Глава 12

Сон был тяжелым, муторным. Я несколько раз просыпалась, с облегчением понимая, что лежу в постели, а кошмары — всего лишь игры подсознания, воспоминания Арэи.

Но в какой-то момент все стало так реалистично, что я перестала понимать, где кончается явь и начинаются чертоги чужой памяти.

— Простите, мне нечем заплатить за еду.

Живот сводило от голода, а булка, утащенная с прилавка вчера, преступно быстро закончилась. Истрепанное ситцевое платьице до колена да цветастый платок, успевший стать серым от грязи, совсем не защищали от холода.

Уже прошел почти месяц после того, как я оказалась в совершенно незнакомом месте, и за это время мое положение становилось хуже с каждым днем, а надежда на спасение таяла с каждой минутой все быстрее. За этот месяц я пережила столько боли и страданий, голода, холода и лишений, сколько не видела прежде за всю свою недолгую жизнь.

— Да ладно тебе, красавица, — толстый сальноволосый мужчина короткими пальцами-сосисками удерживал меня за локоть и настойчиво пытался увести в трактир. — Второй час тут сижу и вижу, как ты тут ошиваешься — явно заработать хочешь.

Если бы этот человек был владельцем, я бы, может, и поверила в его добрые намерения, но это был новый постоялец, явно желавший утех на одну ночь.

— Простите, меня ждут…

— Да ладно тебе ломаться! — С этими словами мужик дернул меня на себя, обхватил за талию и попытался запустить пальцы в волосы.

Извернувшись, я укусила его за ладонь. Но сделала это зря. Вместо того, чтобы отпустить, мужлан сжал меня лишь сильнее и гаркнул кому-то в сторону. Меня, отчаянно верещавшую, втащили во внутренний двор таверны. Слева и справа от моего мучителя выросли еще два бугая, подхихикивающие над моими попытками освободиться.

— Нет! Нет, пожалуйста! Я ничего не сделала!

— Это пока что, — многообещающе переглядывались мужики. — До утра ты сделаешь ещё очень-очень многое, детка! Это мы тебе гарантируем!

Самый широкоплечий из троицы, с намертво вживлённым в кожу рисунком на лысой башке, сноровисто намотал на кулак мою косу. Он явно делал это не впервые и точно знал, как дёрнуть, чтобы женщина смиренно упала на колени и приготовилась молча принимать свою участь.

Но я предпочла остаться без волос — да хоть вообще без головы! — но не подчиняться. Рванулась так, что в мужской лапище осталась черная прядь, а в обожжённой болью голове отчаянно зазвенело.

— Помогиту-у-у-у-у-у… — крик утонул во рту, закрытом ручищей второго бугая. — У-у-у-у! У-у-у-у! — выла я. Слёзы вперемешку со слюной текли по мужской руке, но, кажется, это только раззадорило остальных. — Станешь кусаться — продолжишь без зубов! — пригрозил лысый, становясь передо мной и неспешно развязывая пояс штанов.

Но зубами я все же была готова рискнуть.

Тот, что был позади, успел задрать платье до пояса.

— Эй! А я?! Я первый хочу! Почему, Лой, ты всегда первый?! — И третий, оставленный не у дел, принялся отпихивать лысого.

Я в последний раз рванулась, готовая оставить тут не только волосы, но хоть из кожи вон выскочить.

— Помогите!!!— закричала.

Но меня лишь ткнули носом в землю и навалились сверху сразу два тела.

— Пожалуй, наблюдать за этим дальше уже просто неприлично, — словно сквозь толщу воды услышала я чье-то бормотание. — Парни, ничего, если я присоединюсь?

В пустынном внутреннем дворе этот голос произвёл эффект пожарного гонга. К моему облегчению, двое тут же слезли с меня и загородили собой как законную добычу, но я все равно смогла разглядеть стоящего напротив выхода из тупика человека. Низкого роста, в темном плаще с глубоким каплуном.

— Кажется, спонтанный перепихон вы, ребята, цените уж слишком высоко, — он хохотнул странно высоким голосом. — Но так и быть, я вам подскажу: если испугались, следует бросать девицу и улепётывать.

Человек выставил вперед руки, быстро-быстро перебирая указательным и средним пальцами, словно изображая бег.

— Эльф, судя по голосу, — шепнул один из моих мучителей друзьям.

— Шел бы ты, эльфик… куда шел, — пробасил лысый.

— Эльфик? — Низкорослый человек вдруг визгливо засмеялся, чуть ли не сгибаясь пополам. — Эльфик! Так, надо признать, меня еще никто не называл! — А затем он вдруг резко замолчал и ткнул в лысого пальцем: — Ты умрешь первым.

Лысый, кажется, даже не заметил, как оказался на земле, а я услышала хруст, напоминавший звук сухой переломанной палки. Мужчина заорал спустя несколько мучительно долгих мгновений — боль запоздало достигла его сознания.

Тот, что был с татуировкой, подлетел в воздух, его дергало и скручивало, а на меня сверху падали тягучие капли его крови.

Третий задрожал и попытался удрать, даже не стараясь помочь своим товарищам, но человек в плаще щелкнул пальцами, и бугай споткнулся на ровном месте и просто упал… чтобы больше никогда не подняться.

Я попыталась отползти назад, когда ко мне подходил этот странный человек. Но от парализующего ужаса двигаться не могла. Меня грубо подняли за предплечье с силой, какой не ожидаешь от мужчины такой комплекции.

— Даже с учетом того, что от тебя воняет, ты не очень-то похожа на местную блудницу, — растягивая слова, сказал незнакомец, по-прежнему не снимая с головы капюшона. — Разорившая благочестивая горожанка? Ну или относительно благочестивая, ведь в такой час здесь могла оказаться только искательница приключений или идиотка. Что, впрочем, одно и то же.

— Я… я не отсюда, — только и сумела пролепетать. — Я не знаю, как тут оказалась.

— Хм… спонтанная телепортация? — задумчиво склонил набок голову человек, рассматривая меня как диковинную зверушку. — Я видел, как с твоих пальцев сыпали искры магии, когда ты сопротивлялась. Ты — ведьма.

— Я не ведьма. Я…

— Да? Жаль… Ведь если ты не ведьма, то мне совсем нет резона тебе помогать. — Человек вдруг резко разжал руку, и я, лишенная поддержки, снова рухнула на землю.

А тип в плаще вдруг резко развернулся и зашагал к выходу из тупика, оставляя меня один на один с трупами насильников.

— Стойте, подождите!..

В голове мигом всплыло все, что я успела увидеть за проведенный здесь месяц. На прошлой неделе в соседней деревне устроили прилюдную казнь через повешение по какому-то надуманному поводу. Что будет со мной, если меня найдут рядом с тремя мёртвыми телами?

Человек в плаще притормозил и обернулся.

— …Может быть, я и ведьма… Я просто не знаю…

Плевать. Если для того, чтобы найти помощь в этом беспощадном жестоком мире, надо стать ведьмой, то я готова.

Незнакомец усмехнулся, наконец откинул капюшон и изобразил какой-то витиеватый шутливый поклон:

— Что ж, тогда будем знакомы. Лорд Блейз Бозер, именуемый Луноликим. К вашим услугам.

Одно видение сменяются другим.

Холодный каменный замок. Ноги стынут от ледяного пола, изо рта вырывается облачко пара. В руке тонкий острый кинжал. Раб стоит на коленях спиной ко мне, но я отчего-то знаю: его лицо сейчас не выражает ровным счетом ни одной эмоции.

— Если это успокоит твою совесть, то до того, как попасть ко мне в рабство, он был отвратительным человеком, — смеется Луноликий, пританцовывая рядом. Быть может, тоже от холода, и так он пытается согреться, но выглядит это немного безумно. — Ну же! Я не собираюсь торчать тут с тобой весь день! Не разочаровывай меня, Арэя.

— Я… я… напомни еще раз, зачем мы все это делаем.

На самом деле никакие напоминания мне не нужны. В памяти послушно всплывают фразы о расширении магического резерва, о выходе на новый уровень. Но мне хочется потянуть время.

— Мы говорили об этом целую неделю. Издеваешься? — моментально взвивается лорд Бозер. — Я уже научил тебя всему, чему можно научить на этом этапе. Но это была даже не настоящая магия, демоны побери! Ты так и хочешь остаться на уровне деревенской ведьмы и подорожники к ранке прикладывать, вместо того чтобы лечить прикосновением? Или, может, тебя устраивает защищаться плевком в глаза врагу и обещанием наложить порчу? Вместо того, чтобы управлять стихией и заставить чужую кровь закипать по твоей воле?

Я заторможено киваю. Да, он прав. Я должна научиться защищаться.

Вдохнув поглубже, я зажмуриваюсь, закусив губу и нащупав шею раба. Один взмах кинжала, и все будет кончено…

— Нет, — клинок полетел на пол. — Я не могу, прости меня, Блейз, я просто не могу.

Хотелось разреветься от собственной беспомощности и бессилия. Я знала, что правильно будет послушаться Луноликого. Он единственный, кто впервые за долгое время дал мне кров и защиту. Но… убить человека? Руки отказывались слушаться, а разум заполонял такой страх, словно это я себя пыталась убить, а не кого-то другого.

Луноликий в ответ скривился и раздосадовано топнул. Раб на коленях растворился в воздухе, словно его и не было.

— Бле-ейз… — тяжело сглотнув, протянула я, понимая, что совершила ошибку. Но повторись все сейчас, я бы все равно не смогла никого убить.

Холодный неуютный замок растаял, и чужая память перенесла меня на недели, а может, и на месяцы вперед.

Деревенская ведьма. Избушка на краю деревни, где я собираю и сушу травы, варю снадобья. Селяне выстраиваются в очередь, чтобы поговорить со мной, спросить совета или излечить хворь.

И все это заканчивается в один день.

Маленькая девочка прибежала за мной и причитает, что уводят ее старшую сестру. Я едва успеваю нацепить платок и бросаюсь за ней на главную сельскую площадь, где староста устраивает сходки.

— Мы собираем налоги именем короля! — вещает всадник, пытаясь урезонить возмущающихся деревенщин. — И тот, у кого-то не хватает денег, платит рабской силой.

Лицо красивого мужчины на белоснежном коне искажено надменностью. Меч болтается пристегнутым к седлу, но, судя по состоянию ножен, владелец оружия частенько прибегает к его помощи.

Меня выталкивают вперед. Колдунов в здешних землях ценят и уважают, так как они — большая редкость. Я окидываю взглядом телегу, в которую усадили зареванных девиц брачного возраста.

— Здравия королю, — кланяюсь я, говоря от лица стоящих за мной селян, а у самой колени дрожат от волнения. — От девиц, что ты забрал, будет мало толку. Они не смогут отработать долг родителей. Быть может, лучше наша деревня откупится чем-нибудь другим? Я могу…

— Кто это тут у нас? Деревенская знахарка? — глумливо тянет сборщик налогов. — И чем ты хочешь от меня откупиться? Мухоморами? Настойкой из болотных жаб?

— У меня есть зелья, заживляющие раны. Такому бравому воину…

В ход пошла лесть, но и она не сработала.

— Такому бравому воину, как я, подошла бы твоя постель в качестве оплаты, ведьма, — захохотал сборщик, и его смех подхватили остальные всадники. — Что? Не люб? Ну тогда мы продадим этих… — он небрежно машет рукой в сторону отобранных деревенских девок, — и вернем весь долг сразу. Тот же Луноликий купит их для своих темных ритуалов и с удовольствием заплатит двойную цену, если они окажутся девственны. — И он кивает в мою сторону, мол, а ты сможешь предложить мне двойную цену?

— Те, кто разлучают семьи, накликают на себя гнев богов! — дрожащим голосом кричу я, используя еще одну карту. Вытаскиваю из кармана сухую веточку жимолости и ломаю ее пополам. — Я могу навлечь на вас проклятия!

Всадники в ответ снова смеются, а их предводитель на белой лошади зачерпывает что-то из кармана и бросает в меня. Я зажмуриваюсь, а секунду спустя понимаю, что это соль. Универсальное средство от сглаза.

— Едем, ребята, — говорит он своим спутникам. — Бесплатное представление кончилось, а нам до заката еще надо успеть к Луноликому, пока к нему не наведался четвертый отряд и не продал деревенщин вперед нас. А то придется этих на северный рынок отвозить, там хорошую цену не выручишь. Из своих будете доплачивать в казну, вы меня поняли?!

Пыль за пришпоренными конями заволокла обзор. И снова гнетущее чувство беспомощности. В руках бесполезная жимолость.

Но в следующем видении сухая ветка снова сменилась на нож.

Я в замке Луноликого. Вошла тайком. Хотя вряд ли тайком для хозяина замка. Он, кажется, знает все даже о передвижениях мышей в подвалах.

В большой гостиной два креслах, в которых сидят Луноликий и его посетитель — сборщик налогов.

— Мы проверили — девки девственны, — говорит он. — Все четверо. Здоровые, не калечные. Возьмете? Нам надо закрыть план по доходам в казну… — Слова сухие и безразличные.

Он сидит спиной и не видит, как я приближаюсь.

Зато видит лорд Бозер. Лукаво подносит бокал к губам, скрывая улыбку.

— Ну не знаю… С девственницами всегда столько мороки… Содержать, опять же, надо отдельно, чтобы не дай демоны другие рабы…

— Нам нужно двести золотых, — перебивает его посетитель, и это стало последним, что он сказал в своей жизни.

Я касаюсь его плеча, сразу пускаю немного расслабляющих чар, чтобы он не успел среагировать, и одним точным движением рассекаю горло. Кровь брызгает мне на платье, сборщик налогов хрипит и валится с кресла прямо мне под ноги. У меня сердце стучит в ушах, заглушая все прочие звуки.

Луноликий встает, отпинывает тело в сторону и усаживает меня в кресло.

— Ну здравствуй, Арэя… — жарко шепчет он мне на ухо. — Я скучал по тебе.

Я резко поворачиваю голову и почти соприкасаюсь губами с губами мужчины. Меня все еще трясет от осознания содеянного. Но волнует только одно:

— Теперь… Теперь я готова? К настоящей магии?