Глава 19

Ночь Богдан провел на улице у костра. Так было теплее, чем спать в одной из каменных комнат. Да ему и не привыкать. Долго уснуть не мог, все ему в пламени костра мерещилась смеющаяся Отрада. Ох, какая же она язва и вредина! Но так ему нравится! – Не для тебя, Богдашка, такие девицы, – напомнил сам себе Кощей. – Найдут ей колдуна какого или вельможу. Нищий без роду без племени ее не заинтересует. Да и семья не допустит. Мать у нее аж при царе служит. Обида на несправедливость жизни долго не давала уснуть. Лишь когда забрезжил рассвет, он смог погрузиться в сон. А вот пробуждение могло бы быть гораздо приятнее, но Отрада решила его взбодрить с самого утра! Богдан спал чутко, реагируя на каждый хорошо, как зверь. Поэтому тихий скрип двери и легкие шаги выдернули его из дермы. Чуть приподняв веки, увидел ноги Отрады. Девушка шла очень осторожно мимо него в сторону провала, бывшего воротами. Ступать старалась тихо, но шла уверенно, не оглядываясь по сторонам. Она явно не волновалась, что ее застукают. Богдан открыл глаза, продолжая лежать. В руках у Отрады был свернутый лист. Когда девушка дошла до ворот, поднялся и осторожно пошел за ней. Интересно было узнать, что же она задумала. Крадучись, дошел до стены и, прижавшись к каменной кладке, вытянул шею, выглядывая наружу. Отрада, игнорируя тропинку, шла к кромке леса. На пару мгновений остановилась, а потом смело шагнула под сень деревьев. Богдан, стараясь не шуметь, последовал за ней. Отрада, выбирая одной ей ведомую дорогу, все шла и шла вглубь леса. Прячась за широкие стволы деревьев, Богдан следовал за ней. Яркое, хоть и слегка потрепанное платье девушки, помогало не упустить ее из виду. Так они шли довольно долго, пока не показалась за деревьями полянка. Отрада, выйдя на нее, повертелась по сторонам и кивнула сама себе. – Хозяин леса! – громко крикнула она. – Доброго тебе дня! Покажись уже, разговор есть. Богдан, вжавшись в ствол исполинского дуба, замер. Нахалка вызывала на разговор лешего. Сколько Богдан ни бродил по этому лесу, да и по любому другому, никогда не встречался с лешим. Время шло, но никто на полянку не выходил. Богдан уже устал ждать и стал сомневаться, что леший появится. – Хозяин, выходи! – нетерпеливо выкрикнула Отрада. – Я пришла с миром! Вдруг все вокруг замерло. Перестал шелестеть лес, умолкли пичуги и даже кузнечики перестали стрекотать. Все будто в тревожном ожидании замерло. А потом поднялся ветер! Да такой, что Богдану пришлось присесть и вцепиться в дерево, ветви которого так и норовили хлестануть его по лицу. Взметнулся подол платья, золотые волосы забились крыльями за спиной, сорвавшаяся лента больше не удерживала косу, поднялся на поляне мелкий сор, но Отрада и полшага назад не сделала. Все продолжала стоять с царственным величием, принимая порывы ветра, бьющие ей в лицо. – Ну будет! – вновь крикнула. – Пошутили и хватит. – Ве-едьма! – раздалось протяжно-скрипуче. – Как смеешь ты тревожить мой покой? – А как смеешь ты не заботиться о лесе? – в ответ спросила Отрада. – Все заросло так, что ногу сломать можно и шею свернуть! – Что-то ты не свернула, – послушалось раздосадованное. – Зачем приперлась в мой Дремучий лес? Ветер так и продолжал дуть, грозясь снести нахалку к деревьям, и Отраде это уже надоело. – Кончай пугать меня! – потребовала строго. – Я Отрада из рода Ягушинских. Неужели не чуешь силу Яг? Тут же ветрище стих и вновь опустилась настороженная тишина. – Так ты Яга-а, – кажется, невидимый собеседник был раздосадован. – Так бы сразу и сказала! – Негостеприимный ты, хозяин,– усмехнулась Отрада. – Я к тебе сама пришла, а могла ведь потребовать тебя предстать передо мной. Лес твой не пожгла, реку вспять не повернула, болото не осушила. Выходи, разговор есть. Богдан, держась за дуб, поднялся и внимательно вглядывался в лес на той стороне поляны. Очень ему хотелось увидеть лешего. Ему виделся огромный косматый мужик, поросший мхом и лишайниками, с волосами-ветками, руками-корягами и огромным носом, похожим на сучок. Приемная мать частенько пугала, что отдаст лешему. И поэтому даже не сразу понял, что вышедший из-за деревьев сухонький старичок и есть леший. На нем были простые штаны, подвернутые до щиколоток и холщовая рубаха без всякой вышивки. Обуви старичок не носил, даже лаптей каких. Шел босой, опираясь на посох – обыкновенную палку. Всклокоченные седые волосы с торчащими из них палочками и листиками, кустистые брови сведены к переносице и бородища до колен, в которой тоже застряло порядочно всякого сора. – Ну, будь здорова, Яга, – поздоровался насмешливо. – А охранничек твой чего к дубу жмется? – И тебе, Леший, не хворать, – в тон отозвалась Яга. – Богдан мне не охранник, он меня украл. Ну нравится ему думать, что я не знаю, что там прячется. Богдан смутился и покраснел. Не понравилось ему, что застукали. Но теперь что уж делать, пришлось выходить. Леший наблюдал за ним с насмешливым блеском в глазах. – На морду хорош, – сделал ему комплимент Леший, – высок, фигурой ладен. Чего ж ты девку уворовал, не мог посвататься как все люди? Отчаянный ты парень! Ягу воровать! Не то герой, не то дурак! Богдан хотел ответить Лешему, что все совсем не так, но Отрада не дала и слова вставить. – Сейчас не об этом, – по-деловому заявила она. – Мне надо весточку бабуле доставить, чтобы не волновалась. А потом от нее забрать вещи, которые она приготовит по этому списку, – Отрада протянула Лешему свое письмо. – Я собираюсь тут пожить примерно месяц, а может, и больше. Хочу изучить легендарный Дремучий лес. – Ты глянь, шустрая какая! – Леший от избытка чувств хлопнул себя по коленям. – А ежели я запрещу? Никого пущать в лес не позволю! Мой Дремучий лес! Мой! А ты хоть и Яга, а все равно девка! – Ах так! – Отрада притопнула в раздражении. – А ну как бабку мою Добраву сюда вызову? Ей тоже скажешь, что она девка? – Ну что сразу бабку, – всплеснул руками Леший. – Не надо бабку. Писульку твою передам, так уж и быть. – А что, бабуля настолько страшна? – влез в разговор Богдан. – Ээээ, да ты сам подумай! – воскликнул Леший. – Девка твоя на ветру стояла и даже не дрогнула. А она внучка. Раз бабка жива, значит, вся сила рода у нее. Там не сила – силища! Она этот ветер повернет, деревья с корнем выдерет и мне их засунет в … В общем, сделает очень неприятно! Ведьмы бабы ух какие. На расправу строгие. – Колдунья я, – поправила его Отрада. – Колдунья, тьфу, – презрительно сплюнул Леший. – Ведьма ты! Самая натуральная. Давай сюда свою бумажку. Отнесу. Ответ куды доставить? – К замку, – Отрада вздернула нос. В любой ситуации это помогало верить в свои силы. – Агась, Черный замок, – кивнул Леший. – Красивый был. – Расскажете? – тут же загорелись любопытством глаза Отрады. – Нет! – рявкнул Леший. – Заболтался я тут с вами. Своих дел полно. У дружка своего спрашивай. Он тут давно ошивается. Выхватив послание, Леший хлопнул в ладоши и был таков. – Вот ведь! – прошипела Отрада. – А почему я у тебя должна про Черный замок спрашивать? – она резко развернулась к Богдану, оказавшись с ним нос к носу. – У Лешего спрашивай, – пожал плечами тот. – Я вообще первый раз слышу, что замок Черным называют. Да и Лешего первый раз вижу. – Пф, – фыркнула Отрада, – это же логично. Не Белым же этот замок называть. – Умна-ая, – качая головой, протянул Богдан. – Череп мозги не жмет? – Тебе точно не жмет! – Отрада, еще выше задрав нос, обошла парня и потопала с поляны обратно. Чуяла, что темнит Леший! Ох, темнит! Удрал слишком быстро. Ведь явно знает много, не может не знать. А может, Дремучий лес к замку не так давно подошел? Но все равно совсем не знать ничего Леший не мог. Отрада шла обратно, строя планы, как бы припереть Лешего к стенке и расспросить. Вот получит свои вещи и пойдет бродить по лесу. Если повезет, найдет водяного или болотника, мавок и русалок. В таком лесу всякой нечисти должно жить много. Тут поле непаханное для исследований! Она уже предвкушала, как проведет ближайший месяц. Если Богдану надо по делам – может валить на все четыре стороны и дальше девиц воровать. Она здесь и сама проживет. – Вот вместо того, чтобы следить за мной, – заговорила, не оборачиваясь, и без того зная, что Богдан идет следом, – прихватил бы посудину какую. Собрали бы ягод да грибов. – Я на пустой желудок гулять не люблю, – буркнул Богдан, обгоняя нахалку. За деревьями был виден просвет, значит – не заблудится. Хотя ни разу тут не плутал. – Тогда позавтракаем и пойдем, – решила Отрада. – Сама пойдешь, – не согласился Богдан. – Или заблудиться боишься? – Вот еще! – Отрада показала ему в спину язык. – Яга в лесу не заблудится. Яга нигде не заблудится. Запомни это! – Боги милостивые, – вздохнул Богдан. – Да за что мне это? Отрада, давай я тебя домой верну? – Ну нет! – возмутилась она. – Я категорически против! «Сыпнуть на нее сонного порошка, на плечо и обратно», – думал Богдан, шагая по замковой площади. Но нахалка будто его мысли прочитала. – Ты это, – Отрада, обогнав его, пошла спиной вперед, – на сонный порошок не рассчитывай. Я его извела, – сообщила, явно довольная собой. – Но если хочешь, можешь идти на все четыре стороны. Я тут сама справлюсь. – Это мой дом, – буркнул Богдан. Имея в виду, что нашел замок первым. Но замок отозвался грохотом. – Мамочки! – Отрада в прыжке развернулась. Испуганно огляделась по сторонам. – Эх, жаль будет, когда тут все рухнет. Надо хоть книги спасти и посуду. Но сначала книги. Такие ценные экземпляры! А чем мы завтракать будем? – Хлебом, – ответил Богдан. – Плюшек и блинов у меня нет. Хлеб да каша – пища наша. – Ну это мы поправим, – по деловому заявила Отрада. – С нечистью договорюсь. – С Лешим ты уже договорилась, – хмыкнул Богдан. – Сбежал от тебя! – А чего он сразу ветром меня сбить пытался? – насупилась Отрада. – Я к нему вежливо пришла. А он! Вот в китежском лесу леший такой милый и вежливый мужчина. Всегда что-то интересное расскажет, поможет. А этот, – она пожала плечами. – Тебе еще неделю в этом платье ходить, – проговорил Богдан недовольно. – Могу рубаху одолжить. – Благодарю за щедрость, – язвительность была в каждом слове, – да только вещи мои будут или завтра к вечеру, или послезавтра к утру. У колдуний свои методы. – Боги, за что мне такое? – обреченно бубнил Богдан, поднимаясь по лестнице в комнату. – Мало мне было за всю жизнь, теперь еще из собственного дома выживают. Отрада только хихикала. Смирился – уже хорошо. А нервы она ему отваром каким полечит.