Глава 6

В лукоморье Елисея тоже доставили порталом. Когда он вышел из его воронки, небосвод уже окрасился в сине-лиловый цвет. Он простирался над головой бескрайним бархатным ковром. Проплывавшие по нему облака напитались от заходящего солнца золотом и пурпуром и превратились в подобие вышивки, оставленной на ковре искусной мастерицей. Все это выглядело нежно и невообразимо прекрасно.

Больше ничего прекрасного здесь не было.

Темное мрачное море лениво лизало узкую полоску серого песчаного пляжа. Чуть в стороне виднелись голые темные холмы, а на обрывистой части берега, поросшей жухлой желтоватой травой, стоял могучий дуб.

Он был черным, будто обгоревшим. Его мощные ветви расходились в стороны, как мертвые пальцы навеки застывшей длани. Если присмотреться, на самой верхушке дерева можно было разглядеть куций ежик чахлых листочков – напоминание, что черный великан все еще жив.

Вокруг царила тишина – звонкая, гнетущая, очень похожая на ту, что стояла у речки Смородинки. Только здесь она создавала ощущение затаившейся беды. Даже у меня, следившей за происходящим из-за грани миров, появилось четкое впечатление, будто за Елисеем одновременно наблюдает тысяча глаз. Будто эти глаза, зоркие и недобрые, имеют и далекие холмы, и черное дерево, и даже ветер, едва заметно перебиравший крошечные гребни морских волн.

Старик-портальщик предусмотрительно открыл телепорт на некотором удалении от дуба – саженях в десяти или даже больше. Прежде чем перенестись в лукоморье, Елисей надел наушники и включил музыку. Ступив на мокрый песок, он увеличил громкость до максимума, который был способен терпеть.

Я вздрогнула и поморщилась: рев синтезатора и электрогитар окатил не только Савина, но и меня.

Елисей сделал несколько шагов вперед, но вдруг остановился и уставился себе под ноги. Там и правда было на что посмотреть: весь берег оказался усыпан костями, мелкими и не очень. Большая часть из них принадлежала птицам и каким-то зверькам, рискнувшим заглянуть в это страшное место.

В тот же миг рядом с головой мужчины сверкнула серая сталь.

- Берегись! – крикнула я.

Елисей шарахнулся в сторону. Он вряд ли услышал мой возглас. Скорее, краем глаза заметил опасность, а дальше просто сработали рефлексы. Отпрыгнув подальше, Савин развернулся и с шумом втянул в себя воздух.

Неподалеку от него стоял огромный взъерошенный кот, черный, как ночь. У него были мощные лапы с белыми пятнами, густая длинная шерсть, мохнатые треугольные уши и необыкновенно умные глаза с осмысленным человеческим взглядом. На долю секунды в этих глазах мелькнуло разочарование, после чего кот невозмутимо уселся на траву и принялся вылизывать переднюю лапу. Когда зверь наклонил голову, на его загривке мелькнула узкая пластина из потемневшего желтого металла. От нее по земле тянулась толстая цепь, которая затем обвивалась вокруг дуба двумя размашистыми кольцами.

Елисей застыл, а музыка в его ушах стала тише. Видимо, Баюн, старательно делавший вид, что гость его не интересует, завел свою волшебную песнь.

Савин медленно достал телефон и прибавил музыке громкость. Я подпрыгнула на стуле - игравший трек взорвался боем барабанов. Зато Елисей приободрился и натянуто улыбнулся, пытаясь изобразить на лице вежливость и дружелюбие.

- Добрый вечер!

Кот вздрогнул. В ушах Савина грохотал тяжелый рок, сам себя он явно не слышал, поэтому говорил очень громко.

- Прошу прощения за беспокойство, уважаемый Баюн! Меня зовут Елисей! Я пришел к вам по важному делу! Мне сказали, в Кощеевом царстве вы самый умный, а значит, непременно меня поймете!

Кот поднял голову и уставился на Елисея пристальным взглядом. Дотянуться до гостя он не мог, и это заметно его раздражало. Как и то, что жертва не желает поддаваться его гипнозу, и продолжает болтать, да еще на повышенных тонах.

- Вы, наверное, хотели поужинать! – продолжал орать Савин. – Я смотрю, с продуктами в вашем лукоморье не очень! Поэтому вы собирались съесть меня, правильно? Меня нельзя есть, уважаемый Баюн! Если я погибну, пропадет одна хорошая маленькая девочка! А чтобы вы не голодали, я принес вам небольшой подарок!

Савин достал из рюкзака бумажный сверток, а из него - большой кусок мяса, запеченного на углях.

Кот заинтересованно повел ухом – надо полагать, в воздухе разлился аппетитный аромат.

- Вы не обидитесь, если я вам его брошу? – прокричал Елисей. – Поймите меня правильно, мне очень важно остаться в живых!

Баюн склонил голову набок. Посчитав это знаком согласия, Савин прицелился и ловко отправил угощение прямо к кошачьим лапам. Баюн осторожно к нему принюхался.

- Оно не отравлено! – поспешил прокричать мужчина. – И даже не полито сонным зельем! Перед тем, как отправиться к вам, я попросил это блюдо у слуг кощея Белояра! Меня заверили, что его приготовили десять минут назад!

Кот бросил на Елисея быстрый взгляд и принялся тщательно обнюхивать подарок. Савин, как бы невзначай, сделал пару шагов в сторону. Его маневр был понятен: старательно отвлекая зверя, он пытался приблизиться к золотой цепи.

Убедившись, что, кроме соли и специй, мясо ничем не натерто, Баюн принялся есть, медленно и аккуратно. Елисей сделал еще один шаг к цепи.

- Пока вы будете ужинать, я расскажу, кто я такой и зачем к вам пришел!

И он рассказал. В десятый раз повторил историю о мире Земли, и о том, как его племянницу похитил колдовской вихрь. Сообщил, как он двое суток шел ей на выручку, как добрался до резиденции верховного мага, как согласился выполнить три сложных задания. Кот в это время с аппетитом жевал говядину, однако я видела: он слушает Елисея очень внимательно.

Савин, между тем, продолжал двигаться. Будто случайно, он то приближался к мохнатому людоеду, то отходил дальше, незаметно и аккуратно перемещаясь в сторону зачарованных оков.

- Алена – прекрасный ребенок! Она веселая и очень разговорчивая! Пожалуй, даже болтливая! Как по мне, это хорошо: благодаря длинному языку у нее есть куча друзей! Знаете, был случай, когда она подружилась с пожилым рыбаком. Как-то раз моя сестра отвезла ее на юг. В тот год с деньгами у них оказалось туго, поэтому они отдыхали в небольшой деревеньке, где не было ничего, кроме моря, песка и продуктового магазина. Других детей там тоже не было, поэтому Аленка завела знакомство со стариком, который каждый день ловил с лодки морских щук. В итоге у сестры на столе каждый день стояла бесплатная свежая рыба, а ее дочь научилась правильно держать удочку. Правда, с тех пор, удочку она в руки не брала. Говорила, что нарыбачилась на двадцать лет вперед...

Еще Алена очень справедлива. У нее все должно быть по совести! Это стремление порой выходит ей боком, поэтому мою сестру часто вызывают в школу. Вы знаете, что такое школа? Это такое место, где двадцать взрослых людей пытаются чему-нибудь научить сотню шумных малолетних оболтусов.... Один раз Рита не смогла отпроситься с работы, и вместо нее на разборки пошел я.

Оказалось, в Аленкином классе появился новый ученик – пухлый конопатый мальчишка, который, к тому же, заикался. Дети сразу начали над ним подшучивать. Мальчик не мог им достойно ответить, поэтому шутки быстро превратились в травлю. Парнишку запирали в туалете, подкладывали ему каких-то жуков, воровали его вещи и разбрасывали их по коридорам...

Аленка находилась с тем мальчиком в хороших отношениях. Он давал ей списывать домашнюю работу по математике, поэтому она считала его отличным парнем и защищала, как могла. В тот день ее одноклассники стянули из столовой кетчуп и измазали им его новый свитер. Паренек от обиды бросился в драку, а моя племянница кинулась ему на помощь. Началась натуральная свалка. В итоге Алена разбила носы двум мальчикам, порвала блузку какой-то девочке, а еще одной вырвала клок волос.

Честное слово, я не знал, что мне делать: ругать ее или хвалить! Мне вообще не всегда понятно, как реагировать на ее выходки. С одной стороны, Алена добрая, умная, отважная. С другой – взбалмошная, эмоциональная, любопытная. По сути, в том, что случилось сейчас, племянница виновата сама. Мне очень стыдно перед Василисой за ее поступок. Эта история послужит Алене серьезным уроком, однако я все равно должен вернуть ее домой. На этой девочке держится наша семья. Вернее, то, что от нее осталось. Я не шучу, уважаемый Баюн.

Когда-то у нас было большое семейство: родители, мы с сестрой, бабушки и дедушки, куча двоюродных и троюродных родственников, множество приятелей. Я не помню ни одного дня, чтобы в нашем доме было тихо. К нам постоянно приходили гости, а если не приходили, мы сами ехали кого-нибудь навещать. Мы шумно отмечали праздники, вместе ходили с палатками в горы, дарили друг другу самодельные подарки... У меня до сих пор хранится сундучок, который смастерил двоюродный брат моей матери. Я хранил в нем свои драгоценности: жестяную коробочку от леденцов, сломанный перочинный ножик, белое гусиное перо...

В детстве семья представлялась мне большим развесистым деревом – с толстым стволом и большими мощными ветками. А потом эти ветки стали отваливаться. Сначала мы похоронили стариков. Затем ушли дяди и тети. Кто-то умер от тяжелой болезни, кто-то развелся и уехал в дальние дали. Двоюродные братья рассорились с троюродными сестрами. А затем и с нами, потому что мы не пожелали разделить их на правых и виноватых. Несколько раз дело доходило до суда, представляете?

Я смотрел на это и искренне верил, что у нашей семьи таких напастей не будет. Собственно, их и не было. С нами случились другие напасти. От Риты ушел муж, оставив ее с маленькой дочкой, потом один за другим умерли наши родители.

Семейное дерево почернело и вот-вот развалится на куски. Алена – его единственная зеленая веточка. Она держит нас сестрой вместе, не дает утонуть в топком густом одиночестве. Вокруг нас много людей, уважаемый Баюн, но при этом мы остаемся страшно, непозволительно одинокими. Мы ходим по улицам, здороваемся с соседями, улыбаемся коллегам, но внутри у нас пустота. Мы атомизировались, оторвались от корней, потеряли основу. Вы наверняка знаете, что это такое: когда ты болтаешься, как щепка в холодной воде, когда тебе не с кем поговорить. Это давит, выкачивает радость и теплоту. Это убивает – медленно и очень мучительно...

Елисей поднял глаза на кота. Тот уже доел мясо и теперь буравил его внимательным взором.

У меня внутри все заледенело. Когда Савин замолчал, я вдруг осознала, что вокруг снова висит тишина. Зубодробильный плей-лист завершился, музыка смолкла. Увлеченные рассуждениями, мы с Елисеем заметили это не сразу.

Баюн мотнул головой, и к ногам мужчины с глухим звоном подкатился кусок золотой цепи. Савин удивленно моргнул.

«Что смотришь? – раздался в его голове тихий вкрадчивый голос. – Хватай ее скорее. Это же к ней ты так настойчиво крался. Или думал, я этого не замечу?»

Елисей поднял голову и снова посмотрел на Баюна. Взгляд кота был прямым и серьезным.

«Я знаю, что такое одиночество. Правда, когда говорят обо мне, его почему-то называют свободой. По сути это одно и то же. Отличие – в отношении. Каждый сам решает, свободен он или одинок».

- Если вы пойдете со мной к Белояру, то больше не будете ни свободным, ни одиноким, - сказал Савин. – Я не знаю, хорошо это или плохо. Но во дворце вас, как минимум, будут кормить. Да и пейзажи там гораздо приятнее, чем здесь. Как по мне, от всего этого, - он указал рукой на серый изогнутый берег, - можно запросто сойти с ума.

«Во дворце обезуметь можно гораздо быстрее, - заметил кот. – Быть может, ты удивишься, однако мне доводилось жить не только у моря или в лесу, но и во дворцах, и в жалких лачугах. И знаешь, Елисей, разница между этим житьем была невелика. Но с тобой, добрый молодец, я все-таки соглашусь. Я сижу у этого дуба много лет. Так много, что уже давно потерял им счет. Раз в два-три года мое лукоморье посещает богатырь или колдун, который приносит дубину, чтобы хорошенько меня поколотить, а потом отволочь на забаву какому-нибудь князьку. Если ты подойдешь ближе к моему дереву, то увидишь их голые кости. Стараниями этих глупых людей я отношусь к гостям с недоверием. Ты первый на этом веку явился сюда с разговором. Поэтому я пойду с тобой сам. Тут и правда очень уныло. Любопытно посмотреть, что случилось в Кощеевом царстве, пока я ловил здесь птиц и мышей».

Елисей улыбнулся. А у меня в груди стало разгораться беспокойство.

Баюн явно что-то задумал, и это что-то вряд ли было добрым и светлым.

- Не подходи к нему близко, - сказала я Савину. – Возьми цепь и хорошенько ее натяни. Тогда кот не сможет к тебе приблизиться. После этого делай, как мы договаривались: вызывай портал и бросай в него цепь. Она автоматически отстегнется от дуба, и Баюн переместится к кощею. Обо всем остальном позаботятся его слуги. Наша задача - привести кота во дворец. Что он потом с этим дворцом сделает, нас уже не касается.

Савин наклонился и, не отрывая взгляда от цепкого взора кошачьих глаз, сжал пальцами металлический канат.

Три быстрых хлопка – и рядом с мужчиной вспыхнуло сверкающее окно телепорта. На фоне потемневшего неба оно казалось упавшей на землю звездой.

Тихонько звякнула цепь, и Баюн с Елисеем скрылись в коридоре пространственного перехода.

Портал снова привел их на задний двор. Сумерки уже превратились в ночь, поэтому он был освещен десятком магических огоньков. Савина встречал давешний портальщик и шесть духов-прислужников, уже подготовивших для Баюна большую просторную клетку.

Кот без возражений в нее вошел, и она неторопливо уплыла в темноту.

- Доложите кощею, что второе задание я выполнил, - сказал Елисей старику.

- Белояр Окомирович изволит почивать, - ласково ответил тот. – Ему обо всем доложат завтра поутру. Тогда же вы получите свое третье задание.

- Но ведь я потеряю кучу времени! – возмутился Савин.

- Поверьте, вы все успеете. Вам нужен отдых, чтобы возвратить силы и ясность ума. Завтра все это очень вам пригодится.

***

Для ночевки Елисею выделили узкую комнатку на первом этаже. В ней находилась добротная деревянная кровать, широкий сундук и столик, на котором стояло круглое зеркало, небольшой керамический таз и зачарованный кувшин для умывания – вода в нем всегда оставалась свежей, а он сам, без чьей-либо помощи, мог лить ее на подставленные руки.

Судя по скромной обстановке, эта опочивальня принадлежала прислужнику-чародею самого низкого дворцового чина или была обустроена на скорую руку специально для Савина. Отношение кощея к Елисею казалось закономерным, однако с каждым часом оно все больше меня напрягало.

То, что Белояр стремился сохранить его появление в тайне, было понятно сразу. В противном случае на иномирного гостя сбежался бы смотреть весь дворец. По факту же о нем знал только портальщик (который наверняка является преданным слугой, умеющим держать язык за зубами) и сильфы, которые без прямого приказа верховного мага ничего никому не расскажут. По хоромам Савина водили окольными путями, чтобы его случайно не увидел кто-нибудь из людей, а после прохождения испытаний дважды встречала одна и та же компания. Я более чем уверена, что завтра новых лиц он тоже не увидит.

Это наводило на неприятную мысль, что со мной Белояр поступил бы точно также. Если бы Елисей уговорил меня примчаться на родину, об этом тоже узнали бы только самые верные кощеевы слуги. Меня бы поселили в каком-нибудь укромном закутке и водили бы по дворцу скрытыми коридорами (или не водили бы вовсе, а держали в одной комнате, как свинью в сарае). А волшебную силу тянули бы просто так, без дурацких формальностей, вроде помолвки, венчания и свадебного пира.

Шумиха с предыдущими женами принесла Белояру много хлопот и здорово подпортила репутацию. Ее повторения он наверняка не желает, а значит, ни о моем возвращении, ни о моей смерти никто бы никогда не услышал.

От этих мыслей у меня неприятно засосало под ложечкой.

Елисей тоже находился не в настроении. Он поставил рюкзак на сундук и вместо того, чтобы умыться и лечь спать, принялся ходить по опочивальне взад-вперед.

- Белояр делает это нарочно, да? – раздраженно бормотал он. – Знает, что времени осталось всего ничего, и тянет его изо всех сил! Алена попала к нему после полудня, а значит, до ее перерождения остается чуть больше двенадцати часов. Когда он даст мне третье задание? В одиннадцать тридцать? Или, может, в одиннадцать сорок пять?.. Почему нельзя было дать мне его прямо сейчас?

- Потому что уже поздно, - я пожала плечами. – Кощею надо отдыхать, как и другим людям. К тому же, он не сильно заинтересован в успешном выполнении твоих заданий.

- То-то и оно! Старый колдун сказал, что завтра мне понадобится ясность ума. Получается, Белояр выдумал нечто такое, на чем я обязательно проколюсь.

- Почему же – обязательно? – я растянула губы в улыбке, чтобы мой голос звучал весело и ободряюще. – Вон как легко ты справился с котом Баюном!

- Это было чистое везение, - отмахнулся Савин. – Баюн сам хотел уйти из лукоморья, поэтому все получилось просто и красиво. Если верить сказкам, третье задание всегда самое сложное, самое заковыристое! Правильно?

- Правильно.

- Вот! Отправит меня Белояр к морскому воеводе за волшебным перстнем или на небо за горячей звездой, и что я буду делать?

Ответить я не успела. Стоило мне открыть рот, как в дверь опочивальни кто-то осторожно постучал.

Мы с Савиным напряглись. Стук повторился.

Елисей немного помедлил, а потом пошел открывать. На пороге обнаружилась пожилая женщина в белой сорочке и черном сарафане. Та самая, которую несколько часов назад мы видели в волшебном зеркале рядом с Аленой.

Старушка быстро огляделась по сторонам, убедилась, что поблизости никого нет, после чего отодвинула Елисея в сторону и решительно шагнула в его комнатку.

- Здравствуй, добрый молодец, - сказала она. – Я пришла передать весточку от племянницы твоей, Аленушки. Знает дитятко, что пришел ты за ней в Кощеево царство, и что Белояр Окомирович приказал тебе исполнить за это три службы. Две службы ты справил, осталась последняя. Нам с Аленушкой стало известно, какое испытание придумал для тебя кощей. Дитятко страшится, что ты с ним не справишься.

Старушка явно торопилась, поэтому говорила быстро, одновременно прислушиваясь к каждому шороху. Елисей слушал ее в немом изумлении.

- Как вас зовут? – спросил он, когда женщина сделала паузу. – Как мне к вам обращаться?

- Даст небо, обращаться тебе ко мне не придется, - живо ответила она. – Я – нянька. Меня приставили к Алене – косы ей плести да разговоры разговаривать. Скажу по правде: по сердцу мне пришлась твоя девица. Она хоть и с норовом, однако ж добрая и ласковая. Только по дому очень тоскует – по тебе, Елисей, да по матери. Прошлой ноченькой всю подушку слезами залила. Жалко мне, молодец, будет с ней расставаться, а только для дитяти лучше у матери под крылышком расти, чем на чужбине грустить да плакать. К тому же, здесь Алена станет другой. Магия Кощеева царства ее горячий норов уже укротила, в самую глубину сердца запрятала. Скоро Алену будет не узнать. Этим утром надо ее домой возвратить, пока она совсем не изменилась. Сговорились мы с ней помочь тебе, Елисей, исполнить третью кощееву службу. Белояр Окомирович нравом хоть и крут, а слово свое держит. Если сказал, что отпустит вас на Землю, значит отпустит.

- Что мне нужно делать?

- Слушай и запоминай. Как встанет солнце, позовет тебя кощей пред свои ясные очи. Вместе с ним тебя встретят девять девиц, как две капли воды похожих Алену. Восемь из них будут ложными, а настоящей - только одна. Кощей потребует, чтобы ты угадал, которая из них твоя племянница. А ты гляди и примечай: восемь девиц будут стоять ровно, а девятая голову в сторону наклонит и ножку из-под сарафана покажет. Которая это сделает, та и Алена. Понял?

- Понял, - кивнул Елисей.

- Смотри, не ошибись, добрый молодец. Не то дорого вам та ошибка обойдется.

Старушка погрозила ему пальцем и скрылась за дверью.

Савин несколько секунд стоял на месте, а потом уселся на кровать.

- Как думаешь, она говорила правду? – спросил он.

- Не знаю, - честно ответила я. – Может, правду. А может, ее нарочно к тебе подослали, чтобы завтра ты сделал неправильный выбор.

- Что ж... - Елисей усмехнулся. - Зато мне не придется лететь к звездам и нырять в море. Право, это задание легче, чем я думал. Я ведь знаю Алену с рождения. Я ее в коляске катал, лечил от ветрянки, ниткой выдергивал ей молочные зубы. Я свою племянницу не то что из девяти, из девяносто девяти узнаю!

- Это хорошо, - улыбнулась я. – Значит, можно расслабиться и спокойно ложиться спать. У тебя сегодня был долгий и сложный день.

- Не только у меня, Василиса, - покачал головой Савин. – У тебя этот день тоже был очень сложным. Я... Я не знаю, как тебя благодарить. Без твоей помощи у меня не было ни единого шанса найти племянницу. А ведь ты в этой истории – самая пострадавшая сторона. Это у тебя без спроса взяли магический артефакт, тебя поставили под угрозу. При этом ты, как привязанная, третьи сутки сидишь у волшебного зеркала и помогаешь исправить ситуацию, которую вовсе не обязана исправлять. Ты – чудо, Василиса. Самое прекрасное чудо, которое встретилось мне за эти необыкновенные дни.

- Ты меня засмущал, - улыбнулась я, чувствуя, как горят мои щеки. – Знаешь, для меня эти дни тоже были необычными. И волнительными. Я бесконечно рада, что ты находишься в шаге от цели. Однако сейчас нам надо отдохнуть. Согласен?

- Конечно.

- Тогда доброй ночи, Елисей.

- Доброй ночи, Василиса.

***

Ночь оказалась душной. Перед тем, как лечь в кровать, я настежь открыла окно, и теперь в него заглядывал желтоватый лунный диск. Его блеклые лучи оставляли на полу длинные полосы.

Я лежала на боку и тщетно пыталась уснуть. Напряжение прошедшего дня никак не желало меня отпускать, и моя удобная кровать теперь казалась каменным ложем. Я следила за танцем лунного света, а в моей голове назойливо роились мысли.

У Елисея все получалось слишком легко. Если с двумя первыми заданиями ему повезло, то третье действительно должно было оказаться труднее. Правило трех, которое с переменным успехом действует на Земле (когда третья попытка оказывается или самой удачной, или сокрушительно провальной), в Кощеевом царстве является доказанной закономерностью. Белояр приложит все силы, чтобы добиться своего, а значит, завтра Савина ждет что-то более сложное, чем мы думаем.

Появление няньки выглядело подозрительно. Желание Алены помочь любимому дядюшке с третьей службой казалось логичным, но у меня сразу возник закономерный вопрос: откуда она вообще о ней узнала? Если о появлении Елисея ей еще могли сообщить (хотя это и сомнительно), то рассказывать о кощеевом замысле точно никто бы не стал. Утром ее бы просто привели к Белояру и без всяких объяснений поставили в ряд с другими, поддельными Аленами.

Можно предположить, что среди верных чародеевых слуг затесалась крыса, которая делится информацией, с кем захочет, но это казалось маловероятным.

После ухода старушки меня не оставляла мысль, что кощей задумал подлость, из-за которой завтрашнее испытание может пойти не по плану. Делиться опасениями с Елисеем я не стала – пусть человек спокойно выспится и отдохнет. А уж завтра мы оба будем держать ухо востро.

- Василиса, - раздался из зеркала тихий голос. – Ты спишь?

- Нет.

Я села на кровати и повернулась к тумбочке, на которую перед сном поставила магический «монитор». В мониторе было темно. В Кощеевом царстве царила безлунная ночь, поэтому в зеркальном стекле угадывались лишь неясные очертания кровати, на которой сейчас лежал Савин.

- Я тоже не могу уснуть, - признался мужчина. – Устал, как собака, а сон не идет.

- У меня то же самое.

- Давай немного поговорим?

- Давай. О чем? О завтрашнем испытании?

- Нет. Лучше о чем-нибудь другом. Например, о тебе. Вчера ты обещала рассказать, как привыкала к новому миру без проводников и подсказок.

Я вновь улеглась на подушку.

- Если говорить кратко, все произошло очень быстро. Я адаптировалась к твоей реальности примерно за полтора года.

- А если говорить развернуто? Или ты не хочешь это обсуждать?

- Ну, отчего же...

Я закрыла глаза. Перед моим внутренним взором тут же встала картина: закатное небо с серыми и лиловыми облаками, густой лес и запахи - яркие, острые, незнакомые – обрушившиеся на меня после межмирного перехода. Как и в Кощеевом царстве, на Земле тогда стояло лето, и все вокруг источало немыслимые ароматы – деревья, травы, крошечные лесные цветы и даже сама земля...

- Когда мы с отцом открывали портал, никто из нас понятия не имел, куда он меня отправит, - негромко сказала я. – Оставалось надеяться, что это будет не открытое море, не горная вершина и не оживленная городская улица. Я хотела выйти в тихом безлюдном месте, чтобы иметь время сориентироваться и придумать, как быть дальше. И знаешь, мне повезло. Когда я вышла из портала, оказалось, что он привел меня в лес. Был вечер. Представь, я до сих пор помню, как громко пели там какие-то птахи. А еще роса – она уже выпала и за несколько минут промочила мои матерчатые туфли...

- Тебе было страшно?

- Не то слово. По идее, мне полагалось чувствовать себя в безопасности, ведь я нормально прошла через грани миров и сумела скрыться от Белояра. Но по факту я была едва ли не в панике. Все вокруг казалось знакомым и одновременно чужим. Деревья, трава, кустарники ничем не отличались от тех, к которым я привыкла, зато звуки и запахи были другими. Все это давало понять: я уже не дома...

Несколько минут я топталась на месте, а потом услышала треск поленьев и аромат костра. Я пошла вперед и через несколько минут оказалось на огромной поляне. Там полыхало высокое пламя, а вокруг него сидели люди – мужчины, женщины, подростки, старики. Их было много, человек тридцать или даже больше. Никто из них не владел магической силой, однако все они почему-то были одеты в костюмы, напоминавшие одежду моих сограждан.

Позже я узнала: на этой поляне проходил фестиваль исторической реконструкции. Люди у костра были его участниками, еще не успевшими разъехаться по домам. Они шумели, как пчелиный улей: разговаривали, смеялись, даже пели... Я наблюдала за ними из-за деревьев, но подойти не решалась - размышляла, насколько это будет безопасно. А потом меня заметили. Кто-то из детей обернулся, увидел среди зеленой листвы подол моего светлого платья и сказал об этом взрослым.

Знаешь, когда в мою сторону направились двое плечистых бородатых мужчин, я здорово испугалась. Моим первым порывом было убежать. Но я осталась на месте, и правильно сделала. Те ребята оказались очень дружелюбными. Они решили, будто я - участница фестиваля, которая отбилась от своей группы. Пригласили к костру, угостили сладким чаем. Я тогда все еще находилась на взводе, поэтому выпила его с большим удовольствием.

- Ты понимала, о чем говорили те люди?

- Конечно. В этом смысле быть волшебницей очень удобно. Благодаря магии мне не нужно учить языки, я могу свободно общаться с жителями любого мира. Я думала, это умение позволит мне затеряться среди землян, но ошиблась. Один из мужчин, сидевших у костра рядом со мной, оказался врачом. Он сразу отметил странности в моем поведении: скованность, дезориентированность, растерянные взгляды, которые я то и дело бросала по сторонам. Он подсел ко мне ближе и стал задавать вопросы. Спросил, как меня зовут, откуда я приехала на фестиваль, какой сейчас год и как называется страна, в которой мы находимся. Как ты понимаешь, наша беседа получилась очень короткой. Я смогла ответить только на первый вопрос, и это привлекло внимание других реконструкторов.

В Кощеевом царстве такой поворот принес бы мне кучу проблем, а на Земле, наоборот, одним махом решил их большую часть. Реконструкторы решили, будто я не в себе. Мне даже не пришлось их зачаровывать, представляешь? Кто-то предположил, что я ударилась головой, и все сразу же с этим согласились. Действительно, как еще объяснить, что я не знаю элементарных вещей, которые известны любому малышу? Магия, чудеса, другие миры бывают только в фантастическом кино, но уж никак не в реальной жизни. Правда, Елисей?

Савин негромко фыркнул.

- Я решила подыграть этим прекрасным людям, - продолжала я. – Сказала, что помню свое имя, и больше ничего. Что очнулась среди деревьев и понятия не имею, кто я такая и каким образом здесь очутилась. Все сразу бросились мне помогать. Первым делом вызвали машину скорой помощи, чтобы отвезти меня в больницу. Если я потеряла память, значит, меня надо показать докторам, правильно?

- Ну, разумеется.

- Поначалу ехать в лечебницу я не хотела. Но потом мне объяснили, что это такое, и я успокоилась. Подумала: а ведь эта поездка поможет мне изучить здешние порядки! Если же мне что-то не понравится, я просто уйду: магия, слава небесам, умеет открывать любые двери.

- Как тебе понравилась скорая помощь?

- Никак. Она меня не впечатлила. Земные автомобили похожи на наши самоходные повозки, только шумят и воняют. Хотя мигалка на крыше показалась мне симпатичной.

Елисей фыркнул.

- В общем, меня привезли в больницу – продолжала я. – Там тоже все прошло гладко. Меня осмотрели, диагностировали стресс и потерю памяти, а затем позвали полицейских.

- Зачем?

- Чтобы они со мной пообщались, а потом нашли моих родственников или знакомых.

- Родственников, надо полагать, не нашли.

- И знакомых тоже, - я усмехнулась. – Я провела в больнице две недели. И знаешь, ни капли об этом не пожалела. Лекарства, которые мне давали, конечно, не принимала, зато увидела множество любопытных вещей, научилась пользоваться телевизором, унитазом, электрическим выключателем. Диагноз позволял мне нести любую дичь, поэтому я периодически задавала людям разные вопросы: о стране и законах, о праздниках и традициях, о семьях и личных взаимоотношениях. Сначала спрашивала аккуратно, чтобы не прослыть сумасшедшей, а потом расслабилась. Ты ведь знаешь своих соотечественников, они обожают, когда их слушают, открыв рот. Особенно охотно со мной разговаривали санитарки и две бабушки – мои соседки по больничной палате. Эти старушки оказались кладезем информации, да к тому же дали много полезных советов.

Например, рассказали о ломбардах. Мне ведь надо было на что-то жить, верно? Земных денег у меня не имелось, зато имелись украшения и три больших кошеля с золотыми и серебряными монетами. Я сделала их невидимыми и всегда носила при себе. Когда меня выписали из больницы, я навестила два местных ломбарда и выручила неплохую сумму денег на обустройство.

Кроме того, одна из соседок помогла мне найти жилье. Ее родственница сдавала в аренду квартиры, и я сняла одну из них.

- И что это была за квартира?

- Маленькая однушка в старом пятиэтажном доме. Жуткая халупа по сравнению с теремом моего отца. Я прожила в ней восемь бесконечно долгих и удивительных месяцев.

Я открыла глаза и уставилась в темный потолок.

За все время, проведенное в параллельной реальности, я трижды меняла жилье, однако та крошечная убогая квартирка до сих пор вспоминается мне с особым теплом. Это была моя крепость, тихая уютная норка, в которой я могла спрятаться от житейских потрясений и бурь, могла расслабиться и дать волю чувствам, обуревавшим меня в то нелегкое время.

Я укрыла эту норку всеми возможными защитными чарами. При помощи магии навела в ней красоту и чистоту, изменила интерьер, сделав его похожим на тот, который был мне привычен.

Там я могла рыдать в полный голос - сначала от тоски по родине, потом - по умершему отцу. Там я изучала книги, которые брала в ближайшей библиотеке. Там училась пользоваться мобильным телефоном, следила за новостями по старенькому телевизору. Там я мечтала и строила планы.

Эта квартира стала свидетелем самого сложного этапа моей жизни. И я, конечно же, никогда ее не забуду.

- Весь первый год на Земле я занималась тем, что бродила по улицам, слушала разговоры и наблюдала за людьми, - тихо сказала я. - Денег, которые я выручала в ломбардах, хватало, чтобы безбедно жить, поэтому у меня было время придумать, как строить свою жизнь. Сначала я оформила местные документы: паспорт, СНИЛС, даже ИНН. Благодаря наличке и капельке волшебства это оказалось несложно. Потом я решила, что хочу снова заниматься зельеварением, и поступила в университет исследовательской медицины.

- Тоже благодаря волшебству?

- Конечно. Школьный курс химии и биологии я изучила примерно за полгода, но ужасно не хотела терять время на сдачу экзаменов. Собственно, университет мне тоже был не очень-то нужен, я бы без проблем устроилась в лабораторию и по наколдованному диплому. Однако мне требовалось завести полезные знакомства в научных кругах, и я посчитала, что для этого требуется вуз.

- Насколько я знаю, с научными кругами у тебя все получилось.

- Все верно. Университет, кстати, я окончила за два года.

- Снова помогла магия?

- На этот раз связи, - я снова усмехнулась. – К тому времени я уже работала в исследовательском центре. Вела несколько серьезных проектов, поэтому учиться было попросту некогда. Да и незачем, если честно. Благодаря работе в лаборатории я каждую неделю получала такие знания, которые в вузе мне никто бы не дал.

Деньги, кстати, я получала тоже. Первый же проект принес мне приличную премию, и я задумалась о том, чтобы отказаться от съемных берлог и купить собственную. Просканировав рынок недвижимости, уже через пять месяцев я заселилась в новенькую трехкомнатную квартиру, в которой с тех пор и живу. Помимо спальни, гостиной и кухни, в ней оборудована домашняя мастерская. Там я варю декокты и провожу магические эксперименты с земными лекарственными травами.

От денег, которые дал мне в дорогу отец, осталось всего три десятка монет. Я разделила их на две части. Первую перевела в земную валюту и положила на банковский счет, а вторую спрятала в сейфе, встроенном в стену моей мастерской. Туда же я поместила артефакты, прихваченные пять лет назад из дома. Все, кроме одного – серебряной подвески, выполненной в виде амбарного замка.

Той самой, что привела меня на Землю, а любопытную Алену отправила в Кощеево царство.

Конечно, мне стоило поступить с ключом так же, как в свое время поступил мой дед: спрятать на самую дальнюю полку и окутать коконом заклинаний. Однако я физически не могла с ним расстаться - он больше других напоминал мне о доме и об отце. Артефакт ездил со мной на все симпозиумы и конференции, летал за границу, сопровождал в «Лесные поляны». Он и теперь лежал рядом – на тумбочке у кровати.

Мне, конечно, следовало убрать его в шкатулку, но я почему-то этого не делала. Будто чего-то ждала. Будто эта старинная подвеска еще могла мне пригодиться...

Савин уснул через четверть часа. Усталость все-таки взяла свое: его реплики стали звучать все реже, пока не прекратились вовсе. Прислушавшись, я различила его тихое мерное дыхание. Это звук отчего-то вызвал у меня улыбку. И легкое сожаление, что я не могу увидеть через темное зеркало, как Елисей выглядит во сне.

Во второй раз пожелав ему доброй ночи, я повернулась на бок, закрыла глаза и сразу же провалилась в глубокий спокойный сон.