Глава 4

Ночью мне приснился сон.

Я сидела на жесткой лавке у бревенчатой стены семейной магической мастерской. На широком столе в синих и зеленых сосудах дозревали волшебные зелья. В маленьком котелке уверенно закипал целебный эликсир. Доводить его до кипения было нельзя, высокая температура превратила бы волшебный состав в обычную воду. Однако сейчас мне было не до него.

Отец, хмурый и сосредоточенный, ходил по мастерской взад-вперед и жестким деловым тоном отдавал распоряжения.

- Сундук прикажи собрать сию же минуту, - говорил он. – Нарядов много не набирай, возьми побольше зелий и артефактов. А еще золота и серебра, деньги лишними никогда не будут. Времени у нас мало, поэтому надо торопиться. К завтрашнему утру ты должна быть отсюда далеко.

- Батюшка, к чему такая спешка? – осторожно спросила я. – То, что Ставр Ирентьевич рассказал тебе о кощее, сурово и страшно, но верны ли его слова? О князьях да колдунах молва ходит разная. Ты сам мне велел слушать ее вполуха, а верить - с оглядкой.

Отец бросил меня взгляд, полный тоски и тревоги, а затем уселся рядом.

- Ставр Ирентьевич – главный кощеев ключник. Он, Василисушка, знает обо всем, что творится в его дворце. В личную мастерскую кощей Ставра не пускает, но зелья и склянки поступают туда через него. Не мудрено догадаться, что Белояр творит там что-то особенное. А уж какой магический дух стоит у ее дверей, про то каждой мыши известно. Бессмертие, дочка, не диво. О нем мечтали многие колдуны, но достичь его никто не сумел. Спросил я у Ставра: что, мол, такое кощеев артефакт? А Ставр меня отправил к Микею-колдуну. Дескать, тот об этом расскажет больше него. Я Микеюшку знаю. Артефактор он знатный, в соседнем княжестве живет. Это к нему Белояр приезжал, когда ты с подружками прилетала купаться на Лебединое озеро. Я, как домой поехал, по пути к Микею свернул. Так, мол, и так, говорю, рассказывай, что именно ты изготовил для нашего главного мага. А Микей вздохнул да головой покачал. Оказалось, кощей наложил на него заклятие немоты. Как захочет умелец с кем-нибудь его заказ обсудить, так язык у него будто деревянным становится. Зато руки и голова остаются прежними. Рассказать Микей ничего не мог, зато показал свои записи и расчеты. Я когда их увидел, покрылся испариной с ног до головы.

- Что же там было, батюшка?

- Овальный флакон величиной с женскую ладошку, который вмещает в себя столько магии, что хватило бы на семь чародеев. Если в этот сосуд поместить волшебную сердцевину, можно создать замкнутый цикл, который станет вырабатывать магию сам из себя. А если замкнуть этот цикл на колдуне, тот получит неограниченный приток силы, который подарит ему великую мощь и позволит жить вечно.

Я глубоко вздохнула. Отец обнял меня за плечи.

- Белояр загубил ради своей мечты пять сильных прекрасных волшебниц. Я не позволю тебе стать шестой. Костьми лягу, а от лап кощеевых уберегу.

По моей спине побежали мурашки. Отец выглядел таким решительным, что становилось понятно: беды нам не избежать.

- В нашем царстве нет места, где Белояр Окомирович меня не найдет, - сказала я. – Здесь повсюду его слуги. Даже если я будут постоянно переезжать из княжества в княжество, мне от них не скрыться.

- Все это так, доченька, - согласился отец. – Но вспомни, чему я тебя учил. Если не можешь найти простое решение своей печали, ищи решение, которое будет еще проще. Раз в этом мире тебе не спрятаться, значит, нужно уйти в другой мир.

- Как это – в другой? – удивилась я, чувствуя, как с каждой минутой мое волнение становится все больше и больше.

- А так. Настала пора достать из ларца прадедово наследство. Не зря же оно хранилось в нашей семье столько лет! Пусть теперь послужит верой и правдой.

В глазах отца появился лихорадочный блеск. Я вздрогнула.

И проснулась.

Спальню заливал солнечный свет. Настенные часы показывали девятый час утра. После пробуждения чувство тревоги не пропало, наоборот, увеличилось едва ли не вдвое. Я повернула голову к стоявшему рядом зеркалу и чуть не упала с кровати.

Елисей тоже не спал. Он находился на берегу круглого лесного озерца и, спрятавшись среди высоких кустов, с восхищенной улыбкой наблюдал за обнаженными девушками, которые плескались в озерной воде. Рядом на траве лежали три белоснежных платья, которые, без сомнения, принадлежали красавицам.

- Елисей! Что ты здесь делаешь? Немедленно уходи!

Я старалась говорить тихо, чтобы Савин не испугался и не выдал своего присутствия, но мужчина все равно дернулся и едва не вывалился из кустов.

- Привет, Василиса, - смущенно пробормотал он. – Тут такое дело... Я проснулся, услышал смех и плеск воды. Пришел сюда, хотел умыться, а тут...

- Немедленно уходи! – повторила я. – Это самовилы! Если они тебя увидят, будут проблемы!

- Самовилы? Кто это?

- Лесные духи, девы-лебеди. Ну же, Елисей!..

Уйти Савин не успел. Едва он сделал шаг назад, как неведомая сила толкнула его вперед, протащила через кусты и швырнула на прибрежную травку. Там, уже одетые в белые платья, стояли девицы, за которыми он только что наблюдал. Их мокрые волосы ниспадали к бедрам, как толстые белесые змеи, прекрасные лица были перекошены злобой. У одной из них в руках находился магический аркан, которым она и вытянула Елисея на берег.

Судя по всему, Савин все-таки выдал свое присутствие. Возможно, кто-то из самовил услышал его голос или обратил внимание на качнувшуюся ветку.

- Смертный! – прошипела девушка с арканом в руке. – Как посмел ты подглядывать за купанием лесных хозяек!

- Он хотел украсть наши платья! – воскликнула вторая самовила. – Хотел сделать нас своими рабами!

Эту девушку я видела в первый раз, зато красотка с арканом была мне знакома. Присмотревшись, я узнала в ней Ладу, одну из своих прежних подруг. Я уже собиралась подсказать Елисею, как нужно ответить, но тот решил действовать сам.

- Что вы, красавицы! – лучезарно улыбнулся он, поднимаясь с земли. – Мне вовсе не нужны ваши платья! Вам они подходят гораздо больше, чем мне. Честное слово, я не собирался за вами подсматривать. Просто так сложились обстоятельства. Я хотел умыться, пришел к озеру, а там вы – такие прекрасные, такие волшебные... Вот я и залюбовался. Простите меня, пожалуйста. Я ни в коем случае не желал вас обидеть.

Лица девушек разгладились, в глазах появилось любопытство. Самовилы могли на слух определить, лжет человек или говорит правду, и честность Елисея им явно понравилась. Лада смерила его оценивающим взглядом и уже дружелюбнее поинтересовалась:

- Кто ты такой? Мы тебя раньше в наших краях не видали.

- Меня зовут Елисей, - охотно ответил Савин. – Кощей Белояр похитил мою племянницу, я иду вызволять ее из плена.

Брови самовил медленно поползли на лоб. Следующие десять минут мужчина в красках рассказывал им про темного стража и свое путешествие.

Пока они общались, я успела умыться и заправить кровать.

- Скажи, добрый молодец, - задумчиво спросила Лада, когда рассказ мужчины подошел к концу, - как зовут соседку, что отправила тебя в наше царство?

Елисей нахмурился. Он явно сомневался, стоит ли ему называть малознакомой девушке мое имя.

- Ответь ей, - разрешила я.

- Ее зовут Василиса, - медленно произнес Савин. – Василиса Премудрая.

Самовилы ахнули. Лада от изумления прижала ладони к лицу.

- Не может быть! – воскликнула она. – Докажи!

- Думаете, я вас обманываю? – удивился Елисей.

- Покажи им кулон, - сказала я. – У меня появилась идея. Самовилы могут нам пригодиться.

Савин пожал плечами и вынул подвеску из-под футболки. Девушки ахнули снова. Лада протянула руку и сжала ее пальцами – совсем, как сутки назад баба Яга.

- Здравствуй, Ладушка, - улыбнулась я.

Услышав мой голос, самовила судорожно всхлипнула, а потом из ее глаз покатились слезы. Елисей снял цепочку и надел ее на шею моей подруги.

Лада не могла успокоиться почти пять минут. Она сидела на траве, уткнувшись лицом в колени, и беззвучно ревела. Я, как могла, ее успокаивала. Как радио, без пауз и перерывов, рассказывала, что рада ее слышать и видеть, что нахожусь сейчас далеко, и хоть дела мои идут хорошо, я страшно скучаю по ней и всему Кощееву царству.

Мои слова подругу приободрили. Она вытерла мокрые щеки, и мы все-таки смогли нормально поговорить. Пока мы беседовали, Елисей все-таки умылся озерной водой, затем привел девушек к своей палатке, угостил завтраком от скатерти-самобранки, после чего те уселись на землю и стали с любопытством смотреть, как он укладывает в рюкзак вещи.

- Мы думали, ты погибла, Василиса, - говорила, между тем, Лада. – Межмирный переход – дело опасное, а ты за пять лет ни разу не прислала о себе весточку.

- Я боялась, что ее перехватит кощей.

- Как видно, боялась не зря, - печально усмехнулась подруга. – Про отца-то, небось, знаешь?

- Знаю.

- Жалко его, ох, жалко Василисушка... Хороший был чародей, добрый, сердечный... После его смерти оба ваших терема кощеевы слуги сожгли. Не пощадили даже магическую мастерскую. Когда на место твоего батюшки пришел другой колдун, ему только пепелище и досталось. А вообще, Василиса, пока жив Белояр Окомирович, дорога тебе в наше царство закрыта. Его оборотни каждый день по княжествам рыщут, проверяют, не объявилась ли ты в родном мире.

- Откуда ты знаешь, что они ищут именно меня? Может, они выбирают кощею новую Премудрую?

- Может, и выбирают. Да только все никак выбрать не могут. Белояр-то после твоего побега так и не женился. Трижды смотрины собирал. Со всех княжеств ему чародеек свозили, причем, не только девиц, но и вдов. Ни одна ему не приглянулась, всех прогнал со двора.

Я мысленно усмехнулась. Надо полагать, кандидатки не обладали нужным уровнем магической силы. Не мудрено, что кощей не хочется размениваться на мелких рыбешек, ему нужна рыба покрупнее.

- Возвращаться на родину я не стану, - сказала самовиле. – Однако Елисею надо помочь. Темный страж караулил меня, а пострадал от этого ребенок, который не имеет к нашей истории никакого отношения.

- Разве я спорю? – Лада пожала плечами. – Надо помочь, поможем. Только как?

- Было бы славно, если бы ты перенесла Елисея через лес. Это вдвое сократило бы ему путь. А то, не дай небо, опять на кого-нибудь засмотрится и пропустит все сроки.

- Через лес я его перенесу, - кивнула самовила. – Дело это не хитрое. Но дальше опушки, не полечу. Не обессудь, Василиса. Калинов мост Елисею придется переходить самому.

- Договорились, - улыбнулась я. - От Калинова моста до кощеева терема рукой подать.

Лада коротко вздохнула и вернула кулон Савину.

- Готов продолжить путь, добрый молодец? – спросила она.

- Готов, - осторожно ответил он. – А что?

- Василиса попросила уменьшить тебе дорогу. Отойди-ка подальше, дай развернуть крылья.

Савин попятился. Девушка взмахнула широкими рукавами и превратилась в огромного лебедя, который в мгновение ока занял всю площадку, на которой ночевал Елисей.

У мужчины отвисла челюсть.

- Забирайся ей на спину, - скомандовала я. – Садись ближе к шее и держись крепче. Она довезет тебя до края леса.

- Василиса...

- Что – Василиса? Ты сам говорил, что передвигаться по воздуху будет быстрее. Ковра-самолета у нас нет, зато есть волшебная птица. Торопись, Елисей. Время не ждет.

***

Полет на самовиле Савину не понравился. Через пару минут после взлета его лицо стало белым, как бумага, в глазах появилась скорбная покорность судьбе, а затем он и вовсе зажмурился. При этом мужчина так крепко сжимал лебединую шею, что, будь на месте лесной девы настоящая птица, он наверняка бы ее задушил. Возможно, сидеть на лебеде было неудобно. Или Елисей просто боялся высоты.

Лада летела ровно и неторопливо. В общей сложности путь от озера до опушки занял не более получаса, однако и дева, и ее пассажир от него явно устали. Когда самовила опустилась на землю, Елисей кулем свалился с ее спины и только после этого открыл глаза.

Самовила осторожно толкнула его клювом. Убедившись, что с ним все в порядке, она подмигнула ему большим черным глазом, поднялась в воздух и улетела.

- Василиса, - слабым голосом произнес Елисей, когда гигантская птица пропала из вида, - разве лебеди могут взлетать с земли? Мне казалось, они взлетают только с воды.

- Тебе правда это интересно? – удивилась я. – После ужаса, который ты сейчас пережил?

Савин дернул плечом. Я мысленно усмехнулась.

- Лебеди действительно взлетают с воды, - ответила ему. – Они – птицы тяжелые, и чтобы подняться в воздух, им нужен разгон. У них короткие лапы, далеко на них не убежишь, поэтому взлететь с суши они не способны. Однако самовилы – лебеди волшебные. Они могут взлететь, как угодно и откуда угодно.

- А что с их одеждой? Почему одна из девушек решила, будто я хочу ее украсть?

- В одежде самовилы содержится ее магическая сила. Помнишь сказки про то, как мужчина увидел купающихся красавиц и забрал платье одной из них?

- Ну... Что-то припоминаю.

- Без платья самовила становится обычной женщиной. Она не может колдовать, не может превращаться в птицу, не может вернуться домой. Более того, она становится зависимой от человека, который украл ее одеяние. Пока оно у него, самовила фактически является его рабыней. Поэтому платья они снимают редко, можно сказать, почти никогда. Единственная причина раздеться – это купание в озере или в реке. Для этого лесные девы выбирают самые отдаленные водоемы и самое тихое время – на рассвете или на закате. Хотя со мной подруги иногда купались и в полдень.

- У тебя тоже есть волшебное платье?

- Нет. Оно мне не нужно, я же чародейка. Я умею превращаться в птицу и без него.

- Превращаться? Ты еще и оборотень?..

- Ну да.

- В кого же ты оборачиваешься? Тоже в лебедя?

- В утку. А еще в белку и в лису.

- Ничего себе! Покажешь?

- Что именно?

- Как ты превращаешься. Ну, когда я вернусь домой.

- Нет.

- Почему?..

- По кочану. Тебе мало чудес в Кощеевом царстве? Если мало, сходи в цирк. Когда вернешься домой.

- Извини, - Елисей смущенно улыбнулся. – Я не хотел тебя обидеть, честное слово. Просто... Вокруг меня происходит столько необычного, что я теряюсь...

- А по-моему, ты чувствуешь себя здесь вполне комфортно. Вчера обедал с лешим, сегодня договорился с самовилами. Скоро моя помощь тебе вовсе не будет нужна.

- Не преувеличивай, - Савин усмехнулся. – Мне здесь очень странно и боязно. Интересного тут тоже хватает, но я к такому не привык. Моя жизнь всегда была ровной и скучной. Я вырос в семье математиков, Василиса. Мама преподавала ее в школе, а папа – в университете. В нашей семье все было четко, ясно, логично. Никаких чудес, никакого волшебства. Знаешь, я никогда не верил в Деда Мороза. Нам с сестрой еще в раннем детстве объяснили: это выдуманный персонаж, на самом деле его не существует. А сказки нам читали исключительно для развития речи и воображения. Все вокруг было просто, понятно и объяснимо. Сейчас я думаю, что нам тогда остро не хватало волшебства. Особенно Рите, моей сестре. Когда мы выросли, я начал искать чудеса в компьютерных кодах, а сестра всерьез увлеклась эзотерикой, мистическими практиками, хиромантией, нумерологией и прочей ерундой. Одно время она ходила увешанная всевозможными амулетами, расшивала одежду магическими узорами, жгла дома вонючие свечи, расставляла мебель в строгом соответствии с правилами фэн-шуй. И знаешь, одно чудо Рита все-таки сотворила.

- Какое же?

- Аленку. Она – главный моторчик и главное волшебство правильного и приземленного семейства Савиных. Это, кстати, когда-то признавали и наши родители.

- Больше не признают?

- Да. Мама умерла от инсульта пять лет назад, а отца мы похоронили в позапрошлом году. Он никогда не жаловался на здоровье, предпочитал молча страдать и пить таблетки. Когда страдания стали невыносимыми, выяснилось, что у него онкология.

- Прими мои соболезнования.

Елисей грустно улыбнулся и махнул рукой.

- Что ж, - он поднялся с земли и закинул за спину рюкзак. – На этом минуту лирики и воспоминаний предлагаю считать законченной. Командуй, Василиса. Что мне делать теперь?

Я немного повернула зеркало, чтобы лучше рассмотреть отражавшийся в нем пейзаж. Савин стоял у небольшого луга с высокой сочной травой. Метрах в тридцати от него находился ряд кудрявых белоствольных берез. Раньше я видела эти земли сверху, когда летала над ними в образе утки. Пешком по здешним местам я никогда не гуляла.

- Видишь узкую тропинку у твоих ног? Бросай на нее клубок и ступай за ним.

Мужчина подчинился. Клубок ожидаемо покатился вперед и скрылся в траве. Савин поспешил следом.

Мне же захотелось еще немного поговорить.

- Елисей, все хочу у тебя спросить: где ты научился так ловко ставить палатку?

- В дальних походах, - ответил он. – Я около пятнадцати лет занимался спортивным туризмом. Это когда в специальном снаряжении и с большим рюкзаком топаешь через лес и болота в компании веселых бородатых парней.

- Какая прелесть! – восхитилась я. – Так вот почему ты так легко преодолел волшебный лес!

- Я преодолел его, потому что у меня хороший проводник, - серьезно сказал Елисей. – Возможно, со стороны это кажется легкой прогулкой, но знаешь, в твоем лесу я лишился половины нервных клеток. Чего стоит одна встреча с Бабой Ягой! Про Красную шапочку и серого волка я вообще молчу. И про лебедя тоже.

Я мысленно усмехнулась. То ли еще будет...

- Чудеса Кощеева царства подчиняются четким законам, - сказала я. – Ты их не знаешь, поэтому тебя многое здесь смущает. Но если разобраться, между нашими мирами есть много общего. Они тесно соприкасаются друг с другом, а в ваших сказках полно персонажей, которые встречаются и у нас. Наверное, когда-то давно наши духи и волшебники проникали в вашу реальность и оставили там немало следов. Проблема в том, что сейчас эти следы затерты и преобразованы. Чтобы не травмировать психику современных людей, их адаптировали, сделали добрее, придумали новые смыслы. В этом нет ничего плохого. Мир меняется, и сказки меняются вместе с ним. Людям хочется, чтобы леший был добрым дедушкой, который выведет из чащи и укажет грибную полянку, а самовилы – прекрасными девами, которые играют с эхом и приносят дожди.

- Но ведь самовилы и правда прекрасны.

- О да. Но если их рассердить или не вовремя побеспокоить, они могут наслать тяжелую болезнь, утопить или защекотать до смерти. Тебе повезло: во-первых, ты сумел заговорить им зубы, прежде чем они бросились тебя убивать, а во-вторых, одна из них оказалась моей давней подругой. В другой раз везения может не случиться. Далеко не все, что кажется красивым, является добрым и приветливым. Поэтому – да, без проводника тебе не обойтись. Как, например, сейчас. Стой, Елисей. Ты добрался до следующей опасности, и она гораздо страшнее лешего и самовил.

Савин, собиравшийся сделать очередной шаг, замер с приподнятой ногой. Он уже миновал луг, прошел сквозь березовую рощицу, и теперь перед ним простирался еще один луг, полный желтых и голубых цветов.

- Здесь никого нет. Где опасность, Василиса?

- Она прямо перед тобой. Видишь цветочки?

- Вижу. Они плотоядные?

- Они желтые и голубые.

- И что?

- Как что? – удивилась я. – Елисей, в твоем мире есть прямые указания в отношении таких растений.

- В моем мире цветы очень любят. Их собирают в букеты и продают за бешеные деньги. А еще украшают ими волосы и одежду.

- Это сейчас. А раньше к ним было другое отношение. Если садовые цветы действительно уважали, то к полевым относились негативно. Что такое цветок для крестьянина, Елисей? Это сорняк, который может погубить культурное растение, и оставить человека голодным. К тому же, бутон желтого цвета является ядовитым. Если его случайно съест корова или овца, она может отравиться.

- Понятно. А что не так с голубыми цветами?

- Это символ загробного мира. Если посмотреть на них со стороны, они похожи на трупные пятна.

У Елисея вырвался смешок.

- Слушай, Василиса, все это, конечно, забавно, но ведь мы не древние крестьяне. Мы знаем, что цветы – это просто растения, и ничего страшного в них нет.

- Это в твоем мире в них нет ничего страшного. В Кощеевом царстве в период цветения они выделяют ядовитую пыльцу. Выстреливают ее в воздух локтей на пять, а это больше человеческого роста. Она может висеть в воздухе неделями. Если ты вдохнешь эту пыльцу, то потеряешь сознание и больше в него не вернешься. А твое тело станет питательной средой для жизни и развития новых цветочков.

Елисей напрягся. Улыбка пропала с его лица, брови нахмурились.

- Этот луг большой, - заметил он, еще раз оглядевшись по сторонам, – а клубочек ведет меня через него. Я не смогу задержать дыхание на такое время, чтобы успеть его перебежать. Хотя... У меня есть полотенце. Его можно смочить водой, повязать на лицо и дышать через него.

- Я как раз хотела это предложить, - кивнула я. – Когда сделаешь влажную повязку, иди через луг вон к тем деревьям. Там цветов нет, да и нитка волшебного клубка ведет как раз в ту сторону. Обрати внимание, Елисей, ты должен именно идти, а не бежать.

- Я знаю, - кивнул мужчина. – Во время бега я буду дышать часто и глубоко, а потому непременно вдохну эту чертову пыльцу.

- Еще ты можешь споткнуться и упасть. Если упадешь, на ноги больше не встанешь.

Самодельный респиратор Савин изготовил примерно за пять минут. Закрепил его на лице, чтобы скрыть рот и нос, немного помедлил, будто мысленно досчитал до трех, а потом наклонился к земле и осторожно ступил на луг.

Я удовлетворенно кивнула. У травы концентрация ядовитых веществ была меньше, поэтому идти, согнувшись в три погибели, являлось очень хорошей идеей.

Поначалу Елисей шагал размеренно и неторопливо. Но потом его скорость начала расти. С каждой минутой он шел все быстрее, а затем и вовсе сорвался на бег. Судя по всему, жаркое летнее солнце стремительно высушивало влажное полотенце, и дышать Савину становилось все труднее и труднее. Движения мужчины были рваными, а вскоре его начало заметно шатать.

Мое сердце пропустило удар. Похоже, Елисей все-таки вдохнул немного токсинов, и теперь у него кружилась голова. От мысли, что сосед может остаться на этом лугу навсегда, у меня похолодела кровь.

Когда же мне показалось, что Савин вот-вот упадет, он сделал последний рывок и рухнул на зеленую травку у высокого старого клена. Сорвал с лица высохшую тряпку, жадно вдохнул воздух, однако сразу же согнулся и закашлялся.

- Что за черт, Василиса? Что это так воняет?! Аж глаза режет!

- Так пахнет река Смородинка, - облегченно улыбнулась я. – Поздравляю, Елисей. Ты добрался до Калинова моста.

Отчаянно стараясь дышать ртом, Савин вытянул из рюкзака скатерть-самобранку, дождался, когда на ней появится кружка с водой, заново смочил полотенце и опять обмотал его вокруг лица.

- Почему эта речка так смердит? – его голос прозвучал глухо и недовольно.

- Потому что Смородинка – от слова «смород», то есть смрад, - усмехнулась я. – Неожиданно, да?

- Неожиданно, - согласился Елисей. Он поднялся на ноги, снова надел рюкзак и теперь топтался на месте, явно пытаясь привыкнуть к неприятному запаху. – Я всегда думал, что на ее берегу растут кусты смородины или что-то в этом роде. Поэтому реку так и назвали.

- В вашем мире так думают многие.

- Давай сразу разберемся. Я правильно понимаю: Калинов мост сделан не из калины?

- Правильно.

- И она рядом с ним не растет.

- Не растет, - согласилась я. – Этот мост выплавлен из металла. Он так называется, потому что очень горячий. Калинов – от слова «раскаленный».

- Ага, - глубокомысленно произнес Елисей. – Понятно. Раскаленный мост через вонючую реку. Отлично. Что же его раскалило?

- Река, - я пожала печами. – Она же огненная.

Почти минуту Савин молчал. Потом снял с лица полотенце и вытер им лоб. Судя по всему, его удивление было так велико, что запах Смородинки перестал ему докучать.

- Похоже, я читал неправильные сказки, - наконец, заметил Елисей.

- Ты читал адаптированные сказки. В них такие подробности вряд ли указывали.

- Возникает закономерный вопрос: как я перейду через этот мост?

- Надо полагать, очень быстро, - ответила я. – Вообще, миновать его не сложно. Главное, договориться со стражем.

- О... И кто же его охраняет? Погоди, я угадаю. Змей Горыныч?

- Нет. Змей охранял его раньше, причем, не один, а с братьями. Это было давно, задолго до моего рождения. В те времена здесь проходила граница между миром Земли и Кощеевым царством. Чтобы сюда попасть, надо было не только перейти через мост, но и сразиться со Змеями. Одолеть их никому не удавалось, пока не явился Иван Быкович. Он победил всех драконов и с тех пор является новым стражем Калинова моста.

- Слушай, а ведь я знаю этого персонажа! Я когда-то читал о нем сказку! В ней была царица, которая съела волшебную рыбу, чтобы родить мужу наследника. Кусочек этой рыбы съела еще и повариха, а кости, хвост и голову слизнула корова. В итоге все трое родили сыновей-богатырей – и царица, и повариха, и корова. Сына буренки как раз и назвали Иваном Быковичем. В итоге он оказался самым сильным и победил всех злодеев... Знаешь, что меня всегда удивляло в этой сказке?

- Что?

- Что сын коровы родился человеком. Как это могло произойти?

- Никак. Он выглядел, как человек, но по факту им не являлся. Сыновья царицы и поварихи, хоть и получили толику чудесной силы, но все же оставались людьми. Ведь их родили обычные женщины. В роду Ивана Быковича людей не было. Человеческий облик вместе с невероятной физической силой ему подарила магия волшебной рыбы. Думаю, этот мужчина чувствовал себя на Земле не комфортно. Не мудрено, что, победив Змеев, он навсегда остался в Кощеевом царстве.

- Почему же он стережет Калинов мост? Ведь граница между мирами передвинулась, и теперь ее охраняет Баба Яга.

- Этот мост – единственная переправа через реку Смородинку. К тому же, он находится на подступе к дворцу верховного мага, а туда кого попало не пускают.

- Получается, богатырь может меня не пропустить?

- Может, - кивнула я. – Но ты объяснишь ему, что идешь к кощею по важному делу. Думаю, он не станет тебе мешать.

- Я рад, что ты в меня веришь, - усмехнулся Елисей. – Тем не менее, нам нужен запасной план.

- У тебя есть время его придумать, - заметила я. – Минут десять, пока будешь идти к мосту.

Савин закатил глаза, повесил на шею влажное полотенце и на удивление бодро зашагал к огненной реке.

***

У реки стоял жар. Он был таким сильным, что мне казалось, будто я чувствую его через зеркало. Елисей с каждым шагом выглядел все печальнее. Пот струился по его лицу и шее, но мужчина упрямо топал вперед, превозмогая не только вонь Смородинки, но и желание снять с себя одежду. Один раз Савин остановился, чтобы выпить воды и еще раз намочить полотенце.

Дабы немного его подбодрить, я вслух размышляла о том, что он может сказать хранителю моста, составляла примерные сценарии их беседы, предлагала варианты ответов на возможные вопросы, которые задаст ему богатырь.

Елисей молчал. В какой-то момент мне показалось, будто он меня вовсе не слушает, и я общаюсь сама с собой.

Смородинка появилась перед Савиным неожиданно. Когда он миновал перелесок и поднялся на косогор, река предстала перед ним во всем своем страшном великолепии. Она была не широка – не больше восьми сажен. При этом стороннему наблюдателю никогда бы не пришло в голову называть ее водоемом. Это была гигантская стена огня, тянувшаяся в обе стороны до самого горизонта. Языки ее красно-рыжего пламени взлетали так высоко, что создавалось впечатление, будто внизу полыхает мощнейший пожар. Пламя трепетало на ветру почти бесшумно. Оно горело само по себе, без топлива, без треска углей и поленьев, а потому издавало лишь слабый гул. Этот едва слышный звук бил по ушам, как набат, вызвал головокружение и чувство сухого горячего ужаса.

Справа от косогора виднелся Калинов мост. Это было широкое металлическое полотно на крепких каменных столбах, раскаленное докрасна. Огненные языки лизали его снизу, стояли по бокам огромными колоннами, но над самим полотном находилась полоска чистого безоблачного неба.

Берег Смородинки был черным и пустым. Ее красные «воды» давным-давно выжгли вокруг все живое. Между тем, следы жизни здесь все-таки имелись. Вернее, один след – большая бревенчатая изба, окруженная разномастными валунами, которые, судя по всему, выполняли функцию забора. Изба находилась под косогором, то есть, достаточно далеко, чтобы ее не достали огненные «волны».

Савин глубоко вздохнул, закашлялся от горячего воздуха, после чего сбежал вниз и решительно забарабанил в дверь.

- Здравствуйте! – прокричал он. – Есть кто дома?

- Елисей! – удивилась я. – Что ты делаешь?

- Стучу, - невозмутимо ответил тот. – Разве это не очевидно, Василиса? Лучшая защита – это нападение.

Ответить я не успела. Скрипнули дверные петли, и на пороге появился хозяин дома. Это был огромный мужчина, мощный, как шкаф или пятисотлетний дуб. Его рост превышал два метра, а плечи оказались так широки, что на крыльцо ему пришлось выходить боком. Лицо богатыря отдаленно напоминало бычью морду: большой покатый лоб, круглые навыкате глаза с длинными пушистыми ресницами, крупный, немного приплюснутый нос, пухлые губы, жесткая линия подбородка, которую не скрывала даже густая темная борода. Одежду мужчины составляла серая рубаха, полотняные штаны и черные кожаные сапоги. Все это выглядело свежим и аккуратным. Судя по всему, богатырь любил чистоту и порядок.

- Добрый день, - вежливо сказал ему Елисей. – Прошу прощения за беспокойство. Не могли бы вы мне помочь?

Иван Быкович смерил Савина взглядом с головы до ног, после чего его глаза стали еще больше и круглее.

- Человек? – грозно вопросил он громким трубным голосом. – Ну, заходи, коль пришел.

Богатырь посторонился, пропуская Елисея в избу. Я бы на месте соседа от такого приглашения отказалась. Савин, однако, вежливо поклонился и переступил порог.

В доме оказалось гораздо свежее, чем на улице – с кожи Елисея пропал пот, а пунцовые щеки снова стали нормального цвета.

Обстановка избы походила на жилище Бабы Яги: полутемные сени, просторная горница с бревенчатыми стенами, две широкие лавки, крепкий деревянный стол, полка, на которой стояли два глиняных горшка, старый сундук и большая потемневшая печь, которой, судя по всему, никто не пользовался.

- Давненько я не встречал обычных людей, - сказал Иван Быкович, заходя в горницу вслед за гостем. – В Кощеевом царстве их нет, а живу я здесь столько годков, сколько травинок в стоге да иголок на елке. Ну, путник, рассказывай, кто ты такой, как здесь оказался, и за каким делом идешь. Только не обессудь, угостить мне тебя нечем. На охоту я сегодня не ходил, а хлеб да плоды мне привезут только завтра.

- Угощать меня не надо, - улыбнулся Елисей. – У меня угощение всегда с собой.

Он вынул из рюкзака скатерть-самобранку, расстелил ее на столе. Богатырь уважительно присвистнул.

- Ловок же ты, человече, - Иван широко улыбнулся, от чего его лицо стало выглядеть еще страшнее. – Что ж, давай отведаем твоих харчей.

Он уселись за стол, выпили воды, после чего богатырь принялся за кашу, а Савин начал свой рассказ:

- Меня зовут Елисей. А иду я во дворец кощея. Меня там давно дожидаются.

- Это вряд ли, - качнул головой Быкович. – Те, кого ждут, прилетают во дворец по воздуху. Ты – не колдун, летать не умеешь. Да к тому же чужак. Мне о тебе вестей не присылали и приказов пропустить к мосту не давали.

- У кощея находится моя племянница, - Савин отодвинул кружку и уставился на богатыря серьезным взглядом. – Ее по ошибке унес темный страж. Кощей знает, что за ней придут.

В течение следующей четверти часа Ивану подробно, в красках и полутонах, пересказывали историю похищения Алены. Быкович слушал ее с каменным лицом, при этом в его глазах то и дело мелькали огоньки интереса.

- Хороший ты парень, - наконец, сказал он. – И дело твое правое. Однако к Калинову мосту я тебя пропустить не могу.

- Как?..

- А так. Чужеземцам его пересекать нельзя. Свои-то его минуют и без моего позволения: кто перелетит, кто перепрыгнет, кто порталом перейдет. Пешком здесь ходят только иномиряне. От них-то я Калинов мост и стерегу. Чтобы тебя пропустить, мне нужен личный кощеев приказ. Для этого я должен отправить ему волшебного вестника с записочкой: так, мол, и так, Белояр Окомирович, стоит у моей избы человече с Земли, хочет предстать пред твои ясные очи. Пришли, батюшка, позволение перейти ему через реку Смородинку.

- Что же вам мешает отправить такое письмо?

- Ничего не мешает. Я его непременно отправлю, мне это положено по уставу. Тут дело в другом, Елисей. Вестника я могу послать хоть сейчас, а когда он с ответом вернется, никто не знает. Может, через час, а может, через неделю. Тебе, парень, так долго гостить у меня не с руки. Да и какой ответ мне напишет кощей? Что, если вместо позволения это будет отказ?

Савин заметно погрустнел.

- И как же быть?

- Очень просто. Когда вестник улетит, у тебя будет пара минуток, чтобы перебежать на тот берег. Как перебежишь, я кощею вторую записку отправлю: мол, не серчай, батюшка, только я отвернулся, чтоб грамотку тебе чиркнуть, как иномирянин задал стрекача. Лови его у своих ворот, а меня, дурня, великодушно прости.

- Вы уверены, что стоит идти на такой риск? – обеспокоенно спросил Елисей. – Пропустив меня, вы совершите должностное преступление. Белояр может вас серьезно наказать.

- И что он мне сделает? – богатырь поморщился и махнул рукой. – Ну, побранит немного, ну, харчей на месяц лишит. Что с того? Службу с меня кощей не снимет. Где он найдет другого дурака, который будет безотлучно сидеть у смердящей огненной реки? А пропитание я себе добуду и сам. Вот, хотя бы из твоей волшебной скатерки. Подаришь мне скатерку, Елисей?

Савин заколебался. Я видела: ему было не столько жаль волшебного артефакта, сколько неловко перед Ягой. Он был уверен, что на обратном пути самобранку придется вернуть.

- Эта скатерть твоя, - сказала я. – Тебе ее отдали насовсем. Можешь распоряжаться ею, как хочешь.

- Подарю, - ответил богатырю Елисей. – Пользуйтесь на здоровье.

- Одной скатерки будет мало, - задумчиво протянул Иван. – Отдай-ка мне еще свой рушничок, - он кивнул на полотенце, которое по-прежнему висело у Савина на шее. – Я буду на него смотреть и родину далекую вспоминать.

Елисей без возражений снял полотенце и отдал Быковичу. Тот аккуратно его свернул и положил на лавку рядом с собой.

- На том и порешим. Ты, парень, каши на дорожку поешь. До кощеева дворца хоть идти недалече, а все ж на своих двоих. Силы тебе еще понадобятся. А пока будешь есть, расскажи мне, как сейчас живется на Земле. Там, поди, многое изменилось...

Беседовали они долго. В какой-то момент я начала с беспокойством поглядывать на часы. Времени у нас было мало, и оно бежало слишком быстро, чтобы тратить его на пустую болтовню. Елисей отлично это понимал, но оборвать разговор не решался: рассказ о Земле был частью платы за должностное преступление скучающего богатыря.

Иван Быкович слушал гостя внимательно и периодически качал головой.

- До чего же сметливыми стали люди! – сказал он, когда Савин сообщил ему о телевидении, смартфонах и видеосвязи. – Колдовать не умеют, а такие чудеса творят – только держись!

- В Кощеевом царстве есть чудеса посерьезнее, - заметил его гость. – Взять хотя бы вашу огненную реку. Ведь это немыслимо - провести рядом с ней даже несколько часов! А вы тут как-то живете.

- Я – богатырь, - напомнил ему Быкович. – Для меня это не так уж сложно. Главное было приноровиться к вони, а остальное – пустяки.

- Даже невыносимый жар?

- Это для тебя он невыносимый, а мне в самый раз. Да и пользы от него, знаешь, сколько? Из-за жара тут не бывает мошкары, а осенью и зимой тепло, как в июльский полдень. Печку топить не надо.

- Это удобно, - согласился Елисей. – А как вы ходите по мосту? Он же раскален докрасна!

- Да так и хожу, - пожал плечами Иван. – Видишь мои сапоги? Я их справил из кожи старшего Змея, что раньше этот мост сторожил. Ладные они получились – страсть. Столько лет прошло, а им сносу нет. В них можно гулять хоть по горячему железу, хоть по чистому огню. Тебе, кстати, я дам свои старые лапти. Они змеевой кровью пропитаны. В твоих поршнях, - богатырь кивнул на Елисеевы ботинки, - далеко не уйдешь, а в лаптях через мост можно перейти без труда.

- Спасибо, - улыбнулся Савин. – Только как мне вам их вернуть?

- За этим дело не станет. Тебе через Смородинку еще назад возвращаться.

На этом разговор был окончен. Быкович поднялся из-за стола, убрал полотенце и скатерть-самобранку в сундук, а Елисею выдал стоптанные плетеные тапки. Я невольно хихикнула: они были такого огромного размера, что Савин мог надеть их, не разуваясь.

После этого мужчины вышли из дома и направились к реке. Воздух вокруг них дрожал от страшного жара. Богатырь не обращал на него внимания, зато Елисей снова покрылся потом, густо покраснел и начал задыхаться.

- Надевай лапти и не зевай, - скомандовал ему Иван. – Как только я выпущу вестника, беги через мост что есть силы. Там печет гораздо меньше, чем здесь. Тебе будет легче.

Елисей вымученно кивнул.

Быкович достал из кармана клочок бумаги и самопишущую палочку, быстро нацарапал несколько слов, звонко щелкнул пальцами. В тот же миг перед ним появилась маленькая золотистая птичка, похожая на всклокоченного воробья. Богатырь вручил ей письмо, и она тут же растаяла в воздухе.

- Беги!

Савин, уже обутый в Ивановы лапти, что было силы припустил вперед. Поначалу его бег напоминал быстрый шаг, однако потом его скорость значительно возросла - на мосту ему действительно стало легче.

Когда Елисей миновал две трети пути, я увидела, как за его спиной богатырь отправляет к кощею вторую волшебную птичку.

Противоположный берег Смородинки был отгорожен от огня магическим щитом, поэтому здесь зеленела трава, щебетали птицы, шелестела кудрявой кроной высокая молодая рябина. Савин проскочил сквозь щит, как через мыльный пузырь. Подлетев к рябине, он резко остановился, сбросил рюкзак и почти минуту восстанавливал дыхание.

- Браво, Елисей! – с чувством сказала я. – С этим испытанием ты справился блестяще. Когда вернешься на Землю, выдам тебе медаль за храбрость и выносливость.

- Я это запомню, - кивнул мужчина. – Куда дальше, Василиса?

- Посмотри направо. Видишь вдалеке кусочек высокого шпиля?

- Да.

- Это и есть дворец кощея. Путеводный клубок при тебе?

- Конечно.

- Бросай его на землю. Идти осталось совсем немного.