Глава V. Собор

Москва, Спасский собор, Спасо-Андроников монастырь 1773 год, ноябрь Раздался едва слышимый шорох, и Михаил стремительно обернулся, окидывая взором облезлые стены храма. Никого не было видно, но он инстинктивно чувствовал, что здесь кто-то есть. В данный миг он находился в старинном соборе недействующего монастыря, неподалеку от реки Яузы. Здесь располагалась одна из арок перемещения, очень древняя и до сих пор функционирующая. Никто из попов и прихожан храма не знал об этом, как и о том, что единственный предел и купол над ним, построенные тысячу лет назад, имели определенное строение, позволяющее перемещаться вселенским энергиям. Причудливая каменная кладка на полу и витиеватая круглая розетка на куполе являлись теми инструментами, которые открывали пространство и время. Стояла глубокая ночь, и оттого никого не должно было быть в соборе. Потому, еще раз оглядевшись, Михаил решил, что он, скорее всего, почувствовал живую энергию некоего зверька, крысы или кошки, которая хоронилась здесь. Воздух над ним стал плотнее, и он, подняв голову, отметил, что розетка на куполе храма начала вращение. Тотчас каменный пол под его ногами стал светиться, напоминая переливающимися узорами листья папоротника, и Чернышев удовлетворенно отметил, что нужное время настало. Чуть сдвинувшись в центр, он встал на середину светящегося круга прямо под каменной розеткой купола, которая все набирала и набирала обороты. Подняв лицо, он прикрыл глаза и принялся глубоко дышать, пытаясь успокоить свой дух и войти в медитативное состояние. Уже через пару минут его энергетическое тело начало увеличиваться, заняло весь круг и вскоре стало еще больше, уже достигая стен храма. А Михаил продолжал входить в глубокое состояние медитации, даже с закрытыми глазами чувствуя, как розетка над ним крутится с нужной скоростью, захватывая воздух и притягивая новые энергетические потоки. Ощущая, что готов, Чернышев начал представлять в своем воображении нужные цифры – год и число, куда он собирался переместиться. Как только образы стали почти осязаемы и он своим внутренним видением разглядел их, Михаил стал представлять так же отчетливо место перемещения. Облекая его в яркие краски и пытаясь прорисовывать своим воображением до мельчайших подробностей все детали. Он воображал этот же храм, только с новыми окладами на иконах святых и блестящими подсвечниками. Спустя еще пару минут он отметил, что видит внутренним зрением то что надо и далее сосредоточился на перемещении, которое шло полным ходом. Его тело немного завибрировало, а звон в ушах стал нарастать. Это все было подтверждением тому, что он начал перемещаться. И тут он ощутил легкое дуновение рядом. Это немного смутило его, потому что при перемещении воздух поднимался исключительно вверх к розетке в своде. Он нахмурился, так и не открывая взгляда от нужной точки и боясь выпасть из глубокого состояния медитации, чтобы не потерять яркие нарисованные воображением образы храма и цифр, которые горели в его сознании. Вновь ощутив поток воздуха сбоку, он резко распахнул глаза. Его мутный взор тут же уперся в невысокую фигурку женщины, стоящую в пяти шагах от него в том же круге перемещения. Она была в длинном плаще и смотрела прямо на него. – Наташа… – прошептал он, приходя в себя и чувствуя, как временной вихрь несет круг в нужное время. Он не понимал, откуда она здесь взялась, отчего стоит в круге и, вообще, почему вибрационный поток энергии не выкинул ее из круга. Но она стояла твердо и не шевелилась. Единственный ответ, который пришел ему на ум – она как-то умудрилась поднять свои вибрации до пятого уровня, оттого энергия перемещения действовала на нее дружелюбно, не причиняя вреда. Это было видно по ее спокойному, сосредоточенному взору. Порог перемещения был уже на грани пространств, оттого он дернулся к ней, намереваясь немедля вытолкнуть ее из круга и помешать переместиться вместе с ним. Но она кинулась от него прочь по контуру круга, но не выходя за светящийся рисунок из листьев папоротника на камнях пола. – Наташа! Немедля выйди! – зарычал он, понимая, что остались считаные мгновения до конца этого сакрального действа. Но она вновь отодвинулась от него, а Михаил не мог быстро и резко двигаться, боясь сбить воздушные потоки, которые создавала розетка. Сбой в вихревом пространственном потоке грозил не только серьезными физическими травмами, но и смертью живому существу. И он опасался прежде всего за нее. – Непослушная девица! – прохрипел он обреченно, видя, как в следующий миг их озарил ослепляющий поток энергии. На минуту Наташа исчезла с поля его зрения, и он замер, стараясь упокоиться и сосредоточится, ибо было уже поздно. Всего пара мгновений, и розетка на куполе собора начала замедлять ход, а свет вокруг стал менее насыщенным. Он глухо выдохнул. Перемещение прошло удачно. Только вместе с ним перешла во времени и эта своевольница, которая тайком пробралась в круг, а до этого пряталась в храме, видимо, выслеживая его. Понимая, что уже можно двигаться чуть быстрее, он дернулся к ней и немедля схватил за локоть, притягивая к себе и сверкая глазами. – Кто научил тебя?! – выдохнул он ей в лицо, пораженный ее поступком и разгневанный. Эта девица была сама непредсказуемость и смелость. Как она могла догадаться проникнуть вместе с ним в прошлое, когда он запретил ей это? Но она хитро обвела его вокруг пальца и сделала, как хотела. – Сама! – выпалила она непокорно, пытаясь вырваться из его железной хватки. Наташа соврала. Разве она могла сказать, что это бабушка Велина надоумила ее, что и как сделать, а до остального девушка додумалась сама, ведь она нашла книгу о перемещениях у мужа в спальне и тайком прочла ее. Москва, Спасский собор, Спасо-Андроников монастырь 1698 год, 30 сентября Звон в ушах стал приглушеннее, а свет менее интенсивным, и впереди показались очертания икон и расписных стен. Поняв, что перемещение произошло, Наташа с силой выдернула руку из ладони Чернышева. Она чуть огляделась и отметила, что стоит в том же круге, что и раньше, только каменный пол под ее ногами сиял чистотой, как будто его только что мели или мыли. Окружающее церковное пространство тоже было другим и напоминало обычный расписной храм с иконами. Утренний сумрак окутывал собор внутри, и Наташа, устремив взор на высокое полукруглое окно, увидела, как свет от верховой розетки почти исчез, а она почти остановилась. Также подняв голову, Михаил следил за воронкой-розеткой вверху, замедляющей вращение. – Господь свет Иешуа! – раздался неожиданно сбоку приглушенный хриплый голос. Стремительно повернув голову, Наташа увидела некоего человека, лежащего на соломе сбоку у стены. Чуть приподнявшись на руках со своего ложа, он выпученными от испуга глазами посмотрел прямо на нее и тут же начал богобоязненно креститься. Отмечая, как под ногами исчез свет, девушка быстро устремилась вперед, и плюгавый бородатый мужичок, уже упав на колени, завопил прямо на нее: – Свет богоматерь пресвятая! Видимо, он принял ее за богородицу, оттого что видел, как она появилась из светящегося круга. Наташа нахмурилась и, наклонившись над мужиком, который, похоже, избрал собор для ночлега, громко объявила: – Вам показалось, милейший, я не богоматерь! Мужик же, вперив в нее ошарашенный взор, открыл рот. Наташа даже дотронулась до его плеча, чтобы показать, что она живая, а не видение. Еще раз оглядевшись, она поняла, что действительно храм выглядел по-другому, более ухоженным, чистым, и в нем сильно пахло ладаном и горелыми свечами. – Наташа! – раздался за ее спиной рык Михаила, и он так же вышел из погасшего круга. Затравленно обернувшись, она поняла, что надо немедленно уходить из храма, пока ее любимый муженек не поймал ее и не устроил обратное перемещение во времени. Она побежала вперед, не обращая внимания на испуганные вопли мужичка, и уже через минуту достигла переднего предела храма. Она толкнула двери, и те оказались заперты. Оглянувшись, она увидела, как Чернышев быстро протянул руку, останавливая вихревыми потоками энергии розетку, и вновь посмотрела на дверь. Вспомнив недавнее обучение с мужем, она, быстро сосредоточившись, пару раз выдохнула, чтобы успокоиться. Уже через миг, почувствовав в своих руках необходимую силу, надавила ее на дверь и выломала деревянный запор. Быстро выпорхнув на улицу, она огляделась. Уже рассвело. Наташа находилась все в том же церковном подворье, что и в свое время. Она быстро последовала к церковным воротам. – Наташа, немедля остановись! – услышала она за спиной грозный окрик Чернышева и после его слов побежала быстрее вперед, высоко поднимая юбку. Нагнал он ее уже за воротами на пыльной широкой улице. Бесцеремонно схватив за плечо железной хваткой, он притянул ее к себе и процедил: – Что ты творишь, позволь тебя спросить?! Ты хоть понимаешь, как это опасно?! – Я уже здесь, Миша, потому успокойся! – заявила она нервно и как-то вымученно улыбнулась ему. – Твои выходки просто немыслимы! Я что же, должен тебя запирать в доме, чтобы ты подобного не устраивала? – Запри, милый, – огрызнулась она. – Только я уже здесь и обратно точно не вернусь! – Я же сказал, что все сам решу и… – Слышала сто раз, – перебила она его недовольно. – Но это мой отец! И я тоже хочу его разыскать! – Ты беременна! Ты можешь хоть немного думать о ребенке, а не о своих хочу? – Могу, но сейчас я думаю об отце и тоже имею право искать его. Позади них раздался громкий стук колес, и они замолчали, невольно обернувшись. Мимо проезжали многочисленные телеги, в них по двое сидели связанные мужчины, одетые в длинные алые кафтаны и высокие шапки с опушкой. Рядом с телегами бежали женщины, дети и старики. Они хватились за телеги, словно хотели остановить их ход, но возницы упорно стегали лошадей, и обоз неумолимо двигался дальше. Слышались стенания баб и испуганные крики детей. – Пусти! – выпалила Наташа через пару минут, чувствуя, что происходит нечто странное, и вырвалась из объятий мужа. Она нагнала ближайшую плачущую бабу и обратилась к ней: – Что-то случилось, уважаемая? – А ты будто не знаешь, девка?! Горе-то сегодня, какое горе! – отмахнулась от нее баба, вытирая рукавом слезы, и вновь поспешила за телегой, где понуро сидели трое стрельцов. На их окровавленных и синюшных лицах было мрачное выражение, некоторые в руках держали горящие свечи. Наташа чуть отстала, и к ней подошел Михаил, который быстро переговорил с одним из идущих за обозом стариком. Он отвел жену чуть в сторону от дороги и тихо сказал: – Я спросил. Мы попали в нужное число, в 1698 год. Стрельцов на казнь везут, сегодня первый день. – Но матушка писала про 1727 год, что они должны были встретиться с батюшкой. – Твой отец служил у царя именно в 1698 году и вернулся с посольством из-за границы. Думаю, с этого дня необходимо начать поиски. Еще и понять надо, на чей он стороне был, на стороне царя Петра или с бунтующими стрельцами. Может, он и не дожил до следующего века, если его казнят теперь. Возможно, поэтому он и не пришел на встречу у арки, когда Вера с тобой и твоей бабушкой бежали в будущее. А если он казнен, то и не появится в 1727 году. – Ты прав, он же был стрельцом и в свите царя, – печально улыбнулась ему. – Ты все верно размыслил. – Да. Я долго думал над этим последний месяц. Потому и непонятно точно, где его искать. Только по имени, видимо, придется. И решил сначала искать в том году, где он точно был еще жив. Наташа согласно кивнула и нахмурилась. Она знала, что в ближайший год по приказу царя Петра будет казнено и замучено в застенках более двух тысяч стрельцов. После этого массового уничтожения регулярного русского войска стрелецкие полки навсегда исчезнут из русской армии, а на смену им придет армия по западному образцу. Всему этому предшествовал бунт стрельцов, который подняли сестры Петра Алексеевича, пока он был в иноземном посольстве. Все царские родственники, замешанные в организации бунта, сейчас были брошены в тюрьмы или заточены в монастыри за то, что посмели поднять народ и армию против молодого государя. Почти два года царь Петр совершал свой вояж по европейским государствам и не торопился возвращаться в Россию. В июле же этого года царевна Софья при поддержке стрельцов попыталась взять власть в стране в свои руки. В это время государь был в Амстердаме, оттого бросил все дела и немедля поспешил Россию. Взбешенный коварством приближенных вельмож, поддержавших бунт стрельцов и царских родственников, Петр начал массовую расправу над неугодными и провинившимися. – И это что, начало той жуткой расправы над стрельцами после их бунта? – тихо спросила Наташа мужа. – Да. – Но батюшка же был в свите государя и вряд ли арестован. – Твоя матушка упоминала, что он был стрельцом и, возможно, сейчас тоже в опале. Она внимательно посмотрел на него и кивнула. – Ты прав, Миша, что-то я не подумала. – Сегодня на лобном месте царь будет сам головы рубить и приближенные с ним. Попробуем сначала там поискать. – Ты прав, надо посмотреть на царскую свиту и вообще на стрельцов, возможно, удастся найти отца. Видя, что он уже успокоился и опять говорит с ней лаково и по-доброму, она тихо попросила: – Ты ведь не отправишь меня обратно, Миша? Прошу, я тоже буду помогать в поисках. Да и не так опасно для меня, я же буду с тобой. В это миг Михаил внимательно изучал взором проезжающие мимо телеги со стрельцами, они никак не заканчивались и обоз растянулся почти на всю улицу. Телеги с приговоренными охраняли следовавшие верхами военные в непривычных для тогдашней России немецких мундирах, это были иностранные вояки, нанятые и присланные царем Петром на усмирение бунта. Своему же главному воеводе Шеину государь не доверял. Ведь тот казнил за прошедшие три месяца только полсотни бунтарей-стрельцов и на этом успокоился. Царь же жаждал массовой казни и жестокого наказания, чтобы навсегда искоренить в подвластном непокорном народе даже помыслы о свержении его с трона. – Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Чернышев, вновь переводя любовный взор на жену. – Вроде хорошо, только голова что-то сильно заболела. – Это следовало ожидать. К таким перегрузкам ты непривычна. – Но ты же не отправишь меня обратно? – повторилась она снова. – Перемещение опасно для нерожденного дитяти. Обратно пока перемещаться нельзя. Твой организм должен успокоиться и восстановить жизнедеятельность и энергию. Ты не подготовлена к подобным перегрузкам. На восстановление уйдет не менее полутора месяцев. – Те есть в ближайшей месяц я буду при тебе здесь? – Видимо, да, – вздохнул он. – Надо найти место для жилья, я отвезу тебя. – А ты? – Пойду к кремлю на лобное, туда царь приедет, попробую что-то узнать. Думаю, это недолго. Имя батюшки твоего там поспрашиваю. – Тогда я с тобой, потом будем ночлег искать. – Голова же болит у тебя? – Переживу. Пойдем! Надо, пока телеги едут, попытаться узнать имена этих приговоренных стрельцов, возможно, среди них мой отец, – предложила она. – Хорошо. Только от меня ни на шаг, поняла? – Как скажешь, милый, – закивала довольно она.