Глава 6

Маршал увидел её сразу. Взгляд сам отыскал среди прохожих ту, к которой рвалось его сердце. Анна стояла возде ступенек, в нескольких метрах от компании весёлой молодёжи. На них не смотрела. На телефон тоже не отвлекалась. Замерла, пританцовывая на месте, и сканировала взглядом каждого прохожего мужчину.

Иван улыбнулся, ещё сидя в машине. Мимолётно захотелось задержаться на пару минут, чтобы понаблюдать за ней, но держать её на ветру было жалко. Пусть зимы у них и не отличаются лютыми морозами и сугробами, но зато постоянные ветра и сырость делали их пронизывающе холодными.

Отругать бы её за то, что мёрзнет на улице, вместо того чтобы зайти в кинотеатр и подождать его там… Но пока они не перешли черту дружеского общения — таких прав у него не было. Хлопнув дверью, он вышел из уютного салона своего авто, тут же попав в поле её зрения.

Увидел, как растягиваются её губы в приветливой улыбке, а глаза загораются радостью встречи. Иван едва не споткнулся, поймав себя на желании подойти и прижать её к себе. Впиться в эти соблазнительные губы далеко не целомудренным поцелуем. Одной рукой скользнуть под капюшон, зарыться в шоколадные волосы, второй — обхватить талию так, чтобы между ними не осталось ни миллиметра.

Как малолетний влюблённый пацан, ей‑богу.

«Вот, Маршал, навёрстываешь упущенное. Юность прошла без единой душевной привязанности, зато сейчас накрыло с головой», — пронеслось в голове с насмешливой иронией.

Маленькую вольность Иван всё же себе позволил: подойдя, он коснулся её щеки лёгким поцелуем, ненавязчиво положив руку на поясницу. Отодвинулся, заглянул в глаза и поздоровался.

Анна ответила заторможенным кивком, ошеломлённо хлопнула ресницами. А потом, прежде чем он успел насладиться её реакцией, улыбнулась лукаво. Потянулась к нему и запечатлела обжигающий поцелуй в уголке его рта — чем удивила его неимоверно. Случайно так вышло из‑за разницы в росте? Или она тоже решила быть неожиданной и игривой?

— Привет, — полушёпотом ответила она, пряча взгляд за полуопущенными ресницами. Кажется, смутилась.

«Прелесть… Какая же она всё-таки прелесть», — мелькнуло у него в голове. Но это было лишь верхушкой айсберга. Его зацепило не просто смущение — а то, как она смущалась. Не наигранно, не кокетливо, а по‑настоящему: чуть дрогнувшие губы, мгновенная пауза перед улыбкой, будто она сама удивлялась своей смелости.

В её улыбке было что‑то почти детское — искреннее, без масок. И в то же время в ней таилась взрослая, осознанная нежность. Как будто она говорила без слов: «Я рада, что ты здесь. Я хочу быть рядом».

Эта двойственность — невинность и зрелость, робость и решимость — будоражила его сильнее, чем любая откровенная игра. Он вдруг понял, что давно не встречал человека, в котором так гармонично сочетались бы лёгкость, не переходящая в легкомыслие и смелость, не превращающаяся в дерзость.

— Ну пойдём мучить меня мелодрамой? — подмигнув, предложил он, нехотя отступая на шаг. Тут же предложил свой локоть.

Анна звонко рассмеялась.

— Ты сам написал, что мой! Так что теперь терпи все мои капризы.

— Я и не жалуюсь. Готов на всё, лишь бы видеть эту улыбку.

Анна вновь смутилась, стрельнула в него мимолётным взглядом и величественно кивнула, продолжая их безмятежную игру.

…Удовлетворённо прикрыв веки, он вполуха слушал мультфильм, целиком погрузившись в ощущение близости Анны и тёплое чувство счастья, разливавшееся по всему телу.

Каждый её тихий вздох, случайное прикосновение локтя к его руке, едва уловимый аромат её волос — всё это складывалось в неповторимую мелодию момента. Иван невольно отмечал, как естественно она устроилась рядом: голова на его плече, расслабленная поза, чуть согнутые колени. В этом было что‑то до боли домашнее, уютное — будто они уже сотни раз так сидели вместе.

Он осторожно повернул голову, чтобы взглянуть на неё. Анна, поглощённая мультфильмом, улыбалась — то ли забавной сцене, то ли своим мыслям. В мягком свете экрана её профиль казался особенно нежным: длинные ресницы, лёгкая складка между бровями, когда она сосредотачивалась, уголок рта, приподнятый в полуулыбке.

В этот миг Иван осознал, что не хочет ничего менять. Ни эту тишину, ни это тепло, ни даже приглушённые звуки мультфильма на фоне. Всё было идеально — именно потому, что просто. Только она рядом, только это тихое счастье, которое не нужно объяснять словами.

Разве можно чувствовать себя настолько комфортно с малознакомым человеком? Ещё недавно Анна Малышева ответила бы на этот вопрос категорическим «нет». Но после двух вечеров подряд, проведённых с Иваном, это утверждение больше не казалось верным. Его присутствие ощущалось до неприличия естественно — будто он уже давно часть её жизни.

Она сидела, удобно устроив голову на его плече, и внутренне трепетала.

В неё с головой хлынуло давно забытое чувство — эйфория, которую можно испытать только на свидании с мужчиной, который безумно нравится.

Когда она в последний раз чувствовала такое?

Последнее свидание — помнила. И то, что оно не понравилось, тоже. А вот когда было такое — настоящее, волшебное? Когда бабочки в животе не просто проснулись, а взмыли в безумном порыве, счастливо трепеща крыльями? Когда мужской парфюм не вызывает раздражение или тошноту, а кружит голову, как запах весны? Когда мысли скачут, как угорелые белки, перескакивая с одного предположения на другое: будет ли продолжение? Когда он осмелится поцеловать? Как это будет — первый поцелуй?

Анна не замечала, что происходит на огромном экране кинотеатра.

Она плавала в своих ощущениях — тихо, тепло, с трепетом.

Хотелось, как кошке, потереться щекой о его плечо, выпрашивая ласку у любимого хозяина. И она с трудом сдерживала себя, чтобы не сделать это прямо сейчас.

В мыслях давала себе обещание: на следующем свидании — а это будет уже третье — можно будет не просто ластиться, но и поцеловаться.

Разве не таковы правила?

Но все внутренние наставления и самовнушения рассыпались в прах, стоило ей поднять голову. А ведь всего лишь хотела спросить, чем они займутся после сеанса.

Между их лицами — считанные сантиметры.

В полумраке зала она видела, как завораживающе блестят его глаза. Чувствовала горячее дыхание на своей коже. А его губы… они так близко — ей всего лишь нужно чуть податься вперёд, и поцелуй станет реальностью.

Словно загипнотизированная, она медленно водила взглядом — от его глаз к губам, от губ к глазам.

Сглотнула. Сердце билось быстрее, дыхание сбивалось. А губы сами собой приоткрывались — в жажде, в ожидании.

В полутьме она успевала заметить, как дёрнулся его кадык.

Этот миг — как сигнал.

Её ладонь дрожащим движением легла на его щёку — на ту, что отмечена шрамами. Анне хотелось поцеловать каждый из них, будто прочитать по ним его историю. Но пока она позволяла себе только приласкать — пальцами, взглядом, дыханием.

И Иван… он с нескрываемым удовольствием принимал её ласку.

Он не выдержал первым.

Или, может, не выдержала она — кто знает.

Но в следующий миг его губы коснулись её губ — лёгкие, как вздох, как первый снег на осеннем асфальте.

Анна замерла. Всё внутри — сердце, дыхание, мысли — остановилось.

Потом — вспыхнуло.

Поцелуй стал глубже, но не настойчивым, а просьбой — тихой, доверительной. Он не брал, он спрашивал. А она отвечала — сначала робко, потом с всё большей смелостью, прижимаясь ближе, впиваясь пальцами в его плечо, будто боялась, что он исчезнет.

Его рука медленно скользнула по её спине, остановилась у поясницы — тёплая, уверенная, но без давления.

Она вдохнула его — вкус кофе и ментола, тепло кожи, запах дорогого парфюма, теперь уже не просто круживший голову, а ставший частью этого мгновения.

Время растянулось. Мультфильм шумел на экране, но они слышали только стук собственных сердец, прерывистое дыхание, шелест ткани, когда она чуть повернулась к нему — чтобы было удобнее целоваться, чтобы крепче прижаться к его груди. По сути, она уже почти лежала на нём.

Когда их губы разомкнулись, остался не стыд и не неловкость, а тепло — глубокое и живое.

Он не сказал ничего. Только провёл большим пальцем по её нижней губе — медленно, будто проверяя, настоящая ли она.

А она улыбнулась — тихо, дрожаще и счастливо. До сих пор не веря, что осмелилась быть такой смелой, что целуется с человеком, которого знает всего два вечера.

Она безумна.

Безумна, да.

Но в этом безумии — счастье, какого, кажется, ещё никогда не было в её жизни. Пусть другие думают, что хотят — что она лёгкая, несерьёзная, наивная. Ей не важно. Главное — чтобы он видел её настоящую. Чтобы чувствовал: она хочет быть для него единственной. Самой близкой. Самой лучшей — во всей вселенной.

С тихой мольбой заглянув ему в глаза, Анна прошептала — едва слышно, так, что слова повисли между ними, как паутинка в утреннем свете:

— Кажется… я готова в тебя влюбиться.

Он не ответил словами.

Только снова коснулся её губ — нежно, почти невесомо, — и только потом выдохнул прямо в поцелуй:

— Влюбляйся.

Одно слово. Три слога.

Но в нём — разрешение. Приглашение. Обещание.

Анна почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло на место, будто дверь, которую она давно боялась открыть, наконец поддалась.

Он понял. Понял её.

Они сидели в полумраке, прижавшись лбами, дыша одним воздухом. Мультфильм дошёл до финальных титров, но никто из них не двинулся.

Мир за пределами этих кресел перестал существовать.

Был только он.

Она.

И их первые трепетные мгновения единения.

Свет в зале стал ярче, и они наконец разомкнули объятия — неохотно, будто отрывая себя от чего-то родного. Как же до обидного быстро закончился мультфильм.

— Ну что, — прошептал Иван, не выпуская её руку, — возвращаемся в реальность?

— А она обязательно должна быть такой холодной? — спросила она, прижимаясь к нему плечом.

— Нет, если мы будем идти вместе, — ответил он и, не отпуская её пальцев, помог надеть пальто.

Они вышли из кинотеатра под тихий, серебристый снег. Не ливень, не метель — а именно снег, будто небо решило украсить их вечер.

Город был тих. Фонари горели, как свечи.

— Давай немного прогуляемся? — предложил он. — А потом вернёмся и я отвезу тебя домой.

Анна кивнула, внутренне ликуя — вечер продолжался. Мировоздание, казалось, действительно решило превратить их второе свидание в волшебную зимнюю сказку. Снег не был в прогнозе, а он падал тихо, как песня, с тёмного неба. Ветер не завывал. Температура опустилась ниже нуля — снежинки не таяли, а нежно укрывали землю белым покрывалом.

Вот бы такая погода продержалась до Нового года…

Иван взял её за руку. Не спросив. Просто взял — будто так они и ходили вместе всю жизнь.

Они шли медленно, не торопясь. Говорили о мелочах: о любимых книгах, о детских страхах, о том, как Анна впервые испекла торт и чуть не спалила кухню. Смеялись. И каждый смех — как искра в темноте.

У светофора он остановился, развернул её к себе.

— Почему без шапки? — спросил, поправляя капюшон на её голове — и вдруг, мимолётно, коснулся губами её губ.

— Чтобы быть красивой для тебя, — не стала юлить она. Сказала честно.

— Красивой быть можно и в шапке, — улыбнулся он. — Главное — не заболеть. Пошли.

Он отошёл — явно неохотно — и снова взял её за руку.

— Куда? — удивилась Анна.

— Утеплять тебя, — ответил он, целенаправленно направляясь к ближайшему женскому бутику.

Уточнять больше не стала. Если ему хочется — пусть купит. Она позволила себе эту слабость. И ей совершенно не стыдно, что головной убор сейчас покоился в её сумочке.

Магазин встретил их улыбками продавцов и яркими гирляндами. Иван лишь мельком кивнул консультантам — вежливо, но без интереса — и потянул Анну к витрине с шарфами. Остановившись, он придирчиво стал рассматривать выбор: цвет, текстуру, длину.

Анна осталась стоять за его плечом — молча, с лёгкой улыбкой. Она не вмешивалась. Ей нравилось, как он выбирает для неё.

Он провёл пальцем по одному из шарфов — тёплого, переливающегося оттенком осеннего мёда, с лёгким блеском, будто в нити вплетён был свет.

— Вот этот, — сказал он едва слышно.

Продавец аккуратно достала его из витрины и протянула Анне.

— Примерьте, пожалуйста, — улыбнулась она.

Малышева медленно обмотала шарф вокруг шеи. Шерсть была мягкой, как дыхание и тёплой, как объятие.

— Подходит? — спросила она, глядя на Ивана.

Он не ответил сразу. Подошёл ближе.

— Подходит, — прошептал. — Это твой цвет. Тот же, что в твоих глазах, когда ты смотришь на меня с улыбкой.

Она почувствовала, как щеки заливаются теплом.

Маршал осторожно поправил шарф — кончики пальцев коснулись её шеи. Лёгкое, почти случайное прикосновение, но оно пронзило её, как искра.

— Слишком высоко завязано, — сказал он, не отводя взгляда.

И стал медленно расправлять складки — один оборот, второй. Его пальцы скользили по шерсти, но каждый раз чуть задевали кожу.

— Вот так, — прошептал. — Чтобы было тепло…

Она не шевелилась. Боялась, что если пошевелится — всё исчезнет.

— И чтобы я видел твоё лицо, — добавил он. — Я хочу видеть твоё лицо. Всё время.

Продавец тактично отошла.

Анна подняла руку — не к шарфу, а к его ладони. Прижала её к своей щеке.

— Спасибо, — тихо поблагодарила она, всё ещё держа его ладонь у своей щеки.

Иван улыбнулся. На мгновение он отвёл взгляд — к консультанту, которая всё так же тактично ждала в стороне.

— К этому шарфу, пожалуйста, подберите ещё и шапку, — сказал он. Голос — спокойный, уверенный, с лёгкой, почти незаметной отстранённостью.

Девушка кивнула — понятливо, без лишних слов — и быстро направилась к витрине с головными уборами. Уже через пару секунд она вернулась с шапкой в тон шарфу: той же мягкой шерсти, того же тёплого оттенка мёда, с едва заметной вязкой, как у солнечных лучей.

— Вот, — протянула она. — Идеально сочетается.

— Согласен, — сказал он. — Ну а теперь пойдём за кофе? — предложил он Анне с мягкой, почти домашней улыбкой — такой, с какой приглашают не просто в кафе, а в момент.

Она посмотрела на него — в шарфе цвета мёда, в новой шапке, с его теплом всё ещё на щеках — и кивнула:

— Только если ты разрешишь мне заплатить за себя.

— Ни за что, — покачал головой он, уже открывая дверь магазина и пропуская её вперёд. — Сегодня я утепляю, угощаю и провожаю. Завтра… решим, что будем делать.

Она улыбнулась — чуть лукаво, чуть тревожно.

Завтра.

Он сказал «завтра»!

Душа и сердце вдруг вспыхнули, как гирлянды на ёлке — один за другим, ярко, без остановки.

Они вышли на улицу, где снег продолжал тихо кружить в свете фонарей, будто время замедлилось специально для них. Воздух был чист и остр, но внутри — тепло, как после первого глотка горячего шоколада.

— А если я не захочу ждать до завтра? — поинтересовалась она, не глядя на него, а себе под ноги.

Иван остановился. Повернулся.

— Тогда скажи, чего хочешь сейчас.

Она подняла глаза.

Так и хотелось выпалить: «Тебя хочу». Но она сдержалась. Вместо этого тихо, с дрожью в голосе, сказала:

— Хочу, чтобы этот вечер не заканчивался.

Маршал не ответил словами.

Просто снова взял её за руку — крепче, чем раньше, будто боялся, что она растворится в этом снегу, и потянул к уютному кафе через дорогу. Оно светилось изнутри, как будто ждало их.

— Тогда просто будем пить кофе, — сказал он, глядя на неё, — очень долго.

Она рассмеялась. И пошла за ним.