Глава 17

Вот и настал этот день! День первого серьезного бала после летнего перерыва! Бала, который по установившейся традиции проводился в Кремле и который не так давно в кулуарах начали называть Балом дебютанток, ибо именно здесь молодые девушки имели возможность быть впервые представлены императорскому двору.

К слову, было целое уложение, которое регламентировало какими качествами и знаниями должна обладать девушка, которую родители решили вывозить в свет. Очень сомневаюсь в том, что хотя бы половина из прибывших обладала всем требуемым, однако, никто ведь не экзаменовал бедных прелестниц, иначе большинство из них так до конца дней и осталось бы прозябать в девках, не имея возможности познакомиться с кем-нибудь из своего круга. Ибо именно балы и сопутствующие всему бальному сезону завтраки, ужины и тематические вечеринки давали возможность девушкам встретить, так сказать, свою судьбу и устроить будущую жизнь. Ведь представительницы высшего сословия не могли сами зарабатывать себе на жизнь, ибо не комильфо, а должны были зависеть от милости сначала папеньки или братьев или опекунов, если таковые имелись, а потом и от мужа. И если последнего в жизни девушки не случалось, то была ей прямая дорога в приживалки и в вечно зависящие от милости более богатых родственников. Конечно, если семья была достаточно богата, то у такой девушки был вполне приличные пансион, и ее участь была довольна неплоха, а порой и очень выгодна, смотря кто как к этому относился. Однако же и мужа ей найти тоже было несложно. А потому таких девушек, в смысле одиноких и с богатым пансионом или приданым, были сущие единицы.

Так вот все по тому же уложению наряд девушки для первого бала был тоже строго регламентирован установленными в обществе правилами хорошего тона и подразумевал туалет "простой, воздушный, грациозный и белого цвета. Венок или букетик цветов в волосах и у корсажа совершенно достаточны для туалета молодой девушки. Медальон или крестик на тоненькой цепочке или черной бархатке дополняет наряд".

И вот представьте себе картинку, когда сразу пять таких воздушных и грациозных леди одномоментно выпорхнули из двух экипажей, а за ними и шестая, не такая, конечная легкая, но однозначно более воздушная, и надеюсь не менее грациозная. По крайней мере подававший мне руку лакей, которому я ненароком, в процессе выпархивания, наступила на ногу, лишь чудом не признался в слух, как поражен моей грацией и практически невесомостью. Видимо, помешали слишком сильно выпученные при нашем нечаянном знакомстве глаза.

В любом случае, я решила считать, будто на этом легком конфузе мои сегодняшние неприятности закончились, потому как, если считать иначе, то лучше было сразу поворачивать домой. А я, к сожалению, такой возможности не имела.

Мы с девчонками, конечно, уже были в Кремле, но в совершенно иных залах, а потому это не помешало нам восхититься богатством и несомненной красотой этих. Была бы моя воля, я бы, раскрыв рот, просто изучала удивительной красоты потолки и отделку. Но, сами понимаете, ходить с запрокинутой головой и таращиться во все глаза на окружающую меня красоту было неуместно, что все же не помешало всем нам проникнуться неким волшебством момента, хотя мы при этом и сильно нервничали.

Мне в этом вопросе было сложнее всех. Так как я предвкушала начало танцев и продолжала надеяться, что все мои конфузы и неприятности закончились на бедном лакее. Однако, почему-то в такой расклад мне верилось с трудом, но, как говорится, надежда умирает последней. Лица же подруг были воодушевлены и, кажется, даже светились изнутри от охватившего их восторга.

Наконец, мы подошли к Тронному залу, около которого уже скопилось около десятка дебютанток, которые ожидали своего представления. В этот момент из зала прозвучало очередное имя и какая-то девушка из ожидавших своей очереди двинулась вперед, а за ней направилась то ли мать, то ли знатная представительница девушки. Нас всех будет молчаливо представлять моя матушка. И наличие такой представительницы это определенный ритуал без которого было никак.

Я мысленно повторила все виды поклонов и реверансов, которые успела выучить и, наконец, в освободившемся просвете смогла разглядеть Тронный зал.

«Мама дорогая! Сколько же там народу!» — Проскочили какие-то панические мысли в моем сознании. Испугаться окончательно мне не дали подруги и маменька.

— Дусенька, — Склонилась ко мне последняя. — Не переживай так. Поверь, все будет хорошо!

— Ага, — Подтвердила стоявшая по другую руку Наталья, — а мы поможем! — И задорно мне подмигнула. Хотя было видно, что она тоже волнуется и мандражирует.

«Евдокия, во первых, ты не одна. — Решила я провести аутотренинг. — А во-вторых, ты уже успела побывать на том свете, сменить тело и даже прижиться в новом мире! Так что нечего сейчас строить из себя овцу! Они долго не живут, а придворные акулы, которые так и шныряют вокруг, едят таких овец на завтрак, обед и ужин! А ты, Евдокия, пусть и не претендуешь пока на статус акулы в этих неспокойных водах, но жертвой уж точно быть не собираешься! Так что вперед и с песней! И пусть мир содрогнётся от твоей уверенной поступи! Буа-га-га!!!» Под конец я представила свой злобный смех за кадром и даже хихикнула, чуть не утратив только что навеянный аутотренингом боевой настрой.

Маменька скосила на меня глаза и погладила мою руку в успокаивающем жесте.

Как ни странно, но наше представление царскому семейству прошло вполне гладко. С реверансами никто не накосячил, то, что при своем отступлении мне удалось отдавить еще чью-то ногу в расчет не берем. Этот неадекват сам виноват. Не чего было вставать на пути нервничающей девушки. Неадекват, к слову, оказался вполне симпатичным юношей, которому я-таки подарила извиняющуюся улыбку и, скромно потупив очи, спряталась за спину своих подруг, наконец выдохнув и порадовавшись, что первая часть Мерлезонского балета прошла почти без эксцессов.

А по окончанию представления Императору и двору юных девушек, начался бал, который открывался незабвенным полонезом. Будь он не ладен. И пригласил меня на него Заславский. Признаться, я была этому несказанно рада. Все же наступить на ногу хорошо знакомому и лояльному тебе мужчине это не тоже самое, что незнакомому и плохо или нейтрально к тебе настроенному. А то, что сегодняшний вечер пройдет под эгидой оттоптанных мною ног я уже как-то и не сомневалась. Можно сказать, приняла, как данность.

— Евдокия… Поликарповна. — Невольно он запнулся перед отчеством. — Вы слишком напряжены. Расслабьтесь, это всего лишь полонез! — Он улыбнулся мне своей самой обаятельной улыбкой, на которую я даже ответила, однако разделить его отношение к танцу так и не смогла.

А потому вздохнула и ответила.

— Это для вас это просто полонез, а для меня это целое испытание.

— Да полноте вам! Вы замечательно танцуете! — Поспешил заверить он меня.

— Посмотрим, что вы скажете по окончании танца. — Хмыкнула я в ответ. — И мой вам совет: берегите ноги.

— Не преувеличивайте, Евдокия! — Шутя, он сделал ко мне в фигуре танца чуть больший шажок, чем требовалось, и тут же оказался с отдавленным пальцем. Все-таки я старалась соблюдать эти самые фигуры танца, следить за их сменой и поддерживать беседу, а потому во время реагировать на всякие вольности, совершенно привычные и легко контролируемые другими аристократами, была уже не в силах. Хотя очень помогал тот факт, что всегда можно было подсмотреть смену фигуры у впереди стоящей пары.

— Боюсь, что это вы преуменьшаете степень своих будущих неприятностей, Дмитрий… Максимович. — Расстроившись вздохнула я, но тут же натянула легкую улыбку, так как показывать свое расстройство или плохое настроение на таких мероприятиях было не приличным.

На самом деле в обществе существовало столько условностей на всякие случаи жизни, что у меня голова пухла, когда мне об этом рассказывали! Однако, хуже было, когда все считали что-то само собой разумеющимся, и потому даже не требующим объяснения, а я при этом ни бум-бум. М-да…

На некоторое время беседа как-то заглохла, и я даже начала получать удовольствие от танца. Но Заславский, видимо, решил, что одного оттоптанного пальца ему мало, а потому снова начал разговор, отвлекая меня от контроля за движениями.

— Вы сегодня невероятно хороши, Евдокия Поликарповна!

Я улыбнулась польщенно и смущенно потупилась, после чего стрельнула в него глазками. Отчего-то, мой собеседник чуть не сбился с шага и чуть крепче сжал мою ладонь. А я, честно говоря, так и не поняла, то ли его так впечатлил мой неумелый флирт, то ли на столько напугал.

Дальше беседа была, можно сказать ни о чем, что позволило немного расслабиться и перестать так активно контролировать каждое свое движение.

— Евдокия Поликарповна. — Под конец этого длинного танца проговорил мой кавалер. — Вам невероятно идет улыбка. Не забывайте об этом оружии и, поверьте, вы покорите сегодня всех! — И что-то такое промелькнуло в его глазах и интонациях, что на душе сразу стало тепло и спокойно, и появилось стойкое ощущение, что одного из этих всех я уже покорила. — Надеюсь, с моей стороны не будет наглостью просить вас оставить для меня вальс?

— Я с удовольствием зарезервирую этот танец за вами. — Уже раскланиваясь заверила я его улыбаясь.

В общем и целом бал оказался не так страшен, как я предполагала, хотя и очень утомителен. К нам постоянно подходили знакомиться и приглашали на танцы. При этом до ужина мне удалось про филонить лишь единожды! И то под предлогом того, что мне был необходим отдых.

Сам ужин проходил где-то в середине бала и на него даму должен был сопровождать кавалер. Заславский вновь подсуетился и оказался рядом в нужное время и в нужном месте. Ага, как раз после вальса, того самого, который был для него зарезервирован. Как он мне потом поведал за ужином, распорядитель бала был его хорошим знакомым, а потому поделился маленьким секретом того, после какого танца ожидается принятие пищи.

— Разве я мог упустить возможность провести этот вечер в компании столь милой и неординарной девушки? — Закончил он свой маленький рассказ, что вновь заставило меня немного порозоветь и смутиться.

Сам же Заславский выглядел при этом ужасно довольным и смотрел на меня так, словно… Как на булочку, в общем. Вернее так, как обычно я смотрю на сладкую сдобную булочку…

К слову, Лидию на ужин провожал не кто иной, как господин Долгорукий.

Тот несчастный, которому я наступила на ногу сразу после своего представления Императору тоже сидел неподалеку, так как пригласил Наталью. Он оказался ни много ни мало князем Шуйским Василием Ивановичем. При знакомстве мы мою небольшую оплошность не сговариваясь обошли стороной и очень мило пообщались. Вот, что значит воспитанный молодой человек!

Княжны Гургенидзе тоже нашли себе кавалеров. Правда, их имена мне запомнить не удалось. Я честно старалась сохранить в памяти подобную информацию, но мои благие намерения рухнули под наплывом не знакомых имен и лиц.

Однако же, кавалера Варвары я запомнила, так как его имя, как и имя Шуйского, было на слуху еще в том, моем мире. И звали его князем Багратионом Романом Ивановичем. Не знаю, какое отношение он имел к великому полководцу (и это однозначно был не он, так как точно помню, что того звали Петром, как Царя Петра 1), но вид имел лихой, выделялся своей чернявостью и напористостью и по-моему немного смущал нашу скромницу.

Жаль на этом празднике жизни не было моих братьев, Василия и Бориса, так как они продолжали обучение в военной академии. Их присутствие однозначно внесло бы в нашу компанию еще большее оживление.

Ужин поразил меня количеством блюд, и если бы я имела неосторожность попробовать все, то встать из-за стола мне уж точно не светило. А так ничего, даже сил набралась перед продолжением увеселительной программы.

С Заславским я танцевала за вечер всего три раза и это был тот максимум, который допускало общество в отношении не обрученных молодых людей. К слову, ноги бедолаги страдали еще дважды, но он стоически вытерпел все и даже не показал виду! Остальным почему-то повезло больше. То ли помогало то, что в танце с другими молодыми людьми я была более сосредоточена, то ли Великий рандом решил отсыпать все мои огрехи на долю Заславского, но факт оставался фактом: больше всех от меня в этот вечер пострадал именно он.

Но, как говорится, это не я сказала, что будет нелегко…