Глава девятая. Старые тайны, новые тайны

Из дальней подворотни донесся сначала свист, каким общаются воры и бродяги, потом вопль «Наших бьют!». По набережной неслась смутно знакомая тонкая фигурка в развевающейся накидке. Казалось, что человек летит над дорогой. Ответный свист – и из темноты выступило человек пять тех самых оборванцев, которых они так осторожно миновали недавно, а еще столько же появились словно из воды – видимо, ждали под разбитой лестницей, что вела к лодкам. Эпону захлестнул крепкий бродяжий дух из чеснока, вина, грязи и ярости, которую обязательно надо выплеснуть.

– Эй, мужик! Сдается нам, девочка не хочет с тобой идти! – рявкнул тот, что казался старшим среди бродяг, остальные согласно захмыкали.

Вопившая на бегу фигурка приблизилась настолько, что по голосу и дыбом стоящему вихру Эпона узнала Чибиса Маккуина. Что за нищее воинство присоединилось, оставалось только догадываться. Но их было много, они не боялись и кинулись со всех сторон, Эдвард отчаянно упирался, а маг сильно выдохся и потратил все силы своего артефакта. Его окружили злым драчливым кольцом, но не трогали, Эдварда просто вырвали из его рук, оттолкнули за спины. Эпона смогла сесть, встряхивая головой и потеряв берет. Чего они ждут? Надо скрутить преступника, и…

– Всем стоять! Королевская инквизиция!

Раскатистый бас магистра Шихана разнесся над темной водой, и, казалось, даже течение Шеллин замерло на миг, подчинившись ему. Подхватив посох, как дубинку, наставник вроде как не торопился, но его размеренный шаг выдавал отличную боевую форму.

Поединок с окруженным магом, который уже не мог прикрыться Эдвардом, был коротким и совсем не магическим. Если магистр Эремон любил приемы, пришедшие из страны Мин, то Шихан управлялся посохом как разбойничьей дубинкой быстро, просто и уверенно. Правильный удар по плечу вывел руку мага из строя мгновенно, следующий разбил его артефакт. Когда Эпона смогла подойти, то все уже кончилось. Кажется, магия не понадобилась вообще.

Эдвард стоял в порванном платье и пытался выровнять дыхание, Эпона встала рядом с ним и поняла, что принцу по-прежнему захватывающе весело. Шон Шихан держал незнакомца, заломив ему руки за спину. С нескрываемым уважением смотрели на него городские оборванцы – Чибис уверенно пристроился между ними.

– Ну что, госпожа инквизитор, за идею хвалю – наверняка ваша, – магистр Шихан нашел Эпону взглядом. – Но до конца, смотрю, не продумали. Выманили, а дальше-то что? Мы разбойника ловили, а когда поймали, он нас бить начал?

– Я не разбойник, – прошипел пленник и бессмысленно дернулся – из железной хватки Шона Шихана не вырвался бы и бык.

– О том, кто ты, мы сейчас вдумчиво поговорим. А пока, Маккуин, раздай своим приятелям, что положено. Чтоб они и в другой раз закону помогали, а не наоборот.

Чибис отошел в сторону, развязывая кошель с деньгами. Оборванцы устремились за ним. Эпона отметила, что все они примерно того же возраста, что сам Маккуин – плюс-минус пара лет. Просто он самый мелкий ростом и сложением и чистенький из них. Семейного сходства нет, а вот дружеского – сколько угодно.

Подошли Конайре и Тиарнан. Один снова хромал на недавно залеченную ногу, второй вытирал кровь с разбитой губы. В свете фонаря лицо пойманного мага выглядело еще безумнее. По бледному лицу плясали тени, глаза казались черными.

– Вы не заставите меня рассказать, кто я и что я готовил! Это магия не для профанов с дубьем вроде вас! – пленник скалился так, что, будь над головой луна поярче, Эпона бы подумала, что он сейчас вскинет голову и завоет. Ей было все еще тревожно. Ведь девушек не нашли. И немного стыдно – она ведь и вправду вообще не продумала, что делать, когда они поймают преступника. Они его, а не он Эдварда!

– Ты расскажешь, где моя сестра, или я тебе сам знаешь что оторву! – бросился было к магу Конайре, но Шихан рявкнул на него: «Стоять!» Тирни оттащил друга. На его лице светилось внезапное прозрение, что за свою авантюру теперь они могут получить что угодно – от похвалы до исключения.

Эпона тем временем помогала Эдварду натянуть обратно сползающие детали верхнего платья. Пользуясь полутьмой, он обнял ее одной рукой, прижимая ближе. Сквозь ткань чувствовалось, как отчаянно бьется его сердце, все еще напоминая о неудачной драке.

– Трудно быть девушкой, – улыбнулся он, – особенно не такой храброй, как ты.

– Это глупость, а не храбрость. Наша общая. Мы ничего не продумали, и ты мог погибнуть.

– Мало ли кто что мог. Главное – что сделал или не сделал. Я жив. Ты тоже. Мы его нашли. А магистр Шихан сейчас вытрясет из него душу, и мы найдем девушек.

– Если он узнает, кто ты, то вытрясет душу из меня.

– Ну почему же? Его Высочество так настаивал на участии, что я просто не могла ему отказать… – Эдвард тихонько пропел это, картинно потупив взгляд, а потом снова рассмеялся. – Он меня знает. Так что уже все понял. Идем, послушаем. Надо еще понять, где пленницы, у которых нет своего инквизитора.

К тому времени магистр Шихан уже хорошенько взялся за пойманного. Только бить его посохом дальше, подтверждая страшные слухи об инквизиторах, не торопился, а просто встряхнул его за шиворот, как нашкодившего пса.

– Пытать тебя еще, посох об тебя пачкать… делать, думаешь, нечего? Глупости твои мне неинтересны, все вы одно и то же говорите. Ты трех учеников потрепал, со мной дрался, зная, кто я. На девицу набросился. Уже на повешение хватит.

Маг нахмурился и обиженно вздохнул:

– Понабрали в инквизицию быдла! Магия вас не волнует, только бы монет отсыпали за поимку! Дикари…

Шихан снова встряхнул его так, что голова мотнулась, чтобы прервать. За ним внимательно и молча наблюдали все ученики, включая вернувшегося Чибиса.

– Так и есть! На деньги хоть пива можно купить после тяжелого дня. А слова твои чего стоят? Ладно бы что интересное – одно и то же твердите. Либо «я не хотел, на меня нашло, это все Самайн, полнолуние, новолуние и ветер с юга», либо «хотел – вот и сделал». О чем говорить?

– Много вы понимаете в людях! У меня действительно был план. Я не какой-нибудь косноязычный болван, идущий за своими минутными желаниями.

Прозвучало гордо. Шихан усмехнулся:

– Я, положим, в людях не понимаю – у меня работа их ловить, а уж понимают другие. Но хоть бы девчонке, – он кивнул на Эдварда, – рассказал, что с ней делать собирался. Она вон вся дрожит, под впечатлением еще. И нашей девушке рассказал бы, которая с ней рядом стоит. Раз уж тебе, похоже, с женщинами общаться интереснее.

Пойманный маг рассмотрел Эпону – потеряв берет и шпильки, растрепанная, с полузаплетенными волосами до пояса, она уже совсем не напоминала юношу – и улыбнулся ей почти приязненно. Она выдержала его взгляд и чуть улыбнулась в ответ. Вышло криво.

– Женщины умеют слушать, в отличие от большинства мужчин, вот чем они хороши. Женщина суть вода и чаша, она несет и принимает. Мужчина суть огонь и жезл, он пылает и стоит крепко, но именно женщина помогает ему крепко встать…

Эпона постаралась не покраснеть, у нее получилось, а вот у Конайре не слишком – кажется, безумец навел его на однозначно неприличные мысли.

– А раз женщина несет, то именно она может принести силу и славу мужчине. Эту седьмую пташку я привел бы к тем шести, и вместе они составили бы великий семисвечник моего Самайна. Отдав последнее свое дыхание зажженному огню, они пылали бы между водой и луной под белым парусом. А я становился бы величайшим магом Далриат в эту ночь. Вместе с семью жертвами я вошел бы в историю – да, и они получили бы свою славу. Видите, что вы испортили?

Рассеянно кивая в такт словам, магистр Шихан уже достал ошейник из белого кварца, quarzum tenens, «удерживающий». Раньше его добывали на острове Безнадеги заключенные в лечебницу Бетлем безумные маги, все больше лишаясь рассудка – но в последнее время Бетлем изменился, и на добыче особого кварца работали за хорошие деньги крепкие мужчины без магического дара, для них он был безопасен.

Едва выточенный из камня круг сомкнулся, пленника можно было спокойно связать и знать, что он никуда не денется. Этот камень поглощал магию, и не только ее, но и яркие чувства вместе с ней. Он хорошо помогал останавливать буйных безумцев, но мешал допросу, делая пленника безразличным и сонным.

– Что стоите? – как на занятии по гимнастике, сказал магистр. – Видите вон то мелкое недоразумение с одной мачтой? Он смотрел на этот корабль, пока говорил, заметили? Значит, похищенные там и, видимо, живы. Но пусть первой вон девушка наша с вами войдет. А то кто знает, девицы уличные шибкие бывают. Могут вас и лампой по башке встретить или там доской какой оторванной.

– В смысле, я захожу? – обрадовался Эдвард.

– В смысле, Ваше Высочество, не вы, а наша госпожа инквизитор. Или вместе, если хотите.

– Кто Высочество? – хором спросили Чибис Маккуин, Конайре и Тирни. А отдельно Чибис изумленно добавил: – Это что, принцесса?

– Сам ты принцесса, – констатировал Эдвард. – Принц я. Принц Эдвард.

Наступила минуты поистине кладбищенской тишины, которую наконец прервал Тиарнан.

– Знаете что? В жизни больше не пойду в веселый квартал. Вот так девушка понравится… а это принц.

Конайре просто вдыхал и выдыхал. Потом потряс головой и вспомнил:

– Так. Я сейчас об этом вообще не буду думать. Нам лодка нужна, вот что.

– Если молодому господину угодна лодка, эта простолюдинка рада будет помочь ему, – прозвучал высокий нежный голосок. – Третий Дядюшка велел подойти к пристани и узнать, нет ли нужды в помощи. Если молодым господам также нужна помощь лекаря, дедушка этой простолюдинки весьма одарен и опытен в лекарском искусстве.

Все повернулись. Рядом с ними, бесшумно подошедшая в мягкой обуви, стояла миниатюрная девушка, одетая по моде страны Мин в распашную верхнюю одежду и широкие штаны. Огромная шляпа бросала тень на ее лицо – не рассмотришь. Увидев общее внимание, она сложила руки перед грудью и низко поклонилась – сначала Эдварду, потом магистру Шихану, потом поочередно остальным, даже молчаливому после кварца пленнику.

– А, девица Ван, снова здесь, – обрадовался магистр Шихан. – Передайте поклон вашей родне, мы их помним. Ученики, что стоите, рот открыв? Девушка предлагает отвезти вас на лодке. Вперед. А тут я разберусь. Маккуин, сними с моего пояса кошелек – отведете девиц в таверну и покормите. Перепишите имена и где их найти.

Девушка снова поклонилась и повернулась, указывая путь. В мягких тряпичных башмачках она шла быстро и бесшумно, словно босиком – как только не мерзла. Эдвард, почти уже бежавший рядом с Эпоной, несколько раз обернулся, вглядываясь в игру теней под фонарями.

– Ты что? – удивилась Эпона.

– Видишь человека в шляпе? Мне на мгновение показалось, что это мой старший брат.

Эпона обернулась, но никого не увидела. Если человек и был, то отступил в густую осеннюю темноту.

– Ты хочешь сказать, здесь неофициальная встреча всей королевской семьи? По-моему, тебе все же показалось.

– Кстати, а как к вам… к тебе… короче, как теперь обращаться? – обернулся к Эдварду спешивший впереди Конайре.

– Эдвард. Как и было. Считай, что я неправильный принц.

Лодка страны Мин, шире обычной, с приподнятыми носом и кормой, украшенная разрисованной драконьей головой, казалось, приветствовала гостей. Человек, сидевший в ней, крепкий и седой, поднялся и поклонился, сложив руки, в которых держал фонарь, – желавшие быть вежливыми юные инквизиторы и принц ответили разномастными поклонами, как умели.

– Третий Дядюшка, вот друзья наших друзей, – девушка говорила на далайни, языке Далриат, и Эпона поняла, что это ее вежливость, ведь могла бы перейти на родной.

– Они хотят спасти похищенных преступником, и для этого им нужно добраться до корабля, что не понравился вам вчера. Эта бестолковая осмелилась обещать помощь.

– И была права, – кивнул мужчина. – Ван Чжэндао приветствует гостей и просит их занять места в драконьей лодке. Наша джонка с радостью примет вас. Найдется угощение, теплые одеяла и должные лекарства для больных и раненых.

Парни даже приосанились – не каждый день их так вежливо встречали.

Эпона уже знала, что никто из ее сокурсников в университете не учился, а она-то удивлялась, почему среди них ни одного даже смутно знакомого лица. На экстраординарный курс инквизиции из Дин Эйрин рвались относительно немногие – после университета можно было легко найти намного более приятное и уважаемое место, чтобы применить свою магию. Алхимиком при каком-нибудь герцоге, при нем же предсказателем, оценщиком артефактов в порту, целителем в столице. Даже хозяином лавки зелий. Ночью спокойно спишь в мягкой постели, и никто не пытается тебя убить – плохо ли?

Поэтому в столице и еще двух крупных городах существовали «Школы Даймонда Неспящего», названные по имени основателя инквизиции. Туда принимали бесплатно в основном юношей, редко мальчишек и мужчин постарше, имеющих магические способности, крепких и выносливых, чаще всего простого происхождения, но случались и обнищавшие дворяне. Их учили всему, часто начиная с грамоты, давали им краткий практический курс магии и готовили к экстраординарному – за него они чаще всего платили сами, цену для них назначали посильную.

Редкие выпускники Дин Эйрин между ними всегда были наособицу. Это оказалось еще одной причиной пропасти между Эпоной и другими учениками. Но сейчас она не чувствовала этой пропасти вообще. В небольшой лодке они сидели, касаясь друг друга, Эпона коснулась руки Конайре, успокаивая, тот благодарно на нее посмотрел. Тиарнан сел на весла, уговорив барышню Ван доверить их ему, на вторую пару весел сел Ван Чжэндао. Под резким речным ветром Эдвард обнял Эпону за плечи, и это было так хорошо и правильно, словно они не впутались вместе в опасное приключение, а катались на площадной карусели или сидели с друзьями в «Лососе», болтали и пили сидр, как раньше.

Темный силуэт корабля приближался. Это был когг – пузатый одномачтовик, на каких веками ходили торговцы с юга, длиной всего чуть больше шестидесяти футов. Чибис Маккуин, как кошка, взлетел по борту вверх, цепляясь за незаметные выступы обшивки, и скинул с кормы хлипкого вида лесенку из веревок с круглыми деревянными перекладинами.

– Ты в бродячем цирке не выступал? – восхищенным шепотом спросила его Эпона, встав на нижнюю перекладину и осознавая, как качается лесенка, даже перехваченная Эдвардом за нижние веревки. Рядом с Чибисом она чувствовала себя ужасно огромной и неловкой.

– Нет, я дома обворовывал, – с солнечной улыбкой, ощутимой по голосу даже в темноте, ответил Маккуин. – Лезь давай. Вниз не смотри, только на меня, я руку дам через два шага. Эта штука крепче, чем кажется.

С помощью Чибиса Маккуина, укладывая в голове его преступное прошлое, Эпона перевалилась через борт с сомнительным изяществом упомянутого им однажды мешка сахарных голов. За ней, шепотом ругаясь, лезли остальные. Ван Чжэндао с племянницей отправились к своей джонке за еще одной лодкой, для спасенных.

Девушки обнаружились внизу, под палубой. Продрогшие, голодные, напуганные, но, главное, живые. Высоченная, как сама Эпона, нескладная Оливия кинулась брату на шею, еще по две девицы – на шею вошедшим первыми Эпоне и Эдварду, одна досталась Тиарнану. За шумом и восклицаниями Эпона не сразу услышала, что снаружи кричат:

– Выходите! Немедленно выходите!

– Гарью пахнет, – одновременно принюхался Чибис Маккуин. – Наружу все!

Верхняя палуба горела с одной стороны, огонь лизал парус, отблески бежали по воде тревожными алыми полосами. Одна драконья лодка уже подходила, это Ван Чжэндао кричал с нее, предупреждая их, его племянница бешено гребла вровень с ним. Подальше виднелись еще две лодки. Огонь трещал за спиной.

– Прыгайте все в воду и плывите к лодкам! – крикнул Эдвард, поспешно возившийся со своей юбкой, превращая ее в укороченные шаровары. – Подберут! Конайре! Давай, на тебе Оливия и девчонка рядом с ней!

Конайре, словно ожидавший команды, схватил одной рукой сестру, второй пухленькую белокурую девушку, и вместе с ними спрыгнул с борта – кажется, они и осознать не успели. Вот уже вынырнули все трое, и белокурую первой втащили в лодку. Увидев это, еще три девушки, зажмурившись и завизжав, друг за другом прыгнули сами.

А вот Тиарнан и девушка возле него замешкались – девушка попыталась оттащить его от борта, видимо, боясь воды, и огонь тут же окружил их, словно рисуя круг.

– Я плавать не умею! – крикнул Тиарнан сквозь пламя. Девушка, прижимавшаяся к нему, просто закричала, чувствуя близкий жар. Эдвард растерянно оглянулся.

– Тряпку намочить. Любую. Ведро…

И тут девица Ван вскочила в лодке. В следующее мгновение с ее головы упала шляпа, отблеск огня отразился от блестящей шпильки в высокой сложной прическе, потом от воды – и жемчужная водяная взвесь над Шеллин собралась в фигуру кошки… нет, не кошки, тигра. Одним прыжком водяной тигр приземлился на палубу гибнущего когга, отряхнулся, как делают скорее собаки… и огонь опал, превратившись в слабое тление.

Цеплявшаяся за Тиарнана девушка снова закричала. Видимо, это был ее привычный способ выражать чувства.

Тигр прыжком перелетел борт и снова рассыпался водяной взвесью.

Эпона хотела что-то сказать Эдварду и поняла, что он смотрит даже не на тигра. И не на Тиарнана с последней спасенной, медленно осознающих, что опасность позади.

Он смотрел на третью подошедшую лодку. Там сидел на веслах его брат. Принц Эдмунд. В одежде слуги из хорошего дома.

* * *

– Ты сошла с ума. Ты могла все испортить своей попыткой увести его. Я ясно сказала – весь план исполняем на Йоль. Это лучший день из возможных.

– Почему ты распоряжаешься мной? Ты взяла слишком много власти.

Рыжая сидела перед зеркалом, расчесывая волосы, сбрызгивая их смесью лимонного сока с розовой водой. На гребне – пара капель масла сандала. Темноволосая смотрела в то же зеркало через ее плечо. Обе они были красивы той красотой, в которой соединяются данное от рождения с большими собственными усилиями. Это даже делало их чуть похожими, хотя родства между этими двумя не было. Как и дружбы.

– Потому что мой дар сильнее. И моя связь с Мораном сильнее.

– С первым я рано или поздно поспорю, со вторым поспорит само наше будущее, – рыжая усмехнулась. – Он приходит ко мне во снах. Не к тебе.

– Будь твой дар силен, тебя взяли бы в Дин Эйрин, самоучка, – темноволосая презрительно усмехнулась. – А твои сны – это лишь мечты, вот и все. Мечты скучающей молодухи, которой надоел покровитель. На сколько он тебя старше – двадцать лет, тридцать?

– Но все еще хорош собой, уважаем и щедр, заметь. И пока мне нужен. А про Дин Эйрин – ты училась там всего пару месяцев, так что это не повод смотреть свысока, – рыжая ответила такой же усмешкой. – Предлагаю не ссориться, Эния. Мы сможем поделить Морана и ключ, я уверена. А пока мы нужны друг другу.

– Конечно, Алиса, дорогая моя. – Эния улыбнулась теперь нежно и дружелюбно. – Но постарайся не расстраивать больше мои планы. Все случится в свой срок. Неудачный шаг – и твой покровитель не спасет даже тебя, не говоря уж о нашем общем деле.

Она села рядом:

– Научи лучше меня своим секретам. Верно ли, будто ты смешиваешь глину с жирными сливками и наносишь это снадобье на лицо? Ты выглядишь такой юной…

Зеркало отражало их, очень красивых, все еще разных, все еще похожих. Семь свечей, выставленных перед зеркалом, бросали дрожащие блики, подсвечивая то одно, то другое лицо. Легкий сквозняк – и лицо Алисы оказалось в тени. Словно скрытое темным облаком.

* * *

На нижней палубе джонки было уютно, как бывает только в доме. Это и был дом. Гости сидели на циновках, это оказалось не так и удобно с непривычки, пришлось скрещивать ноги. Семья Ван и команда джонки – Эпона не разобралась сразу, кто кому кем приходится, – действительно оказалась улыбчива и гостеприимна. Словно они принимали не вымокших перепуганных девиц из недорогого веселого дома вперемешку с учениками курса инквизиции и одним… ладно, двумя принцами то ли инкогнито, то ли уже не очень, а любимых, давно не виденных родственников. Не все, правда, говорили на далайни. Барышня Ван – Ван Линфэн – вместе с седовласой, все время улыбающейся маленькой женщиной, которую именовала Пятой Тетушкой, принесли всем одеял, раздали в маленьких расписных чашках невиданного жареного цыпленка в меду и фруктах, пряно пахнущий рис, острейшие, как маленький пожар во рту, овощи. Еда заканчивалась мгновенно, и так же мгновенно приносили еще. Странный напиток страны Мин – «чай» – разливал в совсем уж маленькие нежно-голубые чашечки старик-лекарь, назвавшийся Ван Цинлун. Сначала он выложил в отдельную посудинку в форме морской раковины нечто вроде сухой травы и дал понюхать всем по кругу, и только потом принялся заваривать эту траву, переливая и шепча, словно говорил с чаем. Пахло горьковато и немного цветочно.

Пока старик рассказывал о чае, принц Эдмунд мрачно смотрел на брата и Эпону. Выходить во время рассказа и церемонии заваривания чая явно было бы невежливо.

– Ты можешь объяснить гостям, что сделала на воде, А-Фэн, – то ли разрешил, то ли приказал старик, и Ван Линфэн заговорила:

– Эта слабая заклинательница испугалась за друзей своих друзей и за корабль тоже. Пусть он принадлежал дурному человеку, оставившему там огненную ловушку, но у корабля тоже есть душа и судьба, и наблюдать за его смертью тяжело. Отец этой заклинательницы давно ушел к предкам и наблюдает за ней оттуда, но он оставил подарок, искусную шпильку, а в ней доброго духа – хранителя. Отца звали Ван Байху, белый тигр, и хранитель имеет вид белого тигра.

Она улыбнулась. Эпона подумала, что минская девушка невероятно красива со своими блестящими, как черное зеркало, волосами, фарфоровым личиком в форме сердечка, удлиненными глазами, вытянутыми к вискам, и постоянной ласковой улыбкой.

Принц Эдмунд, кажется, разделял ее мнение.

Когда чашечки с поклонами передали уже по третьему разу и Ван Линфэн с Пятой Тетушкой пообещали принести разные необычные для Далриат сладости, принц Эдмунд подал знак брату и Эпоне. С неожиданно умелым поклоном в духе Мин он извинился перед хозяевами и вышел на верхнюю палубу. Эдвард и Эпона последовали за ним.

– Будет хорошо, если вы оба не скажете ничего отцу, – сказал он без прелюдий.

– Будет хорошо, если ты впредь вовремя станешь рассказывать мне о своей личной жизни, – заметил Эдвард. – Я твоим доверием не злоупотребляю, знаешь ли.

– Замечу, братец, что и о твоих приключениях в платье я заранее не знал.

– Он заранее тоже не знал, – заступилась Эпона. – Ваше Высочество…

Наследный принц махнул рукой:

– Можно уже без этикета. Мы не на балу.

– Хорошо. Вы давно их знаете?

Она хотела спросить немного другое, но сдержалась.

– Года полтора. Они прибыли сюда с шелком и перцем, и кое-кто обвинил А-Фэн во вредном колдовстве. Кое-кто завистливый. При дворе был магистр Эремон, я попросил его помочь, и он помог. А я стал приходить на джонку. Мне…

Он помолчал, подбирая слова.

– Мне всегда хотелось путешествовать. Море. Далекие страны. Корабли. Я бы, как они, мог на корабле жить и не сходить на берег совсем. Мне по ночам море снится.

– Ты тоже не хочешь корону, – понял Эдвард. Старший брат не ответил – зачем говорить очевидное.

– А кое-кто завистливый… мы с Эпоной ведь ее знаем?

– Знаете. Эния Магуайр, фрейлина. Скользкая девица. Но сестра от нее без ума.

Все трое помолчали. Эпона вспоминала, что именно она когда-то пристроила свою бывшую компаньонку и единокровную сестру в свиту принцессы, повинуясь душевному порыву. Вот он, результат.

– Брат, Линфэн знает, кто ты? – неожиданно спросил Эдвард.

– Нет. Она думает, я просто сын одного из придворных.

– Скажи ей, ладно? Тогда вместе решите, что делать. По-честному.

– Скажу. Но не сегодня уже.

Наследный принц посмотрел на Эдварда, на Эпону, помолчал, потом улыбнулся:

– Я за вас обоих от души рад. Завидовал бы, но завидовать Эдви не умею. Хорошо, что вы есть друг у друга.

* * *

Дядюшка Том почти на руках вытащил сонную Эпону из кареты и повел в темный особняк. Когда напряжение спало совсем, она поняла, как устала в этот безумный день и вечер, как болит все тело после короткого боя на пристани, карабканья на борт когга, непривычного сидения на циновке.

Она уже предвкушала, как разденется без служанки и упадет в кровать, когда осознала, что в зале горят свечи. Голос отца окликнул:

– Поди сюда, дочь.

Эпона тяжело вздохнула и послушалась. Отец сидел подле камина за низким столиком, с кружкой в руках. Указал ей место напротив себя:

– Сядь. Поговорим. Можешь выпить.

Перед ней оказалась вторая кружка. Горячее вино с пряностями.

– Я не хочу пить.

– Как знаешь. Послушай меня. Скоро ты выйдешь замуж, и отвечать за тебя станет муж. Но пока ты живешь в моем доме, ешь с моего стола, и отвечаю за тебя я. Так?

– Я сама за себя…

Кулак отца ударил по столу.

– Молчать! Ты сама – еще не сама. Выйдешь замуж, родишь и овдовеешь – вот тогда скажешь «сама». Не раньше.

Эпона вскочила на ноги. И тут же поняла, что не сможет возразить против главного. Она живет в доме отца. Она ест с его стола. Она приехала в его карете, и старый Том – его слуга.

И у нее нет возможности гордо повернуться спиной и выйти в мокрую ветреную ночь. Нет сил.

– Вот и молчи, – кивнул отец. Отпил из кружки. Посмотрел на Эпону и заговорил мягче: – Ты могла предупредить? Не Тома гонять, так мальчишку любого из таверны за пару монет отправить. Могла сказать, где ты, что с тобой, когда ты вернешься?

– Отец, я, – она растерялась. – Я же сама не знала. Мне в голову не пришло…

– Что мы не знаем, где ты? Что я ночью поднимаю с постели магистра Кейна? И только от него узнаю, что вы ловили преступника, а потом отправились на джонку?

Эпона села. Отпила вина:

– Отец, простите меня. Я поступила плохо. И… спасибо, что не магистра Мандевиля. Он бы своими разговорами меня…

– Магистр Мандевиль был слишком занят вечером и будет занят ночью.

Эпона посмотрела удивленно. В интонации отца было нечто странное. Он не сплетничал, нет. Другое.

– У вас завтра нет занятий. Отсыпайся, я прикажу подать завтрак в твои покои. Сегодня вечером убили Алису Хей. Ближайший день ваши наставники будут заниматься только этим.

Эпона не сразу поняла. Потом вспомнила.

– Рыжая? Из круга графини Мур? Я не знала ее фамилию и видела только однажды. Но… чем она так важна, что у нас не будет занятий?

– Не с девицей, еще и просватанной, вести бы такие разговоры. Но все равно узнаешь. Она любовница магистра Мандевиля, давно и прочно. А до того сменила двух или больше покровителей. От кого-то из них у нее дочь, может, и от Мандевиля. И убили ее магией.

Эпона просто смотрела на отца, пытаясь уложить в голове услышанное.

– Допивай и иди спать. И никогда больше не делай так, как этим вечером.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.