Глава VII. Торжество

Торжество происходило прямо в парке перед помпезным особняком графа. Михаил с детства не любил закрытых пространств, и природа успокаивал его. Сегодня стояла на редкость приятная солнечная, но не жаркая погода. Потому богато накрытые столы разместили прямо на зеленой лужайке у заднего фасада дома, и немногочисленные гости, молодожены и музыканты располагались на небольших скамейках и под легкими шатрами. Это было немного необычно, справлять в те времена свадьбу на улице среди шумящих парковых тополей, но приглашенным весьма понравилась оригинальность графа, и потому они с удовольствием вкушали блюда и желали счастья молодым. Огарев всю трапезу сидел с угрюмым недовольным видом и только ближе к вечеру соизволил подойти к Михаилу и Наташе, как-то желчно заявив: – Примите мои поздравления, дорогой зять. – Приблизившись к дочери, которую сильно обнял и поцеловал в щеку, он добавил: – И ты, моя сладенькая. Надеюсь, ты не будешь жалеть о своем выборе. Видишь, оказалось, что граф у нас большой оригинал. Застолье прямо на траве и… – Мне все нравится, батюшка, – произнесла твердо Наташа. – Тут свежо, намного лучше душных залов. – Свежо, и не говори, еще и мухи с комарами одолели, так и норовят кровушки попить. – Где же комары? Ни один на меня не сел, батюшка. – Как же нет? – пробурчал Алексей. – Очень даже есть, и вообще, эта вся скоропостижная свадьба мне не по душе. – Надеюсь, твой экипаж готов, Алексей? И поутру мы попрощается с тобой? – жестко осведомился Михаил, закончив своей фразой недовольные желчные излияния Огарева, который даже и не собирался скрывать своего негодования. Насупившись, Алексей Петрович замолчал и зло оглядел графа. На это Михаил лишь прищурился и улыбнулся ему уголками губ. Нет, Михаил откровенно разочаровался в этом человеке и не собирался далее скрывать свою неприязнь к нему. Когда бурчащий о своей несправедливой судьбе Огарев отошел от них, Чернышев поцеловал руку своей молодей жене и, чуть склонившись к ней, тихо сказал: – Наташа, хотел уведомить вас, три дня назад корнет Стрешнев получил распределение на Северный Кавказ. Думаю, теперь он уже в дороге. Она удивленно уставилась на него изумрудным взором, пару раз моргнула, о чем-то размышляя. – Вы постарались? – спросила она, все поняв, и как-то чересчур ласково улыбнулась ему. Улыбнулась впервые с того вечера, когда ее едва не похитили с бала у Гагариных. – Естественно, – кивнул он, улыбаясь в ответ. – Не мог же я, в самом деле, оставить этого гнусного человека и далее пребывать в неге и безнаказанности. – Его убьют на Кавказе? – наивно спросила она, прекрасно зная, что множество офицеров и солдат живыми оттуда не возвращались, ибо уже не первый год шла кровопролитная война с турками на тех землях. – Если не будет дураком – нет, хотя храбрости в нем тоже нет. Думаю, будет решать судьба, жить этому орионцу или нет. Вдруг он сможет осознать все свои ошибки и исправиться? – Сомневаюсь, – вздохнув, ответила Наташа. – Да, граф, хотела вас спросить. Княжна Гагарина прислала сегодня утром странное письмо. Она утверждает, что все ее семейство по приказу императрицы вынуждено немедля выехать в Ревель, и в слезах пишет, что это настоящая ссылка, как неугодных, потерявших государеву милость. Это тоже вы? – Это мой свадебный подарок, моя милая пташка, – произнес он ласково, впервые назвав ее так. – Пташка? – переспросила Наташа, а потом радужно улыбнулась ему вновь. – А знаете, мне нравится. Прошла неделя после венчания. Теперь Наташа носила фамилию Чернышева и получила титул графини, пожалованный ей императрицей в день свадьбы. Более в жизни Наташи ничего не изменилось, не считая того, что ее отец покинул усадьбу. За всю неделю Огарев не написал ей ни слова, видимо, обидевшись на дочь, которая посмела ослушаться его воли и выйти за человека, которого он не одобрял. Именно это заявил девушке Алексей Петрович в день отъезда. По просьбе Наташи Велина Александровна осталась жить вместе с нею. Ведь еще с детства девушка была очень привязана к бабушке, которая заменила ей мать. Наташа поверяла ей все свои секреты и тайны. Бабушка обожала внучку, опекала ее и советовала, как поступить лучше. Но наставляла умело и мягко, чтобы не навязывать девушке своего мнения, а только показывать различные пути. Все решения Наташа принимала сама. Михаил предлагал переехать в более помпезные покои из двух комнат, но девушка отказалась. С ней же оставались ее любимая кошка и горничная. Новоиспеченный муж относился к Наташе так же, как и до свадьбы. Очень вежливо и радушно, словно к младшей сестре. Они вместе трапезничали, совершали конные прогулки по вечерам и много разговаривали. Однако было в Чернышеве что-то такое, что вызывало в девушке множество вопросов. Порой он вел себя странно и даже непонятно. И все эти тайны, которые витали вокруг ее мужа, очень интересовали Наташу. Удивительно, но за последние недели она стала по-другому смотреть на Михаила, а точнее, осознала, что он необычный человек и что совсем не такой, каким кажется. Непроизвольно она стала присматриваться к нему, чаще выводить его на откровенные разговоры, даже искать его общества. Все, о чем говорил с ней граф, было невероятно интересно, увлекательно и необычно. Будь то устройство внутреннего сада, разбитого в соответствии с круговой симметрией для большего насыщения солнечной энергией растений, визуального управления лошадьми, которые подчинялись ему лишь по одному взгляду, до старинных знаний о мире, описанных во многих книгах, которые он ей давал. Правда, самые удивительные старинные книги Чернышев по-прежнему пытался от нее скрыть в своем черном шкафу, на который Наташа смотрела как лиса на курятник. Учтивое вежливое отношение Михаила к ней и даже некая робость подкупали, и она с каждым днем все больше впечатлялась и восхищалась своим мужем. В тот вторник Наташа ездила на Невский за покупками и вернулась в особняк около шести вечера. Она знала, что Чернышев будет против ее поездки без сопровождения, но все же считала, что Михаил явно преувеличивает опасность, которая ей грозила. Ведь ни Стрешнева, ни Гагариных не было в Петербурге, так что девушка не понимала излишней бдительности мужа, который твердил, что выезжать за пределы усадьбы она должна только с ним. Попросив горничную и дворецкого не говорить об ее отлучке из дома Чернышеву, она быстро переоделась к ужину и решила до вечерней трапезы зайти в библиотеку. Ей хотелось тайком забрать в спальню очередную книгу из темного шкафа, к которому подобрал по ее просьбе ключ дворовый мастер Никонор. Потому Наташа уже неделю потихоньку таскала книги из этого запретного шкафа и читала их тайком от мужа, а затем возвращала на прежнее место. Она чувствовала, что скоро Чернышев узнает о ее проделках и закроет эти уникальные таинственные книги от нее гораздо прочнее, потому старалась, пока есть возможность, почесть большую их часть. Но, на ее неудачу, Михаил уже вернулся со службы и ожидал ее в гостиной, потому вылазку в библиотеку пришлось отложить. Трапеза прошла, как обычно, в компании бабушки и мужа, а позже все разошлись по своим спальням. Однако Наташа явно не могла выкинуть из головы свою затею. Она должна была добыть книгу из темного шкафа. После ухода горничной, она оделась в домашнее простенькое муаровое платье без кринолина, дождалась полуночи и осторожно выскользнула из своей спальни. Дом уже спал, было тихо и пустынно в коридорах и залах. В легких домашних туфлях она, даже не зажигая свечу, тихо спустилась по окутанной мраком лестнице и торопливо вошла в библиотеку. Лунный свет проникал через широкие большие окна, едва освещая бледными лучами огромное пространство и высокие стеллажи с книгами. Прикрыв дверь, девушка устремилась к заветному шкафу, который находился в самом дальнем углу, и быстро достала из кармана ключ. В полумраке она попыталась вставить ключ в замочную скважину, и это ей удалось только с третьей попытки. Она щелкнула замком и распахнула створки. Но разглядеть в потемках книги, которые хотела бы прочесть, не представлялось возможности. Осознавая, что свет все же нужен, она обошла стол и начала на ощупь искать огниво, чтобы зажечь небольшой канделябр, стоящий тут же. Лишь со второго раза, проведя по столу рукой, Наташа нащупала нужный предмет и нечаянно уронила его на пол. Ругая себя за неловкость, она уже хотела было наклониться и поискать огниво, как отчетливо услышала приближающиеся глухие, еле слышимые шаги. Поняв, что в библиотеку кто-то идет, Наташа быстро ринулась к шкафу и прикрыла его дверцы, на замок времени не оставалось. Чувствуя, что вот-вот кто-то войдет, так как шаги стали слышны гораздо сильнее, она словно воровка бросилась к окну и спряталась за длинную портьеру, замерев и натянув тяжелую ткань, чтобы она не колыхалась. Шаги становились все громче, и только сейчас Наташа поняла, что звон шагов весьма странный. В библиотеке и в коридоре на полу лежал паркет, и такой звонкий звук мог быть слышен только в том случае, если человек шел по каменному полу. В следующий миг послышалось громкое шуршание, и девушка уставилась на темный шкаф за запретными книгами, который затрещал и начал двигаться. Сердце Наташи от страха вмиг убежало в пятки. Замерев от ужаса, она вцепилась в портьеру, чуть отодвинув ее, и пораженно увидела, как черный шкаф повернулся на девяносто градусов, открыв за собой темный зияющий проход. В следующий миг из темноты за шкафом вышел человек во всем темном. Высокую подтянутую фигуру Чернышева Наташа тут же узнала. Он был в мокром плаще и шляпе и, видимо, выходил на улицу и попал под ливень, который тарабанил в этот час за окном за ее спиной. Похоже, он откуда-то только что вернулся через этот потайной вход за шкафом. Замерев, девушка приникла к тонкой щели между двумя портьерами, видя, как шкаф задвинулся обратно, закрыв проход в стене. Михаил прошел в библиотеку и вытянул некий сверток из своей накидки. Она следила за мужем, чувствуя, что от напряжения ее сердце бьется прямо в висках. Он развернул материю и начал рассматривать нечто, что лежало у него на руке. – Ничего не видно, – буркнул он тихо и, быстро сделав пару шагов к столу с канделябром, начал рукой нащупывать огниво. Но Наташа прекрасно знала, что оно упало на пол чуть ранее, оттого его не могло быть на столе. Не обнаружив того, что искал, Михаил приподнял руку, и в следующий миг Наташа пораженно увидела, как из его пальцев вылетела голубая искра, прошлась по фитилям трех свечей в канделябре, и они ярко заполыхали огнем. – То что надо, – услышала она тихий баритон, когда муж положил сверток на стол и проворно скинул плащ и шляпу, небрежно бросив их на спинку одного из стульев. Усевшись на стул рядом, боком к Наташе, он отложил сверток и поднял голову, проводя взором по книгам напротив, стоящим на высоких полках, доходивших почти до потолка. Тысячи книг на этих стеллажах занимали довольно большое пространство на этой стороне библиотеки. – Да, вот она! – сказал он и вновь чуть приподнял руку. Высокая лестница у стеллажа напротив неожиданно чуть отъехала в сторону сама по себе, и одна из книг с верхней полки неожиданно вылетела из шкафа. Пролетев в сторону стола, книга, совершив небольшое сальто, через миг оказалась перед Чернышевым, повиснув воздухе. Быстро взяв книгу, он положил ее перед собой и начал листать, видимо, ища нужную страницу. Чтобы не вскрикнуть от удивления, Наташа окаменела и сжала плотнее губы, не в силах оторвать взора от широкоплечей фигуры мужа, который склонился над книгой. Думала Наташа лишь о том, что явно тронулась умом. – Отчего так холодно? – сказал Михаил сам себе и, чуть развернувшись, протянул руку в направлении потухшего камина. Наташа вновь округлившимися глазами увидела, как из его ладони вышел голубоватый луч света и устремился к дровам в камине. Уже через миг поленья ярко запылали, зажженные этим самым лучом, а Чернышев, видимо, удовлетворившись своим действом, вновь склонился над книгой. Ни жива, ни мертва она так и стояла за портьерой, боясь даже шелохнуться, отчего-то опасаясь быть обнаруженной мужем. Она чувствовала, что ему явно не понравится то, что она сейчас видела происходящее. Прошло всего несколько минут с того момента, как он начал листать книгу, но ей казалось, что миновало несколько часов. В голове бешено стучала мысль о том, что она так предусмотрительно надела домашнее платье без кринолина, благодаря которому узкая юбка не выделялась за массивной бархатной портьерой. – Прекрасно, – кивнул Чернышев и захлопнул книгу, видимо, найдя ответ на свой вопрос. Раздался едва слышимый шорох. Михаил замер и резко повернул голову в бок, мгновенно сканируя окружающее пространство. Он был не один. Тут же определив, кто находится еще, кроме него, в библиотеке, он метнул взор на шкаф из черного дерева. Так и было. Острым зрением он разглядел, что замок открыт, хоть створки были притворены. Нахмурившись, он отругал себя за невнимательность, ибо не заметил явных признаков ее присутствия в библиотеке раньше. Он начал напряженно прокручивать в голове все свои действия за последние четверть часа. И понял, что натворил немало. Это вывело его из равновесия. – Наташа, отчего вы не спите? – громко произнес Чернышев. Девушка застыла от испуга, не ожидая, что он обнаружит ее. Ведь она даже не шевелилась. Он медленно вышла из-за портьеры и приблизилась . – Вы напугали меня, – пролепетала она глухо. Поднявшись со стула, он вперил в нее строгий серебристый взор. – Почему вы в библиотеке в такой поздний час? – задал он вопрос-обвинение голосом, в котором звенела сталь. – Я хотела взять книгу, почитать, – ответила она тут же, остановившись от него в трех шагах. Угнетающий взор мужа прошелся по ее лицу, и Наташа сжалась. Она впервые видела такое строгое и угрожающее выражение на лице графа. Он явно был раздосадован, если не сказать больше. Она опустила взор на свои руки, чувствуя, что он очень недоволен ею. Протянув к ней ладонь, Чернышев властно приказал: – Ключ… Вскинув на него глаза, она сделала вид, что не поняла, о чем он. – Ключ? – Вы прекрасно поняли, Наташа. Мне нужен ключ, которым вы открыли шкаф. – Я не… – Не лгите, замок не заперт. Она вздохнула и опустила глаза на его протянутую ладонь. Она напряженно пыталась разглядеть что-нибудь необычное в пальцах и кисти князя. Но ничего необычного не было. Его ладонь была широкой, с длинными сильными пальцами правильной формы со светлой кожей без изъянов. Но Наташа думала лишь о том, что те голубоватые лучи света, вышедшие из его пальцев, которые с такой легкостью подожгли дрова, должны оставить хоть какой-то след на ладонях Чернышева. Но никаких следов не было. – Но как вы поняли, что он открыт? – выдохнула она, засовывая руку в карман платья. – Вы же даже не подходили к шкафу. – Я отчетливо вижу это отсюда. Она опять напряглась. Что значит, видит отсюда? Отсюда было шагов пятнадцать до черного шкафа, и обычный человек не мог видеть так далеко и разглядеть узкую щель между затворенными створками, в которой не было язычка замка. Или граф не был простым? – Простите… – извиняясь, промямлила она, вытаскивая из кармана ключ и осторожно кладя его в широкую ладонь мужа. Сжав его в руке, Михаил как-то недовольно вздохнул, чувствуя, что, когда она рядом, все происходит не так, как надо. И не так, как бы ему хотелось. Не должна была она видеть всего этого. Но надежда на то, что, возможно, из-за портьеры ей не удалось ничего разглядеть, все же оставалась, оттого он хмуро спросил: – Что вы видели? Прекрасно поняв, о чем он, она вновь подняла на него яркие зеленые очи. Его же взор прямо давил на нее своей силой и властностью. – Все, – выдохнула она. – И как вы зажгли свечи без огнива, и летящую книгу, и… – Довольно, – процедил он, это ее «все» окончательно вывело его из себя. Отвернувшись от девушки, Михаил лихорадочно искал выход, как ей все объяснить, чтобы она не думала о нем бог весть что. После всего увиденного она могла окончательно испугаться, наверняка считая его каким-нибудь колдуном или чудовищем. Но он не был ни тем, ни другим. Просто его способности, которые в мире пятой мерности были обычны для всех людей, здесь, в дуальном мире, казались неким волшебством. – Вы переживаете об этом? – тут же спросила Наташа порывисто, приблизившись к нему вплотную, и положила ладонь на его плечо. Заглядывая в его лазурные глаза, она успокаивающе произнесла: – Обещаю, никто не узнает ваши тайны, Михаил. Я буду молчать. – Тайны? – он как-то кисло усмехнулся. – Да. Только вы должны рассказать мне все. Иначе я сойду с ума от любопытства. Михаил Владимирович, вы никогда не рассказываете ничего о себе… – Что вы хотите обо мне знать? – спросил он тихо. – Да все! – выпалила она порывисто. – Я ваша жена, а ничего не знаю о вас! Мне иногда кажется, я вообще ничего не знаю о вас, кроме имени и титула. Он долго пронзительно смотрел на нее, и было видно, что в нем идет внутренняя борьба. Однако через минуту он вздохнул и согласился: – Хорошо, Наташа. Давайте поговорим. Присядьте. Указав рукой на стул, он дождался, пока она сядет, и, развернув стул, занял место напротив жены.