Глава 5

Нужно было вмешаться. Но как? Подозрений Луноликого пока вызывать не хотелось. Что бы сделала Арэя на моем месте?

Я на мгновение представила, что я и есть злобная ведьма, которой плевать на чужие жизни. Все, что ее заботит, — собственная персона.

— Ску-учно! — протянула я и, мягко перекувырнувшись, легла на живот, с кислой миной посмотрев на Бозера. — Какие-то вы оба скучные. Мне надоело притворяться спящей. Все равно от вас ничего интересного не услышать.

На лице Луноликого на миг промелькнула растерянность, но он быстро взял себя в руки:

— Прошу прощения, — он изобразил затейливый реверанс, ловко перепрыгнув с одной ноги на другую. — Тебя порадует, если я оторву ему второе крыло?

Теодор же на это лишь сжал кулаки так, что побелели костяшки, но ничего не сказал:

— Заведи себе свою птичку и отрывай перышки сколько влезет. А это — моя, — язвительно ответила я, хотя внутри все сжалось от страха, что меня раскусят. «Это всего лишь роль, представь, что это спектакль», — подбодрила я себя. — Теодор!

Вельт вздрогнул, когда я произнесла его имя.

— Да, моя королева?

— Ты уже провел все судебные дела?

— Нет, мы ждали вас, чтобы начать.

— Так не ждите! — Я небрежно махнула рукой в сторону двери. Глаза крылатого округлились от удивления. Прежде Арэя точно никогда суд никому не доверяла. Пришлось быстро придумать оправдание: — Если я еще раз почувствую вонь от заключенных, то прикажу казнить всех без разбора.

— Может быть, так и стоило поступить? — подначил Бозер, покачав головой. — Слышал, что ты собираешься сделать… — И он неодобрительно покачал головой. — Представь, как провоняет твой тронный зал, когда через него проведут такую толпу.

— Теодор, — нараспев произнесла я, — я не понимаю, почему ты еще здесь, а не бежишь выполнять мое поручение?

Вельт, чуть колеблясь, бросил последний взгляд на лорда Бобра, словно не был уверен, что стоит меня оставлять с ним наедине. Но возразить больше не посмел и с коротким поклоном наконец вышел. Луноликий тут же скривился:

— Как ты только его терпишь? Он же совсем не поддается дрессировке!

Пружинистой походкой лорд подошел к кровати, на которой я все еще лежала. Пришлось приложить много усилий, чтобы удержать улыбку на лице. Как там Бозер назвал Теодора?

— Пес и должен рычать на чужаков, —усмехнулась я. — Скажи спасибо, что кусаться не начал.

Я плавно поднялась, садясь на кровати, и собиралась уже встать, как вдруг мужчина перехватил мою руку.

— Арэя, в чем дело? — Он попытался заглянуть мне в глаза, но я отвернулась. — Я в чем-то провинился? Обидел тебя?

— С чего ты решил?

— Ты назвала меня чужаком.

— Тебя что-то не устраивает? — вздернула я бровь.

Чувствовала себя студенткой, которая сдает экзамен, ни разу не открыв учебник по предмету.

Развернулась к зеркалу, надеясь увидеть там подсказку. Но в зеркале было только мое отражение, послушно повторявшее все движения. Ну и где эта ведьма, когда она действительно нужна?

Заметила, что Бозер за мной наблюдает из-за спины через это самое зеркало. Пришлось скорчить надменное выражение лица, вот только это больше было похоже на то, что у меня разом заболели все зубы.

«Я сумасшедшая ведьма! Сильная, властная, жестокая… Делаю что хочу!» — повторяла про себя как мантру. Арэя сказала, что Бозер и был тем, кто научил ее колдовать. Значит ли это, что он опаснее, чем сама королева? Что он сделает, если поймет, что я не та, за кого себя выдаю?

— Так зачем ты пришел? — накрутив себя до предела, рявкнула я.

Поймала отражение в зеркале. Изображать злость, кажется, выходило неплохо.

Бозер подошел ко мне. Он меня на целую голову ниже, но при этом казалось, что это он смотрит сверху вниз, а не я.

— Ты должна была отправить вельта к его отцу.

— Я никому ничего не должна.

Не говорить же, что Теодор отказался возвращаться. Хотя, судя по тому, что лорд осведомлен о событиях в замке, тут полно его соглядатаев, и он и так все знает.

— Если старый король умрет раньше времени, то без замены ему вельты могут вновь поднять восстание, — весомо произнес мужчина, явно нервничая.

— Пусть, — я пожала плечами. — Будет повод казнить их всех.

— Ты не можешь казнить всех… Арэя…

Стало понятно, что Луноликий что-то скрывает, имелся у него есть какой-то аргумент, весьма весомый аргумент о том, почему Теодора нужно отправить домой. Но открывать передо мной свои карты лорд не хотел.

— Что король пообещал тебе за сына? — прищурилась я.

— Сущую безделицу, — стушевался маг. — Арэя…

Он бросил призывный взгляд из-под пушистых ресниц, облизал нижнюю губу и, потянувшись ко мне кончиками пальцев, проскользил от моего запястья вверх по руке. Движение было вроде бы невинным, но невероятно эротичным. Захотелось к нему в объятия, отбросить сомнения и прижаться, прикусить чувствительную бледную кожу на его шее, оставив на ней свой след.

— Ты ведь не откажешь своему лучшему другу в просьбе? — уточнил лорд приятным бархатным голосом, от которого тут же пробежали мурашки по коже, а во рту вдруг пересохло.

Тело охватила дрожь предвкушения.

Если до этого у меня и были сомнения в том, какие отношения связывали Арэю и Бозера, то теперь их не стало! Ее тело реагировало на мага весьма однозначно.

— Сначала расскажи, что тебе обещал король.

Оставаться спокойной становилось все сложнее. А ведь этот коротышка даже не в моем вкусе! Да, не урод, даже симпатичен, хоть и не красавец, да и на бобра все же похож!

— Мы ведь договорились, что у каждого могут быть свои секреты. Да и так ли это важно? — с этими словами Бозер вдруг опустился на колени и принялся оглаживать мои ноги от щиколоток выше и выше. — Я готов получить твое расположение другим способом.

Я отшатнулась и уронила на пол с тумбы у зеркала какие предметы. Бозер щелкнул пальцами, и коробочки, шкатулки и гребешки моментально взмыли в воздух.

Вид парящих в воздухе предметов на мгновение выбил из колеи, я удивленно засмотрелась на них и пропустила момент, когда руки мужчины скользнули на совсем уж интимное место.

— Ох… — пришлось закусить губу, чтобы сдержать стон от прошедшего по телу разряда удовольствия.

Непрошенное вожделение никуда не делось, даже стало сильнее. Захотелось впиться руками в волосы стоявшего на коленях передо мной мужчины, сжать так, чтобы ему стало больно. Почему-то казалось, что от причинения ему боли я получу не меньше удовольствия, чем от его умелых пальцев.

— Оставь! — взяв остатки воли в кулак, оттолкнула его и поспешно ретировалась обратно к кровати.

Поднятые в воздух вещицы рухнули на пол.

— Арэя…

Глаза Луноликого сверкали, грудь часто вздымалась. Стало понятно, что он и сам распален до крайности.

— У тебя вполне могут быть свои секреты, — кивнула я. — Но королевство вельтов принадлежит мне. Поэтому или ты говоришь, что пообещал тебе старый хрыч, или никакой помощи «лучшему другу»!

Слова легко складывались в предложения, мне вдруг стало интересно, что нужно Бозеру. Главное — не слишком вжиться в роль стервы, а то так недолго начать кидаться на людей.

Бозер болезненно поморщился, но все же встал с колен. Он пожевал нижнюю губу, будто подбирая слова.

— Видишь ли… — маг опустил взгляд, отчего-то опасаясь смотреть на меня прямо. — Ты… ты сняла его?

Я не сразу поняла, о чем он говорит. Лишь проследив за его взглядом, заметила, что он смотрит на тонкую серебряную цепочку, на конце которой висел крупный зеленый камень. Должно быть, она выскользнула из одной из шкатулок при падении. Камень притягивал взор и, несмотря на простоту, казался очень ценным. Внутри камня словно что-то плавало.

— Скучала по мне? — истеричный голос вывел меня из задумчивости. — Ну как, Блейз уже вывел тебя на чистую воду, самозванка? Прикончи ее, мой сладкий!

В зеркале над тумбочкой вновь бесновалась злобная ведьма. Луноликий, впрочем, не замечал ее и не слышал воплей. Он продолжал подозрительно сверлить взглядом то меня, то злополучный зеленый кулон.

— Тебе… — мужчина осторожно подбирал слова, — он больше не нужен?

«Вот же ж!.. Это что, артефакт какой-то?» Я понятия не имела, что ответить. Нужен мне этот кулон или нет — знать не знала. Я его вообще первый раз видела.

Посмотрела на жавшуюся к раме Арэю, но та подсказывать не спешила, осыпая лорда Бозера комплиментами и обещая мне всевозможные кары.

— Ну почему же сразу не нужен…

Луноликий щелкнул пальцами, кулон взмыл в воздух и медленно подплыл к нему.

— Чудесная редкая вещица… Раньше ты с ней не расставалась. — Маг в упор осмотрел сердцевину камня. — Такой не место в шкатулке.

— Мой кулон. Куда хочу, туда и кладу, — буркнула я, морщась от звенящего голоса Арэи в ушах.

Как все-таки без нее было тихо и хорошо.

Лорд поднял на меня глаза и добавил с ухмылкой:

— Я ведь не подарил его тебе, а лишь одолжил. Если тебе камень больше не нужен, то я заберу его обратно.

— Забери его у нее, Блейз! — кричала Арэя. — Этой бесталанной пустышке все равно ничто не поможет. В ее душе магии меньше, чем в навозной лепешке!

«Значит, эта штука как-то помогает колдовать». Сделав такой вывод, я подскочила к мужчине и выхватила у него из рук кулон. Никаких магических покалываний, тепла или еще чего-то не почувствовала. На ощупь это была самая простая бижутерия. Разве что замочек отсутствовал, но, чтобы надеть через голову, размер цепочки был слишком мал.

— Если это все, что ты хотел мне сказать, то можешь идти. — Я величественно махнула рукой в сторону двери. — Узники, знаешь ли, сами себя не казнят, а у меня на сегодня большая очередь!

Луноликий, широко улыбаясь, изобразил полупоклон:

— Как прикажешь, моя королева. Позволь хотя бы еще раз коснуться… — его взгляд уперся куда-то мне в грудь, мужчина плотоядно улыбнулся. — Помочь надеть тебе камень.

— Он… Он что… не понял?! — завопила Арэя. — Блейз, ты идиот! Ты что, не видишь, что она на меня совсем не похожа?! Ты мозгом думаешь или тем, что в штанах?

Пожалуй, мне следовало отказаться от помощи мага, но вопли Арэи, ее ругательства и эпитеты в мой адрес, настолько доконали, что захотелось сделать хоть что-нибудь ей назло. А потому улыбнулась как можно более сладко и протянула магу украшение.

— Пожалуйста, Блейз. Раз тебе так хочется мне помочь, то я, так и быть, разрешаю тебе это сделать.

— Ах ты, стерва! — заревела ведьма пуще прежнего. — Да я тебе все волосы повыдергаю! Да я…

Она бросилась к краю рамы, в надежде достать меня, но, разумеется, бесполезно. Я на ее бешенство лишь выразительно ухмылялась, вздернув бровь. «Ну и что ты мне сделаешь? Я — это ты».

В мозге ведьмы же, видимо, что-то щелкнуло. Очевидно, она пришла к тому же выводу. Ну или попросту подслушала мои мысли. Потому что на ее лице вспыхнула безумная улыбка:

— Да я… да я… да я себе волосы повыдергаю! — проорала она и тут же вцепилась в свою роскошную черную шевелюру обеими руками.

Лорд Бозер уже увивался рядом со мной. Он делал все нарочито медленно. Осторожно откинул мои волосы с шеи, дыша при этом куда-то меж моих лопаток. Каким-то образом разомкнул цепочку, перебросил кулон вперед.

— Арэя… — сбивчиво прошептал он, словно случайно задевая руками мою грудь, — дай мне только один намек, что ты тоже хочешь…

В этот момент в дверь комнаты кто-то тихонько поскребся.

— Войдите! — я развернулась к Бозеру. — Спасибо, Блейз, ты можешь идти. Если захочешь рассказать, что там тебе пообещал король вельтов — милости прошу, но не раньше.

В дверь королевской спальни ввалился Крысеныш:

— Прошу прощения, моя королева… У нас там… небольшая проблема, — то краснея, то бледнея, проблеял он.

— Дела, дела!.. — посетовала я, указывая магу на дверь.

Тот послал в Вайса уничижительный взгляд, но все же, глубоко поклонившись, покинул мою комнату.

— Итак? — едва я вопросительно вздернула брови, как помощник бухнулся на колени. — Что там у вас за проблема?

— Прошу простить за то, что побеспокоил, моя королева, — его голос дрожал, а сам парень чуть не плакал. — Я говорил вельту, что не стоит прерывать Вашу приватную беседу, но он сказал, чтобы я шел за Вами! Это все он! Я ему говорю: «Ты тогда иди»! А он: «Мне приказано суд судить! Иди ты!» Ваше Величество, пожалуйста, наказывайте его, а не меня!

«Вот же стукач, сразу всех сдал», — усмехнулась я.

— Так что там у него?

— Я не уверен, — пролепетал помощник. — Какая-то женщина из темниц. Он говорит, что не знает, куда ее отправить, но когда я сказал ему просто отложить дело, он отказался. Я не знаю почему.

— Потому что нечего тебе тут с моим Блейзом обниматься! — выкрикнула Арэя с всклокоченными волосами.

— Хм… — пожала я плечами. А вдруг Теодор действительно позвал меня, потому что не хотел, чтобы я слишком много времени проводила с Луноликим? Ведь не зря же вельт не уходил из комнаты, пока я спала. — Хорошо, подожди меня за дверью. Я сейчас выйду.

Прежде чем отправиться в тронный зал, я встала перед зеркалом:

— Я надеялась, что мы с тобой договорились о сотрудничестве. — Я коснулась пальцами холодной поверхности стекла.

— Это было до того, как ты начала приставать к моему Блейзу! — Ноздри ведьмы трепетали, щеки раскраснелись.

Меня заинтересовало, что кулон, который Бозер надел на мою шею, появился и на Арэе.

Внезапно ведьма подхватила стул со своей стороны стекла и бросила в мою сторону. Звон разлетевшихся во все стороны осколков… Я едва успела прикрыть голову, чтобы не пораниться.

Смех безумной стервы эхом отражался от стен и звучал у меня в голове. Ее ломанное отражение прыгало в бесчисленном множестве мелких и крупных обломков со всех сторон.

«Это кулон! Он делает ее сильнее!» Осознание, что именно эта магическая вещица виновата в том, что у меня в волосах теперь полно осколков, было абсолютным. Н вопреки логике, это не напугало. «Так, может, этот кулон сделает сильнее и меня?» И, вспоминая и пытаясь мысленно воспроизвести то, что ощущала, когда восстановила салфетку, приложила руку к деревянной раме разбитого зеркала.

Через мгновение оно уже снова было целым. Вот только Арэи за ним уже не было.

***

В коридор, туда, где ждал Вайс, я вышла в смешанных чувствах. С одной стороны, зашкаливала тревога от того, что Арэя сумела разбить зеркало. С другой —захватывал восторг от осознания, что я сама смогла совершить настоящее колдовство. Детский, иррациональный восторг, такой, что невозможно было перестать улыбаться.

Если я сумела собрать воедино разбитое зеркало, может, смогу излечить и это пропитанное ненавистью королевство?

— Ваше Величество, все в порядке? — Моя улыбка и сияющий вид всерьез обеспокоили Вайса. — Мне что-нибудь сделать для вас?

Он так боялся Арэю, что это было и смешно, и грустно. Я задумчиво тронула его голову, растрепала волосы. А ведь он — симпатичный молодой парень. Сколько ему? Лет двадцать? Не больше…

Вайс застыл, как громом пораженный этим мимолетным жестом, прикрыл глаза и только что не замурчал от наслаждения.

— Ваше Величество… — с придыханием прошептал он, словно на грани настоящего экстаза.

От удивления я отняла руку, и Вайс тут же распахнул глаза, внутри которых было огорчение от того, что я это сделала, смешанное с благодарностью за то, что вообще его коснулась.

— Кхм… — Я сухо кашлянула.

Только влюбленных помощников мне не хватало. Вряд ли парень умудрился влюбиться именно в меня — адекватную, не приемлющую насилие ни в каком виде. Скорее всего, он стал жертвой стокгольмского синдрома. Кто знает, как Арэя с ним обращалась до того, как я попала в ее тело.

— …Вайс, скажи мне…

Сделав жест, чтобы шел за мной, я двинулась в сторону коридора, который, по моим представлениям, должен был вести в тронный зал.

— Все, что пожелает моя королева.

— Я запамятовала… Сколько ты у меня уже служишь?

— Три лета, четыре луны и пятнадцать закатов, — поспешно ответил помощник.

«Ну ничего себе! Он даже дни считает?»

— И что же, ты не скучаешь по своей прежней жизни?

— Моя жизнь — это служение вам, моя королева.

— Расскажи мне про свою прежнюю жизнь, Вайс.

Шедший рядом Крысеныш ловил каждое мое слово и каждый жест. Какой-то части меня это было даже лестно. Полная безграничная власть над человеком. Но была и жалость, смешанная с подозрением. Быть может, Арэя действительно подавила волю парня до такой степени, что он теперь боготворит ее и готов ради нее на все? А может, Вайс просто хороший актер? Или он просто научился выживать рядом с безумной злобной тираншей и делает все, чтобы как можно дольше оставаться в безопасности.

— Там не было ничего интересного, — потупился Крысеныш, моментально погрустнев.

— Ты перечишь мне? — мягко усмехнулась я, не давая ему уйти от ответа.

До Вайса моментально дошло, что и, главное, кому он перечит. Кажется, серым стало не только его лицо, а даже светлые пряди волос потеряли блеск. Глаза округлились от страха:

— Простите, я не это имел в виду… Просто раньше Вы никогда не спрашивали, да и я для Вас как на ладони, моя королева. Мой отец, князь Пустоши, был всегда больше озабочен государственными делами, а моим воспитанием занимался отставной генерал, друг отца. Он был… невероятно жесток, и когда Пустошь присягнула Вам, а Вы потребовали от отца привести меня во дворец, я даже обрадовался. Потому что в моей жизни действительно не было ничего интересного до того, как я начал служить Вам. Но если вы хотите…

Вайс закусил губу и вжал голову в шею, явно ожидая какого-то наказания.

А у меня в голове всплыло, как Арэя говорила про себя: «Владычица… королева Пустоши, наместница Парящего города и всех его островов, распорядительница Дальних земель и Морских глубин…» Получается, не только Теодора она взяла к себе в качестве заложника? Был ли в замке еще кто-то, кого Арэя взяла к себе в качестве гаранта, что захваченные земли не взбунтуются?

— Да, я хочу… — кивнула я Вайсу, делая вид, что его объяснения для меня не новы. — Расскажи какой-нибудь случай из своей жизни в Пустоши.

— Ну… отец всегда устраивал праздники на восьмом обороте луны. Как раз начинался сезон солнце-фруктов и созревали колючие ягоды, — голос парня стал отстранённым, выражение лица рассеянным, он даже дважды оступился, словно не видел, куда шел, словно смотрел куда-то вглубь себя. — Раз за лето на закате солнца на стыке восьмой и девятой луны пески в Пустоши начинают петь. Я лишь однажды был на народном гулянии, но до сих пор помню…

— Однажды? — удивилась я. — Почему только однажды?

Если это что-то настолько невероятное, разве не должен правитель с детьми посещать это зрелище ежегодно?

— Отец говорил, что я позорил его. Был слишком никчёмным, чтобы стоять с ним на таком важном празднике, — едва слышно пробормотал парень.

«Мда… На фоне такого папаши Арэя парнишке действительно могла показаться просто строгой королевой, а не двинутой на всю голову стервой».

Вайс понуро остановился у дверей в тронный зал. Перед ним стояли двое стражников, вытянувшихся при виде нас по струнке. Каждый держал в руке по здоровенной блестящей секире.

Хотелось хоть что-то сделать, как-то подбодрить парня, загрустившего от своих воспоминаний, и я не нашла ничего лучше, чем снова растрепать ему волосы.

На его лицо моментально вернулись краски. Он зарделся, подставляясь, как ластившийся зверек, изо всех сил стараясь скрыть улыбку, которая пробивалась на лице, и от этого кончик носа Вайса смешно задергался, как у какого-нибудь грызуна.

«Крысеныш», — усмехнулась я про себя.

В этот момент двери тронного зала распахнулись. С той стороны на меня смотрел Теодор.

Он сидел на ступеньке у подножия трона, а перед ним змеилась целая вереница людей. Неопрятные, грязные, в рваных одеждах. Кажется, их только доставили из подвалов. Рядом с Теодором стоял худосочный тип в длинной робе, напоминавшей одеяние священнослужителя, с огромной раскрытой книгой в руках. С другой стороны от вельта строго взирал на узников стражник с огромным воткнутым за пояс мечом. При взгляде на него пришло имя: «Верман». Я была уверена, что он командир местной стражи. Должно быть, Арэя очень много общалась с ним, раз ее воспоминания пробились так быстро.

— Что ж, Вайс, пойдем узнаем, что же так срочно понадобилось крылатому принцу, — кивнула я помощнику.

— Однокрылому, — хихикнул вдруг он, заметно повеселев и осмелев после моих прикосновений.

«Вот же… крысеныш». Покачала головой, вздернув бровь:

— Не стоит так шутить.

Только конфликтов внутри двора мне не хватало.

— Простите… — потупился он моментально.

Увидев меня, понуро стоявшая до этого толпа едва слышно переговаривавшихся людей затихла. Люди съежились, став разом меньше ростом, будто пытались спрятаться друг за друга, а потом и вовсе один за другим упали ниц, чуть ли не утыкаясь лицом в пол. Тишина стояла такая, что было слышно жужжание мух под потолком.

— Ваше Величество… — Теодор поднялся на ноги и изобразил легкий полупоклон.

Верман и священник поклонились гораздо ниже, конвоиры у стен встали на одно колено. Я небрежно махнула рукой.

— Валиться на пол необязательно, встаньте.

Я поморщилась и лишь затем задумалась: может быть, Арэе нравилось, когда перед ней пресмыкались? А я тут внезапно новые порядки ввожу… Но тут же отбросила эту мысль, ведь если ведьма была настолько самодуркой, как я себе представила, то подданные должны были привыкнуть и к частым сменам настроения, и к тому, что она может давать прямо противоположные приказы.

— Так что же такое ты хотел мне рассказать, Теодор, что не смог прийти сам и отвлек меня? — Я старалась, чтобы голос звучал грозно. — Не справляешься с вынесением приговоров?

— Нет, с этим как раз проблем нет. — Теодор кивнул в сторону священника с книгой. — Руководствуемся государственным уложением — там есть статьи почти на все случаи…

Надо будет почитать это уложение. Мало ли какие наказания там прописаны. Может быть, как в Средневековье: за кражу буханки хлеба, чтобы накормить детей, несчастным родителям руки отрубают.

— …А сейчас вот судим женщину, — кивнул Теодор на стоявшей на коленях женщину. У нее был потухший взгляд и серое осунувшееся лицо. — Она повитуха, и муж роженицы заявил, что из-за нее в утробе его жены погиб ребенок. Повитуха этого не отрицала, потому ее и отправили в темницу. Не уверен, по какой статье уложения назначать ей наказание.

Я нахмурилась и, сделав несколько шагов, присела на корточки рядом с женщиной, пытаясь поймать ее взгляд:

— Что произошло?

— Если бы я не сделала этого, то роженица бы умерла. — Голос повитухи дрожал, но скорее от слабости. Женщина выглядела слишком подавленной, не способной ни на какие эмоции, даже на страх перед злой ведьмой. — А она моя сестра. Я… не могла ее потерять… — прошептала женщина убитым голосом. — Я пыталась спасти обоих, но в решающий момент выбрала спасти сестру… Я виновата. Если меня отправят на казнь, то поделом мне. Не смогла, не справилась…

— Хм… — Я поднялась на ноги. Стало не по себе от этой истории. Окинула взглядом тянувшуюся аж за двери тронного зала толпу. Сколько же еще тут человеческой боли и страданий? — Верман, скажи, а в моей столице есть какие-нибудь родильные дома для горожан?

— Родильные… что? — почесал подбородок здоровяк, неуверенно переглядываясь со священником.

— Дом, куда приходят те, у кого нет денег оплатить повитуху, приходящую на дом, и где есть все необходимое для успешных родов, — пояснила я.

— А такое бывает, моя королева? — уточнил священник, тыкая локтем в бок Теодора.

— В Парящем городе такой был, — пожал плечами крылатый.

— Отлично. А просто свободные дома, принадлежащие мне, есть? — И снова в ответ непонимающие взгляды. Мне пришлось сочинять на ходу: — Нет, ну понятно, что все дома в столице принадлежат мне. Я спрашиваю, есть ли пустующие?

— Дом лорда Маара, — подал голос Крысеныш. — Его казнили два месяца назад, и с тех пор дом пустует. Два борделя подавали прошения, чтобы его выделили им, но вы, ваше величество, пока не подписали их.

— О… как удачно, — с заминкой кивнула я. — В таком случае я хочу, чтобы там организовали бесплатный городской родильный дом. Пусть в качестве наказания за свой поступок эта женщина займется его обустройством. Наберет квалифицированный персонал, повитух, помощников по хозяйству, составит списки всего, что необходимо. У нас же в казне есть деньги на это?

— Есть… Но, Ваше Величество… Если этот дом будет содержать корона и он будет бесплатным, то как же мы с него будем брать налоги? — удивился Крысёныш.

— Мы не будем брать с него налоги, — пояснила я. — Зато дети, родившиеся благодаря бесплатной помощи, и их выжившие матери будут платить налоги. Если они будут погибать, подданных будет меньше и налогов, значит, будет меньше.

— О… — помощник что-то неопределенно ляпнул и посмотрел на меня так, будто я сказала нечто невероятно гениальное.

Мне было неуютно под этим восхищенным взглядом. Так и звездную болезнь легко схватить. Сама же женщина, поняв, о чем мы говорим, выглядела растерянной.

— Ты согласна? — спросила я ее.

Она мелко-мелко затрясла головой и торопливо выпалила:

— Я буду стараться. Я хочу помогать людям.

— Чудесно, — кивнула я и снова обратилась к Теодору: — Если тут окажутся еще более-менее вменяемые врачи, повитухи, то их можно отправить туда же. Если они, конечно, никого нарочно не убивали…

А затем я вспомнила, что в древности, кажется, врачи так и учились лечить — препарируя трупы. И мало ли как могло быть воспринято подобное в средневековом обществе.

— …Впрочем, лучше обо всех, кто обнаружится, доложите мне.

— Да, моя королева, — склонил голову Теодор, с подозрением глядя на меня.

«Кажется, крылатый начал о чем-то догадываться…» — с опаской подумала я.

— Это все, о чем ты хотел спросить? — уточнила я, уже намереваясь сбежать отсюда под каким-нибудь благовидным предлогом.

Вместо Теодора, однако, ответил здоровяк Верман. Его взгляд стал похож на взгляд бульдога, смотрящего на хозяина снизу вверх. Даже щеки надулись похоже:

— Это наша вина, моя королева… Вы сказали судить всех. Я дал приказ конвою, но они поняли это очень уж буквально. Солдафоны, Ваше Величество. Что с них взять… Я доложил вельту, раз уж Вы его поставили главным на суде.

— У меня тоже ничего не вышло, — пожал плечами Теодор.

— Что случилось?

Такое вступление мне не понравилось. Что эта разношёрстная компания успела натворить?

— Пойдемте, я Вам покажу… — протянул он, побежав вперед.

Вместе со мной увязался и Крысёныш. Верман повел нас к выходу из тронного зала к уже знакомой двери в подвал с тюремными катакомбами.

Вот только на этот раз дверь была распахнута, а посередине торчал огромный стеклянный ящик с водой выше человеческого роста.

— Мы хотели отправить и его на суд, — пояснил Верман, то отчаянно бледнея, то краснея. — Раз уж Вы сказали, что судить всех, кто в подвале. А ведь он как раз и был в подвале…

Подойдя к застрявшему в проеме ящику, я обомлела. Внутри этого огромного аквариума сидел мужчина.