Глава VIII. Чародей

Пламя свечей хорошо освещал его лицо. Ища в его облике что-то странное и необычное, Наташа чуть прищурилась. Ведь не мог обычный человек выпускать из рук свет, зажигающий огонь, и перемещать по воздуху книги, это было ненормально. Может, раньше она просто не замечала, что ее муж весьма странен? Хотя нет, иногда он казался необычным, а в последнее время все чаще и чаще. И сейчас, сидя напротив него, всего в двух шагах, она решила непременно рассмотреть каждую черточку его мужественного лица. Ее пытливый взор пробежался по серебристо-светлой копне волос, собранных на затылке в хвост, по высокому лбу, по густым темным бровям, прямому гордому носу, большим голубым глазам, высоким, словно высеченным из камня скулам, четко очерченным губам и волевому подбородку. Нет, ничего необычного не было в облике Чернышева. Он не был красив. Черты его лица, скорее, были приятны глазу, не более. Но его мужественное лицо излучало такую волю, силу, спокойствие и упорство, что Наташа тяжело вздохнула, в очередной раз найдя в облике мужа лишь доказательства наличия основных черт его характера. – Вы опять ездили в одиночестве по лавкам? – задал он вдруг вопрос, и она вздрогнула. – Дворецкий вам доложил? – Нет. На ужине вы были в новой шали, которой ранее я у вас не видел. Как истинная модница, вы непременно захотели надеть ее как можно скорее, чтобы покрасоваться. – Вы как будто читаете меня как открытую книгу. – Я просто наблюдателен, – ответил он. – Однако четверть часа назад я вас не заметил, и это озадачивает меня. Похоже, я теряю прежние навыки. – Навыки обнаружения противника? – пошутила она, намекая на его военное прошлое. – Наташа, поймите, наконец, это очень опасно, выезжать за пределы усадьбы. Конечно, этих нелюдей-любовников я выдворил из Петербурга, но есть другие. – Я всю понимаю. – Обещайте, что более… – Обещаю, – закивала она, перебив его и настойчиво напоминая: – И мы хотели говорить о вас… Он вздохнул и сказал: – Вы прекрасно осведомлены о моей должности в коллегии иностранных дел, о моем статусе, о моей недвижимости. – Это все внешняя ваша оболочка для других людей. Но о вас самом? О том, что скрыто в вашей душе? Я ничего не знаю об этом! Я чувствую, что ваша служба лишь прикрытие для каких-то других тайных целей. И эти ваши увлечения древними книгами и знаниями очень необычны. Ее слова вконец огорошили и обезоружили его. Откуда она все это знала? Или так же тонко чувствовала его, как и он ее? На минуту он даже замолчал, а потом продолжил: – Кто-то коллекционирует сигары, кто-то обожает лошадей. Мой интерес составляют эти книги, что в этом такого? – ответил он тихо и серьезно. – Вы, как обычно, делаете вид, что это увлечение входит в рамки разумного? – Конечно, – сказал он и, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди. Наташа отчетливо знала, что это жест Чернышева означает, что он закрылся и не желает говорить об этом. Но она жаждала обратного. Воспоминания о летающей книге и прочем не оставляли ее, и она не собиралась отступать. – Книга, на обложке которой передвигаются кристаллы, а сама рамка обработана взрывоопасным веществом – это, по-вашему, обычно? – Зря я тогда показал вам эту книгу, точнее, это вы сами обнаружили ее и забрали, – заметил Михаил с недовольством в голосе. – Вы никак не можете выкинуть увиденное из своей головки. – Та книга, сегодняшняя летающая книга и тайный ход через шкаф – это лишь некоторые из необычных эпизодов, связанных с вами! – воскликнула она в порыве. – Есть еще что-то? – хмуро осведомился он, уже опасаясь продолжать разговор. – Три дня назад, когда неожиданно похолодало и даже пошел снег, вы ждали меня на улице без экипажа более часа, в одном легком камзоле, когда я заболталась в лавке. А потом ваши руки оказались теплыми, словно вы грели их на печке, а на вас не было даже перчаток. Отчего розы, которые завяли в вазе, вновь ожили и уже неделю стоят как свежие? И все после того, как вы постояли около них четверть часа во время разговора со мной. Как книга может перемещаться с полки сама, словно ею движет кто-то невидимый? Отчего чашка, которую я едва не разбила сегодня за ужином, прилетела ровно в вашу ладонь? Но ведь вы не могли знать, что чашка упадет? Или вы знали? Как вы можете зажигать на расстоянии огонь, и что это за светлый луч, вырвавшийся из ваших пальцев? Наконец, отчего вы запираете от меня черный шкаф и не позволяете мне читать те необычные захватывающие книги, в которых собрано столько интересных и древних знаний о мире, о звездах, о камнях и других любопытных вещах. Вы должны мне это все объяснить! – Я вообще не хочу ничего объяснять, – недовольно проворчал Чернышев, отвернувшись и не зная, как выкрутиться из этого щекотливого положения, когда она, можно сказать, прижала его к стенке. Какой же он уникальный тайный агент ГФС, когда юная девица в трехмерном мире разглядела все его возможности так быстро, да так, что он даже не понял, когда это произошло. Или она была необычной девицей, оттого замечала то, чего другие люди в упор не видели? Этот разговор выводил его из равновесия. Он прекрасно знал, что говорить следует не все, а только то, что успокоило бы ее и не вызвало бы отторжения в ее душе. Положительным моментом являлось то, что ее душа пребывала своими вибрациями в четвертом измерении, а этого уже было достаточно, чтобы понять его. – Прошу вас, Михаил! Вы же говорили, что мы с вами друзья, а у друзей не может быть секретов друг от друга! – не выдержав, выпалила Наташа, стукнув кулачком по подлокотнику кресла, в котором сидела. Поняв, что более молчать нельзя, Михаил еще сильнее придвинул стул к ней, и его колени почти коснулись ее платья. Он быстро накрыл ее кисть, лежащую на подлокотнике, своей широкой ладонью и примирительно ответил: – Радость моя, не надо так кричать. Я, конечно, вам все объясню. Сначала она попыталась вытянуть пальцы, но потом вдруг передумала и оставила руку под его теплой сухой ладонью. – Говорите… – выдохнула она, устремляя на него внимательный взор. – Та старинная книга с перемещающимися кристаллами просто сделана искусными мастерами, в ней нет ничего особенного. Розы… вам лишь показалось, что они увяли. А упавшая чашка… у меня хорошая реакция, в армии надо уметь быстро стрелять иначе убьют. Насчет книг в этом шкафу, вряд ли будут интересны, я уже не раз говорил вам. – Они мне интересны и очень! А что насчет холода? – напряженно спросила Наташа, понимая, что он вновь придумал байки, чтобы успокоить ее, и, видимо, не собирался говорить правду. – Закалился я тоже в армии, – добавил он. Он чуть склонился и, приподняв ее руку, поцеловал кисть. Это окончательно взбесило Наташу, и она резко вырвала свою руку и уже зло сказала: – Вы лжете! И я не поверила ни одному вашему слову! Что, интересно, вы придумаете насчет летающей книги и полыхнувшего огня? Что мне показалось? Но мне не показалось! Он долго пронзительно смотрел на нее и через минуту выдохнул: – Хорошо, ваша взяла. Да, я могу зажигать огонь своей энергией, и мороз не пугает меня, я умею окутывать себя невидимым теплом. Каменная дверь за шкафом ведет к подземному ходу, выходящему далеко за пределами усадьбы, в розы я направил энергетический живительный поток, который способен омолаживать отжившие клетки живого организма, потому розы и ожили. Падение чашки я почувствовал заранее – у меня сильно развита интуиция, а книга пролетела через комнату, потому что я закрутил и пересек воздушные потоки в нужном месте и направлении. Вы удовлетворены? – закончил он свою триаду с неким вызовом, уже даже желая напугать ее, чтобы она прекратила его пытать. Но Наташа лишь на миг замерла, впитывая его слова словно губка, и вдруг призывно ласково улыбнулась ему в ответ. – Именно это я и подозревала, – довольно проворковала она. – А что еще вы умеете? – Наташа, разве летающие книги и двигающиеся шкафы не удовлетворили ваше любопытство? – возмутился он демонстративно, но она видела, что его глаза добры. – Нет. Еще что-нибудь. – Я вам не иллюзионист, – хмыкнул он недовольно. – Вы гораздо лучше. – Вы шутите. – Нет. Вздохнув, он выпрямил руку и вновь направил ее в сторону камина. Через миг из его ладони вышел уже белый свет, который словно снежным покрывалом пронзил горящие дрова, потушив их. Снег начал стремительно таять на еще теплых дровах и уже через миг превратился в капельки воды. Все, что творил сейчас ее муж, казалось Наташе непонятным, интригующим и завораживающим. Она ощущала, что находится на пороге чего-то неизвестного и невероятно притягательного. Она не понимала, как Михаил все это сделал, но очень хотела понять. – Ослепительно, волшебно! – воскликнула с детской непосредственностью. – И вас это не пугает? – спросил он. – Нет, – замотала она головой и снова ласково улыбнулась ему. – Наоборот, я просто в восхищении! Бабушка Велина часто рассказывала мне о чародеях или волшебниках, которые до сих пор живут на земле и могут вот так же, как вы, зажигать огонь руками или поднимать предметы, не касаясь. Но я никогда не думала, что встречу одного из них в жизни. И это просто + замечательно! Вы же научите меня тоже все это делать? Или это не всем дано? Порывисто схватив его ладонь, она сжала ее. Михаил смотрел на нее немигающим взглядом и не мог поверить во все это. Мало того что она совсем не испугалась всех его необычных способностей и, похоже, была в восторге от этого, так она еще просила научить ее. Нет, эта девушка точно была не от мира сего, или, точнее, этот мир был явно для нее слишком простым и примитивным. В этот миг по душе Чернышева разливался сладостный любовный бальзам от восхищения и восторга, которые отчетливо читались в ее глазах. – Если вы этого хотите, Наташа, я могу вам показать некоторые практики. – Правда? И я тоже смогу поднимать книги в воздух? – Сможете, – заверил он твердо и спокойно. – В вашем существе есть возможности для этого. – Он говорил сейчас о ее вибрациях четверной мерности, которые, если их развивать, могли достичь пятого измерения, и тогда она могла бы творить все это сама, силой свой мысли, как делал он. – Если захотите и верно преобразуете воздушные потоки, все получится и у вас. Я научу и покажу, как это делать. Но на это нужно время. – Да-да, понимаю, я готова! Можно начать прямо завтра. – Моя торопливая пташка. – Моя? – удивилась она и, как-то хитро прищурившись, кивнула. – Согласна быть вашей, если вы меня возьмете под свое крылышко и всему научите, что умеете сами. – Договорились, – улыбнулся он вновь, беря ее руку и целуя пальчики. – Наверное, пора спать, Наташа, скоро уже будет светать. – Вы правы, но вряд ли теперь я смогу уснуть, точно буду думать о вас. – Даже так? – Еще бы, столько всего сейчас произошло, что я в волнении. И так рада, что вы мне все рассказали, теперь я чувствую вас как никогда. Я надеюсь, что теперь мы станем еще более близки. – Приятно об этом слышать, – как-то ковано улыбнулся он. Именно в этот момент он осознал, что хочет ее обнять, просто прижать к своей груди и почувствовать ее физическое тепло, ведь душеное тепло девушки он уже ощущал всем своим существом. А его тонкие тела последнюю четверть часа купались в ее тонких телах. Он долго смотрел прямо ей в глаза, и она тоже не отрывала от него взгляда. Некое поглощающее сильное чувство побудило его наклониться к ней, и его колени утонули в складках ее юбки. – Наташа… – позвал он зазывным шепотом, и она, словно считав призыв, заполыхавший в его лазоревых очах, так же медленно поддалась ближе к нему. Ему хотелось порадовать ее, показать ей, что она любима и желанна. Он прекрасно понимал, что ей нужен этот поцелуй. Она была дитя трехмерного мира, хотя вибрации ее души достигли четвертого, но другой близости она бы просто не поняла. Михаил сильнее склонился к ней, и его рука очень осторожно легла на ее спину, неумолимо притягивая девушку в свои объятия. Его взор завораживал, а близость вызывала доселе невиданный трепет в ее существе. Наташе показалось, что она прочитала его мысли, и они отчего-то понравились ей и совсем не вызвали отторжения. Какой-то неведомый порыв толкнул ее прижаться к его груди и поднять лицо, приоткрыв губы для поцелуя. Да, она хотела его поцелуя в этот миг. Ее восхищение этим мужчиной в это мгновение было так велико, что другого продолжения событий не могло быть в эту секунду. Губы его притиснулись к ее губам, и он ощутил, как она затрепетала. Он сильнее прижал ее к своей груди, очень осторожно, чтобы не напугать. Он не торопился, а целовал ее медленно, властно и нежно, экстренно вспоминая все давно позабытые ласки трехмерного мира, которыми когда-то владел в совершенстве. Он хотел угодить ей, чтобы она получила удовольствие от поцелуя. Уже через минуту она вдруг обвила его шею руками, зарывая тонкие пальчики в его светлые густые волосы, и сама ответила поцелуй. Ощущая ее ответную реакцию, Михаил задрожал от приятного озноба, который охватил все его большое тело. Его поцелуй стал более яростным, напористым, страстным. Его губы терзали ее рот, пытаясь все же не причинить боль, чтобы она не испугалась, но она так же порывисто целовала его в ответ. Осознание того, что она жаждет этого поцелуя не меньше, чем он сам, вызвало в его душе восторженное упоение. Еще крепче сжав ее тонкий стан в своих руках, он не прерывал поцелуй, делая его еще интимнее и настойчивее. Сладостное чувство упоения и счастья овладело им, и он почувствовал, как его верхние чакры открылись ее светлой энергии, которая начала вливаться в его сознание. Невольно Михаил задрожал всем телом. Он просто не мог поверить в то, что происходило, видимо, оттого что высокие вибрации девушки в этот момент достигли его уровня. Безмерное наслаждение стремительно охватило его существо, и бескрайняя сладостная радость влилась в его душу. Кристалл любви, в который превратилась его сердечная чакра, завибрировал в груди, наполнился до краев и излился мощным неумолимым потоком светлой любовной энергии в окружающее пространство. Его золотистый сверкающий поток опускался все ниже в существо девушки, уже окутывая ее третью чакру, и вскоре достиг ее нижних чакр, до краев наполнив их насыщенной мужской энергией. Неземное наслаждение заполонило его существо, и Михаил утонул в ослепительном потоке упоительных энергий. Только спустя миг он пришел в себя и понял, что произошло. Он напрягся всем телом, чувствуя, как яростно вибрирует его физическое тело, а его тонкие тела до сих пор парили над реальностью. Упоение, неземное наслаждение никак не хотело оставлять его, и он глухо выдохнул, решив смириться с тем, что случилось. Все же это было неизмеримо сладостно и чудесно. Наташа продолжала его целовать, страстно и с горячностью, желая ему угодить. И он вновь ответил на ее поцелуй. Но невольно она ощущала, как его тело странно вибрирует, не понимая, что с ним. Испугалась первой она. Ощущая, как его руки, разминая и лаская, скользят по ее спине, умело поглаживая тонкий стан, она отвернулась в сторону и, тяжело дыша от возбуждения, выдохнула одними губами: – Более не надо, а то я лишусь чувств… – Разве вам не нравится, Наташа? – глухо прошептал он, обжигая своим горячим дыханием ее губы. Она была дитя трехмерного мира и не понимала, что наслаждение от близости другого уровня во много раз упоительнее и слаще. Именно его Михаил испытал минуту назад, когда смог соединить свои верхние чакры с ее шишковидной железой. И они вместе засияли незримым золотистым светом. В те мгновения он испытывал неземное блаженство, упоение и бескрайнее чувство счастья одновременно. Ни одно физическое действо на этом мире не могло принести подобного наслаждения и блаженства, но Наташа этого всего не знала. Именно поэтому существа в пятом и выше измерениях не нуждались в физической близости, ведь именно при соединении энергий близость была во много раз ярче, сладостнее и чудесней. Это было сравнимо с тем, как если бы червяка, ползающего под землей, вдруг превратили бы в птицу, которая взмыла к облакам и увидела мир с высоты своего полета. Так же и физическая близость ощущалась в сравнении с наслаждением от энергетической близости. В высших пятимерных мирах существа не только знали про это, но и наслаждались именно энергетической близостью, дарящей удовольствие, сравнимое с бескрайним полетом птицы. Она медленно повернулась к нему и выпалила: – Нравится, и ты это прекрасно чувствуешь… – промямлила она, впервые переходя на интимное ты. – Ты права, – отозвался он, улыбаясь. – Но мы не должны этого делать. – Почему же? – поднял брови он. – Мы муж и жена, нет ничего плохого в том, что я поцеловал тебя. – Но этот брак фиктивный. Михаил долго смотрел в ее глаза, пытаясь прочесть ее мысли, но они ускользали от него. – Разве ты не хочешь, чтобы он стал настоящим? – Не знаю, – промямлила она тихо. Она была в замешательстве. Он тут же выпустил ее из своих объятий. – Что ж, дело твое, – тихо сказал он. – Настаивать я не буду. – Дай мне время, Михаил. Я должна разобраться и понять, чего я хочу. – Хорошо, – согласился он, и его лицо озарила кованая и нежная улыбка. – Как только опять захотите моих поцелуев, сударыня, приходите, буду вас ждать. Быстро встав на ноги, она отошла от него и на миг остановилась. – Мне кажется, что захочу я этого очень скоро, – кокетливо заметила она, сверкая зелеными очами. – А теперь мне пора… – Летите, моя маленькая пташка, раз не хотите дольше оставаться со своим мужем, – подшутил он над ней, откинувшись на спину стула и скрестив руки на груди. Он видел, что до сих пор золотистый поток его энергии находится и перемещается в ее нижних и сердечных чакрах. – Вижу, что слово «муж» тебе нравится, – хмыкнула она. – Невероятно. Я просто в восторге от этого статуса, оттого что я именно ваш муж, Наташа.