Кровавой Короны. Именно этого мы хотели, – сказала я. – Но они убили моего брата и взяли в плен человека, который один стоит для меня целого мира. Я пойду на все, чтобы его вернуть. Как бы это ни запятнало мою душу.

– Тогда ты знаешь, как его вернуть, – бросила она. – Подчиниться и отдать ей Атлантию.

Я покачала головой.

– Значит, ты ничего не сделаешь ради него?

– Как только она получит то, чего хочет, она его убьет, – ответила я. – И убьет меня.

– Тогда ты в полной заднице.

– Нет. Потому что не допущу ни одного, ни другого. Я дам ей то, что она хочет, но не так, как она думает.

В прислужнице вспыхнуло любопытство, но потом ее внимание переместилось куда-то за мое плечо.

– Поппи, – негромко окликнул Киеран.

В этот момент несколько лучников на Валу взобрались в свои гнезда.

Девушка неглубоко вздохнула.

– Она забрала его в столицу. Не знаю куда. Никто не знает, где она держит своих… ручных зверьков.

Моей кожи коснулась легкая волна ярости, углубив пульсацию в груди, и губы прислужницы скривились от отвращения. Это было мимолетно. Вряд ли она это осознала, но я заметила.

– Но это неважно, – продолжала она. – Она поставит всех выходцев охранять его. Она поручит ему присматривать за вашим королем.

Я поняла, что она имела в виду принца.

– Тебе к нему не добраться. – она опустила лук и расслабила плечи. – У тебя не будет никаких шансов, если только ты не принесешь с собой огонь богов.

По мне пробежал холодок. Я уставилась на нее. Огонь богов? Она поймала мой взгляд и, сделав шаг назад, произнесла:

– Уверена, мы еще встретимся.

– Встретимся.

* * *

Я сидела в деревянном кресле в охотничьей хижине, куда Кастил принес меня после того, как с большим риском спас мне жизнь, и смотрела на кровать.

Там лежала Тони – слишком бледная, она едва дышала. Я пыталась ее исцелить. Пыталась, как только вернулась в лес. Тогда мой дар вспыхнул, рана закрылась, но Тони не очнулась. Я попробовала еще раз, когда мы остановились на полпути. Как только мы приехали в хижину, я положила руки на ее горячую кожу, но Тони не очнулась, и темные вены распространялись вверх по ее горлу.

Мы ехали через Пустоши и прибыли в охотничью хижину с наступлением ночи. Нам пришлось остановиться. Все устали, а Тони… Я не знала, что с ней не так и чем ей нанесли рану, с которой мой дар не справился, лишь заживив кожу.

Я вспомнила стрелу прислужницы. С наконечником из тенекамня. Такое же оружие было у моей мамы той ночью, когда на постоялый двор нагрянули Жаждущие. С таким оружием были похоронены божества, и его же держали солдаты-скелеты. Я не могла вспомнить, какое оружие было у гвардейцев. Я тогда уничтожила тех, кто стоял передо мной. Но прислужница сказала, что оно уложит меня на какое-то время. Я взглянула на Тони. Мог это быть тенекамень? Не потому ли мой дар срабатывал только до определенной степени?

Я посмотрела на свою руку. Перевернула ладонью вверх и в свете свечи увидела мерцающий брачный отпечаток. Я закрыла ладонь и зажмурилась от жжения в глазах.

Я не плакала.

Я хотела. Хотела поплакать по Йену. Поплакать по Лире. Поплакать по Тони, опасаясь, что она больше не откроет глаза. Хотела поплакать по Кастилу, потому что знала, с чем он столкнется. Трудно представить, что он будет думать и чувствовать, зная, что брат не только предал его, но еще и стал одним из его тюремщиков.

Пока мы приближались к Атлантии, гнев возрастал с каждой милей. Если бы мы знали правду, кто королева на самом деле, мы бы лучше подготовились. Мы бы понимали, что она не может быть Вознесшейся. Мы бы понимали, что можно ждать чего угодно. Но вместо этого мы отправились на встречу, стреноженные ложью. Я ни секунды не верила, что Элоана не знала правду. Возможно, знал даже Валин. Сведения, что они утаили, могли бы все изменить.

Потому что уже все изменили.

Из размышлений меня выдернул тихий стук. Я поднялась и скованно подошла к двери.

Там стоял Киеран.

– Не могу уснуть. И никто из нас не может.

За его спиной виднелись фигуры, сидящие вокруг небольшого костра. Он бросил взгляд поверх моего плеча.

– Как она?

– Все еще спит.

– Знаю, что ты не спала.

Я покачала головой и вышла на прохладный ночной воздух, закрыв за собой дверь. Бросив взгляд на согнутые деревья, я вместе с Киераном подошла к остальным.

Вонетта подняла голову, когда я села рядом. Она предложила мне фляжку, но я покачала головой. Я уже извинилась перед ней и Киераном, но чувствовала, что нужно сделать это еще раз. Я открыла рот.

– Не надо, – перебила она. – Знаю, что ты хочешь сказать. Нет необходимости. Я понимаю. Мы все понимаем.

От сидящих вокруг костра послышалось согласное бормотание. Я взглянула на Хису, потом на Делано и наконец на Нейлла.

– Он жив, – резко сказала я. – Она его не убьет. Ведь она думает, что может использовать его, чтобы контролировать меня – контролировать Атлантию.

Они закивали, но я почувствовала от них облегчение. Им нужно было это услышать. А мне нужно было это сказать.

– Кто-нибудь знает что-то о тенекамне, который был у прислужницы?

– Я слышал, что она сказала, – отозвался Киеран.

– Как ты думаешь, это им нанесли рану Тони?

– Не знаю. – Хиса провела рукой по голове. – Она смертная. Мне не доводилось видеть смертных, раненых тенекамнем. Что-то подобное могли видеть целители из Эваемона или кто-нибудь из старых Старейших.

Я подумала об Уилле и ее дневнике, и следующий вдох причинил мне боль.

– Каков план? – спросил Эмиль.

Вонетта дала ему фляжку. Он отпил.

Мы не говорили о планах по пути из Дубового Эмблера. Мы вообще ни о чем не говорили, но я много думала – о том, что сказала Избет, и даже о том, что утверждала герцогиня в Пределе Спессы, а также что мне поведала прислужница.

Хотя я отказала Избет, она полагала, что все встало на свои места. У нее в плену принц, а теперь еще и король Атлантии. Она нашла способ управлять мной и, как она считала, – управлять Атлантией. Как и заявляла герцогиня Тирман, я преуспела там, где королева потерпела неудачу.

Но они ошиблись.

Я опустила взгляд на свои руки – на брачный отпечаток. «Сила всегда с тобой». Об этом я тоже думала. Теперь вспомнила, где впервые это услышала. От серебристой блондинки, когда я была близка к смерти. Вот что она сказала мне тогда.

«Сила всегда с тобой».

И это же сказал Никтос. В глубине души гадала, не была ли та женщина его супругой. И не потянулась ли она ко мне во сне, чтобы предостеречь или помочь. Это было бы логично.

Я же ее внучка. Если она та, кем я ее считала.

Я вжала ногти в ладони. В центре груди гудела сила – итер короля богов. Сила, достаточно могущественная, чтобы уничтожить то, чем себя считает Избет. Но я не была готова. Я не сражалась как бог, потому что не считала себя богом.

Но Кастил был в этом уверен, разве нет? В самом ли деле он верил, что я божество?

Я резко выдохнула.

– Она была права.

Вонетта взглянула на меня.

– Кто?

– Королева. Я – бог.

Вонетта подняла брови, переводя взгляд на Эмиля с Нейллом.

– Э…

– Нет. Погоди. – Киеран встал, и в нем мелькнуло понимание. – Если она сказала правду и Малек – сын Никтоса и его супруги, а ты их внучка, – то ты бог.

Он высказал именно то, о чем я только что подумала.

Делано медленно кивнул.

– И не имеет значения, кто такая Илеана – Избет. Ты внучка Никтоса – Первозданного бога. Вот почему твоя кровная линия такая мощная. Ты бог, а не божество.

– Ни хрена себе! – пробормотал Эмиль, отпивая прежде, чем Вонетта отобрала у него фляжку.

– Вот что имел в виду Никтос, – сказала я, сглотнув. – Мне вовсе не нужно его позволение.

– На что? – уточнил Нейлл.

– Чтобы привлечь его стражей. – Теперь я поняла, что имела в виду прислужница, говоря об огне богов. – Чтобы призвать дракенов.