Глава IV. Любовники

– Куда мы? – поинтересовалась Наташа, когда они с графом миновали усадебный парк и приблизились ко дворцу с противоположной стороны от главного входа. – Прошу, доверьтесь мне. Уже скоро. Они прошли узкой тропинкой среди цветников и остановились у окон, точнее, у распахнутого французского окна в пол, приоткрытого, для того чтобы пропускать в комнату свежий воздух этим душным вечером. Более часа прошло, с той поры как Наташа покинула бальную залу, чтобы пойти на свидание со Стрешневым. – Сморите, – велел Михаил и указал глазами внутрь комнаты, освещенной многочисленными свечами в канделябрах. Наташа чуть заглянула в приоткрытое окно-дверь, стараясь несильно отодвигать плотную портьеру, которая скрывала ее от глаз тех, кто находился в этот час в комнате. Устремив взор на мужчину и женщину, она замерла, мгновенно узнав их. Они были дерзко обнажены и сидели, обнявшись, у горящего камина, вальяжно развалившись на ковре на мягких подушках. Княжна Александра с распущенными рыжими волосами полулежала на груди Стрешнева, который опирался спиной на высокую банкетку. Гагарина держала в тонкой руке трубку кальяна, стоящего рядом, и с наслаждением покуривала его, вдыхая ароматный дым. В легком распахнутом пеньюаре, который держался только на плечах, она по-свойски опиралась своим мраморным телом о покрытую волосами грудь Дениса, то и дело поднося благовоние и к его губам. Корнет также затягивался насыщенным вкусом кальяна, пропуская дым через себя, и как-то дерзко разминал пальцами ягодицы княжны, которые были под его рукой. Оба казались заторможенными и как будто одурманенными. – Тебя не хватятся на балу? – произнес вдруг Стрешнев, и Наташа вздрогнула от его низкого хриплого голоса. – Нет. Сестра завершит вечер без меня, она в курсе наших планов. Поза обнаженного Стрешнева, сидящего на ковре с ногами крест-накрест, напоминала позу буддийского монаха, а его голова как-то странно подергивалась. Движения княжны также казались очень необычными, словно угловатыми. Рука ее неестественно выворачивалась, как и шея, набок, когда она кидала взор на Дениса. Он же тупо смотрел перед собой в одну точку, периодически кривя красивые губы. Они вновь замолчали, продолжая вальяжно курить кальян. – Что с ними? – одними губами выдохнула Наташа едва слышно, намекая на их неестественное поведение, ведь курение кальяна не могло вызвать подобную заторможенность движений. Пару раз в салонах девушка видела, как мужчины курили кальян, сейчас это было весьма популярным удовольствием у петербургской публики. Но она не замечала, чтобы люди становились странными. – Туда добавлен наркотик, – прошептал ей на ухо Михаил, интуитивно расслышав ее слова. Он стоял за ее спиной, едва касаясь ногами ее широкой юбки, и так же напряженно следил за происходящим, смотря поверх головы девушки. Скрытые во мраке опускающейся на землю ночи, они были незаметны. Еще тише он объяснил: – Вещество, похожее на дурманящий опиум, только во много раз сильнее. Судорожно кивнув в знак того, что поняла его, Наташа снова устремила взор внутрь. Она поджала губы, чувствуя, что эта картина вызывает в ее сердце боль. Интимные позы обнаженных Стрешнева и Гагариной не оставляли сомнений в том, кем они друг другу приходятся. Осознание, что Денис не был честен с ней и что княжна является его любовницей, вызывало удушливое чувство гадливости у Наташи. – Как гладко все прошло, – хрипло растягивая слова, произнесла княжна, устремив взор на совершенный профиль любовника. – Надеюсь, эта дурочка не видела твоего лица? – Нет, – отозвался Стрешнев. – Сделал все чисто. Она даже закричать не успела, как я накинул на нее мешок. Она ничего не видела. Потом они сами унесли ее… – Замечательно… – Еще бы! Теперь у нас достаточно денег, чтобы купить для нас уютное гнездышко, королева… – Непременно купим, мой сахарный. На триста тысяч сможем прикупить дом на Адмиралтейском острове. Княжна потянулась лицом к Денису, и тот вмиг впился в ее губы поцелуем, а его рука нагло поползла к ее груди. Наташа побледнела сильнее, а на ее глазах выступили слезы. Понимание того, что Чернышев оказался прав, вызывало в ее сердце боль и страдания. Неожиданно раздался стук в дверь, который прервал поцелуй любовников. Княжна едва успела запахнуть на обнаженной груди пеньюар, когда в спальню вошел слуга с неким зверьком. Это была небольшая связанная обезьянка, которая билась в руках слуги, но у нее была заткнута пасть, чтобы она не кричала. Не прошло и пары минут, как по приказу княжны коренастый лакей прямо на глазах молодых людей перерезал обезьяне горло и из раны хлынула алая кровь. Стрешнев демонически рассмеялся и, подставив хрустальные фужеры под жертву, налил еще теплую жидкость в оба бокала. Он подал один фужер с кровью княжне, и через минуту они с наслаждением опустошили свои бокалы с кровью. От этого жуткого зрелища Наташа покачнулась, чувствуя, что ей дурно. Немедля сильная рука Чернышева обвила ее стан под грудью, удержав девушку от падения. – Пойдемте? – шепнул Михаил ей на ухо, ибо вся эта картина вызывала только омерзение. Отрицательно помотав головой, Наташа лишь обхватила руками твердую руку мужчины, обвивавшую ее стан, и вновь впилась взглядом в жуткую картину. Большое надежное тело графа за спиной чуть успокаивало ее и вселяло чувство защищенности. – А теперь десерт, – пробормотала Александра. Следующее гнусное действо, когда по команде слуга большим ножом вскрыл голову мертвой обезьяны, а Стрешнев и княжна, взяв серебряные ложечки, начали есть еще теплый мозг убитого животного прямо из расколотого черепа, вызвало у Наташи нервный шок, и она лишилась чувств. Быстро подхватив девушку на руки, Чернышев унес ее прочь от зловещего дома. Наташа пришла в сознание спустя четверть часа, когда они с графом уже ехали в экипаже в сторону усадьбы Чернышева. – Вам лучше? – спросил Михаил обеспокоенно, внимательно глядя на неестественно бледную девушку, сидящую напротив. – Вроде… – пролепетала она и сглотнула ком в горле. – Голова только болит немного. – Это нервное, не страшно, по приезде ляжете спать, и пройдет. – Страшно то, что вы оказались правы… – продолжала она, и ее лицо исказила мука. – Как люди могут такое творить? – задала она тихо вопрос, который, видимо, терзал ее существо. Михаил долго молчал, понимая, что не стоит продолжать этот разговор, который явно терзал и нервировал девушку, но он видел, что она никак не может успокоиться. Потому глухо выдохнул и объяснил: – Наркотик убил все их разумные мысли, к тому же это нелюди. Им просто неведомо, что такое сострадание и любовь. – Возможно, теперь они стали нелюдями, но когда-то они были и людьми, отчего они стали так жестоки и злы? – спросила она тоном ребенка. – Нет, Наташа, вы не понимаете. Помните, на днях мы обсуждали с вами книгу по реинкарнации душ, написанную обессонским отшельником? – Да, помню… о воплощении душ в новых и новых телах, я знаю это, но… – Души бывают разные. Например, у ваших знакомцев корнета и княжны они с планеты Орион. – Я не понимаю, – нахмурилась она. – Все просто. В очень древние времена наша планета Гая пребывала в седьмом, а позже в шестом и пятом измерениях. И тогда в телах жителей могли воплощаться только души людей с геномом Бога, именно они называются людьми. Многие такие души прибыли сюда для воплощения из созвездий Плеяд, Андромеды, Сириуса и других планет высших измерений. Подобные чистые человеческие души способны на любовь, доброту, сострадание, милосердие, у них есть совесть и свобода выбора. Именно души людей, имеющие высокие вибрации, долгое время воплощались на Гайе в телах для рождения и прохождения опыта. Многие из тех душ после физической смерти вновь оставались здесь, на планете, и воплощались раз за разом. – Наша планета когда-то «жила» в седьмом измерении? – удивилась она. – Да. К сожалению, спустя сотни тысяч лет ее вибрации стали понижаться. А в последние тысячи лет Гая опустилась в трехмерность. Потому в тела землян смогли воплощаться уже души более низких вибраций, например, с созвездия Орион или с Альфа-центавры. Как раз их я называю нелюдями, потому что эти души не могут развиться более третьей мерности. Их чакровая система обрезана, и достичь высокого духовного развития они не могут в силу своего строения души. Такие существа с душами орионцев, альфов и представителей других низковибрационных цивилизаций просто не знают, что такое совесть, добро, любовь. Души нелюдей не обладают такими качествами, их геномы или их жизненный код ДНК не позволяет эти качества иметь или развить в себе. Подобные нелюди с душами орионцев и других существ живут вокруг нас. Они отличаются о нас с вами, ибо они одержимы желаниями, которые рождает их низкий вибрационный код, например, охвачены жаждой власти и богатства, получением удовольствий плоти и низменными страстями. Все просто, Наташа. Они такие не потому, что опустились душой из-за своих грехов, а потому, что просто душам нелюдей не присуши высокие душевные качества. – Вы рассказываете какие-то сказки. – Это законы и принципы рождения и строения душ во вселенных, разных мирах и цивилизациях. Теперь на Гайе воплощено множество разнообразных душ людей и нелюдей из разных уголков вселенной, некоторые воплощаются здесь уже тысячи лет подряд. – И зачем душам воплощаться именно здесь, на нашей планете? Почему они не остаются в своих галактиках? – Гая – уникальная планета, жемчужина вселенной. Она может как опускаться в третье, так и подниматься в седьмое измерение, здесь уникальные возможности для развития души, есть добро и зло, есть страдания и выбор. Именно за этим души воплощаются вновь и вновь здесь, на Гае, желая получить уникальный опыт, развиться духовно и перейти в высшее измерение души. Хотя некоторые могут и иноволюционировать, опускаясь ниже трехмерности. И строение, и качество душ у живущих теперь на Гайе разное. – Если вы так хорошо разбираетесь в душах, может, вы знаете, откуда прилетела моя душа? – спросила она, печально улыбнувшись. – Э… наверное, – он задумался. – Правда, я немного утерял свои навыки, но все же кое-что вижу, – продолжал Чернышев, естественно, он не мог сказать о том, что его вибрации теперь были только на четвертой мерности, оттого видеть отчетливо строение ее души и все предыдущие воплощения души девушки было ему теперь неподвластно. Но он все же решил сказать то, что мог ощутить в этот миг наверняка. – Ваша душа трижды воплощалась на Гайе за последние четыреста лет. Более давних воплощений вашей души я не вижу, к сожалению. – И с какой планеты она прилетела? – Скорее всего, с Андромеды, судя по голубоватому ответу вашей ауры. Но это было очень давно, и можно сказать, вы коренная землянка, потому что я чувствую, что ваша древняя душа воплощалась на Гайе сотни раз. – Откуда вы все это знаете? – тихо спросила Наташа. – Много читал, – ответил она кратко. Он подумал о том, что знания о своей душе, ее предыдущих воплощениях и предназначении данного воплощения на земле каждый житель пятого и выше измерений на других планетах получал напрямую в сознание из Хроник Акаши – уникального вселенского банка знаний многих галактик и вселенных. При воплощении в трехмерных мирах эти знания о своей душе и память о предыдущих воплощениях стирались. Подобные знания могли навредить человеку в неприветливом трехмерном мире, где существовали добро и зло, его бы просто сочли сумасшедшим. Когда он привел ее в спальню, Наташа устало вздохнула и пролепетала: – Надо позвать Парашу, чтобы помогла мне раздеться. – Не будите горничную. Уже поздно. Я помогу вам, – предложил он просто и тут же как будто спохватился: – Простите, я не подумал, что это неприлично. – Почему же? Вы мой друг, я думаю, вы можете помочь мне, – улыбнулась она. Она стянула с плеч его плащ и положила его на стул. – Вы хромаете, Наташа? – спросил он обеспокоенно. – Ногу сильно тянет. – Вы позволите мне осмотреть вас? – задал он вопрос, стягивая перчатки и приближаясь к ней. – Осмотреть? – Да, – кивнул Михаил. – Хочу убедиться, что эти нелюди не покалечили вас. Не бойтесь, я не буду прикасаться. – Вы умеете лечить? – Не хуже любого лекаря, – кивнул он, подходя к ней вплотную. – Это недолго. Только сначала надо снять платье. – Благодарю вас, – промямлила она тихо. Он кивнул и помог ей расшнуровать бальное платье. Пройдя за ширму, Наташа вернулась спустя непродолжительное время, уже облаченная в ночную рубашку и пеньюар. Чуть приподняв руки, Михаил приблизился к ней и начал ладонями медленно проводить рядом с головой девушки, не прикасаясь и спускаясь чуть ниже к горлу, считывая энергетическое состояние ее тела. Она находилась очень близко, и, хотя он не прикасался к ней, это действо вызывало в Чернышеве трепет и волнение. Ее нежный запах окутал его, близость вызывала наслаждение. Пытаясь сосредоточиться на своем действе, он усилием воли подавлял сладострастные чувства, которые уже завладевали его сознанием. Но он понимал, что сейчас не место и не время для влюбленных порывов. Словно ощущая его напряжение, Наташа хмурилась и пыталась сделать вид, что близость мужчины не напрягает ее. – Можете прикрыть глаза, если вас это смущает, – предложил он. Она так и сделала, и Михаил сосредоточенно продолжил свое действо, уже проводя ладонями рядом с ее грудью и животом. – Повреждений сильных нет, – сказал он глухо спустя четверть часа. – Только синяк на плече и легкое растяжение. Думаю, через пару дней все пройдет, ложитесь, – велел он ласково. – Однако ваша аура сильно колеблется, Наташа. Вы переживаете из-за того, что случилось, так? Вы расстроены? Вам надо успокоиться. – Как это сделать? – вздохнула горестно она, присаживаясь на кровать и опускаясь головой на подушку. – Когда перед глазами вся эта мерзость. Явно не уснуть… – Могу посидеть с вами немного, – предложил он. – Буду благодарна вам, а то мне как-то боязно оставаться одной. – Хорошо, – кивнул он, взяв стул, присев рядом с ее ложем, когда она легла. – Голова все же ноет, – пролепетала она, прикрывая глаза. – Вы позволите, Наташа? – спросил он и положил руку ей на чело. Она лишь на миг открыла глаза и вновь закрыла их, чувствуя приятное тепло от его твердой широкой ладони. Через миг она ощутила, как в ее голову полились успокаивающие волны энергии из его ладони. Они наполняли ее сознание радостью, счастьем и умиротворением, опускались дальше по ее телу до переносицы, потом в горло и доходили до сердца. Спустя четверть часа она спокойно уснула, почти позабыв о жутких событиях сегодняшнего вечера, под гипнозом, которым он воздействовал на нее, успокаивая сознание и душу. Убедившись, что девушка уснула, Чернышев, облегченно улыбаясь уголками губ, тихо покинул ее спальню, осторожно прикрыв за собой дверь.