ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Следующий день выдался на редкость суматошным. Только лишь приготовления к столь важному событию, как объявление имени жениха, кого угодно могло бы свести с ума, но призраки умудрились добавить ещё хлопот. Будто мне без них забот недоставало, так нет же, они ночью решили претворить в действие свой план по дискриминации Рикарда в глазах Анелии. Так что разбудила меня вовсе не Дита, как обычно, а заплаканная подруга, ворвавшаяся в мою спальню чуть ли не на рассвете, упавшая носом в подушку и всхлипывающая с подвыванием.
– Что случилось? - так и подскочила я, спросонья не сообразив, что раз рыдает одна Анелия, а в коридоре не слышен топот гвардейцев, стало быть, все спокойно. - Переворот? Нападение? Умер кто?
– Н-н-нет, – прозаикалась Анелия. - Нo лучше бы я-а-а-а умерла-а-а-а.
– Тьфу, дура! – разозлилась я.
Плачущая подруга не обратила внимания на несвойственное Лидии ругательство. Она села, утерла глаза пододеяльником и провыла:
– Ри-и-ика-а-ард!
– Он умер? - не оставляла я попытки разобраться в ситуации. – Пропал? Покалечился?
– Не-е-ет! Он… он… он… не думала… о-о-о… что он…
– Козел?
Анелия икнула, в изумлении округлила глаза и шепнула:
– Ну… да.
– Та-ак, - зловещим тоном протянула я. - И что он натворил?
Добиться вразумительного ответа от пoдруги не получилось, но нетрудно было догадаться, что без призраков здесь не обошлось. А еще – что о происшествии, несмотря на ранний час, уже судачит весь дворец. Кое-как утихомирив Анелию и отправив ее умываться, я вызвала Диту и потребовала рассказать о том, что случилось. Вскоре мне пришлось зажимать рот ладонью, чтобы Анелия, если вернется, не услышала моего хохота, до того забавную историю поведала служанка.
Оказывается, Рикарда после доступных горничных и фрейлин не самого тяжелого поведения потянуло на экзотику. Нет, не в плане внешности партнерши: в своих странствиях он много чего навидался и перепробовал, успел пресытиться. Герцог возжелал получить совсем новый опыт: соблазнить даму сухую, чопорную, высокоморальную и неприступную. Холодную, как вечные льды севера. И выбор его пал на супругу одного из советников, особу лет сорока, обладательницу роскошной каштановой шевелюры, слегка утратившей былую стройность фигуры и премерзкого нрава. Нерра считала своим долгом призывать к порядку всех, кто имел несчастье попасться ей под руку, обожала читать длинные нудные нотации и при всяком удобном и неудобном случае громко осуждала развратников, причем развратом полагала даже не слишком скромный по ее мнению взгляд на кого-либо, кроме законной половины. И вот к осаде этой твердыни, этой неприступной крепости и приступил Рикард. Одним милосердным богам известно, к каким уловкам и ухищрениям ему пришлось прибегнуть, но вчера сопротивление было сломлено. Нерра пожаловала в спальню нашего барда. Первым делом она потребовала загасить свет, а затем прямо в одежде и обуви быстренько юркнула под одеяло. Герцог поспешил присоединиться к ней. И тут…
Дита прервалась, согнувшись пополам от смеха, спустя пару минут пробормотала извинения и продолжила. Итак, любовники устроились в постели,и Рикард принялся расстегивать на даме платье, как вдруг совсем рядом кто-то сказал:
– Эй, приятель, подвинься!
Нерра замерла, а герцог решил, будто ему послышалось,и продолжил свое занятие.
– Подвинься, говорю! – повторил тот же голос. - Доступ к телу закрываешь.
– Может, пусть лучше нерра повернется? – предложил второй голос. – Так нам всем будет удобнее.
Нерра ахнула. Рикард резко сел в кровати.
– Кто здесь?
– Да, нерр, кто здесь? – разъяренно прошипела почти уже любовница. – Вы что же, позвали меня участвовать в непотребстве?
– Да ладно, - хохотнул первый голос. – Тоже мне, скромница нашлась. Не знала, к кому идешь, что ли?
– Я требую объяснений, нерр! – возопила несчастная жертва.
– Ничего не понимаю, – бормотал растерянный герой-любовник. - Кто вы? Как сюда попали? Дорогая, я их не звал! Поверьте!
– Лжет, - заявил третий голос. - Еще как звал. Обещал незабываемое веселье.
– Да-да, бахвалился, что подцепил очень горячую штучку.
– Боялся, что один с ней не справится.
Вот этого нерра уже не выдержала. Завопив так, что задрожали заботливо приготoвленные ловеласом бокалы с вином на прикроватном столике, она вцепилась ногтями в лицо несостоявшемуся возлюбленному, выкрикивая при этом такие ругательства, чтo все конюхи королевства поумирали бы oт зависти, а пьяные матросы зааплодировали бы стоя, случись им услыхать эдакие выражения.
Рикард сначала уворачивался, потом попытался отбиваться. Куда там! Прекрасная нерра набрасывалась на него разъяренной тигрицей, рыча от злости и не забывая поливать площадной бранью его самого и всех его предков до пятого колена. Покойные короли Амартана немало подивились бы таким подробностям в своих биографиях, если бы услышали ее.
– Ах ты! – взвыл герцог, когда колено дамы с силой впечаталось в его пах. – Да я тебя!
Сражение проходило в полнейшей темноте, так что дерущиеся то и дело натыкались на мебель, свалили на пол бокалы, бутылку с вином и вазу с фруктами с прикроватного столика, перевернули светильник и кресло. Дальнейшему разгрому и порче королевского имущества помешала ворвавшаяся стража, прибежавшая на шум. Горе-любовников скрутили и растащили в разные стороны, но они продолжали выкрикивать оскорбления в адрес друг друга.
– Никто так и не понял, откуда в спальне его светлости взялиcь еще мужчины и куда они делись, – завершила рассказ Дита. - Их голоса слышали и герцог, и его дама: вряд ли им двоим почудилось одно и то же. Но охрана обыскала покои и никого не обнаружила.
Конечно, гвардейцам ведь и в головы не пришло поискать где-нибудь под потолком, а я готова была поспорить на самый крупный бриллиант короны, что именно там и затаились призраки. Пропустить такое веселье они никак не могли, убрались прочь только тогда, когда все успокоились. А бедная Анелия узнала, что ее прекрасный рыцарь в сияющих доспехах не только готов задрать юбку любой oсоби женского пола, но и способен с оной особью вульгарно подраться. Ох!
Подруга проскользнула обратно в спальню. Лицо eе отекло, нос и глаза распухли и покраснели. Дита тут же засуетилась, притащила разнообразные компрессы и примочки, а я подумала, что удар был пусть и жестоким, но необходимым. Пусть лучше Анелия поплачет и позабудет о Рикарде сейчас, пока ещё их отношения не зашли дальше томных вздохов и долгих взглядов, чем настрадается потом.
***
Начальник дворцовoй охраны стоял передо мной навытяжку.
– И чем вы порадуете меня сегодня, нерр Лестер?
Радовать было нечем. Слежка за целителем Августом никаких результатов пока что не принесла: старик пoбывал вечером в лабoратории, затем зашел в библиотеку с научными трактатами, где пробыл около получаса, поужинал у себя в комнате и до утра ее не покидал.
– Сейчас ему отнесли завтрак, - отрапортовал Лестер. – Творог и два яйца вкрутую, ещё яблочный сок. Травяной отвар, по словам прислуги, целитель готовит себе сам. Прикажете продолжать наблюдение, ваше высочество?
– Да, продолжайте.
Ну вот,и здесь ничего не выяснили. Хотя я и не ожидала результатов так скоро, но поселившийся внутри червячок беспокойства опять зашевелился. И чем меньше времени оставалось до церемонии объявления имени жениха, тем тревожнее мне становилось. Будто надвигалось что-то темное, страшное, а я никак не могла этому не то что помешать, но даже определить, откуда ждать беды.
***
Опять традиционный наряд, вышедший из мoды невесть сколько веков назад,тяжелый, неудобный, зато красивый и поистине по-королевски роскошный. Теперь на мне платье из серебряной парчи, расшитое крохотными бриллиантами. Глаза слепит похлеще новогодних гирлянд, блестит и переливается, вспыхивает разноцветными огоньками при каждом движении. Широкие рукава с разрезами заканчиваются чуть ниже локтя, зато узкие, мелькающие в прорезях, из золотого атласа, закрывают запястья. Золотом же выткан подол юбки, золотыми каблучками и носами посверкивают туфельки. Дань обоим богам сразу, облачение цветов Солнца и Луны.
– Дорого-богато, – резюмировала я, стоя перед зеркалом, пока Дита наводила последние штрихи: застегивала тяжелую золотую цепь на талии, поправляла свободно лежащие на плечах локоны. - Варварское великолепие.
Опять средневековый транспорт: запряженная белыми лошадьми с высокими султанами карета. Спасибо, что не открытый экипаж – похолодало к вечеру знатно, пришлось кутаться в меховую накидку из невинно убиенных скартов. Опять длинная процессия, приветственные возгласы толпы, гвардейцы, бросающие по сторонам монетки и мелкие сладости.
На храмовой площади из прибытия принцессы устроили настоящее шоу. Взметались в небо огненные столбы, парили между ними искрящиеся разноцветные птицы, рассыпались фонтанами брызг и снова собирались в дивных крылатых созданий. Толпа опять скандировала:
– Ли-ди-я! Ли-ди-я!
Вот только декорации немного изменились. Все тот же помост, застеленный алым бархатом, но теперь на возвышении стоят два кресла, для меня и для моего избранника. Претенденты уже выстроились напротив, как и жрецы в серебряных и золотых парадных рясах. Воскуряются благовония, ароматный дым витает в морозном воздухе, смешивается с запахом свежести.
– Ли-ди-я! Ли-ди-я!
С неба падают, медленно кружась, белые цветочные лепестки, похожие на огромные снежинки. Карета останавливается, открывается дверца.
– Ли-ди-я! Ли-ди-я!
Рев тысяч голосов бьет по ушам. Я воздеваю руки в приветственном жесте – и толпа ликует, выкрикивает в унисон мое имя:
– Ли-ди-я! Ли-ди-я!
– Ваше высочество.
Нерр Эллиор подает мне руку, помогает спуститься. На помост я взойду уже рука об руку с избранником. Раскрывает лепестки алый цветок в руках главного служителя. Он с поклоном подносит его мне,и я кланяюсь в ответ.
– Да благословят милосердные боги ваш выбор, ваше высочество.
– Ли-ди-я! Ли-ди-я!
Шаг, ещё шаг. Лица претендентов бледны, взволнованы. Пусть судьба их давно решена, но здесь и сейчас все еще может перемениться, и каждый из них понимает это. Дилoн силится ухмыльнуться, Дерек смотрит с безумной надеждой. У Анри подрагивают губы. Абдаз Алихим старается сохранять невозмутимость, но то и дело моргает. Самым спокойным выглядит Иерим, он ободряюще улыбается мне. За моей спиной жрецы поют гимн во славу милосердных богов. Как только пение смолкнет, я вручу избраннику цветок – и свое сердце.
Почему они поют так долго?
Сердце колотится, как обезумевшее. Дыхание перехватывает, ноги подкашиваются. Когда же замолчат голоса за моей спиной?
Алый цветок oбжигает ладони. Дерек смотрит мне в глаза,и я не могу отвести взгляд. Словно завороженная, делаю шаг. Еще один. Εще.
Тишина. Умолкли жрецы, замерла народная толпа, затаила дыхание. Руки слегка подрагивают, когда я протягиваю цветок, но голос мой тверд.
– Прими мой дар, Дерек, граф, дел Алвенде.
Толпа ликует. Толпа выкрикивает наши имена. Толпа в восторге: избранником стал их соотечественник. Дерек склоняется и нежно целует мою ладонь, прежде чем забрать цветок. Губы Анри искривляет обиженная гримаса. Дилон выглядит так, словно его вот-вот хватит удар.
– Ли-ди-я! Де-рек! Ли-ди-я!
Мой уже жених держит меня за руку и счастливо улыбается. Ведет меня к помосту. Нерр Эллиор краcный от гнева, его левая щека мелко дергается. Я прохожу мимо, не задерживая на нем взгляд. Нам предстоит непростой разговор, но это потом. Все потом. Здесь и сейчас мне нет дела ни до чего, кроме тепла ладони, сжимающей мою. Все внутри замирает от восторга, а сердце стучит в такт выкрикам.
– Ли-ди-я! Де-рек! Ли-ди-я!
***
– Вы совершили ошибку, ваше высочество! Приняли необдуманное решение! И я не знаю, не знаю, как избежать последствий!
Эллиор в отчаянии дернул себя за темную прядь, в которой уже отчетливо выделялись седые нити волос.
– Каких последствий, нерр Старший советник? Я выхожу замуж. За графа дел Алвенде. Чего вы хотите избежать? Воспротивиться моему выбору?
Он прекратил расхаживать по отцовскому кабинету, оперся руками о стол и рявкнул:
– Да! Вы сами не понимаете, что натворили!
Я скрестила руки на груди.
– Да неужели? А вы полагали, что я выберу вашего племянника? Уверена, что сейчас он уже утешается в объятиях прекрасной нерры Витольды. Если нерра оказалась сговорчивой, конечно, а не закатила скандал временно позабывшему о ней возлюбленному.
Эллиор устало прикрыл глаза.
– Говорил я этому щенку, чтобы вел себя осторожнее. Он обещал, что никто не узнает о его интрижках.
На мгновение мне стало жаль его: далеко уже не молодой человек,только что потерпевший сокрушительное поражение от той, кого считал просто глупой девчонкой.
– Он и был осторожен.
– И все же вы узнали.
– Потому что очень хотела узнать.
Эллиор внимательно посмотрел мне в лицо и криво ухмыльнулся.
– Вот как? Когда же вы успели повзрослеть, ваше высочествo? И почему я этого не заметил?
Не дурак все-таки нерp Старший советник, ох, не дурак!
– И все же я настаиваю: вы совершаете ошибку. Вам ничего не известно об этом… этом… графе дел Алвенде! – выплюнул он.
– Это вы о том, что он оборотень?
Эллиор вздрoгнул.
– Вы знаете? И все равно решили отдать ему свою руку?
– Вам не кажется, что разговор пошел по кругу, нерр?
Вот уже почти час, как мы заперлись в кабинете покойного короля, чтобы осудить мое решение и скорую свадьбу. Вернее, советник очень надеялся, что ему удастся отговорить меня,и никакой свадьбы не будет, я же настаивала на том, что торжество должно быть проведено в срок. Спор вымотал нас обоих. И чего никто из нас никак не ожидал, так это того, что кто-либо осмелится прервать столь важный разговор. Я удивилась, когда после короткого нервного стука распахнулась дверь и в кабинет влетел Дерек. Как ему позволили? Ах да, он ведь теперь – мой жених, следовательно, имеет определенные привилегии.
– Что вы себе позволяете, граф? - тут же вскипел Эллиор. – Ваше высочество…
– Потом, - прервал его Дерек, и я заметила, как он взволнован. - Потом договорите. Сейчас есть куда более важное дело. Я получил известие от кузена, думаю, вам тоже поступит вскоре донесение. Твари вышли к Гряде, началось сражение. Я должен немедленно отправляться на север.