Глава 17

Проснулась на холодном полу от того, что затекла рука. Теодор обнимал меня, прижимая к себе. Веревки на его руках куда-то исчезли.

Осторожно выскользнула, приложив все свои усилия, чтобы его не разбудить. Голова болела словно с похмелья, в ушах звенело, руки мелко дрожали.

За окном было темно. Лампы на фасаде потухли — скорее всего, сейчас была глубокая ночь.

Подобрав с пола платье, кое-как надела его и нетвердой походкой вышла в коридор, оставив вельта одного. Воспоминания о том, что произошло вчера, удушливой волной били по нервам, заставляя испытывать стыд и злость на саму. Если в этом мире существовали какие-то боги, то в этот раз они над мной сжалились, потому что до своих комнат я добралась, не столкнувшись ни с кем из слуг. Закрылась у себя, заперев двери магией.

— Смотрите, кто пришел, — противно прогнусавила Арэя из зеркала, едва я успела отдышаться. — Ну как? Повеселилась, мартовская кошка?

— Твоими стараниями, — раздраженно прошептала в ответ. — Ты отвратительная, ревнивая, жестокая, властная…

Мне хотелось отмыться жесткой мочалкой от всех тех грязных и жестоких мыслей, от всего того, что я говорила и делала…

— Ну-ну… — Арэя хитро погрозила мне пальцем. — Знаешь, как говорят у меня на родине? Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива.

— Я? — Захотелось снова разбить эту проклятую говорящую стекляшку. — Да это все проклятый кулон и твоя магия, ты сама, твои воспоминания!

В сердцах я попыталась сорвать кулон с шеи, но от применённой к нему силы артефакт, защищаясь, ударил в руку разрядом, похожим на электрический.

— Не сваливай на магию собственные косяки. Знаешь поговорку? Если что-то пахнет определенным образом, лежит определенным образом и выглядит соответственно — скорее всего, это оно и есть.

Арэя заливисто захохотала, запрокинув голову в собственной неповторимой манере. Ее ужимки в зеркале давно уже перестали оказывать на меня влияние, но сейчас появилось нехорошее предчувствие.

— На что это ты намекаешь? — дрожащим голосом спросила я, и ноги стали ватными от волнения.

Ведьма закатила глаза и предельно серьезно выдала:

— Властительница Арэя не я. Это ты.

Несколько секунд я просто смотрела на нее, не понимая, что она хочет сказать.

— Ну так понятно, что Арэя это уже не ты, — сердито скрестила я руки на груди. — Я сейчас нахожусь в твоем теле, и мне приходится решать за тебя твои проблемы. Все, что ты наворотила.

Отражение демонстративно хлопнуло себя ладонью по лбу и прошептало что-то вроде:

— Не верю, что я такая глупая.

— Ты мучила людей и потом удивлялась, почему они тебя не любят. Кто из нас еще глупая? — не осталась я в долгу.

Королева в ответ изобразила звериное рычание:

— Я не прошлая владелица тела, я всего лишь твои пропавшие воспоминания. Так достаточно понятно объяснила?

Осознание того, что именно сказала ведьма, пришло не сразу. Я просто не хотела в это верить.

— Нет.

— Что нет?

— Просто — нет, — отрезала я. — Я не могу быть тобой.

— Отрицание — первая стадия принятия, — нравоучительно заметила королева, поднимая вверх большой палец.

— Какое, к чертям, принятие? Этого не может быть просто потому, что не может быть.

Каждая клеточка моего тела напряглась. В душе все буквально вставало дыбом и переворачивалось от одной попытки осмыслить сказанное ведьмой.

И тем не менее где-то глубоко в душе, очень глубоко, я чувствовала, что в ее словах есть смысл. Я не знала, кого я сейчас пыталась убедить — ее или себя, — загибая пальцы:

— Ты убивала, пытала, калечила. Ты получала от этого удовольствие. Я бы никогда так не поступила. Просто не смогла бы.

С каждым словом в душу все сильнее вонзался калеными прутьями гнев. Злость. Стекло задрожало от исходивших от меня волн магии. Пусть не списывает на меня свои грехи. Они ко мне не имеют никакого отношения. Да как она вообще смеет?!

Мой голос звенел от подступавшего бешенства.

— Да ладно тебе, крошка, — хмыкнула ведьма. — Ты себя недооцениваешь. Да и потом, у тебя просто не было выбора, кроме как убивать и калечить. Тебя вынудили.

— Кто вынудил?

— Все они, — она обвела рукой вокруг, словно рядом стояли толпы. Но рядом никого не было. Пустая холодная спальня с отрытым окном, из которого несло сыростью. — Если бы не убивала ты, убили бы тебя.

— Никто бы тебя не убил. — Горло словно стянули удавкой: ни вздохнуть, ни сглотнуть. А тело трясло так, что, казалось, еще чуть-чуть, и я действительно кого-нибудь ударю. — Тебе вообще ничто не угрожало после того, как Бозер научил тебя основам магии. Ты сама выбрала скользкую дорожку.

Каждую фразу я выплевывала как обвинение. Ей не удастся меня замазать.

— Я не выбирала. Я просто защищалась, — развела она руками. — Мы с тобой защищались. Ты защищалась.

— От кого?

— От мира. Лучше ставить на колени, чем стоять на них. И чем раньше ты это поймешь, тем лучше. Ты же помнишь. Все помнишь, — она постучала себя по виску. — Хватит уже этих игр в добренькую королеву. Вспомни, кто ты на самом деле такая. — Зеркало пошло сетью трещин. Арея на это лишь расхохоталась: — А вот и гнев, да? Так и до торга недалеко.

— Не верю, — покачала я головой. — Как тогда так вышло, что я могла все забыть?

Я ведь… хорошая? Все это зло, что всплывало порой в воспоминаниях, что я видела во снах, зло, о котором шептались слуги, горожане, жестокие кровавые расправы — это все не я, ведь так? Это не могу быть я. Это все воздействие магии, проклятого кулона, закулисные манипуляции и интриги Луноликого. Я просто не могу быть плохой.

Или могу?

То, как я вела сегодня себя с Тео, и что хотела сделать с Кассандрой, как злилась на Крысеныша, потому что он вдруг завел личную жизнь без моего разрешения… Мысли об этом заставили устыдиться. Я зажмурилась, мысленно считая до пяти, чтобы взять себя в руки.

— Накопитель, — пожало плечами отражение. — Теодор напал на тебя, но порвал контур. В тот момент он был наполнен до предела, вот тебя и шарахнуло прямо в голову. Я же говорила в подвале у вельтов, помнишь? Голову под магическую энергию лучше не совать.

— Но ведь я не из этого мира, — ухватилась я за последнюю соломинку. — Я плохо помню, но это не может быть неправдой. У меня была семья, я жила в большом городе, там было много дорог и машин, я училась, хотела стать… как же…

— Почему же тогда воспоминания об учебе у Луноликого, о битвах и пытках тебе кажутся куда более яркими и правдоподобными, чем твоя учеба? Ты никогда не задавалась вопросом: если ты — не я, то как же тебя тогда зовут? А? — спросила Арэя и тут же сама ответила на свой вопрос: — Потому что все это было очень и очень давно. Я до сих пор не знаю, как оказалась в этом мире. Прямиком из учебной аудитории с учебником и тетрадкой в руках…

Это было больше, чем я могла вынести. У меня не осталось ни одного аргумента, но я по-прежнему не желала во все это верить. Меня словно бетонной плитой придавили.

— …Кончай скулить, как побитая собака, — скривилась ведьма. — Хватит уже. Утомила. Спрашиваешь, от кого надо защищаться? Так хотя бы от болот, которые уже угрожают тебе нападением. Вот и все, чего ты успела добиться своей добротой и мягкостью. Так что подбери сопли и слюни и уже сделай хоть что-нибудь решительное. Если уж взяла на себя роль злобной стервы, так будь ею!

Арея приложила ладонь к стеклу. Я сделала шаг вперед и нетвердой рукой повторила ее жест. Тепло ее ладони ощущалось так, будто и не было между нами стекла. А потом… Ведьма в зеркале исчезла. Осталось только мое отражение.

И воспоминания встали на место, словно кусочки пазла.

Имя, у меня действительно было имя. Арина. Это Луноликий переделал его в Арэю в честь какой-то древней воительницы этого мира. А мне понравилось. В то время я действительно хотела быть сильной воительницей, а не испуганной растерянной студенткой.

Словно во сне, я отошла к кровати и упав на нее, как подкошенная, уткнулась лицом в подушку. Мои плечи подрагивали. Почувствовав, что мне не хватает воздуха, перевернулась на спину. По комнате разнесся надрывный истеричный смех. Немного визгливый.

Отличный смех. Самое то, чтобы отправлять с ним врагов на плаху.

Щекам было горячо. Потрогала — влажно. Приложила к губам — солоно.

Что же я плачу, дурочка? Я же вернула себе все свои силы и тайные знания. Я же теперь могу снова колдовать как никто в этом мире. И никто мне не страшен, и никто мне не нужен. Я сама по себе. Я сама в себе.

Слёзы лились градом, а я смеялась и плакала, не в силах остановиться.

Соль на губах была кровью. Чужой кровью.

Рядом тела поверженных врагов. Сегодня я убедилась, что одна стою целой армии. Старый король сложил свою голову на поле брани, и теперь путь к трону открыт. В воздухе пахнет смрадом, под серым равнодушным небом каркают изголодавшиеся вороны. Сейчас я уйду осматривать свои новые владения, а они примутся за трапезу. И только Блейз нудит над ухом и портит все веселье:

— Когда я предложил поставить им ультиматум, я не имел в виду это!

Он растерян и, кажется, чего-то боится. Уж не меня ли?

— Они не согласились. Что мне оставалось?

Старый король лежит ничком, раскинув руки в стороны, запутавшаяся в волосах корона все еще на нем. Взмахиваю рукой, заставляя символ власти взмыть вверх.

— Чуть подсластить им пилюлю? Объявить блокаду? Арэя, если раньше это королевство было способно платить тебе за магическую защиту, то сейчас тебе придется делать это абсолютно бесплатно, а еще и заботиться о простых гражданах, о торговле, налогах, судах, о том, чтобы вообще тут все функционировало. Ты же перебила все местное дворянство!

— Почему бы и нет, — пожала я плечами и водрузила корону себе на голову. — Нарекаю себя Арэей Первой. И единственной. Вечной.

— У тебя же ни опыта, ни навыков управления.

— Обяжу соседние страны прислать мне управленцев. А еще лучше своих принцев. Ведь их наверняка чем-нибудь учили. Будут у меня на посылках.

Блейз снова принялся ходить между телами, наклоняясь к некоторым из них.

— Некоторых еще можно спасти, — он недовольно посмотрел на меня.

Я надула губы. Ну в самом деле. Пришел под самый конец веселья и портит все настроение. Если он всю свою жизнь безвылазно проводит в своем пряничном домике, это не значит, что у остальных не должно быть никаких амбиций!

— Ты всю жизнь учил меня, что человеческая жизнь ничего не стоит, а теперь записался в самаритяне?

— Сама… чем? — переспросил он, но тут же махнул рукой, мол, неважно. — Я не учил тебя, что жизнь ничего не стоит. Любая жизнь бесценна. Просто кто-то лев, а кто-то лань, предназначенная для укрепления сил льва. Но если лев истребит всех ланей разом, он умрет с голоду. Либо от болезней. Ведь неиспользованные мертвые туши порождают болезни и мор.

— Блейз, милый, — протянула я, чувствуя, как накатывает раздражение. — Заткнись и не порти мне праздник. Сегодня я стала королевой. А ты просто завидуешь. Потому что знаешь, ученица превзошла учителя. Я стала гораздо сильнее и могущественнее тебя.

Вытерев кровь с лица, я шагнула к нему, твердо смотря в глаза. На мгновение лицо Бозера окаменело, но уже спустя несколько секунд кончики губ мага дрогнули, он широко улыбнулся и изобразил шутливый реверанс:

— Что ж, поздравляю, моя темная королева.

Я снова провела рукой по лицу. Откуда столько крови? Еще раз попыталась вытереться…

Я терла и терла глаза, пока наконец не открыла их и не обнаружила себя лежащей в кровати.

Сон. Это был просто сон. Воспоминание, осевшее комком в горле да липким отвратительным ощущением грязи на коже, от которой хочется долго-долго, до красноты, тереть себя мочалкой.

В коридоре кто-то скребся.

Заклинанием приведя себя в порядок и даже не взглянув в зеркало, я рывком открыла дверь.

— Крысеныш…

Улыбка сама собой расцвела на моем лице. Я и не замечала до этого, как была напряжена. Но вид растрепанного, жавшегося под дверью помощника словно снял с души камень.

— Ваше Величество, там…

Он не успел договорить — я его перебила:

— Ну и как развлёкся вчера?

И, развернувшись, я вернулась к кровати и медленно села, нарочно выбрав развратную позу.

Вайс посмотрел на меня расширившимися то ли от страсти, то ли от ужаса глазами, нервно сглотнул и тут же потупил взор. По его лицу пошли красные пятна.

— Это не риторический вопрос. Отвечай. — Я видела, как от моего тихого, но непреклонного тона у него волоски на коже встают дыбом. — Не забывай, Крысеныш, я знаю все и обо всех.

— Я… я… — Он хватал ртом воздух, захлебываясь им. — Я готов понести любое наказание, прошу, простите меня…

За спиной помощника висело зеркало. Собственное отражение показалось мне чужим и неестественным. При взгляде на него почему-то стало тошно от унижений Вайса. Все удовольствие от его жалкого вида тут же исчезло.

— Заткнись. — Я закатила глаза. — Я просто спросила, как у тебя прошел вечер, необязательно устраивать из этого цирк с самобичеванием.

Вайс на это издал какой-то неопределенный звук и недоверчиво уставился на меня.

— Ваше Величество, Вы… не сердитесь? — недоверчиво спросил он.

— Прямо сейчас уже начинаю, — скрестила руки на груди. — Я не ревную своих слуг к их домашним питомцам. Можешь развлекать себя как угодно.

— У меня нет питомца, — не поняв меня, прошептал Вайс.

— Это меня тоже не волнует. Главное, чтобы ты хорошо выполнял свои обязанности. Ты меня понял?..

Помощник тут же рассыпался в заверениях своей преданности и полной покорности, чуть ли не разбивая лоб об пол.

— …Так что там случилось? Ты начал о чем-то рассказывать, — отмахнулась я, когда это стало совсем уже скучно.

Глаза Крысеныша округлились, он облизал губы и посмотрел назад, словно там что-то должно было быть:

— В тронном зале Вас ожидают, Ваше Величество.

— И кто?

Ну почему каждое слово из него надо вытаскивать клещами?!

— Правитель Морских глубин. Он пришел вернуть сбежавшего от вас сына.