Часть 4

Дорога до столицы заняла больше времени, чем изначально надеялся Эвьяр. Реки поздно вскрывались ото льда, в результате чего приходилось то и дело останавливаться в небольших рыбацких деревнях. Уходить же далеко от берега наследник не решался. Мало ли, какие неприятности их могут ждать там. Встреча со случайной льдиной вполне могла оказаться лишь досадной помехой. А вот гарантий, что их не поджидают верные люди отца на куда более мощных и быстроходных судах, никто дать не мог.

Вынужденная задержка не беспокоила путешественников. Пока они пережидали ледоход, моряки отправлялись на берег и узнавали новости. Сам Эвьяр, равно как принцесса и ее сопровождающие, предпочитали оставаться на шхуне. Наследника хорошо знали в этих местах, благо корабль у него был не столь запоминающийся. Остальные же не смогли бы выдать себя за рыбаков или торговцев, которых зима застала далеко от дома.

Новости, которые сообщали жители, не отличались информативностью. Холодная зима, плохо с рыбой, диким зверем. Если еще одно лето будет холодным, то запасов ячменя, ржи и овса не хватит, чтобы пережить следующую зиму. Огороды почти не кормят, да и море стало скупо на пропитание, словно боги обрушили свою кару на страну. У кого была возможность, еще до начала холодов погрузились на лодки да отправились на юг, в Вастенхолд. Остальные только молят богов, чтобы снизошли своей милостью.

Новости с востока приходили противоречивые. Одни говорили, что население сложило оружие и выплатило в казну большую сумму за непокорность. Другие сообщали, что провинции провозгласили себя независимыми. Третьи, что туда уже отправились войска. О других кораблях никто ничего сообщить не мог. Люди только начали выходить в море, далеко от берегов не удалялись. Потому сказать, отправился имперский флот в рейд или до сих пор стоит у причалов, никто не мог.

Но чем ближе они продвигались к столице, тем больше поступало новостей. Сначала это были слухи, причем настолько смутные, что собиравшиеся на обед люди полагали их обычными домыслами. Постепенно это стало больше похоже на сплетни, из которых уже можно было вычленить зерно истины. А за пару дней до конца пути Эвьяр выслушивал относительно свежие, всего-то трех или четырехнедельной давности новости.

В основном говорили о прибытии к императорскому двору послов и двора принцессы. Женщины обсуждали наряды, мужчин куда больше интересовало, что может за этим последовать. Самое главное, что удалось выяснить, наследником Камруса по-прежнему оставался старший сын. Родившийся на исходе осени младенец оставался во дворце вместе с матерью. К ним была приставлена дополнительная стража, а у прислуги, которая входила в комнаты, были взяты заложники из членов семей, прежде всего дети.

– Отцу не откажешь в предусмотрительности, – заметил Эвьяр, когда небольшая группа из него, жены и сопровождения собралась за столом за ужином. – С одной стороны, он не рискнул вызвать еще большее недовольство, чем уже есть. С другой, у него есть еще один наследник. А, может, и не один, кто знает, сколько бастардов обитает во дворце и загородных поместьях.

– Во всяком случае, пока нам ничего не угрожает, – осторожно заметила Иллисса. – То ли прибытие нового посла и моей свиты сделало свое дело, то ли твой отец понимает, что смена наследника может негативно сказаться не только на настроениях среди простых людей, но, в первую очередь, на его собственном теплом месте на троне.

– Да, это обнадеживает, – наследник покосился на сотрапезников, но вспомнил, что при этих людях можно говорить все как есть. – С другой стороны, отец непредсказуем. Да, возможно, нам даже дадут покинуть страну, если вдруг он сочтет меня недостойным взойти на трон, но где гарантии, что потом нам не придется постоянно опасаться подосланных убийц.

– Осмелюсь заметить, ваше высочество, – когда мужчина замолчал, произнес один из их спутников, – ваш отец, хоть и не совсем в своем уме, но всегда замечает очевидные намеки. – А на этот раз это были даже не намеки, а как я понял, угрозы. Причем, не только со стороны семьи ее высочества, – легкий поклон в сторону Иллиссы. – Он видит, что среди простого народа вы, его старший сын, рожденный в законном браке, поклоняющийся как Созидательнице, так и старым богам, много популярнее ребенка, которому не минуло и года. Еще неизвестно, сколь крепко его здоровье. Зная же, что дети часто не доживают до пяти лет, он не спешит менять свое завещание, иначе дележ наследства начнется еще до его смерти.

– Еще немного, и делить будет нечего, – вздохнул Эвьяр. – Вы и сами видите, люди бегут из страны. Зима на время отсрочила отъезд большинства желающих, но через месяц многие деревни не досчитаются жителей. Люди полагают, что на страну обрушился гнев богов, и мечтают убраться подальше до того, как они вынесут окончательный приговор.

Спорить никто не стал. И так понятно, что на Севере все было плохо. Все или знали, или догадывались, отчего так происходит, но предпочитали молчать. Понятно, что никому в здравом уме не придет в голову обвинять императора в непогоде, неурожае и прочих бедствиях. Зато о том, что постоянно повышаются налоги, придумываются новые сборы, не говорил только ленивый. И только глупцы не понимали, что на самом деле в этом виновны не местные власти, которым и самим приходилось выкладывать немалые суммы из кубышек. И неизвестно, долго ли эти власти продержатся на своем месте, если перестанут платить.

Остаток ужина прошел преимущественно в молчании. Обсуждать очевидное никто не хотел, а говорить о пустяках, как это принято среди людей их круга не видели смысла. Притворяться было не перед кем. Все и так понимали как шаткость положения, так и опасность любого действия или бездействия.

Утром, едва рассвело, отправились дальше в путь и двигались чуть не до самого заката, бросив якорь недалеко от очередной рыбацкой деревушки. Шлюпка с матросами тут же отправилась якобы прицениться к стоимости припасов, а заодно расспросить жителей, что твориться в столице. Мол, стоит ли туда заходить, или лучше обойти на большом расстоянии, во избежание лишних проблем. Вернулись они не скоро. Эвьяр уже несколько раз выходил на палубу, вглядывался в редкие огоньки, словно надеялся в подзорную трубу увидеть, что происходит за мутными слюдяными оконцами таверны.

Наконец, плеск весел и тихое поскрипывание дерева возвестили, что посланцы возвращаются. На палубе поднялась суета. Люди быстро подняли шлюпку, а прибывших обступили тесным кольцом. Даже Иллисса и ее спутники поднялись наверх, чтобы лично услышать их рассказ.

– Ваше высочество, – тихо заговорил сопровождавший матросов сержант, – примите наши соболезнования. Ваш младший брат, принц Уолидж скончался в результате эпидемии оспы. Лекари его величества вместе с доверенными людьми пытаются понять, как это могло случиться, ведь попасть в его покои было непросто. Подозревают, что это случайность. Его величество император опечален случившимся.

Эвьяр медленно выдохнул. Боги или услышали их с женой разговор перед отправлением в Хагсвальд, или же сами рассудили, как будет лучше, но жизнью невинного ребенка отсрочили смерти тысяч других невинных.

– Мы должны поспешить, чтобы выразить наши соболезнования отцу, – хрипло произнес наследник. – Не думаю, что в этих водах нас ждет встреча с льдинами. Отправляемся немедленно.

Спорить никто не стал. Команда быстро принялась поднимать якорь, матросы поспешили на мачты. В ночной тьме шхуна медленно вышла в море. Наутро жители бы уже не сказали, заходил какой корабль в их деревню, или то им пригрезилось во время поминок по скончавшемуся принцу. Вроде, был кто-то, но море следов не оставляет.

Попутный ветер наполнял паруса. Эвьяр стоял на мостике, задумчиво глядя в темноту. Один из матросов устроился в вороньем гнезде на мачте, другой стоял на носу корабля. Оба они вглядывались вдаль, стараясь не пропустить возможного препятствия. Но море было чистым. Легкие волны лениво бились о борт, корабль чуть покачивало. Пассажиры, утомленные новостями и волнением давно спали. Только наследник не мог позволить себе отдых. Опять же, не стоило представать перед отцом бодрым и отдохнувшим после полученных новостей.

Незадолго перед рассветом на горизонте показались огни.

– Хагсвальд! – громко прокричал матрос из вороньего гнезда, после чего проворно спустился на палубу. – Ваше высочество, прибыли.

– Вижу, – Эвьяр передал штурвал помощнику, после чего устало протер лицо руками. – Поднимите флаг империи. Мой штандарт должен быть приспущен в знак траура. И всем найти повязки. Не важно, что мы обо всем этом думаем, надо соблюдать формальности, или все навлечем на себя гнев императора.

Люди группами спускались на нижнюю палубу, приводили себя в должный вид перед тем, как войти в порт столицы. Солнце едва встало, когда на палубе появились женщины. Иллисса нашла самое скромное из имеющихся с собой платьев. Закрытое, темно-синего цвета. Прилагающиеся к нему кружевные ворот и манжеты она предпочла оставить в сундуке. Равно как единственным украшением остался брачный браслет и почти незаметные серьги.

– Ты так и не ложился, – она погладила мужа по плечу. – Спускайся в каюту. Тебе стоит переодеться. Вода и чистые вещи ждут тебя.

– Спасибо, – он поймал ее руку, поцеловал ладонь, после чего отправился приводить себя в порядок.

К тому моменту, когда корабль подходил к порту, все уже были готовы. Команда и пассажиры выглядели соответственно ситуации. Насколько оно было возможно, все носили траур по скончавшемуся принцу. Императору должно было польстить, что люди, находившиеся в море, скорбят вместе с ним. Если только он не сочтет, что старший сын и его окружение причастны к трагедии.

– Я прошу вас не удивляться ничему, – пока помощник капитана подводил корабль к причалу, инструктировал спутников Эвьяр. – Мое положение в столице несколько ниже, чем отцовские фавориты. Поэтому встреча будет соответственной. Меня это давно не трогает, а вас вовсе не должно оскорблять. Опять же, никто не знал, когда мы прибудем. Если жители будут приветствовать нас, сделайте вид, будто не замечаете этого. Не стоит давать отцу лишних поводов для недовольства. Он и без того найдет, к чему бы придраться.

– Да, ваше высочество, – сопровождающие их аристократы только согласно кивали. Выбора у них не было. А, выслушав все, спокойно удалились в сторону, оставив наследника наедине с женой.

– Вижу, у тебя есть отдельные распоряжения для меня, – заметила девушка.

– Скорее, предупреждения, – он на несколько мгновений задумался. Потом уверенно продолжил. – Не исключено, что нам придется рассказать и о нашем с тобой горе. Вот только двор будет перемывать все это с совсем иной позиции. Готовься к тому, что сочувствие будет показным, а за спиной могут насмешничать.

– Я изначально удивилась бы, встретив искреннее сочувствие вместо злорадства, – Иллисса смотрела на открывающуюся панораму. – Если даже сейчас флаг императора гордо реет над городом, вместо того, чтобы быть хоть немного приспущенным в знак траура по умершему сыну.

– Пока император Камрус жив, его флаг всегда будет развеваться на самом верху, – усмехнулся его сын. – Я не знаю, что это: гордость, самоуверенность, вызов, но пока единственная причина, по которой флаг спускался – необходимость заменить его на новый. Да пару раз его срывало штормом.

– Отцов не выбирают, – Иллисса положила руку мужу на плечо. – Ты не виноват в том, что приходишься ему сыном. Если бы мы могли выбирать родителей, еще неизвестно, чтобы творилось в этом мире.

Мужчина ласково погладил ее по щеке, после чего повернулся в сторону города. Там уже собрались люди, причем куда больше, чем ожидал увидеть Эвьяр. Кроме того, на причале их ждали кареты.

– Это не местные, – уверенно заявил один из моряков. – Наши бы не осмелились устроить столь торжественную встречу. Да и одеты они несколько иначе.

– Двор ее высочества, – уверенно произнес наследник, и позволил себе довольно улыбнуться. – Значит, ультиматум императора Вастилианы был услышан, обдуман и принят к сведению. Не удивлюсь, если внезапная смерть брата связана с ним.

– А был ли мальчик, – задумчиво произнес помощник капитала, остановившийся рядом. – Что-то меня одолевают сомнения.

– Отец не стал бы придумывать такое, – холодно ответил Эвьяр. – У него достаточно любовниц, чтобы хоть одна да родила сына. И достаточно причин, чтобы обзавестись хоть десятком новых наследников. Прежде всего, потому, что он боится меня.

Спорить никто не стал. И без того было понятно, что главный страх император испытывает не перед восстанием населения, а перед вероятностью, когда наследник встанет во главе народа. Вероятность эта была высока, но пока сын не давал повода сомневаться в верности. До того дня, когда он отправился в Вастилиану, а потом привез оттуда молодую жену. После этого Камрус вполне мог счесть, что в стране появился новый претендент на трон.

– Ладно, хватит об этом, – решительно распорядился наследник. – Этого разговора не было. Ведем себя в меру скромно, помним, что в стране траур. Иллисса может приветствовать своих сородичей, не думаю, что это могут поставить в вину человеку, вынужденному долгое время жить вдали от знакомых людей.

Принцесса посмотрела на мужа и поняла все, что он не решился произнести вслух. Он надеялся, что Камрус не сочтет внимание его жены, выказанное иностранцам, в качестве проявления неуважения к его особе. Хотя, решить он может что угодно. Само присутствие на пристани людей, которые в ближайшем будущем станут двором наследника и его жены, означало то, что выбора у императора не было. Он мог думать все, что угодно, но поступать ему приходилось с оглядкой на родственников невестки.

Пока все это проносилось в мыслях девушки, корабль пришвартовался к причалу, моряки спустили трап.

– Ваше высочество, все готово, – доложил помощник капитана, давно успевший оставить говоривших и заняться своими обязанностями.

Эвьяр только кивнул, после чего повернулся к жене и подал ей руку. Они первыми ступили на шаткие ступени трапа, за ними на расстоянии последовали их сопровождающие, после слуги принцессы. Последними спускались матросы с багажом пассажиров.

Едва наследник и его жена сошли на причал, им навстречу устремились представители двора.

– Ваше высочество, – мужчина с женщиной, явно его женой, остановились на расстоянии пяти шагов, после чего он склонился в поклоне, а его жена присела в реверансе. – Мы рады приветствовать вас в вашем новом доме. Его величество император Вазир доверил мне важную миссию представлять ваши интересы, равно как интересы вашего высочества, – новый поклон, адресованный Эвьяру, – в этой стране. Он понимает, что между его императорским величеством Камрусом первым и молодым наследником могут возникнуть определенные сложности, жертвой которых можете стать и вы, поэтому наделил нас самыми широкими правами, вплоть до выдвижения ультиматумов и объявления войны.

– Я рада приветствовать вас барон Вилоф, – девушка приветливо кивнула мужчине и его жене. – Меня радует предусмотрительность его высочества, но я надеюсь, что вам не придется прибегать к крайним мерам.

– Я тоже очень на это надеюсь, ваше высочество. А сейчас прошу, – он показал рукой на карету с гербом наследника, – вас ждут во дворце и мы озаботились, чтобы вы прибыли туда с должным сопровождением.

– Кажется, отношения с Вастенхолдом не столь хороши, как создавалось впечатление, – заметил Эвьяр, когда они с Иллиссой оказались в карете, – иначе он ни за что бы не стерпел подобного.

– Или мой брат написал не все, а на деле тонких намеков было куда больше, – нахмурилась принцесса. – Но я предпочту не говорить об этом. Даже если будет казаться, что мы с тобой наедине. Кто знает, из какого камня на площади может торчать чье-то ухо.

Мужчина с трудом сдержал смех. Никто, даже самые острые на язык люди не могли бы точнее охарактеризовать ситуацию в столице. Доносительство в Хагсвальде процветало, причем довольно давно, ведь доносчикам неплохо платили за их неблаговидное поведение. Понятно, что и на доносчиков тоже писали доносы. Кто-то умудрялся вывернуться. Кто-то давно втерся в доверие императору, смог стать не просто верным слугой, а незаменимым участником всех, в том числе не самых благовидных развлечений. Окажись такой человек под следствием, и выясниться много того, что Камрус хотел бы скрыть. Поэтому среди высшей аристократии были неприкасаемые, коим позволялось если не все, то многое. Но среди простого народа таких людей не было, а желание улучшить свое положение за счет ближнего с каждым годом одолевало все больше жителей столицы империи и ближайших пригородов, особенно тех, где жили состоятельные люди.

– Город сильно изменился с прошлой весны, – заметил Эвьяр, отвернувшись от окна. Какое-то время тишину нарушал только цокот копыт да поскрипывание рессор. – Вроде и чистота, и выглядит все пристойно, но людей меньше, напряженные, дети не играют, женщины не судачат о своем на углах.

Иллисса успела отметить, что улицы не то, чтобы совсем безлюдны, но в основном это жители, направляющиеся по своим делам. Не сидят на скамейках старики, выползшие греть косточки на весеннем солнце, не бегают стайки из детей, щенков и котят. По мере продвижения к центру людей становилось больше. Пару раз они видели медленно идущих по аллее девушек в сопровождении взрослой женщины, скорее всего пансионерки прогуливались под надзором одной из воспитательниц. Вроде были фигуры людей за окнами кофеен. Но все равно не хватало во всем этом жизни. Словно люди действовали по привычке, боясь, что любые изменения можно будет счесть за предательство или еще какое преступление.

Вот на другой стороне одной из площадей навстречу двигались две открытые коляски. Пассажиры чуть заметно приветствовали друг друга – явно дань вежливости знакомых людей, не более. Возможно, на самом деле, это не просто знакомые, а родственники. Или близкие друзья. Но по их взаимной реакции можно сказать, что они иногда встречаются на приемах и балах, как и десятки других семей.

– Здесь очень неуютно, – Иллисса даже поежилась. – Словно все стараются соблюдать какие-то правила, которые никто официально не вводил, но об их существовании известно всем.

– Примерно так оно и есть, – вздохнул ее муж. – Все понимают, что надо соблюдать элементарные правила вежливости, но при этом не стоит подчеркивать особое расположение к тем или иным людям. Хотя бы на публике. Вдруг они окажутся в немилости у императора через считанные дни, если не часы. Или отец решит, что против него зреет заговор. Вот и подстраивается не то, что простой народ, даже знать, под настроение правителя. Понятно, интриги плетутся, но пока обходилось без массовых обвинений и казней. Но даже родственники предпочитают собираться на семейные обеды не слишком часто. На всякий случай.

– Что, никто не пытался подставить особо любимого родственника? – слово любимого принцесса выделила интонацией.

– Бывало, почему нет, – словно само собой разумеющееся отметил Эвьяр. – Вот только император, хоть и производит впечатление сумасшедшего, в дела знати старается вникать. Вообще, отец большой самодур, но не дурак. И не псих, как многие предпочитают думать. И прекрасно видит, когда его подозрительность пытаются использовать, чтобы обделать свои дела. По началу таких деятелей хватало, но отец быстро разбирался, что к чему. Хотя, и сейчас еще находятся желающие улучшить свое положение за счет брата, свата, еще какой-то родни. Даже странно, что отец не казнил никого в назидание прочим. В основном приказывал конфисковать что-нибудь в пользу казны, если там было стоящее имущество, и ссылал в самые дальние имения. Или монастыри, если сослать больше некуда было. И то не навсегда, на пару-тройку лет.

– Твой отец куда опаснее, чем может показаться, – вздохнула девушка. – Если честно, я боюсь находиться с ним под одной крышей. Даже если наши комнаты будут расположены в противоположной части дворца.

– У меня в столице свой, скажем так, дворец, – успокоил ее наследник. – Правда, он не очень далеко от императорского, больше похожий на домик купца средней руки. Но считается, что таким образом снижается риск покушения на правителя, если вдруг сын решит устроить переворот.

– Остается надеяться, что и сын окажется в безопасности, если отец отнесет его к категории недостойных.

Ответить Эвьяр не успел. Карета проехала мимо сада, который окружала ажурная решетка, после чего свернула в ворота. Девушка с интересом смотрела на столь необычный для северных мест декор. Скульптуры в саду уже освободили от чехлов, и теперь армия слуг и садовников приводила в порядок постаменты, фонари, подрезала кусты, уже выпустившие первые листочки, разбивала клумбы, красила скамейки. Еще несколько дней, и по просохшим дорожкам начнут прогуливаться придворные, ведя дежурные диалоги. А то и просто молча, лишь делая вид, что им есть о чем поговорить. Странное поведение людей, ставшее нормой в этом не менее странном месте.

Сам дворец, вопреки ожиданиям, больше напоминал укрепленный замок. Толстые стены с узкими окнами, походившими на бойницы. Огромные двери, навес на мощных столбах, чтобы прибывшие не попадали под дождь или снег, выходя из кареты. Серый камень, явно знавший лучшие времена.

– Когда-то здесь был ров, – показав на широкую лужайку, немного проседавшую на фоне остального сада, заметил мужчина. – А за ним крепостная стена. Прадед приказал убрать это все, едва стал правителем. Сначала сад окружал простой забор. А потом уже дед заказал эту ограду, решив подражать южным соседям. Сам дворец много раз собирались перестроить, но то некуда перебраться, то нет средств, то непогода, то не нравятся планы. В общем, получилось то, что получилось.

– А ты бы сам что хотел? – спросила девушка, немного придя в себя после объяснения от такого дикого несоответствия.

– Я бы поступил по примеру королевы Дельменгорста. Выстроил новый дворец, а из этого сделал музей, – пожал плечами Эвьяр. – Сносить такое здание дорого и опасно для рабочих. А жить в нем не слишком удобно – проблему сквозняков не удалось решить до сих пор, хотя построен этот замок три сотни лет назад.

Иллисса хотела спросить еще что-то, но не успела, поскольку карета остановилась возле дверей, вблизи оказавшихся куда больше, чем казалось на расстоянии, а слуга уже приглашал выйти из экипажа и пройти внутрь.

Внутри дворец также не произвел на девушку особого впечатления. После родного для нее здания в столице Вастилианы, стиль которого формировался многие годы, выверялся при помощи известных архитекторов, дизайнеров, художников, обстановка замка показалась ей грубой и вульгарной. Словно его обитатели вдруг обнаружили, что безнадежно отстали от моды и принялись набивать свой дом золотом, картинами в массивных рамах, безвкусными, временами пошлыми скульптурами и прочими предметами роскоши, которые не только не сочетались между собой, но лишь подчеркивали отсутствие вкуса у хозяев.

– Впечатляет, – заметила принцесса. Эвьяр отдал должное жене. На лице ее не отразилось и намека на чувства, которые она могла испытать при виде этой безвкусицы. Сдержанный интерес к отдельным предметам, не более. При том, что за ней наблюдали десятки глаз слуг и придворных, оказавшихся неподалеку, это было важно.

– Ваши высочества, – появившиеся рядом лакеи приняли верхнюю одежду, – его величество император Камрус ждет вас в золотой гостиной.

Один из слуг проследовал с прибывшими к указанному помещению. Иллисса осторожно посмотрела на мужа. Тот только покачал головой, давая понять, что лучше не будет. Сейчас им придется прилагать все усилия, чтобы не показывать своих истинных эмоций.

Золотая гостиная почти оправдала ожидания принцессы. Почти потому, что девушка представляла себе что-то чуть более помпезное, чем предстало ее взору. Она успела нарисовать в своем воображении помещение, стены которого полностью покрыты золотыми пластинами, а вся мебель и декор выполнены если не из этого металла, то окрашены в похожие цвета. На счастье, даже отсутствие вкуса императора не выходило за определенные рамки. Или просто финансы не позволили осуществить то, что придумало воображение гостьи.

И все равно золота в помещении было много. Слишком много. Первое, что бросалось в глаза – на фоне алого бархата, на небольшом возвышении стояло массивное кресло, отделанное драгоценным металлом. Если бы оно было чуть больше, а возле не располагался небольшой чайный столик, то кресло это могло бы именоваться троном. Портьеры, драпировки, подушечки на диване, обивка мебели была всевозможных золотых оттенков. На стенах висели картины и зеркала в массивных золотых рамах, а в витринах и просто на полочках были выставлены всевозможные золотые статуэтки, кубки, монеты разных стран. Словно один ненормальный коллекционер решил поместить все в одном месте, где принимал гостей.

Иллисса подумала, какое счастье мог бы испытать вор, реши он ограбить императорский дворец и попади сразу в это помещение. Другое дело, что продать свою добычу на Севере он бы не смог, но всегда можно попытаться воспользоваться дорогами контрабандистов.

Войдя в гостиную, принцесса и ее муж сделали несколько шагов и остановились на краю большого ковра песочного, хотя кто-то мог бы назвать его золотым, цвета. Наследник опустился на одно колено. Принцесса присела в глубоком реверансе. Император отставил на столик кубок, из которого потягивал какой-то напиток, выждал несколько долгих секунд, после чего заговорил.

– С возвращением, сын мой. Вижу, ты уже извещен о горе, что постигло нашу семью. Увы, смерть одинаково посещает как дома бедняков, так и королевские дворцы.

– Скорблю о вашей потере, отец, – не поднимаясь, произнес Эвьяр. Иллисса молчала, помня о том, что император должен первым обратиться к ней, и только после этого она имеет право заговорить с ним.

– Поднимитесь, – словно спохватившись, небрежно распорядился Камрус. – Я отправлял к тебе гонца еще зимой. Но ты не ответил на послание, и не выполнил моего распоряжения. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

– Никаких гонцов из столицы не посещало моей усадьбы, ваше императорское величество, – Эвьяр склонил голову, – в этом году снег рано опустился на провинцию. Думаю, несчастный не смог преодолеть перевала, или сгинул во время одной из метелей.

– Да, вполне возможно, – императора жизнь гонца явно не волновала, а оправдание сына он решил счесть разумным. – Что ж, представь мне красавицу, что сопровождает тебя сегодня. Не тот ли это южный цветок, о котором я уже наслышан, а теперь имею возможность лицезреть?

– Это моя жена, Иллисса, принцесса Вастилианы, сестра императора Вазира, – представил девушку наследник. Сама принцесса поспешила сделать еще один реверанс, на этот раз не столь глубокий и продолжительный.

– Рада приветствовать ваше императорское величество, – прощебетала она, поскольку именно сейчас протокол разрешал ей заговорить самой. – Разрешите выразить вам свои соболезнования.

Камрус только кивнул, после чего еще раз пристально осмотрел невестку. Смугловата, черные волосы – типичная южанка. Императору не очень нравились такие женщины. Но эта была еще молода и достаточно свежа, чтобы пробудить к себе интерес. И чем-то похожа на одну из прежних жен. Уж не сестра ли? Все может быть. Но эта девушка определенно заслуживала внимания. Вряд ли молодой и неопытный сын сможет найти подход к горячей жене.

Иллисса чувствовала, как ее раздевают взглядом, оценивая все, что можно, а что нельзя – додумывая и тоже оценивая. Было противно, но девушка заставляла себя ничем не выдать, что догадывается об истинных мыслях императора. Не время возмущаться. Сначала надо понять, насколько сильна поддержка брата на таком расстоянии, какова истинная расстановка сил, и только потом начинать действовать. Она сделала крошечный шажок назад и незаметно ущипнула начавшего нервничать мужа. Тот вздрогнул, благо отец ничего не заметил, но перестал хмуриться. На счастье, Камрус в этот момент слишком внимательно изучал невестку, чтобы заметить изменения, происходившие с лицом сына. Принцесса мысленно выдохнула. Самое сложное позади. Теперь их ждет непродолжительная беседа, после чего можно будет отправиться во дворец наследника.

– Надеюсь, дорога не была слишком утомительной, – осведомился Камрус, жестом указывая в сторону небольших диванчиков.

– Благодарю, ваше величество, – Эвьяр подождал, пока жена устроится, после чего присел в кресле рядом. – Мы не рискнули выходить в открытое море, но когда узнали последние новости, поспешили. Благо обошлось без весенних штормов.

– Были незначительные неудобства, – дернула плечиками девушка, – но они связаны в большей степени с тем, что на корабле сложно уединиться дольше, чем на полчаса. Ну и о тишине остается только мечтать. Даже когда все спят, все равно скрип корабля, шум волн, шум ветра. Понятно, даже дома мы всегда слышим разные звуки, но на корабле все кажется куда сильнее.

Наследник покосился на жену, с трудом сдерживая удивление. Обычно рассудительная, Иллисса сейчас городила какую-то ерунду. Но в следующий момент он понял, девушка усыпляла бдительность правителя. После ультиматумов, выдвинутых ее венценосным братом, надо было показать, что тот просто беспокоиться о хорошенькой глупышке. Может, предосторожности излишние, но лучше не рисковать. Так что Эвьяр позволил себе немного расслабиться, лишь изредка вставляя отдельные реплики. Так что основная беседа проходила между Камрусом и его невесткой.

– Уверен, ты произвела на отца неизгладимое впечатление, – когда карета везла их во дворец, призванный стать домом пока не скончается император, усмехнулся Эвьяр. – Уверен, он будет долго вспоминать этот день.

– Я старалась, – девушка разгладила незаметные глазу складки на платье. – Надеюсь, что он не будет думать обо мне слишком плохо. Просто я очень… волновалась.

Наследник только улыбнулся. Ему было что сказать, но кучера, управлявшего лошадьми, равно как висящих на запятках лакеев он видел впервые. Приходилось ограничиваться общими, ничего не значащими для посторонних фразами, сопровождая их соответственной мимикой и жестами. Благо в самой карете с ними никого не было. Милли и Долли должны были отправиться из порта сразу во дворец, чтобы приготовить все к прибытию своей госпожи. Сопровождавшие принца и принцессу аристократы планировали переночевать там же, поскольку их особняки не были готовы к приему хозяев, а пара гостевых комнат в особняке наследника имелась.

– Что ты, – он сжал ее руку, – ты же старалась. Успокойся, если бы отец был недоволен, он бы сразу дал это понять. А вы столько времени беседовали.

Иллисса улыбнулась. Ну да, беседовали. Она щебетала обо всяких пустяках, вроде ужасных холодов, из-за которых приходится сидеть в своих комнатах большую части зимы, ужасных снегопадах и страшных зимних грозах. Посетовала принцесса и на местную моду, не позволяющую приличной девушке продемонстрировать достоинства своей фигуры, поскольку большую часть времени приходится кутаться в теплые ткани и меха. В общем, это был разговор юной пустышки и умудренного жизнью мужчины. Да, несколько раз принцесса похвалила мужа, мол, только его заботами она не умерла от холода или скуки. Но она очень рада, что оказалась в столице, и сможет общаться не только с мужем и слугами в заметенной снегом усадьбе.

Камрус слушал ее, качал головой там, где требовалось, хмурился, улыбался, кивал. Иногда говорил что-то, Эвьяр не прислушивался к словам отца, если они не были обращены к нему. Потому что боялся выдать себя неуместным смехом. Так что он старался выглядеть в меру обеспокоенным, но не более.

Когда приказали подать кофе, наследник не сдержал удивления. Благо удалось вовремя взять эмоции под контроль, и его поведение не вышло за рамки приличного. До этого император никогда не угощал никого, если это не были балы с обязательным ужином. Все частные беседы проходили без дополнений. Сейчас же Камрус был самой любезностью и предупредительностью. Изысканный напиток, сладости юга, фрукты, в том числе и из Вастилианы – все, чего принцесса была лишена во время пребывания в Хавберге. Правитель лично ухаживал за гостьей, напоминая сыну распустившего хвост павлина. Можно было не сомневаться, чего он добивается. Другое дело, поняла это девушка, или отцу удалось обмануть ее бдительность.

– Напыщенный павлин, – едва они оказались наедине в своих комнатах, тихо прошептала Иллисса. Эвьяр даже не сомневался, кому адресовался этот сомнительный комплимент. – Вел себя так, словно пытался отбить девушку у знакомого. Нет, если бы это был просто знакомый, я бы еще поняла. Но вести себя так с женой сына…

Она стянула одну перчатку, бросила ее на столик, после чего принялась воевать со второй, чьи пуговки не хотели расстегиваться. Хотя слуг рядом не было, принцесса предпочитала шептать, ведь у стен тоже могут оказаться уши.

Эвьяр молчал. Он мог бы сказать много куда более емкого и точного, но предпочитал послушать, к каким выводам успела за достаточно короткое время беседы прийти его жена. Пусть временами приходилось напрягать слух, но основное он успел услышать. И порадоваться, что девушка смогла верно уловить основное. Правда, он тут же напомнил себе, что она успела заочно познакомиться с проявлениями его характера. А старшая сестра вастилианских правителей была одной из жен Камруса.

Иллисса успокоилась достаточно быстро. Не в последнюю очередь потому, что ругаться ей надоело. Словами ситуацию в любом случае не исправить, а что-то делать прежде, чем она встретиться с представителями своего двора, глупо. Хотя есть вещи, которыми можно заняться уже сейчас. Принцесса посмотрела на мужа.

– Надо познакомиться со слугами, – решительно произнесла она. – Пока я знаю только девушек, которые приехали со мной.

– Твой брат писал, что отправил несколько человек из твоего привычного окружения, – напомнил ей наследник.

– Вот я и хочу встретиться со всеми, – улыбнулась молодая хозяйка. – Понять, кого я хочу оставить рядом с собой, а кого можно будет вернуть во дворец.

Эвьяр задумался. С одной стороны, слуг в его столичный дворец присылали из императорского. С другой, до этого он не проводил в нем дольше пары месяцев в году. Сейчас же мужчине предстояло оставаться здесь до тех пор, пока император не решит отослать его из столицы с поручением или дозволит отправиться в море. То есть, неизвестно сколько. Может, уже через неделю ему придумают какое-то задание, может, будут держать на короткой привязи, демонстрируя народу живого наследника, но, при этом, не допуская к управлению страной. Причем последнее вероятнее всего после смерти то ли сына, то ли просто какого-то непонятного ребенка. Значит, надо наводить порядок в своем доме, чтобы рядом находились верные ему и его жене люди. Но пару шпионов придется оставить, чтобы не вызывать подозрения.

– Хорошо, – улыбнулся он, – думаю, настало время заняться наведением порядка хотя бы в своем доме.

Девушка только улыбнулась, после чего дернула золоченый шнур, шедший по стене к неприметному отверстию. Через минуту в комнату вошел один из старых слуг, обитавших в доме.

– Соберите всех людей в холле, – распорядился Эвьяр.

– Как прикажете, ваше высочество, – поклонился мужчина.

– Вообще всех, – поспешил уточнить наследник, включая посудомоек, конюших и мальчиков на побегушках.

Слуга недоуменно посмотрел на господ, после чего снова поклонился и покинул комнаты. Судя по интонации хозяина, в доме намечались большие перемены. С одной стороны, это не могло не радовать, а с другой неизвестно, к чему приведет даже такая малость. Как бы головы не полетели у всех, начиная с их высочеств, и заканчивая теми самыми мальчиками на побегушках.

Размеры дворца с самого первого взгляда произвели на Иллиссу неизгладимое впечатление. И чем дольше она изучала его изнутри, чем больше знакомилась с предоставленным ее мужу, а значит, и ей зданием, тем больше ей хотелось высказаться в адрес императора так, как это принято на конюшне, или в подсобных мастерских, но не пристало принцессе, которая в будущем должна стать правительницей.

Говорить о том, чтобы поселить в особняке всех представителей молодого двора, было невозможно. Наследникам предстояло поломать голову, куда устроить прислугу самой принцессы, поскольку сам Эвьяр обходился двумя слугами, и то потому, что они могли меняться и навещать родных. К его жене прибыл полный штат служанок, горничных, фрейлин для сопровождения. Плюс Милли и Долли, которым тоже надо было найти уголок. А еще, в связи с увеличением числа обитателей особняка, требовалось нанять дополнительную обслугу на кухне. Селить всех оставалось на чердаке и в свободных углах подвала, потому что комнат катастрофически не хватало.

Иллисса медленно спустилась по лестнице, прикидывая, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Можно было написать брату, но пока письмо дойдет до Вастилианы, пока придет ответ – наступит осень. Значит, действовать надо самой. Самое большее, с помощью посла. А именно найти новый подходящий особняк, приобрести его на средства правителей другого государства, после чего въехать с подобающей церемонией.

Эвьяр думал примерно в том же направлении, что места для людей у них нет. Но сам он прикидывал, кого можно потеснить без ущерба для репутации, а кого не стоит трогать, чтобы не навлечь недовольство отца. Хотя, молодая хозяйка все равно планирует перестановки в штате обслуги. Так что присланные Камрусом люди сами поспешат убраться, спасаясь от мелочных придирок хорошенькой но глупенькой принцессы. А отец поверит в капризный характер невестки, не зря Иллисса разыгрывала такой спектакль.

На последнем пролете наследник чуть обогнал жену и, миновав лестницу, остановился, после чего предложил девушке руку. Она с помощью мужа медленно преодолела последние ступени, после чего оглядела собравшихся внизу людей. В два ряда выстроились слуги, находившиеся постоянно при особняке. Чуть в стороне со своими саквояжами стояли Милли и Долли. Еще одной линией построились прибывшие из Вастилианы слуги. Едва их высочества спустились вниз, все поспешили склониться в поклоне.

Несколько приветственных фраз наследника, после чего дворецкий принялся представлять прислугу, обитавшую в доме до сего дня. Иллисса внимательно всматривалась в лица людей, которым ей предстоит доверять. Или не доверять. Второе куда вероятнее. Вроде никто не выглядит подозрительно. Но когда по лицу сразу можно понять, что человеку не стоит верить? Например, ее верная служанка, Маритта, оставшаяся в Вастилиане с семьей, на первый взгляд легкомысленная особа, которая через пять минут разнесет по дворцу и соседним особнякам все секреты своей госпожи. На самом деле неизвестно, под какими пытками она хотя бы намекнет на что-то. Или главная повариха Йолла. Внешне строгая женщина, держащая в строгости штат работников кухни. Но стоит ей пропустить стаканчик-другой, как начинает рассказывать все, что можно, что нельзя, да еще и свое придумает. Увы, тут только на богов надежда, что намекнут, кого стоит опасаться.

Но боги пока молчали. Или время не пришло советы раздавать, или все присутствовавшие были верны наследнику в большей степени, нежели его отцу, но девушка так и не поняла, насколько ей нравятся эти люди. Оставалось одно – следить за качеством их работы, и уже по факту ее выполнения или отлынивания от обязанностей выгонять на улицу. Ну и вновь надеть маску, на этот раз капризной супруги будущего императора. Главное, чтобы те, кто хорошо знает ее, не выдали.

– Я надеюсь, – когда представление было закончено, – здесь найдется место, чтобы разместить моих людей. До сегодняшнего дня они жили в резиденции нашего посланника, но где это видано, чтобы слуги жили отдельно от своих господ?

– Разумеется, ваше высочество, – поспешил заверить ее дворецкий, хотя по его лицу читалось, что задача ставится перед ним трудновыполнимая, – я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти помещения…

– Очень на это надеюсь, – Иллисса не стала слушать цветистые заверения. Она прекрасно видела и сама, что разместить такое количество людей в столь маленьком здании сродни подвигу. Поэтому повернулась и посмотрела на мужа. – Дорогой, а тебе не кажется, что этот дворец, – последнее слово она выделила интонацией, – несколько не соответствует твоему положению наследника империи. Я понимаю, долгое время ты жил один, – она намеренно не упомянула первую жену Эвьяра, – да и то большую часть времени проводил в море или Хавберге. Но сейчас в твоем доме появилась женщина, знатность которой может поспорить со многими семьями материка. А в скором времени, надеюсь, Созидательница услышит мои молитвы, у нас появятся дети. Надо как-то решать этот вопрос.

Старые слуги осторожно переглядывались. Действительно, в этом особняке Эвьяр жил один. Когда он женился в первый раз, то молодые жили в императорском дворце. Сюда же наследник перебрался через какое-то время после похорон, чтобы сами стены не напоминали о трагедии. Понятно, тогда его не волновало, насколько новый дом подойдет для семейного человека. Но прошло время, в доме появилась хозяйка. И она права. Пусть и озвучивает все с таким капризным видом.

– Я подумаю, что можно сделать в ближайшее время, – осторожно заметил мужчина. – Вполне возможно, его величество и сами решат одарить нас куда более подходящим жильем. Император был очарован вами утром, дорогая. Уверен, он не будет испытывать ваше терпение неудобствами.

– Очень на это надеюсь, – улыбка промелькнула на лице Иллиссы и быстро пропала, вновь сменившись налетом капризности, – иначе мне придется писать брату, что я вынуждена жить в условиях, не подобающих сестре одного из величайших монархов этой части света.

Видимо, на слуг ее выступление произвело впечатление. Даже те, что знали свою госпожу, смотрели на нее с удивлением, но при этом уважительно. Что до остальных, они просто не знали, как реагировать на поведение жены их господина. На лицах большинства проступила растерянность. Некоторые робко переглядывались, словно переговариваясь при помощи взглядов. Только прибывшие из Хавберга девушки сохраняли невозмутимость.

– Кто-то хочет что-то спросить? – поспешил поинтересоваться Эвьяр. Хотя вопросов после такого выступления господ не предполагалось.

– Да, ваше высочество, – неожиданно подала голос Долли. – Как быть нам? У ее высочества будут свои проверенные слуги. Прикажете нам возвращаться обратно?

– Что скажешь, дорогая? – мужчина поспешил переадресовать вопрос жене.

– Девушки останутся. Моим горничным нужна будет помощь, чтобы освоиться с местными реалиями. Опять же штат сестры императора и штат жены наследника престола различаются. Если в первом случае достаточно небольшого количества слуг, то во втором их требуется существенно больше. К тому же мне понадобиться компаньонка, поскольку я не знаю город, не очень чисто говорю на здешнем наречии. Милли и Долли могли бы помогать мне во время визитов, посещения храмов, просто сопровождать на прогулках.

Эвьяр только кивнул, одобряя такое повышение служанок. Решение было принято. Дав знак слугам расходиться, он поспешил взять жену под руку и удалился.

– Надеюсь, прислуга не разбежится после сегодняшнего представления, – когда никто не мог услышать их, усмехнулся мужчина. – Ты была убедительна как никогда.

– Если ты насчет нормального, соответствующего нашему статусу дворца, то я была серьезна, – покачала головой девушка. – Подумай сам, сейчас мы еще как-то можем жить тут вдвоем. И, если бы речь шла о простых горожанах, да даже о представителях знати из не самых богатых, все было бы вполне прилично. Но ты – наследник престола, а я – твоя жена. Нам положен определенный двор, люди, которые должны жить с нами под одной крышей. И куда мы их поселим? В конюшню, на чердак, в подвал? А, придумала, сделаем пристройку на заднем дворе. И я не говорю о тех временах, когда у нас появятся дети. А это детская, игровая, классная комнаты, комната для няньки, комната гувернантки, учителей. Да и у нас самих, просто для соблюдения приличий, должны быть свои раздельные спальни. Я не говорю, пользоваться ими, но чтобы не шокировать людей. Мне нужна гостиная, где я смогу вышивать в обществе моих дам, а ты в это время будешь проводить часы в своем кабинете или еще каком помещении, общаясь с теми, кто приближен к тебе.

– Лисс, – Эвьяр поднял руки, признавая поражение, – я не спорю, все это необходимо. Но на какие средства? Я не буду просить денег у отца, равно как не буду обращаться к нему с просьбой предоставить мне новый дворец. Потому что велик шанс, что нам просто предложат перебраться в пустующие комнаты императорского, а мне бы этого не хотелось.

– Мне тоже, – вздохнула Иллисса. – Но и тесниться здесь не лучший вариант. Арендовать особняк, как поступают многие, мы себе позволить не можем – не тот у нас статус. Строить новый слишком долго. Остается один вариант – купить.

– Милая, ты хоть представляешь, какие это деньги? – мужчина только прокачал головой. – Хоть я и наследник, у меня нет таких средств. Демоны, да у меня даже на ремонт шхуны с трудом набирается. И то часто команда помогает из своей доли. Может, стоит начать грабить купцов на морях, а то мелкая контрабанда доходов не приносит, а замахиваться на что-то серьезное я не рискую.

– Думаю, я сдержу слово и прибегну к помощи брата, – решила принцесса. – Понятно, что мы не будем это афишировать. Опять же, откуда твоему отцу знать, что входит в мое приданное. Нам не нужно ничего роскошного, просто в меру просторное здание. Можно даже не в самом лучшем состоянии. Ремонт обойдется куда дешевле стройки. Зато потом мы разместимся с должным комфортом.

– Знаешь, а я соглашусь, – Эвьяр улыбнулся жене, потом подошел и обнял ее. – Может, кому-то покажется стыдным зависеть от жены, но не мне. Я даже знаю, кому мы всегда можем, скажем, продать, этот дворец. Твоему брату. По сути, надо будет подписать новые бумаги, и не отдавать долги за купленный дом

– Можно, – кивнула девушка, потом удобно устроила голову на груди мужа, так не хотелось выбираться из его объятий. – А можно сразу купить на его имя. Тогда нас труднее будет выгнать оттуда. И, если вдруг у нас возникнут сложности в отношениях с твоим отцом, мы просто не будем покидать территорию дворца. Потому что это будет территория относительно дружественного государства, которое может внезапно стать врагом. С учетом же его союзников, твоему отцу будет проще забыть о нашем существовании, чем пытаться ликвидировать.

– И откуда ты взялась такая умная, – наследник подхватил жену на руки, после чего устроился с ней в кресле. – Я всегда считал, что вастилианские принцессы воспитываются в строгости. Их учат танцам, музыке, рукоделию, а все остальное – удел мужчины.

– Это если принцесса должна стать женой одного из подданных, например визиря, или командующего войсками. Но обе эти должности заняты моими братьями, которым хватает забот на своих постах, чтобы не желать становиться императорами. А вот тех принцесс, которые должны будут стать женами других правителей, учат куда основательнее. В том числе тому, как править, пока муж в походе, болеет, или, не приведи боги, скончался, оставив только малолетнего наследника.

– Вижу, что мне повезло, я получил не просто жену, а сокровище. Красивая, умная, образованная. Теперь я знаю, кто будет заниматься всеми интригами, а то у самого с этим плохо. В море было не до заговоров. А здесь я проводил не так много времени.

– Как скажешь, милый. Только не удивляйся, если мы станем одной из провинций Вастилианы, – промурлыкала девушка.

– Если это улучшит положение народа, я не буду возражать, – вздохнул Эвьяр. После чего прижал к себе жену и поцеловал. – Потому что я надеюсь, ты выхлопочешь мне должность генерал-губернатора.

Ответа не последовало, потому что Иллисса поспешила перехватить инициативу. А дальше было сложно остановиться и перейти к обсуждению дел. Оставалось радоваться, что платье у девушки легко расстегивается, а комната, где они уединились, запирается изнутри. Вот рассчитывать, что никто посторонний не подглядывает за наследником и его женой через потайное отверстие, не приходилось, но об этом никто и не подумал. Впрочем, слугам, озадаченным заявлениями новой хозяйки, было не до них. Куда больше все переживали за свое будущее, а не беспокоились, чем в настоящий момент заняты господа. В первую очередь те люди, кто периодически передавал информацию в императорский дворец и не только.

Поисками подходящего здания Иллисса уже на следующий день озадачила посла, решив, что он лучше справится с такой задачей, чем они с Эвьяром. Опять же, покупку дворца послом куда проще будет обставить как подарок от старшего брата молодым супругам. Сам наследник только передал список домов, которые подходили им с женой по размеру и статусу, но не вызвали бы претензий со стороны отца. Хотя, Камруса могло разозлить уже то, что его сын осмелился покинуть предоставленное ему жилье.

– Никогда не угадаешь, что придет в голову императору, – отметил наследник. – Остается надеяться, что он не станет выступать против такого подарка.

– А он сможет? – не удержалась от ехидного замечания Иллисса.

– Отец не любит шантаж, – напомнил Эвьяр.

– Кто сказал, что его будут шантажировать, – улыбнулась девушка. – Твоя жена умеет произвести впечатление даже на такого мужчину.

– Не перестарайся, – принц Севера нахмурился. – Иначе ты не просто произведешь впечатление, но и привлечешь лишнее внимание. Не думаю, что последнее тебя порадует.

– Надеюсь, этого не произойдет, – принцесса поправила прическу, после чего повернулась к мужу. – Ну что, я готова. Можем отправляться к губернатору.

Наследник кивнул, после чего предложил жене руку. Вместе они спустились по лестнице. Слуги с плащами уже ждали. Дворецкий замер возле двери, готовясь выслушать последние распоряжения. Однако их не последовало. Эвьяр только махнул рукой, отпуская его. На лице мужчины промелькнула растерянность, но он постарался быстро собраться, и сделать вид, что ничего не заметил. Хотя такое поведение хозяина дома было в новинку. Обычно он оставлял указания по поводу ужина, или передавал распоряжения касательно корабля и экипажа. Оставалось гадать, это влияние жены или его высочество планирует лично заехать в порт, а где они будут ужинать, отчитываться наследная пара не собиралась. Все это не слишком нравилось дворецкому, но поделать он ничего не мог. Излишнее любопытство могло вызвать подозрения.

Когда раздался скрип гравия, дворецкий поспешил в свою комнату. По пути он отдавал распоряжения, по сути, не обязательные, но мужчина не мог иначе, ему нужно было показать свою важность. Высказал замечания двум служанкам по поводу чистоты перил и картинных рам. Напомнил кухарке, что обед надо готовить на большее количество людей. Переговорил с главной горничной принцессы, осведомившись, все ли их устраивает, после чего напомнил, чтобы при необходимости сразу обращались к нему. Постепенно добрался до своей комнаты.

Убедившись, что все заняты делами, и в коридоре, где располагались комнаты слуг, никого нет, дворецкий вошел к себе и запер дверь. Потом задвинул плотную занавесь, чтобы свет от свечи не проникал наружу, показывая, что внутри кто-то есть. Не самый лучший способ маскировки, но другого придумать пока не удалось. Только когда все предосторожности были соблюдены, он подошел к встроенному в стену шкафу, раздвинул одежду и достал с полки небольшой сундучок. Ключ от него мужчина всегда носил с собой на веревочке на шее.

Под крышкой ничего подозрительного не было. Письма от матери и сестры, счета из лавок на незначительные суммы. Если бы кто-то обнаружил эти бумаги, то оставил бы их без внимания, вернув все на место. Но вот владелец вытащил все ненужное, после чего нажал незаметную пружинку на боковой стенке. Дно тут же поднялось наверх, открыв потайное отделение, в котором лежал лист бумаги, исписанный каким-то цифрами, понятными только его владельцу и карманный сборник священных текстов и молитв.

Вооружившись чистой бумагой и пером, мужчина принялся составлять послание, состоявшее из отдельных слов и большого количества цифр. Когда письмо было готово, он еще раз проверил, все ли правильно, не пропустил ли он цифру или слово, от чего смысл послания изменится на противоположный. После переписал все начисто, свернул бумагу и убрал ее в карман. Томик и шифр отправились в потайное отделение сундучка, фальшивое дно вернулось на свое место. Положив письма и счета, дворецкий убрал все на место в шкафу. Черновой вариант послания сгорел от пламени свечи, а пепел отправился за окно, благо комната его располагалась на первом этаже, а на улице в это время никого не было.

Вернув все в то положение, которое было некоторое время назад, мужчина так же незаметно покинул комнату. Понятно, он не обязан был отчитываться перед слугами, почему в середине дня он проводит время у себя, но не хотелось лишних разговоров или намеков. Пройдя по дому, он вновь сделал несколько замечаний слугам, после чего вышел в сад.

Пройдя по дорожкам, якобы оценивая работу садовника, он вышел к ограде в удаленной части парка. Деревья там росли так близко к ограде, что можно было коснуться их, протянув руку. Дворецкий прошел мимо старых лип, миновал одинокий дуб и остановился возле первого из вязов. Убедившись, что поблизости никого нет, достал подготовленное письмо и вложил его в неприметную трещину между корой и стволом дерева. После этого прошел еще немного дальше и словно случайно обронил в пышный, пока еще голый куст шиповника, салфетку. Потом медленно обошел сад по периметру и вернулся в дом, озабоченно качая головой. Подозвав садовников, сделал несколько замечаний, касательно состояния забора, живой изгороди, росшей вдоль подъездной аллеи, и скамей, которыми вскоре начнут активно пользоваться обитатели дворца.

Выслушав указания, люди поспешили как можно быстрее отправиться на ликвидацию недостатков, даже если они были прихотью отдельного человека. Сам дворецкий отправился осматривать состояние верхних этажей, словно специально начав с тех комнат, окна которых выходят на дальнюю ограду. Он заметил, как неизвестный, постоянно оглядываясь, подошел к изгороди, осторожно вытащил платок, потом подошел к дереву. Оглядевшись, приблизился к вязу, быстро протянул руку, забрал послание и поспешил удалиться. Через некоторое время по улице проехала открытая повозка, в которой сидели две женщины и мужчина. Они о чем-то разговаривали, смеялись. После них мимо особняка наследника проследовал всадник, но по большей части улица была пуста. Мужчина кивнул своим мыслям и вернулся к работе, погружаясь в дела и нужды маленького, перенаселенного дворца, и не думая, что скоро предстоит его покинуть, а значит, искать новые тайники и способы связи.

Вопреки постоянным опасениям, переезд наследной четы в новый дворец не вызвал недовольства со стороны императора. Он лично прибыл осмотреть здание, поздравил сына и невестку с новосельем, после чего посетовал, что его опередил царственный собрат, поскольку Камрус сам планировал преподнести подобный подарок сыну на свадьбу. Эвьяр предпочел оставить эти высказывания без комментариев, лишь намекнув, что можно заменить дворец новым плавучим домом. Иллисса же продолжала играть роль не сильно умной принцессы.

– Думаю, вам еще представится шанс осчастливить нас, – попыталась она подлизаться к свекру. – Уверена, что Созидательница дарует мне счастье стать матерью, тогда нам потребуется большее здание. Ведь мы хотим много детей, да дорогой?

Ее муж несколько растерянно кивнул. Сам он никогда бы не рискнул завести подобный разговор в присутствии отца. Но выбора у них особо не было. Возможные очаги недовольства надо гасить до того, как они прорвутся наружу. Сейчас принцесса справлялась с этим. Значит, придется и дальше прибегать к действенному средству.

– Я тоже с нетерпением жду того дня, когда стану дедом, – на лице императора проскользнула снисходительная улыбка. – Увы, один раз счастье было близко, но надеждам не суждено было сбыться. Теперь все население империи надеется на тебя.

– Я буду стараться, чтобы оправдать их, – словно не поняла намека девушка. – Это большая ответственность, быть женой вашего сына.

Камрус покивал. Невестка нравилась ему все больше. С такой договориться будет куда проще, чем с предыдущей. Опять же, давно он не имел дел с южанками. Сестра ее была горячей девушкой. Жаль, что на долго ее не хватило. И нет, как раз с ней он обращался достаточно бережно. Кто мог подумать, что сквозняки окажут столь губительное воздействие на нежный цветок юга. Младшая выглядит крепче. Во всяком случае, по ней не скажешь, что здешние зимы могут доставить какие-то неприятности. Правда, ходили слухи о болезни невестки, но кому какое дело до слухов, если напрямую никто ничего не говорит. Надо только решить, как на время устранить сына. Может, отправить куда-то с поручением? Стоит обдумать эту идею.

К великой радости императора, возможность для более близкого знакомства с невесткой подвернулась раньше, чем он успел придумать сыну подходящее задание. Эвьяру пришлось отлучиться из столицы по вопросам, связанным с его кораблем. Понятное дело, выехать из города, не уведомив отца, он не мог. К сожалению, поездка эта должна была продлиться всего несколько часов, но и этим Камрус решил воспользоваться, чтобы пообщаться наедине с принцессой. Пусть девушка не отличалась сообразительностью, в присутствии мужа она была настороженной, как ни пыталась скрывать это. Отсутствие сына, по мнению отца, должно было способствовать установлению доверительных отношений.

Для начала император решил пригласить Иллиссу на обед во дворец. Понятно, проходить он должен был в присутствии слуг. Более того, мужчина решил действовать осторожно, и за столом кроме него и гостьи были еще две семьи аристократов. Отказать у принцессы не получилось, пусть несколько последних дней ее и преследовало легкое недомогание. Сама форма приглашения была составлена так, что не подразумевала отказов. Пришлось ехать.

– Ваше высочество, – поспешила осведомиться Росита, ее служанка, прибывшая из Вастилианы, – а что нам говорить его высочеству, когда он вернется?

– Разумеется, всю правду, – Иллисса немного удивилась. – А что еще можно сказать? Только что я вынуждена принять приглашение его величества, потому как возможности отказа мне не оставили, хотя предпочла бы еще пару дней оставаться в комнатах.

– Ну, – женщина немного смутилась, – я думала, что вы сами решили к нему отправиться. Все-таки император мужчина эффектный…

– Возможно, когда я доживу до твоих лет, то тоже буду думать также, – холодно произнесла принцесса, – но в настоящий момент я могу смело утверждать, что как мужчина меня интересует всего один человек – мой муж. Все остальные могут довольствоваться ролью друзей. А если ты вспомнишь Симуру, то поймешь, почему его величество не может претендовать даже на это.

– Простите, ваше высочество, я не подумала, – окончательно смешалась служанка.

– Впредь сначала думай, что и кому говоришь. Или я отправлю тебя обратно в Вастилиану.

Иллисса покинула комнату, оставив женщину одну. Та какое-то время удивленно смотрела на дверь, после чего принялась наводить в помещении порядок после сборов. Госпожа изменилась. Перестав быть просто сестрой императора, став женой наследника большой страны, она стала в чем-то резче, все чаще вместо просьб звучали приказы. С одной стороны это означало, что их хозяйка повзрослела. С другой, во всем было мало приятного. Чего только стоили слова о возвращении в Вастилиану.

Дверь открылась, пропуская в комнату Милли и еще одну девушку, прибывшую с родины принцессы, Нору.

– Росита, надо быстрее здесь заканчивать, – принялась распоряжаться Милли, – нам еще надо заняться гостиной ее высочества.

Женщина поморщилась. Какая-то девчонка принялась распоряжаться в этом доме, командовать другими слугами, хотя все они были рядом с Иллиссой много дольше. И, что самое неприятное, большинство слуг сочли это нормой. Они охотно выполняли распоряжения северянок, быстро включив их в свой круг, более того, признав за старших. Даже те, кто помнил принцессу еще сопящим в колыбели младенцем. Несколько раз Росита пыталась завести разговор, надеясь, что ее неприязнь разделяют остальные, но, как оказалось, ее никто не поддерживал. Напротив, девушки понравились прибывшим издалека людям. Они помогали с изучением языка, обычаев, нравов, подсказывали мелочи, которые не все знали, предупреждали возможные ошибки во время важных приемов. Но женщина надеялась, что рано или поздно найдет поддержку у соплеменников.

– Так все ж вроде с гостиной хорошо, – недовольно заметила она, застилая постель.

– Да, но завтра с визитом прибудет виконтесса Лойс, – напомнила Милли. – Женщина приближена к императору, говорят, одна из нынешних фавориток. Надо, чтобы все было идеально, ведь от того, что понравится гостье, а что нет, зависит и наше положение. И целость шкуры. С нее станется потребовать наказания за то, что не так посмотрели, не так усадили, не то подали. Так что заканчиваем и быстро туда. Я уже сказала, какие цветы с утра надо поставить в вазу, слуги подготовили шторы и чехлы того оттенка, который нравится виконтессе. Останется только согласовать обед. Но это когда вернутся господа.

Росита снова поморщилась. Она не любила этой суеты и спешки. Дома все делалось куда спокойнее. Тут же над ней только посмеивались, что она замерзает на ходу. Так что поделать, коли холодно. Особенно ночью. А согреть одинокую женщину некому. Не всем везет так, как молодым вертлявым девицам, способным одним взглядом заиметь не меньше пары поклонников.

Но выбора не было. Приходилось подчиняться молодым выскочкам. Надо, ой надо язык лучше выучить да подыскать себе мужичка. Не обязательно молодого – за такими только глаз да глаз, главное, чтобы деньги водились. Вдовца какого, или бывшего солдата, ушедшего со службы. Вот тогда она развернется. Таверну откроет, благо и своих денег сколько-то да скоплено. Уважаемой женщиной станет. Времена могут быть какими угодно, а пиво и вино в ходу всегда будут.

– Росита! – резкий оклик заставил служанку вздрогнуть. – Ты что делаешь возле комнат господ? Слуги уже давно ушли.

Женщина медленно повернулась. Дворецкий. Наверное, самый неприятный тип в этом месте. И есть же ему до всего дело. В Вастилиане никто и никогда не спрашивал слуг, что они делают в том или другом коридоре. Раз они там находятся, значит, так надо.

– Я уже ухожу, – ответила она, стараясь не сильно коверкать слова. После чего развернулась и поспешила в ту сторону, куда прежде должны были уйти девушки.

Дворецкий проследил за служанкой, после чего кивнул своим мыслям, и отправился дальше, проверять качество уборки в коридорах.

С началом весны дворец императора постепенно начинал производить несколько более приятное впечатление. Прежде всего, потому, что оживал парк. Садовники приводили в порядок аллеи, высаживали цветы. На кустарнике появилась зелень. Пусть это были не привычные по Вастилиане декоративные растения, но даже те, что росли в империи, можно было выстригать в форме шаров, кубов, а то и вовсе придавать им формы зверей, птиц или людей.

Иллисса медленно шла по парку за своим провожатым в сторону беседки, где ее ждали император и несколько человек приближенных. Заботливый свекор обставил это, как знакомство принцессы с наиболее важными людьми страны, которые в будущем должны верно служить его сыну. Именно присутствие посторонних вселяло надежду, что в ее адрес не будет совершено никаких действий, которые можно будет истолковать, как попытку заполучить в любовницы жену сына. Хотя, девушка была уверена, ее приручают. Медленно, осторожно, но у этого приручения была определенная цель. Понять бы еще, зачем Камрусу это нужно.

– Ваше высочество, прошу, – лакей остановился, не доходя до искомой беседки с два десятка шагов.

– Благодарю, – жестом принцесса отпустила мужчину, после чего прошла оставшееся расстояние, на ходу оценивая выбранное строение. Больше это походило не на беседку, а на небольшой домик, разве что оконные проемы не были застеклены. Но, почему-то, девушка была уверена, что рамы просто вынимаются, когда стоит хорошая погода, а во время дождя и на зиму возвращаются обратно.

– Ваше высочество, – видимо, заметив приближение невестки, император вышел встретить ее. – Я думал, что вы так и не почтите нас своим визитом.

– Ваше императорское величество, – девушка присела в глубоком реверансе, а когда выпрямилась, принялась рассказывать о событиях последних дней. – Я боялась, что здоровье не позволит мне этого. Слишком непредсказуемая здесь весна. Кажется, уже стало тепло, можно надеть платье полегче, а потом оказывается, что холодно. В доме постоянные сквозняки. Я уже пожалела, что мы переехали, но оставаться в том особняке и ждать, пока все уберут, было невозможно. Да и что может сделать прислуга, если дать ей волю. Ведь потом придется все переделывать, а это снова терпеть неудобства.

Камрусу оставалось только кивать. Когда невестка начинала так щебетать, то вставить хоть слово, если это не короткое согласие или сочувствие, было практически невозможно. Временами он удивлялся себе, почему эта дурочка-южанка так заинтересовала его. Даже ее покойная сестра была серьезнее и молчаливее. С ней можно было посоветоваться, пусть не часто, чтобы не думала о себе слишком много. Представить же, что он будет спрашивать у Иллиссы совета, не получалось. Разве что, советы касательно цвета штор или обивки кресел. На большее у нее просто не хватит мозгов. Но что-то в девушке цепляло, заставляя думать о ней если не постоянно, то достаточно часто.

– Да, погода в наших краях часто бывает непредсказуемой, – только и смог произнести он, после чего протянул гостье руку, помогая подняться на три ступени и войти в беседку.

Находящиеся там люди поспешили приветствовать девушку. Их поклоны пусть и не были так глубоки, как при приветствии императора, но показывали, что они оценили такт правителя и его внимание к юной невестке. Равно как осознают, что сейчас положение принцессы при дворе достаточно крепко. Ни она, ни ее муж не успели вызвать недовольства правителя, следовательно, с наследной четой лучше дружить. Особенно с Иллиссой. Потому что неизвестно, чего стоит ждать в ближайшем будущем. Не исключено, что брак окажется формальностью, а на самом деле супругом станет император Камрус. Сын же будет бороздить моря, а в зимнее время ему придумают занятие в империи, несколько в стороне от столицы.

– Добрый день, – девушка сделала легкий книксен, не обращенный ни к кому конкретно. Просто дань уважения незнакомым людям, которых ей планируют представить.

– Добрый день, ваше высочество, – последовал нестройный ответ, при этом все старательно следили за реакцией императора. Судя по всему, его пока все устраивало, поскольку он сразу перешел к представлению присутствовавших.

Иллисса слушала имена, растерянно кивала, словно их невозможно было запомнить. Хотя сама она уже не раз слышала об этих людях и от мужа и от жителей Хавберга, когда просила рассказать обо всех приближенных к императору вельможах. Ну и о тех, кто стремился стать таковым. Так что, на самом деле, она уже заочно знала представляемых, была немного осведомлена об их положении, характерах, должностях и многом другом. Но сейчас, маскируясь под дурочку-простушку, изучала, создавая личное впечатление. Потому что слухи слухами, а ей самой хотелось понять, на кого они с Эвьяром смогут положиться в будущем, а кто в любой момент, отстаивая свои интересы, может выступить против, обнаружив еще одного «наследника», а то и «завещание» покойного императора. Как показывала практика, история знавала всякое.

– Очень приятно, – щебетала она, протягивая руку для поцелуя мужчинам и мило улыбаясь женщинам. Судя по всему, кавалеры были в восторге от знакомства. Неизвестно, на что конкретно они рассчитывали, вряд ли оказаться в постели девушки, хотя, кто знает, как тут принято, то их спутницы напротив, не выказывали особой радости. Видимо, рассчитывали сами оказаться в любовницах императора.

В любом случае, Иллисса не собиралась особенно переживать из-за неприязни дам, которые вряд ли получат желаемое. Она уже успела понять, что Камруса они могли бы заинтересовать лет пять назад, не меньше. Сейчас же их шансы были упущены, несмотря на все старания казаться моложе. И тот факт, что их пригласили, не значил ровным счетом ничего. Скорее, присутствие умудренных жизнью при дворе дам должно было дать понять принцессе, что ей не грозит ничего. По крайней мере, на этот раз. Но и этого было достаточно, чтобы немного расслабиться и начать наблюдать.

По незаметному сигналу откуда-то появились слуги и начали расставлять на столе блюда. Не успели они исчезнуть, как другие люди встали рядом с императором и его гостями, готовые положить на тарелки то кушанье, на которое укажут. Принцесса указывала на те, что еще не успела попробовать за то время, что находилась в империи, благополучно решив, что отравить ее никто не собирается. Прежде всего, потому, что императору накладывали с тех же тарелок. Опять же, устранять неугодных удобнее всего не публично, а Камрус явно знает не один способ, как это провернуть.

Когда первый голод был утолен, начались разговоры. Девушка предпочла бы слушать, но выбранная роль подразумевала, что именно ей придется говорить больше остальных. Спасибо урокам этикета и месяцам пребывания в Астизире, она умела долго и непринужденно поддерживать разговоры о погоде, природе, искусстве. Сейчас еще добавились темы родины, моды и непохожести двух стран. Ну и глупости, которых ждали от нее. Оставалось только не разочаровывать слушателей.

Спектакль одной актрисы прошел на удивление удачно. Успокоенные первыми минутами знакомства, присутствовавшие даже не пытались заглянуть под маску принцессы. Мужчины не спрашивали у нее практически ничего, выходящего за рамки вопросов о здоровье родственников. Женщины интересовались прошлогодней модой, словно больше не о чем было поговорить. Иллисса, не сильно следовавшая всем веяньям, даже не пыталась вспоминать, какие цвета и фасоны пользовались большей популярностью. Просто описывала детали с платьев сестер, зная, что все равно никто не сможет проверить, пара она или нет.

Правда, подобные разговоры утомляли сильнее, чем беседы с мужем о политике, экономике и прочих, куда более важных для страны вопросах. Потому что в этом она разбиралась несколько лучше. А за время нахождения в усадьбе успела почитать кое-какую литературу. Хотя, возникали мысли обратиться к учителям. Увы, находясь в столице, подобную роскошь она себе позволить не могла.

Вскоре трапеза закончилась. Император пригласил всех пройтись, планируя показать гостье новую часть сада. Иллисса внутренне приготовилась, что это будет что-то столь же безвкусное, как и виденное ею прежде оформление отдельных уголков. Нет, садовников нельзя упрекнуть в отсутствии мастерства. А вот тех, кто указывает им, что и как делать, вполне. Главное, стараться сдерживаться, восхищенно охать. Ну, или выдавать желание посмеяться за восхищение.

По дороге в адрес принцессы посыпались вопросы, как украшались сады во дворце отца. Рассказывать об этом было куда проще. Все-таки в саду принцесса проводила много времени. Понятно, она не знала, что делали садовники и те люди, что отвечали за внешний вид их парка в целом, следили за статуями, фонтанами и беседками, но рассказать ей было что. Все равно повторить не получится – большинство растений не приживутся на севере.

– Вы так рассказываете о своем прежнем доме, – выдохнула одна из женщин, – что я словно вижу все наяву. Правда, не уверена, что правильно представляю некоторые цветы.

– Ничего страшного, – улыбнулась Иллисса, – я бы и сама не смогла описать их с точностью. Просто иногда я скучаю по дому.

– Наверное, вы много времени проводили в саду? – поинтересовалась другая.

– Да, иногда в беседке у фонтана находиться куда приятнее, чем во дворце. Там прохладнее, опять же дует ветерок. А во дворце летом бывает очень душно. Приходится плотно занавешивать окна, чтобы не светило солнце. Вот только в помещениях становилось темно, слуги вынуждены были зажигать свечи.

Иллисса снова принялась болтать, рассказывая о душных летних днях, о том, как несколько недель могла стоять жара, дождей не было вообще, а все покрывал слой пыли, наносимой ветром из степи. Женщины только ахали, сочувствовали, радовались, что ничего подобного не может быть в Империи. В ответ принцесса сетовала на долгую и холодную зиму, когда они оказывались заперты в усадьбе без возможности выйти хотя бы во двор, подышать воздухом.

К тому моменту, когда время визита вышло, утомиться успели все. Иллисса уже не знала, что бы еще сказать, опасаясь, что слишком часто будет повторяться. Придворные же и император устали от пустой болтовни принцессы. Так что расставались к общей радости. Сама девушка надеялась, что интерес императора после этого дня поубавится. Все-таки у него есть выбор между женами придворных и многочисленными наложницами, которые будут открывать рот, только когда им позволят.

Император тоже не ожидал, что долгое общение с невесткой окажется настолько тягостным. Да, она производила впечатление милой болтливой дурочки, но чтобы настолько, предугадать было сложно. И как только сын справляется. Хотя, какая разница, как. Если обрисовать этой крошке перспективы, она благополучно будет помалкивать в его присутствии. Или ограничиваться короткими ответами на вопросы. Если он соизволит что-то спросить. Но пока лучше сократить встречи, или приглашать ее вместе с мужем. Иначе пристальное внимание может заметить посол Вастилианы. А ссориться с правителем этой страны императору совершенно не хотелось. Последствия могут быть плачевными. При этом никто не отменял небольших подарков. Камрус усмехнулся. Иногда корзиной фруктов или безделушкой можно добиться большего, чем долгими разговорами.

– У меня возникает стойкое желание отравить твоего отца, – вздохнула Иллисса, повертев в руках веер. Пусть этот предмет не принадлежал к произведениями искусства, которыми щеголяли придворные дамы, выполнен он был со вкусом. Явно император выбирал подарок лично.

– Не поверишь, я бы и сам с радостью так поступил, – Эвьяр забрал у жены подарок и бросил на стол. – Думаешь, мне приятно, что он оказывает столь навязчивые знаки внимания моей жене?

– Думаю, ничуть, – вздохнула она. – Я намекнула послу, что мне не нравится повышенное внимание императора. Тот обещал написать брату, но пока почта дойдет…

Мужчина кивнул. Прибегать к защите у новой родни лишний раз не хотелось. Одно дело, когда сама Иллисса пытается передать это брату, совсем другое, если он начнет жаловаться на отца. Еще обвинят в измене или шпионаже в пользу другой страны, что не лучше. В первом случае народ поддержит наследника, во втором же он будет выставлен в неприглядном свете.

– Думаю, нам стоит на какое-то время уехать, – он посмотрел в окно, за которым светило солнце. – Близится лето, можно будет благополучно покинуть столицу под предлогом поездки на какой-нибудь модный курорт. Мол, хочу показать тебе страну, заодно ты немного отдохнешь.

– Интересно, от чего? От безделья, ведь не считать за работу еженедельный поход в церковь, а потом посещение какого-нибудь приюта, чтобы сделать там пожертвование от имени императорской семьи.

– Да, отец само внимание, – хмыкнул Эвьяр. – С одной стороны, демонстрирует тебя народу. С другой, показная забота о сирых и убогих. С третьей, такой повод для непродолжительного общения. Надо же передать невестке денег для бедных и несчастных. Да еще и в церковь зачастил. Глядишь, часть грехов простится, ведь он их замаливает. Причем весьма старательно.

– Не язви, тебе не идет, – покачала головой принцесса. – Хотя я полностью с тобой согласна. Сейчас твой отец – сама корректность. Иногда мне кажется, что его интерес – это плод моей фантазии. Если бы не эти подарки, я бы вообще забыла, что кто-то, кроме мужа, может интересоваться мной как женщиной.

– Много других людей, – тут же заметил наследник. – Куда больше, чем ты думаешь. Причем не только мужчины. Есть и женщины, которым ты интересна. Пусть и несколько иначе. Например, им надо знать, когда у нас появится ребенок, у какой модистки ты покупаешь платья, а у какой шляпки. Ну и многое другое.

Иллисса фыркнула. Такой интерес люди проявляли к любой семье, стоящей выше по положению. И интересовали их не столько платья, туфли или шляпки, сколько фаворитки и любовники, скандалы, внебрачные дети и прочие неприглядные стороны жизни власть имущих. Потом эти скандалы долго обсасывались мелкой аристократией, купцами, разными лавочниками, кумушками на рынках. Обо всем этом девушка тут же сообщила мужу, добавив, что подобной популярностью она точно не интересуется.

– Ничего, мы найдем другие способы получить свою долю славы, – заверил ее Эвьяр. – Можно устроить переворот, можно возглавить уже имеющихся недовольных. Восток только и ждет, чтобы вспыхнуть, словно сухой порох. Недовольство нельзя долго сдерживать. Люди на грани. Только и ждут, что появиться вождь, который направит их. Лучше это буду я, чем кто-то из соседей пришлет своих людей.

– Или просто прибить твоего папашу, сразу став народными героями, – вздохнула принцесса. – Вот только потом будет множество проблем с его сторонниками, толпами бастардов, да с тем же Вастенхолдом.

– С последним больше всего, – согласился ее муж. – Военные действия против них вести можно в полной мере только на море. Удобных мест для высадки войск там не так много, и они очень хорошо укреплены. Если никто не поможет, то кораблям будет сложно подойти к берегу. А пересечь границу со стороны Дельменгорста сродни самоубийству. Перевалы можно удерживать столетиями. Быстрее срыть горы.

Комментировать последнее высказывание девушка не стала. Понятно, что им придется терпеть императора, его повышенное внимание к принцессе, без возможности дать отпор. Разве что родить сына. Но Иллисса начинала отчаиваться. Неужели боги забрали единственного ребенка, которого ей суждено было зачать.

– Завтра я хочу съездить в храм старых богов. Ты со мной? – принцесса прошлась по комнате, потом остановилась у окна. Вид был не лучшим, но здешний садик, пусть его опекал всего один садовник, выгодно отличался от императорского. Во всяком случае, никто не пытался сделать из него нагромождение безвкусицы с налетом помпезности, не превращал в лабиринт, а просто оставил в покое, лишь подстригая кусты и ровняя лужайки.

– Если отец не найдет для меня нового дела, – принял приглашение мужчина. – Давно я не был у них. Возможно, стоит принести жертву, раз не смог выполнить клятву.

– Подозреваю, они изначально знали, что твое обещание невыполнимо, – выдохнула девушка. – В отличие от моего. Другое дело, что даже богам иногда надо напоминать о принятых клятвах. И о том, что они тоже кое-чем обязаны. В моем случае избавить от излишнего внимания со стороны твоего отца и помочь решить вопрос очередного наследника. Мне бы не хотелось, чтобы мой муж искал себе другую женщину, способную подарить ему сына, а то и двух.

– Думаешь, боги могут помочь с этим? – нахмурился Эвьяр, всегда считавший, что не во всех вопросах стоит полагаться на потусторонние силы.

– Считаю, что они если и не окажут прямого воздействия, то поспособствуют, – высказала свою позицию принцесса. – Хотя я бы не отказалась, чтобы его величество поразила молния, когда он даст очередную ложную клятву.

– Уверен, после этого посещаемость храмов резко возрастет, – настала очередь мужчины иронизировать, – а количество уличных проповедников увеличится в разы. Единственные, кто смогут извлечь выгоду – особо ушлые жрецы.

– Или особо деятельные настоятели, – продолжила его мысль Иллисса. – Которых потом можно будет подключить к каким-нибудь важным проектам. Например, к строительству школ или больниц. Ну и нормальных дорог от трактов до своих стен.

– Жаль только, подобной роскоши нам ждать не приходится, – последним замечанием Эвьяр поставил точку в мечтаниях. – Посему предлагаю полагаться только на свои силы и особо верных людей.

Девушка кивнула. Решение не из худших. Знать бы еще, кому в этом городе можно верить, а кому нет. Даже некоторые слуги, прибывшие сюда из Вастилианы, вызывали у нее подозрения. Что уж говорить о местных. Даже Милли и Долли она не могла верить так, как верила своей няньке, родителям или братьям. Не удивительно. Император недалеко. Он все время следит за семьей сына. И готов начать действовать, едва что-то перестанет пусть в мелочи, устраивать его. Оставалось надеяться, что религиозность невестки не входит в этот список. Она регулярно посещает храмы Созидательницы, а старым богам нет особой разницы, в молельне находится человек или в своей комнате. Разве что жертвы принимать любят на официальных алтарях. Ну да раз в полгода можно и их уважить.

Лето незаметно сменило весну. Действия императора носили прежний характер. Официально у него имелась фаворитка, которая постоянно находилась при дворе. Одна из наложниц попыталась избавиться от соперницы, но все кончилось тем, что бедняжку повесили прямо во дворцовом саду в назидание прочим. Иллисса, получив приглашение на показательную казнь, предпочла сказаться больной. Благо подробностей никто выспрашивать не стал – погода стояла прохладной, непривычная южанка вполне могла простудиться. А вот Эвьяру пришлось присутствовать на этом мероприятии.

– Противно, – по возвращении рассказал он жене. – Эта женщина сидела рядом, смеялась шуткам отца, и в целом выглядела довольной. Ее муж находился неподалеку, все смотрел на жену. Наверное, если бы взглядом можно было убивать, он или задушил или испепелил бы ее. Да и отца в придачу.

– А что та девушка? – спросила принцесса.

– До последнего клялась, что ни в чем не виновата. Слуги перешептывались, будто она ждала ребенка.

– Возможно, все это было подстроено, – вздохнула Иллисса. – Не исключено, что новая фаворитка твоего отца узнала об этом, и решила устранить соперницу. Ведь та, кто родит Камрусу сына, станет новой императрицей. А в будущем, вполне возможно, что и регентом при малолетнем правителе.

– Я тоже так думаю, – Эвьяр прошелся по комнате, потом присел на диванчик рядом с женой. – Мужа можно легко устранить, ребенка объявить родившимся раньше срока, а свадебную церемонию не устраивать пышной. Вроде как приличия соблюдены, а невеста не смогла отказать императору. Императору вообще не принято отказывать, если нет более чем уважительной причины.

– Вот только я сомневаюсь, чтобы твой отец выбрал в качестве императрицы именно новую фаворитку, – Иллисса бросила взгляд на столик, где лежала очередная коробочка – подарок от правителя. – Скорее, он намекает, что ему куда интереснее юная жена его сына. А все остальные не более чем временное явление.

– Ты же знаешь, после свадьбы с твоей сестрой отец больше не может брать в жены женщин из семьи правителей Вастилианы.

– Это если бы я по-прежнему оставалась вастилианской принцессой, – поправила его девушка. – Не забывай, что, в случае твоей смерти, я остаюсь в семье мужа. Но, поскольку по крови я никто императору, он спокойно может сделать меня своей женой. И даже священник не будет спрашивать моего согласия. Разве что старые боги решат вмешаться в последний момент. Подозреваю, единственная причина, по которой ты все еще жив – у императора нет еще одного наследника. В противном случае он бы давно перешел к более решительным действиям.

– И я очень этому рад, – Эвьяр обнял жену. – Надеюсь, это боги наказывают отца за все его прегрешения, отказываясь даровать ему еще одного сына.

– Но у него есть дочери. Всегда можно найти им подходящих мужей, – заметила Иллисса.

Мужчина предпочел промолчать. При необходимости дочерей можно и воспитать так, что бы они смогли править. Чего стоит королева Дельменгорста. Да, сейчас она практически отошла от дел, короновала мужа, и занимается детьми. Но до того Анна-Виктория благополучно вытащила страну из сложной ситуации, хотя никто специально не учил ее управлять государством, а верных людей можно было пересчитать по пальцам. И, при необходимости, снова возьмет власть в свои внешне слабые, а на самом деле цепкие руки. Так что неизвестно, чего на самом деле ожидает Камрус. Может, благоприятной ситуации, а может знака богов. Наследник никогда не умел предугадывать действия отца.

Наверное, единственное, что могло бы сделать их с женой позиции чуточку прочнее – рождение сына. И то Эвьяр не был уверен, что это остановит правителя Севера. Вполне возможно, он просто объявит новым наследником внука. А сын благополучно скончается от неожиданно поразившей его болезни. Пообщался с моряками в порту, заразился, умер. И приходится хоронить в закрытом гробу, чтобы обезопасить людей. Ну и чтобы никто не увидел следов, оставленных веревкой или кинжалом.

– Иногда мне кажется, что мы пленники в столице, – вздохнул мужчина. – Да, нас отпустили на пару недель на отдых, а что дальше? Сидим в Хагсвальде, и без позволения отца не можем никуда отправиться, кроме храмов и его дворца. И я еще иногда выезжаю по его поручениям, которые, как мне кажется, предназначены для устранения меня из города. А тебе приходится оставаться здесь.

– Не самый худший вариант, – попыталась успокоить мужа девушка. – Вот если бы мне приходилось на время твоего отсутствия переезжать во дворец, чтобы меня никто не мог скомпрометировать, было бы куда хуже.

Эвьяр кивнул. О таком варианте он не думал. А с отца сталось бы. Значит, не торопится раскрывать свои планы. Или они что-то не так поняли? Но к чему тогда горы подарков, если женщина тебе не интереса. Усыпляет бдительность? Больше похоже на правду. Наверное, не только бдительность сына и двора невестки, но и шпионов, которых вокруг Иллиссы должно быть много. Выставляет себя заботливым родственником, чтобы император Вазир перестал беспокоиться за сестру.

– Когда ты в последний раз получала письма от брата? – спросил наследник.

– В конце прошлого месяца, – припомнила Иллисса. – Тогда же передала письмо. Но не думаю, что стоит ждать ответа скоро. Наверное, в конце лета. А потом и вовсе непонятно. У посла есть свои каналы, так что зима не помеха для сообщения с Вастилианой. Но мне не хочется, чтобы хоть кто-то догадывался о моих частых контактах родней. Сам понимаешь, кому быстро станет обо всем известно.

Мужчина только кивнул. Увы, положение его, равно как и жены, не внушало оптимизма. Наверное, жители империи тоже понимали, что в любой момент у императора может появиться новый сын, поскольку внимание к Эвьяру и его жене было более чем скромным. Нет, наследник с супругой не могли пожаловаться на недостойное обращение. Они получал положенные почести, приветствия, люди на улицах расступались перед их каретой, в храмах и других общественных местах с ними раскланивались. Но лишь потому, что император мог выказать недовольство неуважением перед сыном. Но хватит малейшего намека на немилость, и можно запереться в новом дворце. Люди просто перестанут их замечать.

– Просто напиши ему об излишнем внимании моего отца, – посоветовал ей муж. – А лучше не ему, а матери. Но с намеком, чтобы письмо дошло до твоего брата. Потому что мне все это чем дальше, тем меньше нравится. Еще эта казнь, словно очень тонкий намек. Я удивлюсь, если отец не знал о положении девушки. Но он что-то задумал, и она стала мешать ему. Вполне возможно, что история с покушением выдумана им самим.

– У меня есть подозрения, – Иллисса бросила взгляд на столик, где лежала очередная безделушка, – но мне бы не хотелось сейчас их озвучивать. Даже тебе. Я могу ошибаться, но как только стану уверена, то сразу же все расскажу.

– Хорошо, – Эвьяр решил не торопить жену. Все равно она не будет действовать необдуманно. Во всяком случае, сначала посоветуется с ним, и только потом они вместе станут действовать. – Только будь осторожна. Я не знаю, чего можно ждать от отца, но подозреваю, что ничего хорошего.

– Я и не жду. Все эти подарки, записки, желание на новом месте заменить мне отца и прочие подобные высказывания, заставляют задуматься. Я прекрасно понимаю, что на самом деле Камрусу любопытно, но не хотелось бы выяснять, как далеко он готов зайти.

Наследник промолчал. Его отец мог зайти сколь угодно далеко. Наверное, только сложная внутренняя обстановка, да намеки императора Вазира все еще удерживали его от более решительных действий. Вопрос в том, как долго еще повелитель Севера будет сдерживать свои желания. До середины лета, до конца? Когда, по его мнению, армии южан не смогут угрожать империи, а почтовое сообщение просто прервется? Или у них есть время до начала осенних штормов? Дать ответы на все эти вопросы могло только время, которого с каждым днем оставалось все меньше.

Время бежало. Во всяком случае, так казалось Иллиссе. Вроде она недавно прибыла на Север, а уже прошел год. Год, за который успело случиться много всего. Вот только радости было совсем немного. Временами девушке казалось, что кроме мужа ей не с кем не то, что откровенно поговорить, просто перебросится парой ничего не значащих фраз, чтобы это не передали императору. Ясно, что во дворце были шпионы. Иначе откуда Камрус мог узнать, что принцесса стала частой гостьей в храме старых богов, и что несколько раз принимала у себя людей из Вастилианы. Обычно на такое если и обращают внимание, то не самое пристальное. Подумаешь, пара торговцев. Может, она решила заказать себе что-то. Или сделать подарок брату к какому-нибудь торжеству. Через кого еще все это осуществлять. Напрягать дипломатические каналы ради подобных мелочей не принято. Но император узнал. Более того, намекнул на то, что ему известно, и показал, что не в восторге от подобных контактов.

Все бы хорошо, но почти сразу Эвьяру пришлось отправиться с очередными поручениями. На этот раз без супруга принцесса провела уже несколько дней. Начавшиеся дожди намекали, что возвращения мужа придется ждать еще не меньше суток, а то и больше, смотря в каком состоянии дороги.

Иллисса стояла возле окна и смотрела, как капли дождя медленно скользят по стеклу. Было безумно тоскливо. В такие дни девушка остро чувствовала свое одиночество. Если на родине рядом была семья: родители, братья, сестры, племянник – с которыми можно было поговорить, пошутить. Даже когда она вернулась из Астизиры после гибели жениха, и поползли слухи о том, что молодая принцесса приносит гибель мужчинам и несчастья тем, кто осмеливается ухаживать за ней, все равно родня не отвернулась от нее. Пусть сестры много времени уделяли нарядам, пажам, молодым аристократам, они общались с нею, веселились, вместе коротали вечера. А со старшими братьями можно было вести откровенные разговоры. Как ни странно, именно им она могла доверить секреты или спросить совета. Родители, пусть изначально не уделяли детям достаточно внимания, а теперь просто не имели такой возможности, находясь в изоляции, все равно интересовались жизнью детей, внуков. Собственно, лишившись власти, они свое внимание переключили на благотворительность и семью. Когда принцесса гостила у них, она погружалась в атмосферу уюта и тепла.

В империи никого рядом не было. Только слуги и несколько человек, добровольно отправившихся в чужую страну, чтобы составить ее двор. Но целиком и полностью доверять им девушка не могла. Тем более, не могла она позволить себе откровенничать со слугами. Если аристократам в случае недовольства Камруса грозила высылка на родину, то слуг отправили бы сначала на пытки, а потом казнили. И неизвестно, что бы они рассказали палачу, лишь бы смерть была быстрой и легкой. Надо полагать, все, что знали, да еще и придумали бы что-то дополнительно, для пущей убедительности. И не важно, будут это здешние люди, или прибывшие с ее родины. Участь их была предрешена заранее.

Движение снаружи привлекло внимание девушки. Она заставила себя отвлечься от невеселых мыслей и переключиться на происходящее за окном. И увидела, как по подъездной аллее ко дворцу приближалась карета в сопровождении двух десятков всадников. Иллисса невольно отступила за штору. Только визита императора ей не хватало. Мужа нет, фрейлин она отпустила, потому что не собиралась никуда выезжать, а им тоже хотелось хоть один день провести, не покидая своих особняков, не ночуя в чужом доме, побыть с мужьями, кои в состав двора принцессы не входили. Сразу мелькнула мысль, что Камрус появился не просто так. Скорее всего, кто-то сообщил, что именно в этот день принцесса осталась в одиночестве. Знать бы кто, она бы тут же выставила этого человека вон. Им с мужем не нужны слуги, работающие на другого хозяина.

– Ваше высочество, – в комнате появилась Милли, – прибыл его императорское величество Камрус. Прикажете сказать, что вы больны?

– Не стоит, – девушка вздохнула. – Он все равно захочет меня видеть, и обман тут же раскроется. Проси. И распорядись приготовить чай. Думаю, найдутся слуги, которые знают предпочтения императора.

– Может, кому-то стоит находиться с вами? – на всякий случай спросила горничная.

– Не надо, – принцесса покачала головой, – все равно одно его слово, и вам придется удалиться. Но я не буду против, если вы решите подслушивать под дверью. Разумеется, если рядом не будет его стражи.

– Поняла, ваше высочество, – сделав книксен, Милли поспешила выполнить распоряжения своей госпожи.

А Иллисса принялась лихорадочно думать, как построить эту встречу, чтобы не навлечь на себя гнев правительствующего свекра. По всему выходило, что из близящегося противостояние ей не выйти без потерь. Вопрос в том, как поступить: выдать секрет, который она хранила последние недели, или сдаться на милость императора. Если бы Эвьяр был рядом… Если бы она знала, что муж уже на пути к дому, она бы постаралась потянуть время. Но муж был далеко, и ждать его в ближайшие дни не приходилось. Значит, придется рисковать, чтобы не потерять все.

– Прошу простить меня за вторжение, – раздалось от двери вместо стука.

Иллисса повернулась, порадовавшись, что вежливая улыбка – одно из немногих, чему учат всех без исключения членов императорской семьи Вастилианы. А еще тому, что она была готова к появлению Камруса, поэтому даже не вздрогнула. Хотя, при звуках его голоса, внутри у нее все сжалось от страха.

– Ваше императорское величество, – она склонилась перед ним в глубоком реверансе. Как хорошо, что платье закрытое, да и просто так не разорвать шнуровку, даже если ее гость попытается это сделать. – Прошу простить, но сегодня я никого не ждала.

– Я подумал, что вам будет одиноко, – он прошел в комнату, протянул руку и провел по щеке невестки. – Погода такова, что навевает тоску. А вы еще и в чужой стране, где все непривычно. Я почувствовал себя виноватым, оставив вас без мужа на столь долгое время. Увы, не все дела можно решить лично, а наследника давно пора было привлекать к вопросам управления.

– Я понимаю, ваше величество, – пролепетала девушка. – И не жалуюсь. Но вы правы, мне так непривычно здесь. В это время на родине уже устанавливалась жара. Дожди если и шли, то не часто, обычно они напоминали шторма, быстро проливались, и снова стоит хорошая погода. В саду цветут розы, их аромат проникает во все комнаты. А тут только запахи дождя, моря и сырости. Ну, еще сосновых поленьев, когда затапливают камины. Или травяного отвара, который стоит на огне почти весь день.

Принцесса осмелилась поднять голову и посмотреть правителю в глаза. На миг ей показалось, что за сталью взгляда сквозит понимание. Но в следующий момент она пожалела, что дала себе волю и выпустила часть эмоций. Не стоит быть столь откровенной. Это могут принять за слабость, воспользоваться ею. Увы, болтать о всякой ерунде не было ни желания, ни сил.

– Ничего, милая, вы привыкнете, – заверил о невестку. – Вам не стоит запираться в четырех стенах. Тогда возникают мрачные мысли. Наверное, вам стоит перебраться в мой дворец на то время, пока мой сын отсутствует в столице.

– Это неожиданное приглашение, ваше величество, – Иллисса с трудом удержалась от того, чтобы скривиться. Вот оно, то самое приглашение, которого она боялась, но которое должно было прозвучать. Не на этот раз, так на следующий. Ловушка захлопнулась. Мышка оказалась заперта. Охотник продумал все, не оставив ни малейшего шанса. Или, все-таки, не все? – На родине я слишком привыкла к одиночеству, поэтому здесь это возможность несколько восполнить потребность в уединении.

– Вы умеете удивлять, – Камрус отступил на несколько шагов. – Никогда бы не подумал, что столь красивая женщина будет искать одиночества.

– Ко всему привыкаешь со временем, – пожала плечами девушка, после чего улыбнулась. – Когда много лет за мной ходила слава почти что черной вдовы, сначала привыкаешь, а потом наслаждаешься подобным положением.

– Но это же только слухи, – попытался возразить император.

– Два моих жениха умерли, – Иллисса деланно равнодушно передернула плечами, стремясь изобразить, будто все, о чем она говорит, вполне естественно. – А несколько мужчин, испытывавших ко мне симпатию, серьезно покалечились. Один так и не оправился после падения с лошади.

Император непроизвольно вздрогнул. Принцесса мысленно улыбнулась. Значит, не все люди могут спокойно не реагировать на слухи. Судя по всему, Камрус боится. Или просто опасается. Что похуже, но все равно ободряет. Возможно, получится сыграть на этом. Увы, следующие слова свекра лишили ее этой надежды.

– Полагаю, в настоящий момент вы можете не беспокоиться. Если и было какое-то проклятье, или что-то еще, то оно или закончилось, или в другой стране, с другими богами, его действие ушло.

– Думаете? – девушка постаралась не показывать испуга. Но ей на самом деле стало страшно от этих слов. Неужели ей нечем остановить этого человека?

– Мой сын все еще жив, хотя со дня вашей свадьбы прошло уже много времени, – озвучил очевидное император. – Если бы вы несли гибель всем мужчинам, что обращают на вас внимание, он бы не дожил до сегодняшнего дня. Думаю, он бы не дожил даже до вашей свадьбы.

– То есть, вы полагаете, все осталось в прошлом и мне больше нечего бояться? – заставила себя произнести Иллисса.

– Полностью уверен в этом, – правитель подошел к ней и заставил посмотреть себе в глаза. – Поэтому я бы хотел поговорить с вами, моя дорогая невестка о насущных проблемах. А именно о внуках, хотя бы одном, которого до сегодняшнего дня я бы уже мог представить народу. Я слышал о постигшем вас несчастье, но прошло время, а вы ничем не порадовали меня. В результате я начинаю подозревать, что ваше несчастье, не более чем слухи. Зачем вам это нужно, я не могу понять. Но повторяю, мне нужны наследники. У меня складывается впечатление, что проблема в моем сыне. Первая невестка тоже долго не могла понести. Пришлось принять некоторые меры.

– Я немного не понимаю, – пролепетала принцесса.

– Не переживайте, – улыбка скользнула по губам мужчины, вот только глаза оставались холодными, – я помогу вам решить проблему бездетности. Вы же знаете, что кроме Эвьяра у меня были еще дети. В основном девочки, но, если постараться и поискать, думаю, найдется пара другая мальчишек. И может встать выбор, кто окажется наследником: бастард, рожденный от служанки и до какого-то возраста воспитывавшийся среди прислуги, или ребенок, рожденный особой королевской крови. Я даже позволю своему сыну править какое-то время, – на этот раз улыбка оказалась еще страшнее. – Может быть. Если не станет задавать лишних вопросов.

– В смысле лишних, – Иллиссе все труднее было изображать непонимание. Хотя, именно сейчас то, что до этого девушка только подозревала, начало оправдываться.

– В прямом, – усмехнулся Камрус. – Ведь этот ребенок в любом случае будет принадлежать династии Севера. А ты, я надеюсь, не начнешь раскаиваться, как та глупышка, которая была до тебя.

– Ваше величество, – девушка осторожно отступила назад, после чего попыталась укрыться за столиком, чтобы между нею и императором было хоть какое-то препятствие. Сомнительная защита, но хотелось хоть какую-то. А больше всего хотелось, чтобы в этот момент в помещение вошел муж.

– Империи нужны наследники, – жестко произнес правитель. – А мне нужны внуки. Если мой сын не может справиться с этим, придется заняться самому. До тех пор, пока вопрос наследования не будет решен.

– Ваше величество, – пролепетала принцесса, – я просто не успела сообщить до отъезда мужа. Дело в том, что я… я жду ребенка. Я боялась ошибиться, поэтому не спешила делиться ни с кем подозрениями. Но сейчас я абсолютно в этом уверена. Если надо, вы можете приказать позвать повитуху.

– Прикажу, – жестко произнес император. – И если ты обманула меня, то лучше тебе признаться в этом сразу.

– Иначе что? – раздалось от двери.

Камрус вздрогнул и медленно повернулся. В дверях стоял Эвьяр. И, судя по виду сына, он слышал если не все, то большую часть разговора.

– Иначе тебе придется искать другую жену, – холодно бросил мужчина. – Ваш брак признают недействительным, поскольку принцесса не может подарить тебе сына и наследника.

После чего правитель направился к выходу, по пути требуя подать карету. Через считанные минуты императорский экипаж в сопровождении охраны покидал территорию дворца наследника.

– Все хорошо, – Эвьяр подошел к жене и крепко обнял ее. – Ничего страшного не случилось. Отец больше не приблизится к тебе. Я сам напишу все твоему брату. Надо будет только передать ему письмо. Милли, распорядись принести успокаивающий отвар ее высочеству, – заметив служанку, приказал он.

– Ты слышал… – Иллисса прижалась к мужу. – Я начинала подозревать, осторожно расспросила слуг. Все эти знаки внимания, подарки… Все то же самое было и с твоей первой женой. Только она с твоим отцом… Они…

– Она возненавидела своего ребенка, – произнес наследник. – Я не понимал, почему. От меня старались скрывать. Все равно потом занимались бы им няньки, кормилицы, воспитатели. Но я замечал. И не мог понять почему. Теперь понимаю. Это был ребенок от императора. Не от меня. И она убила и ребенка, и себя.

Мужчина крепко прижал к себе жену. Его самого колотила дрожь, вызванная бешенством. Но надо было держать себя в руках. Отец взбешен не меньше его самого, и чем меньше внимания будут привлекать к себе наследники, тем больше шансов остаться в живых. Иллиссу Камрус может не тронуть, а вот сына… Он намекнул, что у империи может появиться иной наследник. Значит, есть сыновья, и он знает, кто это. Возможно, парочка даже воспитывается должным образом, чтобы потом их можно было предъявить народу и знати.

– Обещай, что у нас все будет хорошо, что этот безумец ничего нам не сделает, – всхлипнула принцесса. – Я так боюсь. Сначала зима, эта проклятая лестница. Теперь твой отец с его угрозами и желаниями. Больше всего мне бы хотелось оказаться сейчас в Вастилиане, как можно дальше от империи с ее ненормальным императором.

– Обещаю, он ничего нам не сделает, – выдохнул Эвьяр. – Я найду способ обезопасить нас. В крайнем случае, отправлю тебя домой или в Дельменгорст, пока все не закончится.

Будущие правители стояли, обнявшись, даже не заметили, как в комнату с подносом вошли Милли и еще одна служанка. Они осторожно, чтобы не привлекать к себе внимание, расставили на столике посуду, после чего так же осторожно вышли. Но никто не заметил даже скрипа двери.

Стоявшая снаружи служанка попыталась заглянуть внутрь, но на нее тут же шикнули. Женщина нехотя повернулась и отправилась выполнять распоряжения экономки, мысленно прикидывая, не пора ли требовать расчет. Находиться подле госпожи становилось опасно.

Вышедший с другой стороны коридора дворецкий покосился на дверь, но не было ни малейшей щелки, через которую можно было бы заглянуть внутрь. А подглядывать в замочную скважину ему не позволяло положение. Опять же, могли заметить слуги, и тогда неудобных вопросов не избежать. Покачав головой, он отправился по делам, на ходу решая, удовлетворит его нанимателя формулировка, что император в ярости покинул дворец сына, или придется выдумывать еще и причину ссоры и недовольства. Решив, что для Камруса причина могла быть любой, от невкусного пирожка до резкого слова, мужчина немного сменил маршрут, чтобы как можно быстрее отправить послание. И, заодно, поинтересоваться, как долго еще будут требоваться его услуги. Потому что ничего нового сообщить он не сможет при всем желании. Для этого надо искать слуг в окружении самого хозяина Севера.