Глава 12

Говорят, ждать и догонять — самые неприятные занятия. И сейчас я была с этим утверждением полностью согласна, по крайней мере, с первой его частью точно. Вот уже целые сутки я ждала. Ждала… Снова ждала… И опять ждала, так его рас так! Радовало только, что все же сидела не одна, а в компании самой царевны и Пуха.

Еще вчера вечером, когда мы, как и планировали, оказались во дворце в ее покоях, муж сразу же попросил нас никуда не выходить, запереться и открывать дверь только по условленному сигналу. Заветный сигнал мы услышали лишь через три часа. Это Иван засек на своих часах, по ощущению же прошло не меньше суток.

«Император чувствует себя хорошо. И вообще волноваться не о чем, потому что все хорошо», — заявил он тогда, а меня от его «хорошо» чуть не перекосило. Но высказаться я не успела, потому что он подхватил под руку Ивана и ретировался, напомнив о том, что двери можно открывать лишь после условленного знака. Цербер, нацепив личину почти нормального пса — зверюга и с одной головой впечатлял своими габаритами — прошмыгнул за ними так тихо и незаметно, что я просто диву давалась.

Потом какая-то служанка из доверенных принесла нам ужин и расстелила постель. Однако же и она не смогла нам рассказать ничего внятного.

— Ой, так не понятно ничего! Говорят, что заговорщиков каких-то ловят! А кого — толком и не ясно. Все во дворце притихли и только шепчутся по углам. — А потом понизила голос до шепота и, пуча глаза и пугаясь своих же слов, произнесла: — Говорят, что вы, Ваше Высочество, того… померли! А еще говорят, что сбежали с аглицким офицером, потеряли свою честь и предали честь Российской Империи! Как можно-то такое говорить, а? Вы же вот, туточки, живая и здоровая, и никаких аглицких супостатов рядом нет! И вообще, за такие слова языки бы им повырывать!

— Это да… — задумчиво проговорила я, гладя по плечам такую же задумчивую Лизавету. — Что еще говорят?

Служанка глянула на меня и опустила глаза:

— Бают, что вы тоже, того, аглицким супостатам продались, мужа бросили, который женился на вас из жалости, потому что оказалось, что вы согрешили с аглицким офицером и беременны от него. Только вы доброты не оценили и сбежали со своим любовником и рассказали ему все тайны Российской Империи!

Вместо того чтобы возмутиться, мне вдруг стало смешно.

— А какие тайны Российской Империи я могла разболтать, случайно не говорят? — не сумев спрятать улыбки, спросили я и все же хохотнула.

— Н-нет… — стушевалась девушка.

— Вот видите, Ваше Высочество, моя история оказалась даже интереснее вашей! Сколько подробностей! Такой скандал, такие интриги! Не удивлюсь, если совсем скоро она обрастёт такими интересными деталями, что мы с вами только рты откроем от удивления и с увлечением будем слушать истории о собственных похождениях!

— Это совсем не смешно, Евдокия! — осадила мое веселье Лизавета. — Такие наветы могут испортить репутацию, и потом может оказаться, что никто не захочет слушать наших оправданий!

— А зачем нам оправдываться? — во мне начала просыпаться хоть и маленькая, но боевая рыженькая белочка. — Мы просто тоже поучаствуем в этой информационной войне!

— Войне? — тихо прошептала служанка, приоткрывая от таких откровений рот. — Мационной?

— Ин-фор-ма-ци-он-ной, — педантично поправила ее. — И поможешь нам в этой маленькой, но очень важной войне ты! — и указала пальцем на служанку, которая от таких слов даже отпрыгнула от меня подальше и прижала руки к груди. — Как, говоришь, тебя зовут?

— Так это… того… Пелагея… — растерянно пролепетала она.

— Отлично, Пелагея. Слушай меня внимательно. Я расскажу тебе, как все было на самом деле, а ты расскажешь об этом любому, кто захочет услышать, но только под большим секретом! И скажешь, что во время уборки в царских покоях лично слышала, как все это обсуждали царь с придворным магом. Поняла? Это очень важное поручение. Государственного уровня!

Несколько секунд в глазах девушки царила полнейшая пустота, вакуум космоса, можно сказать. Настолько ее потрясли слова о поручении государственного уровня. Потом в них появилось осознание и мечтательный блеск, будто она уже примеряла на себя какую-то давно лелеемую роль, а потом она встрепенулась и решительно произнесла:

— Сделаю все, как вы скажете, госпожа! — и преданно уставилась мне в глаза.

— Чтоб ты знала, наша царевна этой зимой не только молилась за здоровье царя-батюшки, она лично спасла от смерти офицера русской армии, которому не смогли помочь лучшие врачи!

Девушка охнула:

— Но как?

— Магия! — прошептала я. — Родовая магия, которую ей раньше не давали развивать!

— Ох!

— И наша царевна лично создала амулеты, которые защитят от любой магической атаки хоть аглицких, хоть других супостатов любого нашего солдата. А еще она придумала и сделала амулет, который поможет остаться в живых до прихода доктора даже при самых сложных ранениях. И все это она сделала, глядя на страдания того офицера! И ведь не для себя сделала, а для людей!

— Ой, батюшки! — Пелагея благоговейно уставилась на ошарашенную царевну, а потом и вовсе упала на колени и стала бить земные поклоны. — Заступница наша!

— Эээ… — такой реакции я никак не ожидала, как и царевна, но спохватилась и помогла служанке подняться, ловя на себе возмущенный взгляд Лизаветы. А я что? Я ничего! Подумаешь, приписала ей немножко достижений! Так если нужно будет для дела, я и еще припишу. Мне не жалко. А из царевны однозначно выйдет лучшее знамя нашей женской магической революции, чем из меня или кого-то другого из нашей маленькой компании фрейлин. И так в основном именно ей ставят в вину женскую магию, так почему бы немного не рассказать всем, чего может добиться за такой короткий срок одна маленькая, но очень одаренная женщина? Тем более уже слишком многим известно об этих изобретениях.

Девушку пришлось некоторое время успокаивать, так она была впечатлена новостями. Однако стоило ей немного прийти в себя, как последовал весьма неожиданный вопрос:

— А что тот офицер?

— Какой? — сначала не поняла я. — А! Так влюбился он в нашу царевну по уши!

— Ой! — всплеснула руками служанка, а в глазах зажглось еще более жгучее любопытство.

— Скажу по секрету, он полностью выздоровел и пожелал сопровождать нас в столицу, чтобы при необходимости защитить свою возлюбленную! Но самое ужасное, что ему пришлось это делать!

— Как это? — глаза Пелагеи стали еще больше.

— По дороге на нас напали разбойники и хотели похитить и убить царевну, но он смело встал на ее защиту и всех их победил. Именно поэтому мы с ней сейчас живы и здоровы. Он лично отбил нас от разбойников и сопроводил в безопасное место! А все остальные отстали и прибудут позже.

— Ох, батюшки! Какой смелый!

— Представляешь, сколько всего пришлось пережить нашей царевне? А на нее тут такую напраслину возводят!

— Ух, я им сейчас! — замахала кулачком наша новоиспечённая союзница.

— Ты только никому не говори, что мы во дворце. Это пока строжайшая тайна! Говори, будто услышала чей-то разговор о нас, и что мы находимся в каком-то безопасном месте.

Пелагея усиленно замотала головой, подтверждая, что сделает все в лучшем виде.

— А как хоть зовут этого офицера? — спросила она.

— Пока сказать не могу, но скоро ты и сама все поймешь. Да и как не понять, коли он на нее так смотрит! — решила я напустить немного тумана.

Я осознанно шла на вброс этих сведений, чтобы перешибить негативную волну. Ведь что может ее сбить, как не еще более сенсационная информация, от которой просто невозможно отмахнуться? Уверена, в какой-то момент станет уже совершенно непонятно, где правда, а где ложь. И вот тогда царевна появится и все встанет на свои места.

Не учла я лишь одного: царевна тоже захотела внести свою лепту:

— А знаешь, Пелагея, наша Евдокия Поликарповна ведь тоже не промах. Она и правда слишком спешно вышла замуж за князя Заславского, только совсем не потому, что сейчас на скорую руку придумали эти придворные сплетники. Они с князем уже давно тайно были влюблены друг в друга! Он ждал ее из поездки, чтобы сделать предложение, но после того как узнал, что некто якобы успешно просил ее руки у отца, не выдержал и, испросив разрешение Его Величества, отправился к ней через полстраны, чтобы похитить и, никого не дожидаясь, жениться, чтобы уже никто не смог разлучить их. Но прибыли родители Евдокии, и оказалось, что они совсем не против такого зятя, и была сыграна еще одна пышная свадьба!

Теперь уже с возмущением на царевну смотрела я. Это ж надо придумать такую ахинею! Но Пелагее история любви очень понравилась, окрыленная, она унеслась прочь разносить эти потрясающие сплетни.

— Вы-ы-ы бы себя-я-я видели! — сидел на пуфе и откровенно над нами смеялся Пушок. — Но бы-ы-ыло заба-а-авно! Давне-е-енько я та-а-ак не веселился! — похохатывала эта меховая шапка на ножках.

Не сговариваясь, мы с Лизаветой оскорбленно фыркнули, но, искоса глянув друг на дружку, не выдержали и тоже рассмеялись: запущенные нами сплетни полны романтизма и героизма, но так же далеки от правды, как и те, что распускались сейчас другими. Только ведь в правду все равно никто бы не поверил.

***

Но хватило нашего хорошего настроения очень ненадолго.

Неизвестность страшила большего всего. А то, что нам ничего не рассказывали, беспокоило особенно сильно. Спалось нам ночью очень тревожно. Царевна даже попросила меня прилечь вместе с ней. И я была этому даже рада. Уж очень не хотелось в такой час оставаться одной в отдельной комнате, вместе как-то спокойнее. Да и Пух, чувствуя нашу нервозность, смилостивился и улегся между нами, давая возможность запустить пальцы в его шелковистую шерстку и гладить ее, успокаиваясь. Так мы и уснули, беседуя о всякой ерунде и поглаживая Пуха.

И вот, спрашивается, чего было так препираться на Изнанке, если здесь все равно даже из покоев не выпускали?

Утром появился только Дима и то всего на минутку.

— Если ты сейчас мне скажешь, что все хорошо, и снова улизнешь, ничего не рассказав, я тебя покусаю! — угрожающе заявила еще до того, как он открыл рот.

Дима его тут же захлопнул, явно переобуваясь на ходу и обдумывая новое высказывание:

— Все просто замечательно! — наконец, выдал он, а я зарычала и начала искать место, куда бы укусить этого конспиратора поэффективнее. Мой кровожадный взгляд расценили правильно. — Дамы, не волнуйтесь! Все и правда гораздо лучше, чем мы могли ожидать. Большинство заговорщиков застигнуты врасплох. Многие сейчас раскаиваются в содеянном и рассказывают все, что знают. Но графу Татищеву и некоторым его сторонникам все же удалось уйти, как оказалось, его поддерживают некоторые офицеры и подчиненные им полки. А потому сейчас довольно напряженный момент, и я не могу долго находиться рядом. Иван тоже сейчас крайне занят. То, что во дворце еще не в курсе о прибытии царевны, тоже пока нам на руку. Но совсем скоро эту новость нужно будет обнародовать, ведь главный довод — что царевна мертва, а царь уже настолько немощен, что не способен управлять страной и мыслить здраво, раз готов доверить магию в женские руки. А потому стране нужен сильный регент, который удержит ее от неминуемого краха. Как-то так… — вздохнул Заславский, но тут же подбадривающе улыбнулся. — Но волноваться не стоит. Мы делаем все, чтобы предотвратить переворот. Сейчас же мне и правда нужно идти. — Он поцеловал мои ладошки, заглядывая в глаза, таким образом извиняясь за столь короткий визит и недоговоренности в своем рассказе. А затем откланялся, не забыв приложиться и к ручке царевны.

И вот целый день от мужчин снова, ни слуху, ни духу. Сведения, которые приносила Пелагея, тоже не вносили ясности. Казалось, все застыло в преддверии грозы. Атмосфера с каждым часом становилась все тягостнее и напряженнее. Даже неунывающий Пух начал нервничать, поминутно сетуя, что его, такого красивого, умного и со всех сторон замечательного, держат в четырех стенах и до сих пор не познакомили с царем!

Из-за беспокойства все валилось из рук, а потому я уже битый час сидела у окна, которое, к сожалению, выходило на парковую зону.

Вдруг стена, ограждавшая ее, в одном месте взорвалась брызгами кирпича, и в ней образовалась большая дыра. А у меня ни с того ни с сего мелькнула мысль, что надо бы придумать магическую защиту для стен, но всякие конструктивные мысли сразу же вылетели прочь, потому что в эту дыру повалили солдаты. То, что это отнюдь не дружественный полк, стало понятно сразу, потому что выбежавшие им навстречу гвардейцы были тут же атакованы. Раздались выстрелы, а потом в ход пошли и клинки. Прямо под нашими окнами разыгрался ожесточенный бой. Мне никогда не приходилось видеть, как люди лишают друг друга жизни. Это было так ужасно и в тоже время просто, что ошеломило, выбило почву из-под ног, лишив способности мыслить здраво. Полностью дезориентированная, оглушённая творившимся под окнами, я просто застыла на месте, чувствуя, как жизни там, внизу, обрываются — не зря же я маг жизни. Не знаю, как себя чувствовала Лизавета, но вряд ли лучше. Она уже стояла рядом, касаясь меня плечом. Мы смотрели и не верили, просто не могли поверить в реальность происходившего.

Пожалуй, именно поэтому мы не сразу заметили, как в образовавшемся в стене проеме показалась подтянутая фигура офицера. Он подошел к дворцу поближе и безошибочно нашел нас в окне взглядом, будто знал, кого должен там увидеть. Хотя, судя по всему, и правда знал. Младший граф Татищев. В его глазах светилась ожесточенность и отчаянная решимость, когда он смотрел на нас. Рядом с ним вышагивали двое незнакомых мужчин, но я сосредоточилась на графе — до последнего не верила, что он может на нас напасть. Я ведь даже несколько раз танцевала с ним на балах. А сейчас он готовился нас убить? Бред какой-то…

Видимо, глядя на нас, он все же заколебался. Но, чуть помедлив, вскинул руку, и окна, у которых мы стояли, покрылись сеточкой трещин и осыпались мелкими осколками.

Не знаю, как я умудрилась поставить воздушный щит. Видимо, зимние тренировки прошли не зря. А ведь амулеты защитили бы нас только от магической атаки, а не от физической угрозы. Страшно представить, на что мы сейчас были бы похожи.

Вскрик за спиной, и я тут же оглянулась. Это Пелагия оказалась ранена в предплечье несколькими осколками. Ей удалось вовремя укрыться за нами с царевной, но все же не полностью. Пух встопорщил шерсть, став раза в три больше, и, яростно сверкая глазами, шипел, стоя на кровати.

Тем временем наши противники не стояли на месте, а решительным шагом направились прямиком к нашим окнам. Стало безумно страшно. Вдруг показалось, что мы все совершенно беззащитны перед этими не знавшими пощады мужчинами. В голове зазвенело от нараставшей паники, в горле враз пересохло. Взгляд снова упал на плакавшую служанку, зажимавшую плечо, на перепуганную, но не терявшую самообладание Лизавету, которая кинулась к ней на помощь, и в груди начала подниматься злость. Злость на себя! Да что это со мной творится?! Не я ли совсем недавно вещала, что женщины ничем не хуже мужчин?! А сейчас, когда настало время это доказать, поджала хвост, испугалась и превратилась в запуганную бабу!

В голове воинственно застучали барабаны, в которые била моя маленькая, но смелая внутренняя боевая белочка. Проснулась, моя хорошая! Сейчас мы покажем этим гадам, как умеют драться беззащитные женщины!

Огненный рой — гораздо более опасное заклинание, чем искорки — сам собой возник в одной руке, а из другой полетел воздушный кулак. Враги не сразу осознали, откуда пришла опасность, но щиты поставить успели, что не помешало мне посылать заклинание за заклинанием, просаживая их защиту и заставляя пятиться. Позиция у меня была удобной, и позволять им просто так себя прикончить я не собиралась.

Однако и они не зря назывались боевыми магами. Поняв, что просто не будет, тут же рассредоточились и начали огрызаться заклинаниями в ответ.

Какой бы удобной ни была моя позиция, но сдержать натиск сразу троих было сложно. Да и надолго такими темпами меня точно не хватит. Я уже успела пропустить парочку заклинаний, который успешно поглотил амулет, но тенденция намечалась неутешительная, они снова приближались. От окон второго этажа, на котором мы находились, осталась огромная дыра. А помощь к нам и не думала поторапливаться.

Когда натиск стал совсем уж сильным и сплочённым, я ушла в глухую защиту, стараясь не пустить смертоносные заклятия в помещение.

— Ваше Высочество! Вам нужно бежать! Помощи не видно! Я их задержу! — отчего-то только сейчас возникла мысль: «А почему, собственно, стража за дверью не спешит к нам на помощь?» — Пух, глянь, что там за дверью!

В этот момент я почувствовала, как напряжение на щит ослабло, и даже выдохнула с облегчением. Повернув голову, увидела, что это царевна встала рядом и поставила свой щит.

— Ваше Высочество! Не время геройствовать! Вам нужно уходить!

Вместо нее ответил Пух, который как раз вернулся.

— За две-е-ерью бой. Я не стал да-а-аже высовываться.

От души выругавшись, чем знатно удивила царевну, я зарядила в противника очередной серией заклинаний.

— Откуда у тебя столь богатый лексикон? Никогда от тебя ничего подобного не слышала!

Самое время спрашивать!

— Вам показалось, Ваше Высочество! — все же ответила, запуская Копье смерти, которое враг отразил, но оно отбросило его на несколько метров назад, сбивая концентрацию и заготовленные заклинания. — Пелагея, хватит скулить, иди и перегороди чем-нибудь дверь!

Она перестала подвывать на одной ноте, баюкать уже практически здоровую руку — царевна ей помогла — и уставилась на меня полными паники глазами.

— А? Чем?

— Да хоть чем! — я попробовала закрутить вокруг графа, который подобрался ближе всех, огненный смерч. Раньше у меня это получалось редко, а потому концентрация была крайне важна. А тут — чем? — Хоть своей грудью, если ничего подходящего не найдешь!

Девушка озадаченно перевела взгляд на свою не такую уж большую округлость. Видимо, оценила перспективы и, словив мой озверевший взгляд, тут же метнулась в гостиную. А мне-таки удалось этим заклинанием сбить защиту мага и отправить вдогонку Копье смерти. О том, что могла сейчас убить, даже не задумалась, скорее, ощущала себя боевой машиной, задача которой сокрушить любого, кто нападет. Но заклинание не прошло, увязнув в щите подскочившего к нему мага. От злости я сотворила особенно внушительный воздушный кулак и ударила по ним сверху. Эта громадина заставила магов упасть под его натиском, но спешно измененный щит все же защитил этих двоих, хотя и оглушил. И я запустила в них очередным заклинанием. Однако и моя магическая энергия не бесконечна. Я слабела, была уже почти на грани своих возможностей.

— Дуся, справа! — отвлекла меня Лизавета. Действительно, я как-то умудрилась забыть о третьем нападавшем, натиск которого сдерживала царевна. А ведь он уже подобрался довольно близко для удобного и результативного нападения, и я перевела заготовленный удар на него.

И в этот момент услышала за спиной:

— Отойди-и-и! Отдохни-и-и немного, посмотри, как рабо-о-отают настоящие фамилья-я-яры, — Пух стоял с самым боевым видом.

— Ты уверен? — переспросила я, хотя и понимала, что еще чуть-чуть — и свалюсь от магического истощения. Никогда раньше не применяла свою силу так интенсивно.

— Уверен! — рявкнул он, и я отошла, во все глаза глядя на Пуха. Оказалось, он умеет бросаться заклинаниями не хуже нас. Только они довольно специфические и какие-то малоэффективные. Вроде и наносят врагу урон, но какой-то совсем уж маленький. Заметил это и сам Пух: — Царевна, сними свой щит, он урезает силу моей ворожбы! Я же не твой фамильяр! — Я вспомнила, что фамильяра Лизаветы мы оставили вместе с дедом Пихто — она почему-то отказалась возвращаться на Изнанку. Оказывается, та тоже сможет пользоваться подобными финтами, когда подрастет, и ей щит хозяйки уже не будет помехой, а вот бесхозному Пуху он почему-то сильно мешал. — На счет три-и-и! Раз… два… три! — и зарядил чем-то из магии воздуха.

Подбиравшегося супостата эта волна сбила с ног и откатила на приличное расстояние, несмотря ни на какую защиту. Окрыленные удачей, они повторили финт снова, потом еще несколько раз, вселив надежду, что мы сможем отбиться. Но в какой-то момент царевна не успела вернуть щит, и граф запустил огненную стрелу прямо в Пуха. Видимо, они уже поняли, что нас с царевной подобным пробить сложно из-за амулетов, но на фамильяре никакой защиты не было.

Бедняга даже мявкнуть не успел, как его снесло с остатков подоконника, и он рухнул мне под ноги. Белая шерстка тут же окрасилась ярко-алой кровью волшебного существа. В глазах Пуха появились боль, удивление и неверие, он попытался встать, но не смог даже приподняться.

— Глу-у-упо получи-и-илось, — слабо проговорил.

Я бросилась к нему, даже начала вливать живительную магию, но поняла, что моих оставшихся силенок не хватит ему помочь. Ну почему? Почему я не построила этот чертов портал на Изнанку еще в самом начале? А потом стало слишком поздно! Я бессильно опустила руки и закусила губу, борясь с нараставшей внутренней дрожью и слезами. Несколько долгих секунд я потратила на самобичевание, а потом боевая белочка, что сидела глубоко во мне, с ожесточением перекрыла поток бессвязных упаднических мыслей и заявила: «Что сидишь, дылда?! Вставай давай и борись, пока есть силы! Иначе ты — тварь дрожащая, и права ни на что не имеешь!» Я утерла набежавшие слезы, подошла к окну, поставила свой щит поверх щита царевны и прошептала, потому что горло сдавил спазм от сдерживаемых слез и эмоций:

— Помоги ему. Ты сможешь…

А я ничего, я выстою, выдержу…

Без слов она присела к Пуху, на ходу формируя что-то из родовых целительских заклинаний. Я же, с трудом оторвав от них взгляд, посмотрела на мужчин, которые уже успели встать и с упорством, достойным лучшего применения, снова направились в нашу сторону. В этот момент я поняла, что уже ничего не смогу им противопоставить. Лишь держать щит. Держать этот долбанный щит, пока они не пробьют его окончательно и не накроют нас всех чем-то мощным и смертоносным. Даже моя боевая внутренняя белочка притихла и только и могла, что бессильно грозить им кулачками из воображаемого окопа. И чего, спрашивается, отправила царевну лечить Пуха, если все равно сейчас все дружно помрем?

Оглянувшись, я увидела, как из рук Лизаветы непрерывным потоком льется целительная магия, которую Пух втягивал, как бешеный пылесос. А сама царевна на глазах слабела. Пелагея стояла тут же на коленях и усиленно молилась, прикрыв глаза и периодически подвывая.

«Где же помощь? Где же хоть кто-нибудь!?» — метались в моей голове мысли. Такое впечатление, что мы тут отбивались не меньше часа! Хотя не удивлюсь, если на самом деле не прошло и пять минут. Голова закружилась в преддверии магического истощения и обморока. Маги остановились и по очереди кидались заклинаниями, экономя силы. И мало нам было этого: из гостиной раздался треск и грохот. Кто-то уверенно пробивался через баррикады, которые смогла нагородить Пелагия. Звиздец, короче! Тушите свет! Фенита ля комедия! Капец! Как там говорил Пух? Глупо получилось? Наверное, и правда глупо, а разве смерть к молодым приходит по-другому?

Звон в ушах усилился, заглушая другие звуки, на глаза будто кто-то надел вуаль, мир начал размываться и покачиваться. Кто-то вбежал в комнату, но оборачиваться уже не было сил. А потом меня обняли и прошептали прямо в ухо:

— Все, все, родная. Опускай щит, теперь все будет хорошо. Ты молодец…

— Дима… — от облегчения на глазах выступили слезы, и я вцепилась в него, боясь отпустить хотя бы на миг, да и ноги держали с большим трудом.

Так мы вместе и стояли. Только он держал щит, а подоспевшие Иван с Барсиком и еще несколькими магами бомбили заклинаниями уже далеко не такую решительную троицу, а уже в следующее мгновение они выпрыгнули из окна, чтобы разораться с нападавшими окончательно.

— Ты пришел… — прошептала я, уткнувшись в шею любимого и вдыхая его родной запах. Меня все еще потряхивало от пережитого, а может, и просто от слабости.

Он на это лишь еще крепче прижал меня к себе.

— Ох, Дусенька, как же я торопился… Если бы ты только знала… — достал откуда-то платок и протянул мне, а я и не заметила, что слезы ручьями текут по щекам. А еще подумалось, как же хорошо быть слабой женщиной, когда рядом сильный мужчина. — А почему вы порталом на Изнанку не ушли? Я чуть не поседел, когда понял, что вы отбиваетесь здесь совсем одни!

— Пока была такая возможность, я просто сглупила, — чувствуя себя последней дурой, покаялась я. — До последнего не верила, что нас пришли убивать, да и помощи ждала. Потом все как-то так быстро завертелось… А потом поняла, что у меня уже не хватит сил его открыть…

Дима тяжело вздохнул и поднял взгляд куда-то в небо, явно прося у Бога чего-то очень важного. И кажется мне, что это было терпение…

— Ох, Дуся! Счастье ты мое бедовое…

— Ты хотел сказать — медовое? — уточнила, хлюпая носом.

Очередной тяжелый вздох и обреченное:

— Конечно, медовое… Но иногда такое бедовое, хоть за голову хватайся!