Глава 5

Московский особняк графов Строгановых .

Михаил Всеволодович вошёл в покои Александры Борисовны как раз, когда она уже переоделась в домашнее платье. Естественно, не наугад — ему слуги доложили, что уже можно. Выросла племянница из того нежного возраста, когда было прилично входить к ней просто так.

Сейчас красивая девица девятнадцати лет стояла перед зеркалом и яростно чесала волосы щёткой, как будто пыталась выдрать их с корнями и облысеть раньше срока.

Подобное состояние своей младшей родственницы граф Строганов прекрасно выучил. Александра Борисовна поступала так только тогда, когда была настолько раздражена, что могла вспылить слишком сильно. Настолько, что потом всему роду придётся расчехлять пулемёты, чтобы объяснить, как были не правы те, кто обидел юную девицу.

— Я так понимаю, приём прошёл не слишком хорошо? — не став откладывать в долгий ящик, уточнил наследник главы рода. — Чего ты так свои волосы не бережёшь? Что мне потом твоему отцу говорить? «Извини, Боря, не уследил, как Сашка лысеет у меня в доме»?

Племянница фыркнула, но щётку всё же отложила. Несколько выдранных и блестящих в свете лампы русых волосков остались среди щетины. Облокотившись на спинку стула, за которым полагалось как раз сидеть, чтобы служанки помогли привести волосы в порядок, Строганова вздохнула.

— Всё было почти идеально, дядя, — произнесла она. — Мы встретились с остальными, поговорили, и тут явилась Малюкова. Не одна, с подружками своими.

Михаил Всеволодович кивнул, присаживаясь в кресло и складывая руки на подлокотники.

— Так, Бестужева, Руднева, Каверина? — уточнил он.

— Они самые, — подтвердила Александра Борисовна. — Малюкова решила посмотреть, нельзя ли продавить Корсакову.

При упоминании фамилии будущего императора граф Строганов заметно напрягся. Не та сейчас ситуация, чтобы позволять идиотам либеральной фракции раскачивать лодку. Со дня на день Железная Екатерина сложит с себя полномочия. Подобные вещи нужно проводить в максимально благоприятной обстановке.

Очень жаль, что мозгов у некоторых не хватает, чтобы это осознавать. Или же им кто-то приплачивает опять, чтобы раскачать лодку под шумок? Мало Российской империи было Безумного Ивана и резни Железной Екатерины?

— Ты, надеюсь, заступилась за юную графиню? — уточнил Михаил Всеволодович.

Александра Борисовна жёстко усмехнулась.

— Мы все подключились, дядя. Но ты знаешь, — Строганова взяла короткую паузу, заново переживая момент, о котором говорила, — мне кажется, даже если бы нас там не было вообще, Екатерина Владимировна справилась бы сама. Девица настоящий огонь, нечета тем дурам, которых вокруг себя Малюкова собрала.

Граф вздохнул чуть свободнее.

— Ладно, поговорю-ка я с некоторыми людьми. Напомнят Малюковым о приличиях и том, как важно правильно воспитывать своих избалованных девок. А ты молодец, Саша, я тобой горжусь. Правильно Ростова решила вас с Корсаковой свести. Я бы и сам попытался, но ты и без того знаешь, что я деньги Ивану Владимировичу предложил. Он, кстати, за ними так и не обратился.

Александра Борисовна вскинула бровь.

— Гордый?

— Нет, — отмахнулся Михаил Всеволодович. — Он просто не дурак, чтобы хватать всё, что ему предлагают. Когда граф Корсаков возьмёт в руки какой-то реальный проект, которому требуется поддержка, он сразу же вспомнит о нашем предложении. А просто так в долги влезать… Он всё же не настолько сын своего отца.

Александра Борисовна кивнула, не став комментировать. Всё-таки воспитание в роду Строгановых было совсем не таким, как у столичных девиц, с которых сдували пылинки и уверяли, что солнце светит миру из-под их юбок.

Александра Борисовна была умна, образована и умела не только выводить две одинаковые стрелки перед зеркалом, но и пользоваться головой, просчитывая события и людей. А потому слова дяди восприняла серьёзно.

Мало кто не знал историю Анастасии Александровны Корсаковой, которая, отказавшись от борьбы за место императрицы, сделала какой-то сумасшедший выбор. Её супруг, не способный отказаться от игры, спускал деньги с такой скоростью, с какой не каждый аристократ себе может позволить. И долгов в наследство оставил детям и вдове столько, что не всякий бы выдержал.

А Корсакова вытянула. То, что не смогла сама, теперь делал её сын, сближаясь с Дарьей Михайловной Долгоруковой. А его сестра, которая внешне пошла в отца, оказалась настоящей акулой. Стоило Екатерине Владимировне почуять кровь, она бросилась в атаку на Малюкову. Не ища поддержки старших подруг, не боясь говорить так, как и полагается графине с дворянками.

И Александра Борисовна именно сейчас поняла то, что почувствовала на приёме, но не смогла сформулировать.

— Они дети Анастасии Александровны, а не Владимира Елисеевича, — произнесла племянница, глядя на дядю. — Это она научила их выгрызать себе место в жизни. Иван Владимирович возвысил род, сделал Долгоруковых настолько обязанными себе, что теперь у них нет иного выбора, кроме как поженить его с наследницей престола. А Екатерина Владимировна, пережив похищение, стряхнула с себя последнюю невинность. Ей шестнадцать, дядя. И я с удовольствием посмотрю, какой она станет, когда достигнет совершеннолетия. По сравнению с ней что Никитина, что Ростова выглядят бледновато. А вот мы… Этот рыжий огонёк станет прекрасной подругой.

Михаил Всеволодович спокойно кивнул в ответ.

— Значит, не потеряй её, Саша. Анастасию Александровну бросили все, включая других Корсаковых. Не позволь истории повториться.

Александра Борисовна совершенно серьёзно склонила голову перед наследником главы рода.

— Не позволю.

Особняк графского рода Корсаковых. Иван Владимирович Корсаков.

Утро началось совершенно обыденно. Я открыл глаза за несколько минут до будильника, стянул с себя одеяло, которое, к счастью, никто не зачаровывал, и направился в ванную. Это уже было маленькой победой, хотя, разумеется, дело было в том, что сегодня матушка не отправляла Катю меня будить. Иначе универсальная магия опять показывала бы своё превосходство в издевательствах над наивным и добрым братом.

Пока смывал остатки сна, думал не о вчерашнем свидании и не о приёме в особняке Сыромятниковых. Хотя, конечно, пальцы сами собой сжимались, стоило вспомнить, как мы пропустили весь фильм с Дашей, занятые исключительно друг другом. Такие моменты помнишь всегда ярче и дольше, чем любые другие проблемы и бытовые тревоги.

Мысли крутились вокруг Лопухиных и той папки, которую мы с матушкой оба прочли. Анастасия Александровна была главой рода, и решение принимала сама. Хотелось как-то её защитить, но я целитель, а не путешественник во времени, чтобы исправить прошлое. Иначе показал бы всем, насколько глубоко они ошибаются.

Но сейчас оставалось лишь ждать, когда матушка решит пригласить Василия Алексеевича, и быть рядом, чтобы помочь пережить это тяжёлое событие. Только в сказках кажется — брызни мёртвой и живой водой, и всё можно исправить как будто. В реальности, увы, травмирующий опыт никуда не денется. Нельзя просто взять и вычеркнуть двадцать лет жизни.

Закончив с бритьём, я смыл остатки пены и вышел в собственную гостиную. Накинув форму, спустился в столовую и сразу же увидел главу рода за столом. Сейчас она была не матерью двух детей, не вдовой, а женщиной, которая управляет корпусом целителей Российской империи.

Мне даже не требовалось заглядывать в её телефон, чтобы понять: прямо сейчас она за завтраком читает отчёты и доклады подчинённых. И судя по её лицу, ничего хорошего там написано не было.

— Доброе утро, матушка, — первым поприветствовал её я.

— Утро доброе, Ваня, — отозвалась она и отложила телефон, чтобы взглянуть на меня. — Как спалось?

— Прекрасно, — чувствуя некий подвох в вопросе, ответил я, прежде чем сесть на своё место. — Обычно ты не спрашиваешь. Что-то ещё случилось, о чём я не знаю?

Она пожала плечами.

— Не каждое утро мне звонит великий князь, чтобы рассказать о том, как наследница престола бегает по Кремлю, взбодрённая настолько, что её уже даже гвардейцы пугаются, — с улыбкой ответила матушка. — Но шутки в сторону, вы оба взрослые люди, и идея для свидания отличная была. И что ты сумел всё оформить, сохранив для будущей императрицы сюрприз, — достойно уважения.

Такой поток комплиментов явно вёл не к тому, что она закончит словом «Молодец». Впрочем, это нисколько не помешало мне придвинуть овсяную кашу с клубничным вареньем и кусочками дроблёных орехов.

— Почему мне кажется, что сейчас я услышу что-то менее приятное? — напрямую спросил я.

На лице матушки появилась лёгкая улыбка.

— Потому что ты у меня умный, — ответила она и отломила хлеб. — Свидание было замечательным, но в ближайшее время оно вряд ли повторится.

— Великий князь изменил планы наследницы престола? — предположил разумное объяснение я.

— Большой съезд клана Долгоруковых. Тебя уже сегодня выведут на первые полосы, — пояснила матушка. — Как всегда, когда решаются важные государственные вопросы, новостям нужен красивый и простой для народа повод, которым можно переключить внимание населения. Ваше свидание в кинотеатре подходит идеально. Прежде у тебя был образ верного трону героя, теперь из тебя будут делать молодого человека, влюблённого в прекрасную девицу. Настолько, что он без счёта спускает деньги, лишь бы оказаться на пару часов ближе к своему предмету интереса.

Я усмехнулся.

— Аренда была недорогой.

— Для графов Корсаковых? Возможно, — намазывая масло на хлеб, хмыкнула она. — Для большинства дворянских родов — это уже шик. А для простонародья и вовсе не достижимый ход. Ухаживать за своей девушкой так красиво, широко и наглядно, могут себе позволить очень немногие, Ваня. Но это и хорошо, Долгоруковы будут давить на то, что ты даришь Дарье Михайловне то, чего никто не догадался подарить прежде.

— Нормальные личные отношения? — хмыкнул я.

— Я же говорю, ты у меня умный, — улыбнулась матушка. — Дарья Михайловна сейчас будет занята на клановом сборе. Её императорское величество попытается, как и всегда, упрочить свои позиции. А Катю, думаешь, просто так именно вчера решили проверить на прочность?

Я кивнул, понимая, к чему клонит глава рода Корсаковых.

— Пока Долгоруковы заняты внутренними делами, многие решат, что это шанс провернуть свои делишки, — озвучил я.

— И у многих получится, — подтвердила матушка. — Не первый раз подобное происходит. Власть редко может оказаться в двух местах сразу. А сбор клана Долгоруковых проходит чуть ли не раз в десятилетие. Конечно, предпринимаются попытки держать руку на пульсе, но в большинстве случаев что-то кому-то везёт протащить. Ты же понимаешь, если в забеге участвуют сотни человек одновременно, кто-то да проскочит ненаказанным и даже незамеченным.

Склонив голову, я сунул ложку в уже чуть остывшую кашу. Горячую еду я не особенно любил, ещё с прошлой жизни предпочитал в спокойной домашней обстановке комфортную температуру, а не кипяток в глотку запихивать. Это женщины моются при такой температуре, что у мужчин слазит кожа. Мы как-то проще устроены.

— Что ж, я это переживу, — подвёл итог я.

— Мы переживём, — кивнула матушка. — Но вчерашнее событие показывает, что нас уже готовы пробовать на зуб, Ваня. Так что просто будь осторожен. Целителей нельзя вызвать на дуэль, к тому же ты прославился как человек, который может пережить то, что другого бы убило с гарантией. Но прямое насилие — оружие, к которому прибегают слабые. Сильные действуют иначе.

— Ты думаешь, меня будут пытаться подставить?

— Не исключаю, — подтвердила меня она, после чего совершенно буднично добавила: — На сегодняшний вечер я пригласила Василия Алексеевича, на половину девятого. А потому у тебя с Метёлкиным будет не такой напряжённый день, как обычно.

Я не стал мусолить тему. И так всё понятно.

— Буду дома вовремя. И подстрахую.

Как глава корпуса целителей и обещала, день с Всеволодом Серафимовичем у нас был короче. Не сказать, что намного легче, так как мне пришлось дважды исчерпать силы до дна, но в восемь вечера я уже подъезжал к нашему особняку.

Машины Лопухиных пока что не было, но впереди было ещё полчаса, прежде чем наступит назначенный срок. В то, что Василий Алексеевич не явится, я не верил. Слишком высокие риски для этого семейства нанести удар по Корсаковым снова. Теперь у нас на руках были доказательства не только от Дарьи Михайловны, добытые из архивов Долгоруковых, но и записи Савелия Сергеевича, прямо указывающие на вину Лопухиных.

Удивительно на самом деле, как никто не догадался, что они менталисты. Понятно, что все, кому положено, знают. Но сохранить такую тайну в секрете — достойно уважения. Они либо недавно получили такие способности, либо прятали правду от всех дольше, чем я на свете живу.

Это не значило, что я всё простил, или что матушка простила. Но сейчас было важнее снять установленное воздействие, чем перебить всех Лопухиных до единого. И только потом, когда матушка достаточно придёт в себя, можно будет обсуждать, какую именно плату с них потребовать.

Потому что исправления того, что было сделано ими самими, недостаточно. Не когда речь идёт о двадцати годах воздействия, в течение которых жизнь матушки ломалась по чужой воле.

Анастасия Александровна тоже была дома и сама встретила меня. Глаза главы Корсаковых выдавали напряжение, которое она не показывала снаружи. Физически она была совершенно здорова, резерв оставался полным. Так что я сделал единственное, что мог для успокоения матушки.

Обнял её.

— Я буду рядом, мам, — напомнил я. — Как бы ни обернулось, мы с Катей никуда не денемся и в обиду тебя не дадим. Если Лопухины попробуют снова тебе навредить, они кончатся. Это я тебе обещаю.

Матушка промолчала, прижимая меня к себе.

Мы простояли так около минуты, прежде чем она отстранилась и вновь надела на себя маску Анастасии Александровны, главы корпуса целителей и рода Корсаковых. Любящая мать никуда не пропала, она никогда не исчезала до конца. Но сейчас броня, которую большинство людей и воспринимало, как настоящую Анастасию Александровну, скрыла личные переживания от посторонних.

Вряд ли, конечно, это защитит от чтения мыслей со стороны Василия Алексеевича. Я пока всё ещё слишком мало знал о местной магии, чтобы всерьёз рассуждать о том, как одной только моей воли и желания не подчиниться может хватить, чтобы противостоять менталисту. Никакой магии дружбы здесь не было, чтобы плевать на чужие силы. Но и всерьёз драться с Лопухиными пока что не было смысла.

Мы устроились в гостиной и молча пили чай, дожидаясь нужного времени. Матушка прекрасно держала себя в руках, сказывались годы практики. Сперва делать вид, будто стать матерью-одиночкой с огромными долгами не страшно. Затем строить карьеру в возрасте, когда все остальные уже давно отслужили положенный срок и уже либо имеют достаточно высокую должность, либо строят счастливую семью. А потом бой за каждый день, чтобы обустроить меня и Катю в лучших из возможных для нас условий.

Наконец, охрана доложила о прибытии автомобиля Лопухиных. Матушка не дёрнулась, не стала нервничать. Она спокойно допила чашку чая, поставила её на блюдце и поднялась, чтобы поприветствовать гостя. Лопухин он или нет, она была главой рода, к которому прибыл представитель другой благородной семьи.

Двери в гостиную раскрылись, впуская Василия Алексеевича. Он сильно изменился с нашей последней встречи. Вместо мальчика, который вот-вот потеряет отца, сейчас порог комнаты переступал молодой мужчина, повидавший кое-что и осознавший, как устроен мир на самом деле.

Тот волшебный ореол будущего государя, которому хотелось доверять, едва не обманувший меня в нашу первую встречу, исчез без следа. И это само по себе вызывало вопрос, было ли впечатление навязанным или Василий Алексеевич просто повзрослел.

— Ваши сиятельства, — поклонившись, как полагается этикетом, проговорил наследник рода Лопухиных. — Добрый вечер.

Матушка чуть кивнула в ответ.

— Приступайте, Василий Алексеевич. Я готова.