Глава IV. Тайник

– Объясни толком, Михаил! Как твой малыш оказался у меня в чреве?! Я чего-то не знаю? Или я пребывала в некоем дурмане, отчего не помню о нашей телесной близости? – Ты прекрасно все помнишь. Тот поцелуй, тогда в библиотеке, четыре месяца назад, когда ты застала меня с летающей книгой. Помнишь? – И что? Мы только целовались, – заявила твердо она. – Не только… – осторожно начал он и, видя, что она настороженно и внимательно смотрит на него, продолжал: – В те мгновения мои вибрации были невероятно высоки, ибо я крайне воодушевился и возбудился от твоей близости. Мое существо выработало сильнейшую энергию, и она вылилась в заряженный сгусток. Далее он преобразовался в осязаемую субстанцию и, пройдя через твою физическую оболочку, вклинился в твое чрево. Твои вибрации в тот миг также достигли четвертой мерности, и оттого подобное зачатие стало возможно. Твои клетки соединились с моими, и произошло энергетическое совокупление, воплотившееся в живую плоть. Душа вошла тогда в твое чрево, и зародилась новая жизнь. Подобное зачатие происходит в мирах пятого измерения. При нем нет нужды в физической близости тел, главное – соединение энергий, которые сильнейшим потоком материализуются в реальность. Причем наслаждение от такого соития во много раз сильнее, чем от обычного… Несколько раз моргнув, Наташа, не отрываясь, взирала на него долгим потрясенным взглядом и лишь спустя пару минут выдохнула: – То есть я до сих пор девственна, но в то же самое время тяжела? – Да. – Это непостижимо! Просто какая-то нереальная сказка! – Почему же сказка, Наташа? – поднял он брови. – Дитя, пинающееся в своем чреве, прямое доказательство моим словам. Она опять долго смотрела на него и вдруг улыбнулась. Вновь прижавшись к его груди и положив голову на его шею, она сказала: – Наше замужество – это просто какой-то непостижимый хаос. Пожениться без любви, затем зачать дитя без близости. Я уже не знаю, что будет дальше. – Только хорошее, – заверил он ее, запуская ладонь в ее волосы и наслаждаясь их мягкостью и шелковистостью. – И не забывай, я любил тебя всегда… – Всегда? – Да. Едва увидел этой весной, – кивнул он совершенно искренне. – Милая, расскажи мне про тиару. – Я спрятала ее в надежном месте. – Ты уверена, что место достаточно надежное? – Да. Ты знаешь, я думала, бабушка преувеличивает, говоря, что она очень ценна. Но сейчас вижу, какая это необычная реликвия, что из-за нее готовы даже убить. – Так и есть, моя пташка. Когда-нибудь я обязательно расскажу тебе о ней всю правду. – Сейчас? – Нет. Думаю, пока не стоит. Ты должна еще многое изучить и понять. Как только будешь готова, я непременно поведаю тебе все тайны этого необычного существа. – Существа? – удивилась она. – Позже, Наташа, я же сказал, все позже. – Я и сама догадалась, что она необычна. Знаешь, она меняет обличья. – Знаю, – кивнул он. – Неужели? И знаешь, что из тиары она превратилась в черепаховый гребень, а потом в кошку? – Черепаховый гребень? – улыбнулся он, думая, что Звездная капля все же затейница. – Ну да. В день именин я хотела надеть ее на голову как тиару, а она возьми и превратись в этот чудесный гребень и, представляешь, прямо в моих руках. Я так испугалась, а потом, наоборот, восхитилась. И она была такая красивая в обличье этого гребня. Я не удержалась и воткнула его в свою прическу на именинный бал, благодаря этому, она осталась со мной, и я не только вынесла ее из пожара, но и не отдала отцу, который начал позже требовать тиару обратно. Он-то наверняка не знал, что она меняет обличья. – Рептилоиды и орионцы, похоже, не знают этого. – А затем она обернулась в кошку. – И это я знаю, Наташа, – улыбнулся он, – я вычислил ее по высоким вибрациям. – Чудесно все это, – кивнула она. Михаил понял, что капля прекрасно чувствовала, что орионцы рядом и ищут ее в доме Огарева, оттого и поменяла обличье сначала на гребень, видимо, чтобы спастись от пожара на голове девушки, а затем стала кошкой. Поднявшись с его колен, Наташа ненароком выронила ключ, лежащий в ее кармане. – О, совсем позабыла, – нахмурилась она. – Как думаешь, если я открою его потайной ящик, это будет нехорошо? – Нехорошо, – кивнул он. – Но я все же открою, с твоего позволения. Ему все равно уже, а, возможно, мы найдем что-то и поймем, кому он перешел дорогу и отчего его убили. Быстро приблизившись к письменному столу отца, Наташа отперла верхний ящик и заглянула туда. Сверху лежал тот самый шейный платок матушки, чуть окровавленный, который она предъявляла Огареву с обвинениями. Дрожащими пальцами она достала его, и на ее глаза вновь навернулись слезы. И вдруг она снова увидела ту самую картину мучений Веры. Она вскрикнула и выронила вещицу из рук, теперь отчетливо зная, по чьей вине ее матушка умерла в муках. Она пошатнулась на ногах и тут же ощутила сильные руки Михаила. Он осторожно усадил ее обратно в кресло. – Что с тобой? – спросил он. – Этот платок… – пролепетала тихо она. – Едва прикасаюсь к нему, я вижу жуткие картины из прошлого… теперь они всегда будут преследовать меня… Бросив обеспокоенный взор на жену, Михаил быстро поднял шейный платок и сжал его в ладони. И его тут же накрыло некое видение. Через миг он перевел на Наташу пораженный взор и уточнил: – Это платок принадлежал твоей матери? – Да. Он молчал, наверное, минуту и пронзительно смотрел на нее. – И тебя посещают видения, так? – Да. Словно я попадаю в ее тело, – кивнула она. – Это энергетическое послание, – глухо вымолвил Михаил. – Как это? – Твоя мать оставила на этой вещи энергетический сгусток своей энергии, едва ты прикасаешься к нему, послание раскрывается видением. Это как письмо, только неосязаемое и в виде видения. И которое Вера явно хотела, чтобы кто-то прочитал. – Как чудно, – пролепетала она. – А другие видения тоже послания? – Другие? – Ну да, это третье, а было еще два. – Два? Расскажи, – сказал он. – Одно, когда я надела на голову тиару, а второе, когда взяла в руки клетку с птицей. И все эти вещи принадлежали моей матушке. – Невероятно. Расскажи мне все подробно, прошу, что ты еще видела? – велел Михаил. После ее краткого рассказа Чернышев нахмурился и объяснил: – Да, это все энергетические послания. И твоя мать, похоже, была очень сильной ведьмой, раз могла генерировать подобные послания и оставлять их на вещах. Но самое удивительное, что их могут прочитать не все. Только люди с четвертым уровнем вибраций. – Но ты же говорил, что у меня они есть. – Да. Потому только ты и смогла их прочитать, и теперь я. – То есть другие люди, прикасаясь к этим вещам, не видели этого? – Нет. Энергетическое послание может увидеть только человек с уровнем развития не ниже четвертой мерности, как у тебя. – И как у тебя? – спросила она. – Да, – кивнул он, вздохнув и вспоминая, что когда-то у него была и пятая. Но уже давно он упал в вибрациях так, что, пребывая в трехмерности, не в силах был достичь пятой. Однако он надеялся, что когда-нибудь вернется на Альдерон и обязательно залечит все равны своей души, образовавшиеся от его вынужденных «черных дел» на этой планете. И тогда его вибрации вновь достигнут более высокого уровня. Через некоторое время Наташа попросила: – Миша, посмотри еще, что лежит в тот ящике. Может, еще есть вещи с энергетическим посланием? – Конечно, – кивнул он и вновь склонился к столу. Быстро перебрав его немногочисленно содержимое, он обнаружил только пару счетов, и некое письмо. На конверте красовалась странная надпись: «Моей дочери Наталье…» – Что это за письмо? – удивилась она, едва он озвучил надпись. – Не знаю. Возможно, твоя мать оставляла Огареву послание для тебя? Возьми. – Наверное, – кивнула она, беря из его рук письмо. – Но отчего он не отдал его мне? – Похоже, не хотел отдавать, раз прятал у себя закрытом ящике. Раскрыв письмо, она прошлась глазами по строкам, внимательно читая. Послание было довольно объемным, и девушка прочла его до конца только спустя пару минут. Михаил терпеливо ждал. Закончив чтение, Наташа пораженно уставилась на мужа лишь на миг и вновь вперила взор в послание, снова начав перечитывать его, словно в первого раза не поняла, что там написано. – Наташа, о чем оно? – напряженно поинтересовался Чернышев, видя, что жена до крайности взволнована. Она дочитала снова и протянула ему лист. – Прочти… «Моя любимая доченька, если ты читаешь это послание, значит, меня уже нет на этом свете. Знай, что я всегда любила тебя и обожала, как самое дорогое дитя. Я хотела открыть правду о твоем рождении, когда ты станешь взрослой. Именно поэтому я молчала так долго. Но теперь бабушка Велина предала тебе это письмо, оттого я говорю с тобой здесь, раз по-другому не вышло. Ты должна знать, Алексей Огарев не твой родной отец. Имя твоего настоящего батюшки – Андрей Алексеевич Волынский. В нашем 1698 году он служил урядником в Преображенском стрелецком полку и был личным охранником царицы Евдокии Федоровны, жены царя Петра. Почти два года он сопровождал царя в его заграничном путешествии по Европе. Однако по возвращении в государстве настали смутные времена, и стрельцы впали в немилость. Твоего батюшку могли казнить, ибо он был одним из стрельцов, а те подняли бунт против государя. Чтобы спастись, Андрей предложил нам всем бежать, но нас могли бы отыскать. Поэтому мы решились на безумный поступок – бежать из нашего 1698 года в будущее. Только так, по мнению твоего батюшки, мы могли бы спастись от расправы. Ты удивлена, доченька? Да-да, ты верно все прочла. Ты родилась в 1696 году, и мы с тобой и Велиной Александровной из 1698 года переместилась в будущее. Твой батюшка в тот день не смог пойти в арку с нами, ибо отчего-то не пришел к назначенному для перемещения времени. Я боялась, и мы до последнего ждали его. Но когда я увидела, что к тому месту приближаются некие люди, испугалась. Мы совершили переход в будущее без Андрея. Ибо он так велел, если что-то пойдет не так. При таком раскладе мы с твоим отцом должны были встретиться в 1727 году у Васильева храма, что на площади у Спасских врат. На третий день после Пасхи. Но тот день был воистину неудачным, и при перемещении я так волновалась, что ошиблась в расчетах, потому мы случайно попали в 1756 год. Но переместиться снова мы уже не смогли – круг в этом времени оказался разрушен. Потому мы не смогли встрется с Андреем в назначенном месте у храма на площади. И все эти годы, пока ты росла, я искала, как сделать это снова и попасть в 1727 год, чтобы воссоединиться с твоем отцом. Чтобы охранить тебя от бед и нищеты, я была вынуждена выйти замуж за Огарева, он любил меня и обещал стать тебе хорошим отцом, хотя никогда не был им по крови. Не знаю, нужна ли тебе эта правда или нет, но ты должна ее знать… Благословляю тебя, Наташенька, любовь моя пребывает с тобой и поныне. Вера Огарева». – Я ничего не понимаю, – пролепетала Наташа. – Огарев не мой родной отец, а матушка со мной и бабушкой бежала из некоего 1698 года? И как-то оказалась в нашем времени? Это не бред? – Не похоже на бред, – задумчиво произнес Михаил, также пораженный содержанием послания. – На планете есть места силы, которые могут перемещать людей во времени. – Неужели? – Да. – То есть ты думаешь, матушка не была ненормальной? – Думаю, нет, – сказал он твердо. – Но все, что написано здесь, очень и очень странно. Он отдал ей письмо, и Наташа начала читать его в третий раз, более медленно. В следующий миг звон в ушах стал невыносимым, и Наташа вновь попала в тело матери. Ненадолго, всего на минуту или две, но достаточно для того, чтобы сложить воедино картины из прошлого. Когда очнулась, она ошарашенно посмотрела на Михаила. – Я видела! – воскликнула она порывисто. – Только что видела эти мгновения. Как матушка вошла в какой-то яркий круг с малышом на руках. Я опять попала в ее тело. И потом яркий ослепляющий свет, и перед ней оказалась некая стена, а потом она в лесу… и все. И ее мысли о перемещении очень ярки, и она опасалась каких-то страшных людей, которые охотились за нами и хотели убить. На ее руках была я, она произнесла мое имя и пыталась успокоить, чтобы я не плакала. – Ты сказала, яркий круг? – Да, светящийся небольшой круг под ее ногами. – Очень похоже на круг времени в арке перемещения. – Арке перемещения? – Да, я что-то читал о подобных арках, и что они действительно существуют и могут переместить человека в разное время, в прошлое или будущее, – пояснил уклончиво Михаил, не желая говорить жене всю правду сразу. – Чудеса. – И впрямь, твое видение сейчас подтверждает фразы из письма. – Да уж, – прошептала Наташа, медленно опускаясь в кресло и пораженно смотря на мужа. – Он не мой отец! Огарев не мой отец! Он наверняка знал о том, потому так себя и вел. – Естественно, он знал, но отчего столько времени скрывал? – Как зачем? Чтобы я никуда не делась от него. И его поползновения… теперь все встало на свои места. Он не мог любить меня как дочь, потому что я ею не была… и потому пытался сделать меня своей любовницей, а домогался он меня давно, я помню, еще когда я была девочкой. Только ни разу не доходил до конца… – Мерзость, хватит говорить об этой гнусности, Наташа, – буркнул Михаил, поморщившись. – Ох… – она прикрыла глаза и тихо выдохнула: – Как все это непонятно и жутко. – Вдруг она распахнула очи и воскликнула: – Но все же это чудо! Этот мерзавец не мой отец! Слава Богам! – В этом я согласен с тобой, прямо от души отлегло, – улыбнулся он. – Как там в письме? Урядник Андрей Волынский! И матушка, она… она… всегда была загадкой для меня, а сейчас я вообще в непонимании, кто она такая, раз смогла переместиться во времени?! – Скорее всего, она была сильной ведьмой или обладала даром волшебства. – Как ты? – Я не ведьмак, моя пташка, – улыбнулся ей муж. – Просто кое-что знаю и умею. – Многое, – улыбнулась она ему. – И матушка знала, как переместиться из прошлого. Наташа вновь обратила взор на строки письма, словно пытаясь их выучить наизусть. – Написано, что бабушка Велина должна была передать письмо, но отчего оно оказалось у этого нелюдя в ящике? – Скорее всего, Огарев перехватил письмо и спрятал, – ответил задумчиво Михаил. – И твоя бабушка наверняка даже ничего не знает про это послание. Это объяснимо, он не хотел, чтобы ты знала правду. – Мне кажется, ты прав, Миша, – согласилась она. – От этого изувера можно ожидать чего угодно, после всех его козней. Они еще долго говорили об этом таинственном письме, пока возвращались в свою петербургскую усадьбу и размышляли о том, как все произошло много лет назад, в том 1698 году, откуда прибыла Вера. Спустя три недели в разбирательстве по делу Огарева была поставлена последняя точка. По приказу государыни тайная экспедиция произвела вскрытие могилы Веры Огаревой. И экспертизой было установлено, что несчастная умерла от множественных пыток. Дело о смерти Веры, которое замял подкупленный Огаревым экспедитор, получило огласку, и тот служащий был с позором отчислен со службы. Огарев же посмертно был обвинен в убийстве жены. В тот день, когда тело Веры Ильиничны было перезахоронено в новой могиле, Наташа, стоящая рядом с бабушкой и мужем, заявила: – Я хочу отыскать своего родного отца. – Наташа, но это невозможно. Он жил в прошлом веке, и твоя мать была непростой женщиной, знала многое, – начал Михаил. – Я помню, что написала матушка, и я ее дочь, – перебила она мужа и подняла на него взор. – Если она как-то смогла переместиться сюда, значит, и я могу перейти обратно в прошлое. – Не думаю, – помотал головой Чернышев. – И зачем тебе это? – Я сказала – найти отца. Я хочу увидеть его. – Невозможно это. – Ты же говорил, что эти арки для перемещения во времени не вымысел и они реально существуют. И даже обещал мне рассказать, как они устроены. – Наташа, это только теории. Да, из книг я узнал, как найти место, где могут находиться эти необычные арки, но воочию никогда не видел их, – соврал он тут же, тяжело вздохнув, чувствуя, что желания и расспросы жены ему совершенно не нравятся. – И как через них перемещаться, естественно, не представляю. Велина Александровна, стоящая рядом, то и дело косилась на молодых людей, явно не понимая, о чем они говорят. – Бабушка, вы же ходили с матушкой через эту арку? – Ходила, милая, прости Господи, – кивнула старушка. – Значит, вы знаете, как это сделать? – Я, деточка? Нет, не знаю совсем, – заволновалась старушка. – Конечно, Верочка с детства странная была и всякие чудеса творила. Да и меня всяким премудростям обучала. Медитациям и техникам разным, так она называла их. У меня даже получалось иногда что-то из ее науки. Например, трех комаров в комнате враз одном ударом ладоней прихлопнуть или лошадь норовистую остановить и … – Бабушка! – перебила ее нервно Наташа. – Я про перемещение во времени спрашиваю. Вы же с матушкой перешли в это время через чародейную арку так? Вы помните, как матушка это делала и где она, эта арка? – Что Верочка делала с этой аркой, чтобы она заработала? – Ну да! Да! – Нет, милая, я совсем не знаю, как она это творила. Верочка только подвела меня в этой, прости Господи, штуковине и велела встать на светящееся каменное основание в виде круга. А потом все как-то закружилось, зашумело. Я глаза-то со страху и закрыла, а она за руку меня держала. Я в тот миг так перепугалась, что хоть убей, более ничего не помню, и от тряски той чуть Богу душу не отдала. После мы как-то очутились в этом времени. – Хорошо, бабушка, – кивнула девушка, желая выяснить все до конца. – Но то место, где эта арка находится, вы помните, где это? – Дак, под Тверью где-то, у Никитских болот вроде. Так давно это было, позабыла я уже все, стара стала совсем. А потом мы скитались да переезжали туда-сюда, пока в Москву не приехали. – И что же, то место вы совсем не помните? – Помню немного. Если увижу, наверное, вспомню, но как его точно в тех лесах-то найти, не знаю. Эти болота все на один вид. – Наташа, перестань, – велел Чернышев, от допроса жены ему было не по себе, ведь она явно уперлась в своем желании и решила измучить Велину Александровну. – Ничего, Михаил Владимирович, – печально улыбнулась старушка. – Я ведь, деточка, только рада помочь тебе. Вот, если увижу ту просеку с дубами, точно вспомню. Мы как раз из нее и вышли. – Просека с дубами где-то под Тверью, болота, – пробубнила Наташа. – Точно не найти. – Она обратила просящий и требовательный взор на мужа и выпалила: – Миша, ты должен помочь мне. Я знаю, что ты можешь! – Наташа, давай все дома обсудим, не сейчас, а то слуги косятся. Почти месяц Наташа не отлипала от мужа с разговорами об этой арке и перемещении. Сначала он увиливал от вопросов об этом, потом начал заявлять, что должен прочитать на эту тему подробнее в старинных книгах, и, наконец, по прошествии нескольких недель за вечерней трапезой, когда они остались одни в столовой, заявил: – Хорошо, Наташа, я вижу, что ты вся на нервах этот месяц. Я готов помочь. – Правда? – Да. Я все же разобрался, как следует перемещаться в прошлое. И даже нашел одно место, где вполне может располагаться арка времени. Думаю, я смогу отправиться в прошлое и попытаюсь найти твоего отца. Ты ведь хочешь этого? Я сделаю это, чтобы ты была спокойна и не переживала, ведь твои нервозы вредны для дитяти. – О, благодарю! – воскликнула она и, вскочив из-за стола, бросилась к нему на шею. Заглядывая преданно ему в глаза, она спросила: – И ты знаешь, где это место для перемещения? – Думаю, знаю. Это называется аркой перемещения. – И ты возьмешь меня с собой? – Нет, конечно! – возмутился он, ожидая от нее подобной просьбы, и, увидев в ее глазах нетерпение, строго добавил: – Даже не проси. Я пойду один. Ты слышишь? – Но Миша… – Наташа, пойми, перемещение связано с перегрузками. Это опасно для ребенка. К тому же мы не знаем, как там все было. Не зря же твоя мать бежала из прошлого, а отца твоего, может быть, убили, есть большая вероятность. Возможно, мне даже не удастся отыскать его. – Нет-нет, я должна отправиться с тобой. – Наташа, я же объяснил. Я все разузнаю в прошлом, вернусь и все расскажу тебе. Если мне удастся отыскать твоего батюшку, обещаю, что в следующий вояж в прошлое я непременно возьму тебя, но только после того, как ты родишь. Итак, ни уговоры, ни просьбы, ни даже показные слезные стенания жены не разжалобили сердца Михаила, и он остался при своем мнении. Оттого в один из морозных дней ноября Чернышев покинул особняк под печальным взором провожающей его жены и отправился в путешествие во времени один. Это не было необычным для него, и его волнение и якобы «незнание» были лишь умелым спектаклем, который он разыграл перед Наташей, чтобы она поверила, что он впервые решился на перемещение во времени.