Глава III. Рыцарь

– Отец, что вы делаете? Вы спятили? – кричала Наташа, в который раз пытаясь образумить Огарева. Ее вновь запихнули в клетку, защелкнув замок. Главарь ударил концом плети по прутьям решетки и процедил: – Прекрати выть! Говори, где тиара?! – Пошел к черту, негодяй! – огрызнулась она. – Ничего я говорить не буду! – Ты все равно скажешь… – отозвался главарь и дал приказ второму. Тот со всей силы ударил Михаил плетьми по лицу и плечам несколько раз. Девушка вскрикнула, а главарь прохрипел в ее сторону: – Сейчас понимаешь, что к чему? – Я ничего не знаю про тиару, – просипела девушка, и из ее глаз брызнули слезы. – Врешь, зараза! Она точно спрятала ее где-то, – погрозил ей кулаком Огарев. – Пшел вон! – свирепо прикрикнул на него главарь. Огарев испуганно вжал голову в плечи и вышел вместе со слугой прочь, плотно закрыв за собой дверь в темницу. – А может, сначала развлечемся, как хотели? – предложил третий. – Успеем, сначала дела, – огрызнулся главарь. Он сделал знак второму, и тот начал нещадно хлестать короткой плетью Чернышева, стараясь причинить как можно больше боли. Тот лишь напряг руки и сцепил зубы, отворачивая лицо и прикрывая глаза, чтобы бешеный мучитель не лишил его зрения. – Не надо! – закричала испуганно Наташа, видя, как от ударов камзол и рубашка Михаила порвались, а жесткие концы плети рассекли его кожу и хлынула кровь. Рептилоид остановился и обернулся к девушке. – Будешь говорить? Или хочешь посмотреть, как мы разукрасим твоего муженька? – Твари, – прохрипел Михаил, поняв, что они задумали. Их коварство и жесткость не знали предела. Они вознамерились истязать его на глазах у Наташи, чтобы она все рассказала. Ведь она, имея чуткое и жалостливое сердце, не смогла бы спокойно смотреть на мучения живого существа. На это и рассчитывали мерзавцы. Так как, останься в их руках он один, они бы ничего не узнали, даже если бы разорвали его на кусочки. А нынче у них появился шанс, что Наташа не выдержит этого изуверства и все скажет. Его несколько раз ударили в живот и по лицу, потом снова начали бить плетью. Она молчала, а по ее щекам катились горькие слезы. Она приникла к краю клетки, схватившись руками за ледяные прутья. – Будешь говорить, девка? Она яростно замотала головой. Главарь опустил плеть и поднес нож к щеке Михаила. Он резко провел лезвием, и из раны на лице Чернышева засочилась кровь. – Прекратите! Вы нелюди! – закричала она в ужасе. И, до боли стиснув решетку пальцами, простонала: – Тиара погибла в огне! – Продолжай! – прикрикнул на второго главарь. Мучитель со всей мочи полоснул ножом по плечу Михаила, и опять полилась алая кровь. – Где тиара, девка? Ты скажешь, клянусь! – прошипел зло реплоид и отдал другой приказ: – А ну-ка обрежь ему мочку… Исполняя приказ, мучитель схватил, чуть оттянул мочку уха Чернышева и полоснул ножом. Это зрелище повергло Наташу в жуткий шок, и она едва не лишилась чувств. Ее существо все сжалось в безумном порыве. – Нет! – захрипела она ужасе, видя, как хлынула кровь с ободранного уха мужа. От жуткой боли Чернышев даже не простонал, а лишь сцепил зубы, сильнее напрягая руки. – Наташа, закрой глаза, – прорычал он жутким голосом, понимая, что репы разошлись на полную мощь своих черных душонок. – Не смотри, я выдержу… – Сдохнешь, как пес, ублюдок! – пригрозил его мучитель и вновь полоснул его ножом по груди, уже более глубоко. Слезы катились по лицу девушки, и она попыталась зажмуриться. – А ну открой глаза, гадина! – завопил рептилоид, стоящий рядом с Наташей, и залепил ей пощечину. Она испуганно открыла глаза и схватилась за горящую от удара щеку. Главарь угрожающе оскалился: – Сейчас и другое отрежем, а потом будем отрубать ему пальцы. – Не надо, – обливаясь слезами, простонала она. – Все равно скажешь, а если нет, сделаем из него кусок мяса! Она увидела, как садист оттянул вторую мочку Михаила, и дико закричала: – Не трогай его! Я скажу! Скажу все! Только не надо его больше мучить! – Так-так наша девка сдалась. Я и не сомневался, – довольно прошипел главарь и стукнул концом плети по клетке. – И где тиара, говори?! – Она не погибла в огне, – пролепетала девушка, всхлипывая. – Молчи… – прорычал Чернышев. – Ну, говори уже, девка! – Она находится… – начала Наташа, но все равно не могла сказать правду. – Наташа! – прохрипел Михаил из последних сил. – Они все равно нас убьют… даже если ты скажешь. Не позволяй найти тиару… это нелюди… Сильный удар по лицу кулаком заставил его замолчать. На миг Чернышев выпал из сознания, но быстро вернулся в реальность. Михаил потряс головой, приходя в себя, правое ухо терзала невыносимая боль, раны на груди кровоточили, причиняя страдания. Но он не был сломлен. Нет, он собирался выдержать все до конца. Скоро он будет на Альдероне. Главное, чтобы Наташа выдержала. Он боялся только за нее. Она была так ранима и страдала физически, а эти мерзавцы явно не собирались останавливаться в своих бесчинствах. Надежда ее спасти исчезла, видимо, им было суждено погибнуть. Пусть так. Он глухо выдохнул и посмотрел на ее лицо. Она нервно хваталась тонкими пальцами за прутья решетки, по ее лицу текли слезы. Ужас и боль в ее глазах выдавали душевные страдания, она была уже почти сломлена и явно намеревалась рассказать им все. А еще в ее глазах был страх. Михаил не мог ничего сделать, он был связан, а ошейник лишал его способностей пятого измерения. Потому он не мог разорвать веревки, которые стягивали его руки. – Чего замолчала? – прикрикнул на девушку главарь. Наташа упорно сжала губы и уткнулась лицом в прутья, а по ее лицу продолжали катиться слезы. Михаил облегченно выдохнул, понимая, что она верно услышала его. Главарь схватил ее за волосы. Притянув ее лицо к себе и, сверкая убийственным взором, прошипел: – Ты будешь говорить? Или решила стать глупой храброй курицей, как и он? Она промолчала, и он оттолкнул ее, отчего Наташа ударилась о клетку. Она прошлась ненавидящим взглядом по мучителю и упорно, ему назло, сжала губы, показывая, что говорить не будет. – Дрянь! Ну-ка отруби ему пальцы, хватит с ними церемониться! – приказал в исступлении главарь. Мучитель Михаила начал отвязывать его от столба. Устремив взор на мужа, Наташа ощущала неистовый звон в ушах. Он смотрел так же на нее в упор, из его глаз лилась такая внутренняя успокаивающая сила, что ей стало легче. Она ощущала, как стук ее бешено бьющегося сердца отдает кровью в висках. Когда его отвязали, один из нелюдей подтащил деревянную лавку. Несколько раз пнув Чернышева, чтобы тот упал на колени, он опрокинул его связанные руки на нее. Третий уже занес топор над ладонью Михаила, и Наташа, в ужасе понимая, что более их уже ничего не спасет, устремила в едином порыве безумный и прекрасный взор в лазурные глаза мужа и громко сказала: – Я люблю тебя! – Благодарю, – выдохнул он в ответ, и она увидела на его окровавленном лице ласковую улыбку, которая тут же придала ей мужества и даже хладнокровия. – Руби уже! – завизжал жутким воплем главарь и ударил с бешенством по клетке. В этот момент в шею Михаила ворвалась некая энергия, и ошейник вдруг раскрылся, лопнув пополам. Всего миг, за который Чернышев молниеносно отметил произошедшее. Он оказался свободен от темных заглушек, блокирующих верхние чакры, а его вибрации начали стремительно повышаться. Необходимо было всего несколько секунд, чтобы вновь достигнуть своего прежнего состояния. Он резко выкинул связанные руки в бок и со всей силы саданул в живот ближайшего репа с топором. От силы удара тот упал на колени, чуть отлетев к стене. Чернышев уже вскочил на ноги и сильным ударом ноги сбил с ног второго. Пистолет главаря дал осечку, и он уже подскочил к Чернышеву с ножом. Михаил же, чувствуя восстановленную энергию, молниеносно разорвал путы и выкинул руку вперед, со всей силы врезав репу ладонью по носу, отшвырнув его к стене, словно легкую щепку. Черепом проломив каменную кладку, главарь безжизненно скатился на пол. Наташа охнула от испуга и тут же встрепенулась. Не прошло и пары секунд, как Михаил быстро расправился с двумя другими рептилоидами. Они умерли у его ног, даже не успев вскрикнуть. Оглядываясь по сторонам, Михаил внимательно обвел глазами пространство. Он понимал, что кто-то или что-то направило энергетический разрушающий луч в ошейник и потому тот лопнул. И Михаил отчетливо чувствовал чье-то присутствие. Но в комнате не было других людей, кроме них с Наташей и четырех убитых репов. Дверь была закрыта, а стены вряд ли бы пропустили подобную энергию. Он резко поднял голову к маленькому оконцу, что зияло почти в потоке. Неясная тень мелькнула всего на мгновение и исчезла. Чернышев нахмурился, понимая, что этот кто-то зачем-то помог им, но кто это был? Неведомо. – Миша… – позвала Наташа. И он стремительно обернулся к ней. – Тебя надо перевязать, – прошептала она, видя, как кровь из его уха течет по шее и разодранному плечу. – Сначала выйдем отсюда. Через пару минут они поднялись по высоким скользким ступеням и вышли наружу. Здесь Михаилу пришлось убить еще двух рептилоидов, которые охраняли вход подземелье под особняком Огарева. С первыми тремя он расправился, еще когда заходил. Судя по целой шайке из десятка злодеев, репы явно считали это дело с тиарой важным. Они оказались у дальнего заброшенного флигеля, в который слуги даже не заглядывали. – Пошли в дом, – велел Михаил, крепко держа тонкую кисть девушки в руке, и потянул ее в направлении парадного крыльца. Пальцы второй руки он прижимал к уху, пытаясь как можно скорее остановить живительной энергией кровь. Через минуту она перестала течь и рана начала медленно затягиваться. – Надо поговорить с Огаревым. – Я даже не предполагала, какой он страшный человек, – пролепетала Наташа, отмечая, что уже занимался рассвет. – Он убил матушку! – Тоже требовал с нее тиару? Потому она погибла? – догадался он. – Да. Он отдал ее этим жутким мерзавцам, они и… – Не продолжай, я понял… – Он хотел, чтобы я стала его любовницей, ты был прав, когда сказал, что он не остановится. И, похоже, он давно хотел меня заполучить. Он такое говорил, что слушать это было противно. Только тогда он обещал отпустить меня, я не согласилась, – лепетала она сбивчиво, нервно и через силу. Он не перебивал ее, понимая, что ей надо выговориться, и упорно следовал через едва посыпающийся сад к парадному выезду. – Матушка тоже не хотела жить с ним… ко мне несколько раз приходили видения о ее жизни, и теперь я знаю, что из-за своей злобы он отдал ее на расправу этом нелюдям… – Мразь… – процедил Чернышев, чувствуя, что за сегодняшнюю ночь уже столько сделал зла и очернил свою душу убийствами, что еще одно слово уже ничего не изменит. – Немедля сдадим его полиции. Он должен ответить за смерть Веры Ильиничны и за издевательства над тобой. – Да, лучше полиции, – закивала Наташа. Он прекрасно понял, о чем она думала, и объяснил: – Я должен был их убрать из жизни, Наташа, они бы не отвязались от нас. Это не орионцы, про которых я тебе говорил, и не альфы, как твой отец. Это души рептиолоидов, воплощенные в человеческих телах. Их не исправить, репов можно только ликвидировать, если не хочешь, чтобы они в следующий раз подло пырнули тебя из-за угла. – А этот ошейник, что они надели на тебя? – Блокирует высокие вибрации, потому я не смог сразу же разделаться с ними. – Значит, они знали, что ты обладаешь необычными способностями? – Видать, знали, потому и подготовились. – Но потом ты оказался свободен. – На эту загадку у меня нет ответа, моя девочка. Какая-то сила разбила ошейник. Но что это было или кто это, я сам не знаю, даже не догадываюсь. – Странно. Но я благодарна этому кто-то, – улыбнулась она. – И не говори, только благодаря ему мы все еще живы. – Где отец? – с порога спросила Наташа, едва дворецкий открыл перед ними дверь. – Ох, барышня, – опешил слуга. – Разве вы опять вернулись? – Я и не уезжала. Где отец? – повторила она. – В своем кабинете, полчаса назад барин только встали и попросили не беспокоить, – ответил другой слуга. Слуги в доме, на удивление молодых людей, выглядели спокойными и сонными. Он как будто даже не подозревали, что под заброшенным флигелем есть подземелье, а их барин в связи с опасными нелюдями, которые пытали и убивали людей прямо в усадьбе. А может, они и правда ничего не ведали. Потому на вопросы Михаила о потайном ходе во флигель слуги только пожимали плечами и удивленно переглядывались. – Приготовьте воду и бинты для Михаила Владимировича, – приказала Наташа. – Он ранен. – Да, барышня, я вижу, немедленно все изготовим. Может, за лекарем послать? – Нет, – отрезал Чернышев и уже направился к кабинету. Он кликнул жену: – Пойдем, Наташа! Они быстро вошли, и Михаил приготовился к очередной гадости или нападению, но в кабинете было тихо. Огарев сидел в своем кресле в расслабленной позе, отклонившись на спинку. На звук открывшейся двери он даже не пошевелился. Они медленно приблизились к нему и обошли. Мужчина лежал неподвижно, его рот был чуть приоткрыт, глаза выпучены, а застывший взор выражал ужас. – Что с ним? – воскликнула Наташа. – Он мертв? – Да, – произнес мрачно Михаил, наклоняясь над Огаревым, проводя над ним рукой и сканируя внутренним ведением его тело. – Некое сильное воздействие в голову разрушило его мозг, это походило на обугливание. Он задумался, не понимая этой довольно странной смерти, она была неестественна в этом времени. Возможно, репы разделались с ним? Только они могли обладать таким необычным оружием с энергетическим воздействием. – Ты думаешь, репы, как ты их назвал, убили его? Чтобы он не сказал лишнего? – вдруг спросила Наташа. – Я тоже так подумал. Подобное могли сделать только они. В кабинет заглянул слуга и осведомился: – Бинты и воду сюда нести? – Да, – отозвалась Наташа. – Что с барином? – воскликнул слуга, увидев Огарева в неестественной позе и проходя в мрачную комнату. – Мертв он, – ответил Михаил. – Вели вынести его вон, и положите пока в холодник. Да и еще, пошлите кого-нибудь в полицию, чтобы прислали полицеймейстера. Там у заброшенного флигеля и в подвале рядом еще с десяток мертвецов. – Какой ужас, разве такое возможно, государь мой? – воскликнул в ужасе слуга. – Хватит болтать! – раздраженно оборвал его Михаил, его тело все ныло от побоев и ран, и ему было необходимо хоть немного полечиться. – Выполняй что велено и побыстрее! Слуга услужливо закивал и, поклонившись, быстро исчез за дверьми. Наташа подошла к отцу ближе, рассматривая его и не понимая, как этот человек мог так безжалостно отдать ее на расправу нелюдям, все же он был ее родителем. И, наверное, как по-своему любил ее. В ее голове все это не укладывалось. Не в силах дольше смотреть на его неприятное лицо, которое сковала предсмертная судорога, обезобразив, она отвернулась. Отходя, она нечаянно задела его руку, безжизненно свисавшую с подлокотника кресла. Раздался металлический звон, и они оба увидели, как из сжатой ладони Огарева на пол выпал ключ. Наташа быстро склонилась и подняла его. – Что это? – Наверное, от потайного ящика, – сказал Михаил. В кабинете появились слуги. Наташа быстро сунула ключ в карман и отошла от Огарева, уступая место. Двое занялись мертвым барином, а одна из горничных и еще один лакей, принесли воду и бинты с корпией. Наташа отказалась от помощи и сказала, что перевяжет мужа сама. Когда тело Огарева вынесли, а слуги покинули кабинет, Наташа приблизилась к сидящему в кресле Чернышеву и, склонившись над ним, пролепетала: – Придется позаимствовать у него одежду. Твою всю изодрали. Она уже освободила от рубашки его рану на плече и промыла ее от крови. Михаил тут же приложил к ней ладонь, чуть прикрыл глаза, пытаясь остановить кровь. Его изувеченное ухо без мочки уже не кровоточило. Наташа, обнажив мужа до пояса, обмывала остальные его раны, невольно наблюдая за тем, как он лечил себя сам. Но ее глаза были полны слез, и она явно не могла никак отвлечься от страшных воспоминаний о том, что пережила за последние три дня. Видя это, Михаил пытался передать ей спокойствие и в какой-то момент, не выдержав, ласково спросил: – Отчего ты плачешь, моя милая девочка? Ты должна радоваться, что мы живы. – Как же, – пробурчала она, продолжая обмывать его раны. – Радости хоть отбавляй. Посмотри на себя. Ты весь в крови и изувечен. Отец мертв. Я до сих пор не верю, что мы выбрались оттуда живыми. – Забудь, Наташа, – сказал он, улыбаясь и убирая руку от раны, которая уже затянулась после его воздействия. – Да это забыть просто невозможно. – Представь, что все это было не с нами, – посоветовал он ей. – Словно мы играли в некую страшную игру и все было вымыслом. Так быстрее забудется. Наташей в этот миг владело странное чувство неистового восхищения и признательности этому мужчине. Он был слишком благороден, умен, добр, великодушен. Он мог принести себя в жертву ради нее, и это дорогого стоило. После предательского поведения Стрешнева и похотливого отношения отца, Наташа чувствовала, что этот мужчина действительно ее любит и ценит, и не просто на словах, а оберегает ее и защищает от всех перипетий ее неспокойной жизни. И не просит ничего взамен. Она думала о том, что ей невероятно повезло, что она встретила его и что именно он взял ее замуж. Через некоторое время она улыбнулась ему и ласково проворковала: – Все. Я закончила. Теперь тебе надо отдохнуть, мой рыцарь. Она уже вознамерилась отойти от него, но рука Михаила вмиг обвила ее талию, и он настойчиво прозвал ее: – Наташа… Когда он так пронзительно звал ее, ее, она не могла оставаться спокойной. Медленно и зачарованно она склонилась над ним, сидящим в кресле, и сама приникла к его губам, обвив руками шею. Она целовала его жадно, неистово и трепетно. Его ладонь немедля осторожно и властно легла на ее спину, и он усадил девушку к себе на колени. После долгого поцелуя он проникновенно посмотрел в ее горящие зеленые глаза и тихо спросил: – Там, в темнице, ты сказала… – Люблю тебя… – почитала она его мысль. – Так чудесно, – улыбнулся он. – Очень счастлив это услышать от тебя, моя любимая пташка. – И я рада, – улыбнулась она и обняла его торс руками, приникнув к его широкой груди. – А если бы они не мучили меня, ты так бы никогда и не созналась в этом? – спросил он лукаво. – Глупости! Сказала бы, конечно. Я и сама до того момента не понимала, что люблю. Сердце так жалобно сдалось, когда они начали истязать тебя. – Хм, – ответил он и как-то криво оскалился. – Видимо, я должен поблагодарить их за это… – Прекрати, это не смешно. – Прости… Приникнув горячими губами к ее виску, он очень нежно поцеловал ее. Его руки прошлись пару раз по ее спине, лаская ее через ткань платья настойчиво и страстно. Эта ласка показалась Наташе невероятно нежной и требовательной. – Как в тебе необычно сочетаются такая нежность и умение пробивать одним ударом людям головы, это просто непостижимо? – спросила она. – Жизнь в трехмерном мире каждый миг заставляет делать нелегкий выбор. Поверь, мне и самому не по душе убивать кого-то, но иначе нельзя. Нельзя победить демонов добром и любовью. Они воспринимают это за слабость. Бороться с ними можно только их же методами. Хотя по-настоящему сильный духом человек обычно спокоен и добр. – Ты прав, наверное. И тут она замерла. Ее взор опустился на живот, и она удивилась: – Что это? – Они поранили тебя? Болит в животе? – обеспокоился он. – Нет, не болит. Но как-то странно. Словно там что-то шевелится. Не понимаю… Михаил долго пронзительно смотрел на нее, как будто подбирая слова, чтобы сказать, и, наконец, выдохнул: – Это малыш, Наташа. – Какой малыш? – спросила она и вновь ощутила, как внутри ее чрева что-то начало шевелиться или переворачивается. – Дитя. – Какое дитя? Живое? – Да. Ты беременна уже четвертый месяц. – Ты шутишь, конечно, или бредишь? – нахмурилась она, ничего не понимая. Но он смотрел на нее так твердо и осознанно, что она возмущенно добавила: – Откуда взялось дитя в моем чреве? Мы же никогда не… я вообще никогда не была близка ни с кем. Это невозможно. – Это наш малыш, моя пташка. Я не говорил тебе раньше, чтобы ты не переживала. Но сейчас, похоже, пришло время все тебе рассказать.