Глава 14

Несмотря на все испытания, царь встал с постели уже через несколько дней. Все, кто его видел, чуть ли не крестились, открыв от удивления рот, а кто послабее нервами, так и вовсе бухался на колени. И было отчего! Наш царь-батюшка не просто выздоровел, избавившись от демонического паразита, а знатно помолодел, получив обратно свою энергию и магию, сдобренную той самой приправкой, благодаря которой ракшас поначалу исцелял своего носителя. И если при обычных условиях изгнания царь бы просто стал крепок здоровьем и выглядел чуть моложе, то в той вакханалии, что творилась во время нашей эпической битвы с демонической сущностью, что-то пошло не так, и наш монарх стал выглядеть, как здоровый мужчина чуть за тридцать в самом расцвете сил!

И язвлю я так вовсе не от того, что мне что-то в получившемся результате не понравилось, просто перед откровенно вымотанными нами прямо тогда, на полу около царской кровати, встал другой вопрос: как объяснять людям, с чего вдруг наш самодержец так помолодел? И этот вопрос был немаловажным. Ведь что первым делом, скорее всего, подумает весь придворный бомонд, а потом с их подачи и простые люди? Вай, какой молодец и просто красавец мужчина? Нет! Они подумают: как он смог это провернуть? А не найдя логического и понятного объяснения, скажут: «То проделки дьявола!» Ну или еще какую нехорошую штуку придумают. А когда у нас хорошее думали? Потому и нужно было сочинить железобетонную причину и объяснить все так, чтобы царя не донимали просьбами: А мне! А я! И я! Я тоже хочу быть молодым и здоровым! Дай!

Мой мозг как ни скрипел, как ни тужился, а придумать ничего путного не мог. Дед Пихто демонстративно самоустранился от решения этого вопроса, так как искренне считал, что уж в такие мелочи ему влезать не по чину.

— Да и устал я, — кряхтя, поднялся он на ноги и потребовал: — Вертай меня, Дима, на Изнанку. Я как-нибудь потом еще к вам в гости напрошусь.

Он и правда выглядел неважно, хотя и не жаловался. И думается мне, что на Изнанке у него есть некое место силы, где он сможет подпитаться магией и отойти от стресса. А потому только тяжело вздохнула, передала привет Берегине и стала ждать, когда муж вернется.

Транспортировка заняла немного времени, и он снова присел рядом. Потому что после разыгравшейся бури в комнате все равно сесть было не на что. Разве что на постель к царю, но, переглянувшись, мы, не сговариваясь, решили посидеть на полу. Ничего что грязно, зато пушистый ковер был сухим и теплым.

— Может, скажем — новое заклинание? — предложила я.

— Народ потребует поделиться. По крайней мере, самые заслуженные. А иначе сильно обидятся… Да и заграничные наши друзья будут носом землю рыть. Еще неизвестно до чего это довести может.

— Волшебная пилюля? — снова предложила я.

— Та же история.

Затем было еще несколько таких же однообразных и тупых предложений. Дима их уже даже не комментировал, задумчиво глядя себе под ноги.

— Эй, ты чего? — даже забеспокоилась я.

— А что если сказать, что это его царевна омолодила? Мол, стала развивать в себе магический дар и открыла такую способность?

Я повертела эту идею и так, и эдак и добавила:

— Это у нее такая родовая способность тайная проснулась! И применить она ее может лишь на близком кровном родственнике и буквально у смертного одра. И то не всегда, а только при стечении многих обстоятельств и наличии тайных ингредиентов! Напустим туману побольше про необходимость нахождения луны под углом к созвездию Водолея и солнца в активной фазе по отношению к Меркурию. Глядишь, и все только дополнительным уважением к ней проникнутся и цепляться по поводу омоложения не будут.

— Вот! И я о том же! Ты у меня умничка!

— Нет, это ты у меня самый лучший!

Пожалуй, целоваться в царских покоях было не самой умной идеей, но нам тогда было все равно.

— Име-е-ейте совесть! — слабое возмущение Пуха немного вернуло нас к действительности.

Мы в очередной раз оглядели учиненный погром и, посидев обнявшись еще несколько минут, вздохнули и встали. Впереди у нас был трудный день.

Все те дни, пока царь шел на поправку и активно потреблял калории для окончательного обновления организма, мы с девочками языки успели стереть, рассказывая заготовленную историю и внедряя ее в массы. И все равно люди до конца не верили. Пока не увидели царя лично. И начался новый виток расспросов, с которыми к царскому семейству, конечно, не пойдешь, а вот к нам — пожалуйста! Мне, кстати, царевна пожаловала новый титул при дворе. Все-таки после замужества я уже не могла оставаться при ней в чине фрейлины. Так что теперь я была целой Статс-дамой! И еще буквально на следующий день мне был вручен «Орден святой Екатерины».

А через несколько дней после того, как царь вернулся к активной государственной деятельности, на нашу семью посыпался целый водопад поощрений. Диме тоже была пожалована награда «Орден Святого апостола Андрея Первозванного», несколько деревень и денежное вознаграждение. Это было очень щедро! Но главным все же оказались не деревни с деньгами, а именно орден! Его ценность до меня дошла не сразу. Но муж объяснил, что это одна из высочайших наград, и владеть ею одновременно могут лишь двенадцать россиян, а по всему миру лишь двадцать четыре человека! Кавалерами этого ордена, к примеру, являются такие выдающиеся личности, как Александр Суворов и Петр Багратион. И вот теперь и мой муж Дмитрий Заславский! Как говорила одна няня из сериала — очуметь!

Кстати, о Багратионе. Он тоже поучаствовал в подавлении переворота. Именно его полк сумел первым прийти на выручку и помочь сражавшимся гвардейцам. А по тому царь и его не обидел своими милостями и наградой. Варя разве что не искрила от гордости за любимого и глядела с обожанием. Она ведь ни на минуту о нем не забывала. Князь об этом позаботился лично еще при нашем отъезде, вручив ей объемный сверток, который оказался аккуратным чемоданчиком со всевозможными инструментами для мелких и не очень работ, линзами и даже какими-то приборчиками, назначение которых мне было неизвестно. Но Варя от всего этого была просто в восторге! И каждый раз, делая что-то в своей лаборатории и беря в руки подаренные инструменты, с теплом вспоминала хитрого Багратиона. Ведь знал же, чертяка, чем порадовать Варино сердечко! А потому никого из нас не удивило, что уже через несколько дней после награждения он, встав на одно колено, позвал ее замуж.

Дело происходило в одном из залов, где царевна сидела со своими фрейлинами. Он увел ее в дальний уголок и, собственно, сделал предложение. Варя ужасно растерялась — не поверила своему счастью, да и мы все договаривались не выходить замуж как минимум до поступления в нашу будущую гимназию. Но прецедент в моем лице уже все-таки был. В общем, самые разнообразные эмоции в одно мгновение одолели бедную девушку. Она беспомощно оглянулась, ища нас, своих подруг, взглядом. А мы не сговариваясь кивнули, улыбаясь и радуясь. Что делать, если счастье нужно принимать тогда, когда оно приходит?

Однако так просто Варя свое согласие все же не дала. Мы видели, как она потупилась и, то краснея, то бледнея, что-то ему говорила, а потом с надеждой посмотрела в глаза. И только после ответных заверений в чем-то у обоих появились на лицах счастливые улыбки, и князь прямиком отправился просить руки у родителей Вари, которые даже если бы и хотели, то не смогли бы отказать столь прославленному полководцу, обласканному самим царем!

— Варь, а что ты ему такое говорила? — сразу же после наших бурных поздравлений, одолеваемая любопытством, спросила Наташа.

Лицо девушки отчего-то стало строгим:

— Ничего такого. Просто сказала, что намерена и дальше заниматься магией и магическими науками, а еще учиться. И спросила, готов ли он согласиться на такое положение дел.

— И что он ответил? — мы все даже дыхание затаили.

Варя улыбнулась, показывая задорные ямочки на щеках, в глазах появилась поволока:

— Он сказал, что любит меня и сделает все, чтобы я была счастлива! И если для меня так важно заниматься магией, то так тому и быть!

— Вот это мужчина! Поздравляем! — выдохнула впечатленная Наташа, и мы были с ней полностью согласны!

У самой Наташи в отношениях все, к сожалению, было не так радужно. А вернее — совсем плохо, но она усиленно делала вид, что все в порядке, а скоро станет еще лучше. Дело в том, что князь Шуйский оказался замешан в заговоре против правящей династии. И девушка до сих пор не могла в это поверить, как и мы все. А потому просто изо всех сил надеялась, что в этом недоразумении скоро разберутся и выпустят парня из-под стражи.

— Везет тебе, Варька, — вздохнула Лида, погружаясь в свои мысли.

— Ничего, скоро Долгорукий тоже пересмотрит жизненные приоритеты. Помяни мое слово, — положила ей руку на плечо Варя.

Она была счастлива и искренне желала счастья другим.

Между этими двумя и правда разве что искры не летели, но Долгорукий уперся рогом и заявил, что его будущая жена не будет учиться в каких-то сомнительных учебных заведениях! Это он о нашей будущей магической гимназии, на минуточку! Против магии он тоже пытался что-то возражать, но тут же был послан собирать зимой подснежники и уже в следующую встречу пошел на попятный. В общем, пока эти двое не договорятся, а вернее, пока князь не поймет, что убеждения Лиды — не блажь и прихоть, ничего не изменится. А там или примет ее такой, какая она есть, или… Или Лида найдет себе жениха поумней! Но будем надеяться на лучшее, все же Лида его полюбила. Это видно.

— Хорошо хоть у вас проблем в этом вопросе быть не должно, — проговорила Наташа, обращаясь к сестрам Гургенидзе, намекая на то, что их ухажеры — мои братья-близнецы. На что обе, не сговариваясь, фыркнули, только с разными тональностями.

— Тоже мне ухажеры! — передернула плечиком Тинико. — Ни слова, ни полслова после нашего приезда!

— Может, тебе и ни полслова, — заявила ей на это Нанико, — а мне Федька чуть ли не каждый день письма шлет! Завтра вот у него увольнительная, и он меня на прогулку пригласил!

— И ты молчала?! — искренне возмутилась Тинико.

— Ты же сама говорила, что эти рыжие тебе не нравятся! — с обидой то ли за себя, что ей-то как минимум один из этих рыжих как раз очень и очень нравится, то ли за парней. — Вот я ничего и не говорила!

— Вах, — экспрессивно взмахнула руками Тинико. — Как можно не рассказать родной сестре, что …

Они продолжали препираться, но тихий смущенный голос Наташи услышали все:

— А мне Василий несколько раз за последние дни писал. Я думала, он всем пишет, все же мы под крылом Раевских, вот и казалось, что он так обо всех заботится…

— И ты молчала? — озвучила Нанико вертевшийся у всех на языке вопрос.

Все же за последнее время мы сильно сдружились и частенько обсуждали сердечные дела, делясь наболевшим или радостным.

— Ну он же просто поддержать меня хотел из-за… — она осеклась, — да и мысли у меня сейчас не о том…

Это-то мы как раз понять могли. Но, получается, один из моих братцев давно сохнет вовсе не по Тинико! Так чего же тогда раньше на какие-нибудь действия не сподобился? Не поймешь этих мужчин!

— Ага, просто поддержать! Наивная! — заявила Нанико. — Именно поэтому он больше никому из нас не пишет! Дусь, а тебе как? Хоть один из братцев слово начиркал?

— Ну, мы виделись недавно, их отпускали на семейный ужин.

— Вот! — подняла она указательный палец вверх.

— Да ну вас! — отчего-то рассердилась Наташа и даже отвернулась.

Тинико подошла к ней ближе и обняла за плечи:

— Все будет хорошо, Наташ! Не злись на нас, мы же не со зла! Скоро твоего Шуйского выпустят, и все снова наладится! У меня, вон, никого приличного в обозримом пространстве не видно, а у тебя такие кавалеры!

Наташа долго обижаться просто не умела, да и знала, что мы не хотели ее обидеть, а потому грустно улыбнулась и постаралась вернуть себе хорошее настроение.

— Не соблаговолите ли сообщить своей госпоже, что это только что было? — подошла к нам Лизавета и выразительно показала веером туда, где совсем недавно Варе делали предложение.

— Ваше Высочество, так уже хотели к вам идти, чтобы рассказать: князь Багратион к Варе посватался! — взяла я инициативу в свои руки.

Что-то мы и правда про царевну забыли, а ведь она может и обидеться.

К счастью, обиды не случилось, и она просто вместе с нами порадовалась за нашего гениального артефактора и пообещала, что лично займется ее приданым.

К слову, у самой Лизаветы на любовном фронте тоже все было не так радужно. Пока ни о какой партии с графом Бехтеевым не могло идти и речи, но царь заметил молодого человека и оценил его во время нападения. Барсика, его цербера, он тоже приметил и долго удивлялся тому, как Пух с ним ладит. Все же кошка и собака… Да и Пух многое рассказал о возможностях необычного собакена, что подогрело интерес и к его хозяину. В общем, у двух влюбленных все еще впереди!

У меня же с сердечными делами, слава богу, все было хорошо и давно решено. Но это не значило, что не было других проблем и переживаний. И самым ярким переживанием после неудачного переворота стал переезд, а вместе с ним знакомство с Петрушей, сыном Димы. Еще два дня, пока царь не встал на ноги, царевна не отпускала меня от себя, а потом дала-таки разрешение бывать при дворе реже и жить вне его пределов.

— Наконец, я покажу тебе наш дом! — радостно прижал меня к себе счастливый Дима, когда, усевшись в закрытый экипаж, мы выехали за ворота дворца.

— Да, — улыбнулась я, демонстрируя радость, хотя, кроме дикого волнения, не испытывала ничего.

Я ведь не просто еду в берлогу к бывшему холостяку, я еду в огромный дом, полный самых разных людей от дворовой челяди до учителей для маленького Петруши. Дом, который сегодня станет и моим тоже! Нет, людей я не боялась. Просто не знала, как предстать перед ними в новой для себя роли хозяйки! Да я, признаться, вообще слабо представляла, что от меня требуется в этом амплуа. По идее, подобным премудростям меня должна была обучить маменька, только у нас с ней поначалу были совсем другие приоритеты, а потом я стала фрейлиной и покинула дом.

Еще я безумно волновалась о том, как пройдет встреча с Петрушей, и как он ко мне отнесется. Я, конечно, детей люблю и неплохо лажу с ними, но получится ли найти общий язык именно с сыном мужа — вопрос из вопросов. Ну и, конечно, не стоит забывать, что и сам Дима не на пустом месте появился: у него есть мама с папой и другие родственники. С его родителями я несколько раз при дворе виделась и даже общалась. Милые люди. По крайней мере, ко мне выказывали явную симпатию. Но вот то было до нашей скоропалительной женитьбы. А как они отнесутся ко мне сейчас? Хорошо хоть жили они отдельно, и совместный обед запланирован на завтра.

В общем, будущее в данный конкретный момент мне представлялось размытым и тревожным.

— Ты чего такая напряженная? — удивился Дима.

— Не бери в голову, просто немного волнуюсь. — Дима снова оглядел меня и скептически выгнул бровь. — Ладно, сильно волнуюсь, — сдалась я под его взглядом.

— То есть биться с мятежными магами и отправлять в ничто самого настоящего демона тебе было не страшно, а ехать в дом к собственному мужу страшно?

— Ну почему было не страшно? Очень даже страшно, — насупилась я, чем еще больше развеселила мужа.

— Ох, Дуся! — он прижал меня к себе еще крепче. — Счастье мое медовое! Нашла о чем переживать! Да все мои родные и домочадцы мечтали о моей женитьбе не один год! Родители и вовсе плешь проели! Смотри! — и даже наклонил голову, указывая на несуществующую лысину.

Невольно я улыбнулась. Под напором его искренних эмоций страхи и неуверенность отступили, и в дом я вошла хоть и мандражируя, но уже полна надежд.

К облегчению, никакой пышной встречи нам не устраивали. Напротив, нас встретил только дворецкий. Дима проводил меня в комнату, где меня уже ждала Марфа, моя служанка.

— Отдохни немного, освежись, а потом я тебя со всеми познакомлю.

В этот момент в комнату вбежал маленький мальчик с пшеничными волосами, чертами лица похожий на моего мужа.

— Отец! Ты дома! — Но в следующее мгновение ребенок увидел меня и резко остановился, не добежав до Димы всего несколько шагов. Отчего-то в его глазах промелькнул страх, и он опустил голову и потупился. — Простите.

Дима тут же преодолел разделяющее их расстояние и, подхватив сына на руки, подкинул вверх и поставил перед собой. Отчего тот рассмеялся и немного оттаял.

— Петруша, это Евдокия Поликарповна, моя жена и твоя мама.

Я укоризненно на него посмотрела и исправила:

— Можно просто Евдокия. И, надеюсь, мне и правда удастся стать тебе матерью.

Отчего-то мальчик от моих слов насупился и буркнул в ответ что-то, что должно было означать приветствие. Неловкую паузу прервал Дима.

— Ну что ж, Дусенька, отдыхай. А мы будем ждать тебя внизу к обеду. Он уже скоро.

В этот момент в открытых дверях комнаты появилась статная дородная дама.

— Ох, Петруша! Ну что же ты опять убежал? Добрый день, Дима. А вы, должно быть, его новая жена.

И это «новая жена» было сказано как «очередная». Неприятно, знаете ли, хотя вроде и говорила она с улыбкой и доброжелательным выражением лица. В общем, придраться было не к чему, но настроение очередной раз ухнуло вниз.

— Да, тетушка, позвольте вам представить: Евдокия Поликарповна Заславская, моя жена. Дусенька, а это моя тетушка Леокадия Львовна Проскурина. Она помогает мне присматривать за Петрушей и вести домашние дела.

«Вот это я попала! А у этого дома уже есть негласная хозяйка… И как прикажете нам уживаться?» — пронеслись в голове безрадостные мысли. Но я изобразила самую приятную из своих улыбок — во дворце еще и не тому научишься — и произнесла:

— Рада с вами познакомиться.

— А уж как я рада! — тут же отозвалась тетушка, расплываясь в такой сладкой улыбке, что я побоялась, что ее вот-вот перекосит.

— Тетушка, мы с Петрушей собирались оставить Евдокию немного отдохнуть.

— Ах, конечно-конечно! Подойдемте! Буду рада с вами пообщаться позже, — попрощалась она и, словно корабль, выплыла прочь, и за ней последовали все, кроме Марфы.

Как только они покинули комнату, я выдохнула и, присев в ближайшее кресло, прикрыла глаза, собираясь с мыслями.

— Госпожа, — отвлекла меня от безрадостных размышлений Марфа, — все ваши вещи я уже развесила и приготовила к обеду платье.

— Отлично. Спасибо.

— А какая у вас комната красивая! Да и сам дом! Не хуже, чем у вашего папеньки!..

Она продолжала что-то щебетать, а я, наконец, огляделась.

Комната и правда была большой и светлой, но розовые шелковые обои — не мое. Они явно остались от прежней хозяйки апартаментов. И знаете, это меня почему-то задело. Я, конечно, понимаю, что готовить комнату специально под меня у Димы не было времени. Обычно свадьбы назначаются не раньше, чем через полгода после помолвки, и тогда бы он позаботился о такой мелочи, но вот именно сейчас это раздражало. Не то чтобы мне не нравилось быть второй… Да, черт возьми, мне действительно не нравилось быть второй! А тут еще эта тетушка! Как-то не так я себе представляла начало своей замужней жизни… Но это ведь сугубо мои внутренние проблемы. И их нужно как-то переварить и решить, не вываливая на ни в чем не повинного мужа. Знала же за кого выхожу замуж!

К обеду я немного успокоилась и привела мысли в порядок. Дима лично за мной зашел. Внизу нас уже ожидали слуги, с которыми он меня и познакомил. За обеденным столом, кроме нас с тетушкой и Петруши, присутствовал еще гувернер мальчика — француз Шарль-Антуан Нуаре. Кроме французского, он в совершенстве знал английский и с малых лет занимался с мальчиком языками.

За столом велась внешне необременительная беседа, но некие тона и полутона делали ее довольно напряженной. Тетушка пыталась меня прощупать на предмет характера и чего от меня ожидать, француз постоянно поправлял мальчика по поводу манер, тот явно был расстроен и рассеян, а Дима безуспешно пытался шутить, чтобы поднять нам всем настроение.

Когда обед закончился, я попросила мужа уделить мне немного времени.

— Конечно, — он улыбнулся и непроизвольно покосился на часы. И я поняла, что времени у него не так и много.

— Тебе еще сегодня нужно во дворец? — решила прояснить.

— Да, к сожалению, сейчас навалилось слишком много работы, чтобы я имел возможность устроить себе полноценный выходной.

— Когда ты едешь? — расстроилась я.

— Вот поговорим с тобой и поеду, — он подошел и обнял. — Что случилось?

— Да ничего такого. — В его руках было хорошо и уютно, и все сомнения и переживания показались глупостью. — Я хотела выпустить Матвейку, нашего маленького домовенка. Он ведь и так уже слишком долго в моем старом сапоге сидит. Ждет, когда мы его в дом пустим.

— А и правда! Я что-то совсем о нем забыл. Конечно, давай выпустим! Только… Наши домочадцы его не испугаются?

— Не должны. Он ведь умеет быть невидимым для чужих. Но мы в любом случае можем попросить его ходить по дому в образе кота, и никто ничего не заподозрит. А потом мы кому надо расскажем.

— Хорошо, где будем выпускать?

— Не знаю, можем и здесь, — указала я на гостиную.

— Хорошо, тогда я сейчас принесу твой волшебный сапог.

Чмокнув меня в нос, направился за домовым, а я осталась в задумчивости сидеть на диванчике.

Через несколько минут в гостиную проскользнул Петя и, не замечая меня, шмыгнул за тяжелую портьеру. После чего дверь резко открылась и в нее вошла одна из служанок.

— Ой, Евдокия Поликарповна, простите, что потревожила. Я ищу Петрушу. У него дневной сон по расписанию. Вы его не видели?

— Нет, не видела, — не моргнув глазом соврала, а когда служанка вышла, позвала: — Петя, выходи. Здесь тебя больше искать не будут. — Поначалу портьера даже не шелохнулась, а потом из-за нее сначала недоверчиво высунулась голова мальчика, а после и он весь. — Иди сюда, — я похлопала по дивану рядом с собой. Мальчик лишь недоверчиво покосился на меня, но остался стоять на месте. И откуда только в нем столько опаски и недоверия по отношению ко мне? — Я не кусаюсь. Честно-честно! — заверила его. — Трусом мальчик выглядеть не хотел, а потому неохотно, но подошел и присел рядом. — А мы сейчас будем домового выпускать, — огорошила я его новостью. — Только это тайна!

— Настоящего? — глаза мальчика округлились. — Который из страшных сказок нянюшки?

— Настоящего, — подтвердила. — Только он совсем не страшный. А очень добрый!

— А разве домовые бывают добрыми? — не поверил.

— Конечно! Это только в страшилках их злыми делают. Хотя для плохих людей они и правда могут такими показаться. Они ведь защищают свой дом, делают его уютным, помогают поддерживать хорошую атмосферу. С детьми любят играть.

— А вы их уже раньше видели, домовых этих? — подался он заинтересованно вперед.

— Конечно! Вот, к примеру, тот, которого мы с твоим папой собираемся выпустить, меня вкуснейшими плюшками кормил! А еще он очень ласковый и умеет превращаться в кота!

Глаза мальчишки загорелись, и он захотел спросить что-то еще, но в этот момент дверь отворилась, и вошел Дима.

— Петр? — удивился он. — Почему ты еще не спишь?

— Папа, я уже большой и не хочу днем спать!

— Но… — попытался он возразить.

— Дима, ему ведь и правда уже шесть лет. Уж лучше пусть вечером пораньше ляжет.

— А как же? — он выразительно покосился на женский стоптанный сапог в своих руках.

— Петя с нами будет Матвейку встречать. Он обещал никому-никому не говорить! Правда? — повернулась я к мальчику, и тот закивал так активно, что не улыбнуться было невозможно.

Дима задумчиво на нас посмотрел и согласился. После чего поставил сапог в центр комнаты.

— И что дальше?

Я пожала плечами, тоже слабо представляя, как правильно его звать:

— Матвейка, выходи свой новый дом обживать! Мы тебя ждем!

— Может, нужно отвернуться? — рассматривая башмак и так, и этак, через несколько бесплодных минут ожидания спросил Дима.

Я уже хотела встать и тоже подойти, чтобы рассмотреть сапог, как внезапно у самого дивана, где мы с Петрушей сидели, раздалось:

— Не нужно отворачиваться. Я уже здесь.

Я аж подскочила на месте, хватаясь за сердце, а буквально из ниоткуда прямо у моих ног появился Матвейка в образе кота. Петя тоже испугался и шустро подтянул ноги и отполз назад.

— Ты чего так пугаешь? Тут же ребенок! — возмутилась я.

— И никого я не пугаю, — смутился он и понурился. — Это нечаянно вышло.

— Ладно, Матвейка, — смилостивилась я, уж больно забавный у него был вид. — Иди сюда, — я взяла его на руки. — Знакомься. Это Петр, сын Димы и теперь… мой, — невольно я запнулась. Уж слишком странно было осознавать, что вдруг стала для кого-то мамой. Конечно, пока только номинально, но все же. — Петр, это Матвейка, наш домовой.

Мальчик так и продолжал сидеть на диване с ногами и с опаской смотрел на черного говорящего кота у меня на коленях. Тот, к слову, отвечал ему тем же. Дима подошел к нам и сел рядом с Петей, немного его потеснив — диванчик был небольшим

— Ну, здравствуй, Матвейка. Рад тебя видеть.

Ответная улыбка на кошачьем лице смотрелась странновато, но мило, и Дима, немного нагнувшись, его погладил.

— А можно мне? — внезапно спросил Петя и с опаской протянул в сторону домового руку.

В этот момент Матвейка решил перевоплотиться в свою антропоморфную ипостась и стал похож на обросшего черной шерсткой ребенка. А потом протянул к мальчику мохнатую руку и пожал его застывшую ладонь.

Ступор Пети длился недолго, и не успели мы оглянуться, как эти двое уже с жаром что-то обсуждали и собирались идти осматривать дом на предмет интересности и просто знакомства.

— Матвейка, ты только в кота превратись и не разговаривай при других людях. Пока, по крайней мере, — опомнилась я. — Петя, не забывай: то, что Матвейка домовой — тайна! — и заговорщицки приложила указательный палец к губам.

— Евдокия Поликарповна, мы будем осторожны! — серьезно ответил мальчик, а я заметила, что из его глаз ушел затаенный страх, и понадеялась, что лед тронулся, и мы с ним все же найдем общий язык.

— Да, и подождите немного, я предупрежу слуг, что у нас появился кот. — Муж поцеловал мне ручки. — Мне пора, милая. К вечеру буду дома.

Я осталась одна в гостиной размышлять о жизни и о том, что делать прямо сейчас. Так и не придумав, чем конкретным заняться, решила походить по дому и осмотреться. Экскурсию мне еще так и не провели, так почему бы не взять инициативу в свои руки? А по дороге найду какую-нибудь служанку, которая мне обо всем расскажет.

Решившись, я встала и направилась прочь из комнаты. Служанка обнаружилась сразу за дверью и мою просьбу показать дом восприняла с энтузиазмом.

— С какого этажа госпоже удобнее начать? — спросила она.

— А давай со второго.

Так и сделали. Она постепенно показала мне все незанятые помещения и показала, где чьи апартаменты. Оказалось, что комната Пети находится напротив наших, а тетушкина чуть дальше по коридору. Служанка рассказала, что Леокадии Львовне понравились Зеленые апартаменты, названные так в честь зеленой гаммы интерьера, и она поселилась там практически сразу после смерти первой жены моего мужа и с тех пор присматривает за домом и мальчиком. В целом убранство комнат мне понравилось, как и полнейшая чистота и порядок. Было видно, что хозяйка из тетушки неплохая. Еще бы ко мне относилась чуть лучше, и цены бы ей не было. Только, чувствую, меня она невзлюбила с первого взгляда, а может, и раньше. Страшно представить, какие сплетни до нее доходили, а тут еще такая скоропалительная женитьба обожаемого племянника на скандально известной мне. Н-да-а… Так и напрашивается самый легкий выбор: нужно сплавить тетушку куда подальше, пока она не отравила мне жизнь. Но самый легкий путь не значит самый правильный. А потому я решила немного расспросить служанку.

— Агафья, — вспомнила я, как зовут девушку, — скажи, Леокадия Львовна хорошо относится к Пете?

— Да, конечно! — не задумываясь, ответила та. — Он, когда маленький был, часто болел, так она приказала поставить в его комнате для себя кровать и сама за ним ухаживала по ночам. И вообще она, конечно, строгая хозяйка, но справедливая. Вы не подумайте ничего такого, — отчего-то переполошилась она.

— А что я могу подумать? — удивилась я.

— Ну… вы тоже хорошая хозяйка… будете… ага… — и замолчала, смутившись окончательно и глядя в пол. — П-простите.

— Не бери в голову, — отмахнулась я и призадумалась.

Тем временем мы спустились вниз, заглянули еще в несколько со вкусом обставленных комнат и подошли к кухне, откуда внезапно раздалось строгое:

— Петр, почему ты сбегаешь от слуг? Ты же прекрасно знаешь, что у тебя сейчас по расписанию дневной сон!

— Евдокия Поликарпова мне разрешила не спать, — раздалось угрюмое в ответ, и я вошла в кухню, где увидела стоявшую ко мне спиной тетушку и виновато склонившего перед ней голову Петю, у ног которого сидел Матвейка в образе черного кота.

— Эта вертихвостка в доме и нескольких часов не пробыла, а уже вмешивается в воспитание ребенка! Что она вообще может в этом понимать?! Сейчас она ломает твое расписание, завтра вообще отменит всякие занятия, чтобы сделать из тебя неуча, а послезавтра и вовсе отправит в какой-нибудь дальний пансион для сирот и убогих и забудет о твоем существовании! А папенька твой и слова поперек ей не скажет!

— Вы из Димы прямо безвольную марионетку делаете, а я в ваших глазах и вовсе какой-то изверг, — спокойно парировала я, отчего тетушка чуть не подпрыгнула на месте, оборачиваясь. Столпившиеся в дальнем углу кухни слуги заинтересованно навострили ушки в предвкушении скандала. — Я думаю, нам не помешает о многом поговорить, чтобы таких недоразумений не возникало. Пойдемте, не стоит обсуждать такие вещи при… — я демонстративно осмотрела кухню и закончила: — при ребенке.

Тетушка вздернула подбородок, явно собираясь ответить что-то язвительное, но сдержалась. Все же и она не горела желанием веселить слуг нашим конфликтом.

— Пожалуй, вы правы, нам нужно поговорить, — наконец, ответила она. — Петя, иди в свою комнату, мы обсудим твое недопустимое поведение позже.

И величественно проплыла мимо меня в коридор. Я увидела расстроенную мордашку мальчика и перед тем как последовать за женщиной, заговорщицки ему подмигнула.

Говорить тетушка решила в той же гостиной, где мы выпускали домового, а потому страшно удивилась, увидев стоптанный женский сапог прямо посередине комнаты. Почему-то данный промах она приняла на свой счет и, прокашлявшись и немного смутившись, сказала:

— Слуги совсем распоясались! Агафья! — позвала она, и в дверях тут же показалась служанка. — Убери! Это возмутительно! Откуда это здесь могло взяться?! — Служанка тут же ухватила злосчастную обувь и почти выбежала из комнаты. — Итак, что вы хотели мне сказать? — гордо вздернув подбородок, поинтересовалась дама.

— Давайте для начала присядем. — Тетушка фыркнула, но села. Всем своим видом показывая, что ни от одного сказанного слова не откажется. — Прежде всего я хотела бы извиниться. — Брови женщины поползли вверх. Не такого начала нашей беседы она ожидала. — Мне и правда не стоило вмешиваться в распорядок дня Пети. Просто по его поведению было видно, что он не в первый раз прячется от послеобеденного сна, вот я и решила, что, возможно, он уже достаточно подрос, чтобы проводить дневное время иначе, например, познакомиться с новым другом.

— Это с котом, что ли? — быстро придя в себя от удивления, она скептически выгнула бровь. — Где вы его только взяли?

Я решила немного слукавить, хотя, в сущности, так оно и было:

— Этот кот — подарок Странницы.

— Странницы? — не поняла сначала она. — Той самой Странницы?

— Именно.

— Не понимаю, зачем ей делать вам такие странные подарки? — недоверчиво проговорила она. Я же на это лишь неопределенно пожала плечами. — Вы беременны? — внезапно в лоб спросила она.

Теперь уже мои брови поползли вверх, но я вспомнила ходившие сплетни о моей якобы интрижке с англичанином и беременности от него и, сдерживая накатившее раздражение, спокойно проговорила:

— Нет.

Несмотря на мой лаконичный уверенный ответ, мне явно не поверили. Я тяжело вздохнула и пристально посмотрела на женщину:

— Знаете, по-моему, что бы я сейчас вам ни сказала, вы все равно мне не поверите. — Теперь уже неопределенно пожала плечами она. — Я знаю, что обо мне в столице бродят самые разные слухи…

— Я бы сказала, весьма противоречивые, — уточнила дама.

— Наверное, — невесело усмехнулась я, внимательно разглядывая женщину.

По виду ей было чуть за тридцать, высокая, полная, но при этом статная, энергичная и полная достоинства. Не сказать, что красавица, но чувствовалась в ней порода, которая делала ее крупные черты лица гармоничными и приятными. Пожалуй, не будь она так ко мне настроена, было бы интересно с ней пообщаться. Но начинать беседу все же с чего-то нужно, хотя я и смутно представляла с чего.

— Скажите, как вы относитесь к магии?

— А как к ней можно относиться? Она есть, и пусть ей и дальше занимаются мужчины, — довольно категорично ответила она.

— То есть женскую магию вы не признаете? — решила я уточнить.

Женщина ненадолго замялась, но ответила:

— Да, не признаю и считаю, что наши предки не зря нас от нее оградили.

— Возможно, и так, — не стала я спорить. — Только если бы не магия, которую мы с царевной и моими подругами не так давно стали развивать, то еще зимой погиб бы один замечательный юноша, а несколько дней назад не стало бы скандальной известной меня и нашей прекрасной царевны. Более того, царь-батюшка вполне мог и не встать с постели после того злосчастного нападения, не то что выздороветь и помолодеть.

— Вы еще скажите, что лично приложили ко всему этому руку! — хмыкнув, ответила она после некоторого молчания.

Я на это пожала плечами и, глядя ей в глаза, просто ответила:

— Приложила.

Женщина явно не ожидала такого поворота и не знала, как ко всему этому относиться. Она настроилась на боевые действия и свернуть их вот так сходу просто не могла. Я же понимала, что или решу эту проблему сейчас, или не решу никогда. Доказывать ей что-то постепенно, каждый раз сталкиваясь с недоверием и отрицанием, превращаясь в девочку для битья, я не желала. У меня столько планов в голове, которые нужно реализовать! И война в собственном доме в них не входила. Я видела, что тетушка не плохая или подлая, она просто сражалась за тех, кого любила, как умела. А на войне все средства хороши. Потому я решила просто быть честной с этой женщиной. И если после этого ничего не изменится… Что ж, Россия матушка велика, и отдаленных поместий у рода Заславских тоже хватает. И пусть подобная ссылка не прибавит мне привлекательности в глазах мужа, я пойду на эти требования. А пока… Пока я все же попробую…

— Но как же… Графиня Островская говорила… — явно растерялась женщина.

— Давайте я просто расскажу вам свою историю. А вы сами решите, верить мне или досужим сплетням.

— Мне не столько интересна ваша история, милочка, сколько то, какую судьбу вы уготовили для Пети, — все же вернула себе уверенный тон она.

— Не поверите, но ничего такого, чего бы вы сами для него не захотели.

Женщина недоверчиво прищурилась и сложила руки на коленях:

— Что ж, давайте послушаем вашу историю. Раз уж вы решили мне ее рассказать.

Я вздохнула, все еще не веря, что поступаю правильно, но все же начала свой рассказ:

— В шестнадцать лет я очнулась после долгих лет пребывания где-то на грани сна и реальности. Мое тело было тучным и неповоротливым, и мне страстно хотелось это изменить. Я начала действовать. Как видите, не безрезультатно.

— А потом вы пустились во все тяжкие? — то ли высокомерно, то ли сочувственно спросила она, на что я лишь грустно улыбнулась и продолжила свой рассказ.

— А потом у меня появилась магия. И я поняла, что жизнь без нее неполноценна для тех, кому она дана, мне показалось несправедливым, что женщинам эта сторона жизни закрыта. Женщины думают не так, как мужчины, а потому и магии могут найти другое применение… — Я протянула руку и при помощи магии жизни помогла уже немного подвявшему букету, что стоял на столе в вазе, оживиться и заблагоухать сильнее.

Тетушка перевела взгляд на цветы и задумчиво протянула:

— Хорошо. Допустим, я понимаю вашу точку зрения. Как это связано с Дмитрием и Петей?

— Напрямую. И это лишь начало моей истории…

И я рассказала ей о своих занятиях магией, о подругах, о том, что одним из немногих, кто меня все это время поддерживал, был Дима. Об английских шпионах, упомянув, что слежка за ними не обошлась без наших наработок, которые им очень хотелось заполучить. Рассказала о своих планах обучать девочек магическим дисциплинам. Когда же мой рассказ подошел к Изнанке, я запнулась, не зная, имею ли право рассказывать о ней. Поэтому обошлась общими фразами, что внезапно попала в одно изолированное место, где провела неделю и откуда не смогла бы вернуться без помощи Димы.

— И с кем вы провели это время, если не секрет? — с подозрением поинтересовалась она.

— Как раз со Старицей и провела. Там ее, правда, называют Берегиней. И еще… об этом лучше никому не рассказывать…

Дальше я поведала, что Дима оказался столь благороден, что в тот же день предложил мне выйти за него замуж, и Старица нас благословила.

— Поверьте, я бы ни за что не согласилась за него выйти, если бы не видела, что небезразлична ему и не чувствовала ответной симпатии.

— Лишь симпатии?

— Честно говоря, я уже жизни без него не представляю… — просто ответила я.

А дальше был рассказ о нападении англичан, похищении, вызволении, о перевороте, в эпицентре которого мы оказались и, наконец, об излечении царя. Разумеется, тут я рассказала официальную версию о вмешательстве царевны, потому что истину не должен знать никто, кроме присутствовавших тогда в комнате.

— …Я рассказала вам все это, чтобы вы поняли: я не хочу недопонимания и вражды в собственном доме. Не хочу делить власть. У меня в жизни совершенно другие цели и приоритеты. Поверьте, я прекрасно знаю, что по поводу мачехи говорит народная молва, но ведь есть и исключения? И намерена стать именно таким исключением. Я не буду вам сейчас обещать что-то, просто хочу, чтобы вы знали: я люблю Диму, открыла свое сердце для Пети и постараюсь сделать все, чтобы они были счастливы.

Я говорила совершенно искренне и, видимо, это сыграло роль, потому что глаза тетушки увлажнились, маска железной леди треснула.

— Я уж и не верила, что Димочка найдет свое счастье, — она достала платочек и приложила его краешек к глазам. — Простите и вы меня за недоверие, но я так переживала за бедных мальчиков. А магия? Магия — это ничего. Сами как-нибудь с ней разберетесь. Я же как Петрушу еще малюткой увидела, поняла, что сделаю все, чтобы он был счастлив. — Она расправила в руках платочек и опустила взгляд. — Мне ведь шесть лет назад врачи поставили полное бесплодие. Муж долго ждал наследника, и как узнал об этом, тут же развелся, и ему без труда дали разрешение. Только благодаря родившемуся Петруше я не ушла в монастырь, а осталась у племянника помогать с мальчиком…

Мы проговорили с ней до самого вечера. Говорили бы и дольше, но вернулся Дима, и мы стали его расспрашивать о делах во дворце. Он явно заметил перемену в домашней атмосфере и был этому очень рад. Я же подумала о том, что иногда необходимо просто поговорить и открыться другому человеку.

— Дим, ты знаешь, что у тебя замечательная тетушка? — спросила, когда мы лежали в обнимку в кровати.

— Знаю. И очень рад, что ты так быстро сумела это разглядеть.

— А мне пришла в голову мысль попросить ее заняться обустройством быта наших будущих гимназисток. Вон как она хорошо управляется с домом. А потом она, возможно, сама какое-нибудь дело себе по душе в нашей гимназии найдет. Я сегодня с ней разговаривала. Она ведь очень деятельная женщина, и ей явно маловато одного дома!

Дима задумался.

— Да я не против. Нужно только с ней самой переговорить.

— Вот и ладненько! Тогда завтра и спросим! — обрадовалась я. — И еще… — замялась и стала водить пальчиком по его голой груди. — Можно я сделаю небольшой ремонт в своей комнате?

Дима рассмеялся.

— Да хоть грандиозный! Честно говоря, ты с таким зверским видом дергала волоски на моей груди, что я даже успел испугаться, что ты такого хочешь мне сообщить.

— Я? Дергала? Что за поклеп?!

— Еще как дергала! И сейчас я буду тебе мстить!

Он тут же навис сверху, сверкая шальными огоньками в глазах, и его месть явно удалась, потому что больше походила на сладкую пытку.