Глава 8
Ужина я дожидалась в одной из опочивален второго этажа. Мне никто не указал, где именно я должна ночевать, поэтому я выбрала ее сама – случайным образом, просто открыв дверь, которая оказалась ко мне ближе.
Обстановка комнаты была такой же, как в кощеевом дворце: добротная кровать, стол для умывания с кувшином и тазом, широкая скамья у окна. Вторая опочивальня отличалась от этой только цветом укрывавшего лавку ковра.
Моя спальня в родительском тереме и то выглядела наряднее. На ее окошке висели кружевные занавески, которые плела наша ключница Любава – мастерица исключительного таланта и художественного вкуса. Потолок был расписан цветами и птицами, а на полу лежала широкая домотканая дорожка. У окна, кроме скамьи, стоял столик с большим круглым зеркалом и множеством изящных шкатулок, в которых я хранила браслеты, серьги и бусы. В углу комнаты находился резной деревянный сундук с обувью и нарядами, а стены были усеяны полочками, на которых стояли мелочи, дорогие моему девичьему сердцу: тряпичные куклы и вязаные медвежата – подарки все той же Любавы, расписные глиняные фигурки, серебряные светильники и разрисованные деревянные плошки.
Отец говорил, будто моя опочивальня похожа на лавку базарного торговца – стоит переступить порог, как в глазах начинает рябить от безделушек. Я в ответ пожимала плечами. Мне моя комната нравилась. Ее многоцветье и обилие вещей создавали неповторимую атмосферу уюта и безопасности.
Моя земная квартира выглядела так же. Я нарочно ходила по ярмаркам, барахолкам и арт-маркетам, чтобы наполнить ее жизнью и красками. Так, на одном из блошиных рынков я нашла огромное старинное зеркало в роскошной металлической раме. Я отмыла его от грязи и негатива прежних хозяев, и теперь оно стоит в моей прихожей и делает ее визуально большой и прекрасной.
В гостиной я разместила симпатичный стеллаж, на который складываю керамические фигурки фольклорных персонажей – русалок, леших, домовых. Еще у меня много книг – старинных, в потертых обложках, с пожелтевшими страницами и головокружительным запахом мудрости и времени.
В моей кухне висит потрясающая люстра с множеством разномастных подвесок. Я увидела ее на базаре в одном маленьком городке и влюбилась с первого взгляда. В ясные дни, когда солнечный свет падает на подвески, кухня разбивается на сотню сверкающих осколков и превращается в парадную залу, торжественную и сияющую...
Из моей груди вырвался вздох.
Неужели я больше никогда этого не увижу? Неужели остаток моих дней пройдет в этом мире, в этих скучных безликих стенах?..
Я распахнула окно. В комнату тут же ворвался ветер, снова принесший с собой запахи морского побережья. А перед глазами встала стена густого изумрудного леса.
Осматривая вместе с Баюном окружавшую терем полоску земли, я одновременно исследовала забор. Дважды пыталась перелететь его в образе утки, и дважды возвращалась обратно. На бревна были наложены мощные чары, которые образовывали над теремом плотный магический купол. Баюн был абсолютно прав: преодолеть эту преграду оказалось невозможно. Ворот и калитки у забора также не имелось. Попасть во двор можно было или при помощи телепортации, или каким-то другим способом, которого я не знала.
Эх...
Если бы мы все-таки нашли кощееву лабораторию, пусть без Яйца и волшебной Иглы, я бы попыталась изготовить одноразовый портал. Хотя бы для того, чтобы оказаться по ту сторону ограды. А там бы мы с Баюном задали такого стрекача, что ищи свищи...
Впрочем, был вариант, что стрекача я задала бы одна. Баюн, в отличие от меня, явился сюда целенаправленно, а значит, просто так не уйдет.
Тихонько скрипнула дверь. Я повернулась на звук и вздрогнула – в комнату вошел Белояр.
Это было... удивительно. Почти невероятно. Причем, сразу по двум причинам.
Во-первых, в Кощеевом царстве такой визит считается непристойным. Приличный мужчина никогда не зайдет в опочивальню незамужней девы, за исключением случаев, когда он приходится ей братом или отцом. Если мужчине нужно перекинуться с девой словечком, он сделает это в горнице или в каком-нибудь другом месте, но уж точно не в ее личных покоях.
Во-вторых, это было вопиющее нарушение субординации, а Белояр, насколько я знала, соблюдал ее весьма и весьма аккуратно. Это мне следовало явиться к верховному магу, а не ему ко мне.
Что ж. Еще одно подтверждение, что церемониться со мной кощей не намерен.
Я отошла от окна и поклонилась.
- Другое дело, - сказал Белояр, окинув меня оценивающим взглядом. – Теперь ты выглядишь достойно.
Он пересек комнату и уселся на лавку, после чего знаком приказал мне сесть рядом. Я тоже опустилась на скамью, но на некотором расстоянии от него. Право, мне было гораздо комфортнее находиться рядом с Баюном, чем с этим мужчиной.
- Так значит, ты пять лет провела на Земле, - задумчиво произнес кощей. – Расскажи мне о ней. Верно ли, что ее жители стали так умны, что живут теперь не хуже чародеев?
Я говорила не менее часа. Он слушал меня с живым интересом, время от времени задавал вопросы о технических разработках, политике земных государств, особенностях оружия и медицинском обслуживании.
Когда я замолчала, повисла тишина. Белояр задумчиво смотрел куда-то мимо меня, а я терпеливо ждала, когда он заговорит.
- Завтра на закате состоится наша свадьба, - наконец, сказал колдун. – Ты ведь понимаешь, отчего я с ней так тороплюсь?
- Понимаю. Я знаю про Яйцо.
Кощей вскинул на меня взгляд.
- Баюн рассказал?
- Нет, - я качнула головой. – Мне рассказал о нем отец.
- Ах да, - Белояр усмехнулся. – Отец. Помню, помню. А ему о нем поведал мой ключник Ставр. Они, кажется, были старинными друзьями? Тебе известно, что случилось со Ставром, когда ты сбежала? Сначала он лишился своих любопытных глаз и ушей, потом болтливого языка, а затем и глупой пустой головы.
- А что случилось с моим отцом?
- Он тоже умер. Ну, так что ж? Ведь Еремей был не молод. Со стариками такое бывает.
Мне захотелось его ущипнуть – не руками, словом. Чтобы стереть с его холодного лица издевательскую невозмутимость, чтобы напомнить: он еще не победил.
Я растянула губы в улыбке и вежливо напомнила:
- Вы тоже не молоды, Белояр Окомирович.
- Для своего возраста я выгляжу не худо, - маг хищно улыбнулся. – И твоими стараниями, Василиса, останусь таким навсегда.
Из моей груди вырвался вздох.
- Взывать к вашей совести бесполезно, да?
- Безусловно, - Белояр подсел ко мне ближе. – Мои слова, возможно, тебя удивят, однако я хочу, чтобы ты знала: я на тебя не гневаюсь. Твой побег меня огорчил и сильно замедлил мою работу, но в целом я тебя понимаю. Окажись я в таком переплете, наверняка поступил бы точно так же. Сейчас я даже рад, что тебе все ведомо, Василиса. Поверишь ли, мне страсть как надоело таиться. Я хочу не только завершить свое дело, но и кому-нибудь о нем рассказать. Кому-нибудь, кто поймет насколько тонкие и могучие чары я плел все эти годы, и осознает величие моего колдовства.
- Ну да, - кивнула я. – Поймет, восхитится, но не сможет никому рассказать.
- Не без того, - согласился кощей, игнорируя мою непочтительность. – Иначе, к сожалению, нельзя.
- Неужели вам не жаль погибших женщин? Это были талантливые чародейки. Они бы принесли вашему царству много пользы!
- Талантливые чародейки рождаются в нашем мире каждый год. Мои покойные жены – соломинка в огромном стогу, Василиса. К тому же, они умерли во имя великой цели. Не самая худая смерть, как мне думается.
- Они умерли во имя вашей гордыни и корыстных интересов. Как по мне, хуже этакой смерти и представить нельзя. Белояр Окомирович, ведь идея Яйца не нова. Вспомните: все, кто его мастерил, в конце концов, погибли! Этот артефакт опасен! Причем, для собственного создателя!
- Я знаю.
Кощей пожал плечами. Его лицо при этом было совершенно спокойным, если не сказать безмятежным.
- Я несколько лет корпел над его формулой, Василиса. Та, что я нашел в старых книгах, была нехороша. Очень, очень нехороша. Год за годом я исправлял ошибки моих предшественников, менял направление волшебных потоков, пока не вывел такую формулу, которая пришлась мне по душе. Три десятилетия я тружусь над этим артефактом, Василиса. Каждый мой шаг выверен и просчитан. Это уже не то Яйцо, о котором говорится в древних легендах, это совсем иной артефакт – иной силы и действия.
Я покачала головой.
- В силе артефакта и таится его главная опасность! Неужели вы этого не понимаете? Он вас убьет. Убьет так же, как убил других кощеев. Белояр Окомирович, погибших Премудрых не вернуть, однако вы можете все это остановить. Пока не поздно, сверните проект, прекратите работу! Оставьте Яйцо в том виде, в каком оно есть! Это просто сосуд, верно? Просто флакон, в котором хранится магическая сила. Самое страшное – это Игла. Сломайте ее, Белояр Окомирович, заклинаю вас, сломайте ее сами! Иначе...
- Ты не слышишь меня, Василиса? Это дело всей моей жизни! Да что там, это и есть моя жизнь! Я не могу сломать Иглу, глупая ты девчонка! Я уже к ней привязан! Она уже питает меня волшебством, и прекратить это я не в состоянии!
Мои брови поползли на лоб.
- Не может быть, - не поверила я. – Артефакт... Он ведь еще не готов?
- Не готов.
- Как же тогда он действует? Это невозможно!
По губам кощея скользнула самодовольная улыбка.
- Ты разбираешься в артефакторике, Василиса?
- Разбираюсь, но я в ней не очень искусна. Я – зельевар. А что?
- Смотри.
Чародей взмахнул рукой, и в воздухе перед нами появилась объемная проекция овального сосуда. Он был наполнен субстанцией, напоминавшей серебристый туман, а в его середине ярко мерцала красноватым светом длинная узкая полоса.
Я пораженно ахнула. Белояру не требовалось объяснять, что это такое.
- Ну, как? Нравится?
Я смотрела на Яйцо и боялась вздохнуть. При всей его чудовищности, оно являлось самым совершенным артефактом из всех, что я когда-либо видела.
Магические потоки внутри него не были инертными. Они находились в движении: скользили, извивались, будто кольца тысячи крошечных змеек, и их танец, как две капли воды, был похож на перемещение магических потоков всего Кощеева царства. На мгновение мне показалось, будто там, за толстым прозрачным стеклом, спрятан целый мир, только маленький, еще не рожденный. Мир, который был создан для одного единственного чародея.
Игла собирала танцующие нити в пучок и выпускала из себя в пространство единую нить – широкую, крепкую, темно-синюю, как суровое грозовое небо.
Они действительно были связаны – Белояр и Игла. Яйцо еще не наполнилось до конца, а кощей уже получал от него немалую энергетическую подпитку. Надо полагать, он вложил в нее собственную силу, и поэтому вышел такой потрясающий результат.
Между тем, цикл по-прежнему был не замкнут, а значит, вечно принимать магический допинг Белояр не мог. Навскидку, накопленной силы ему хватило бы лет на двадцать, не больше.
Я посмотрела на чародея. Он глядел на меня насмешливо и самодовольно, любуясь выражением восхищенной растерянности на моем лице.
- Нравится? – тихо повторил кощей. – Как тебе мое творение, Василиса?
- Это гениально, - выдохнула я. – Вы... вы – волшебник, Белояр Окомирович.
Жестокий, равнодушный, жутко эгоистичный, но потрясающе, безмерно талантливый...
- Можно мне увидеть артефакт вживую? – попросила я, заглянув ему в глаза. – Пожалуйста...
С лица Белояра пропала улыбка. Он придвинулся ко мне еще ближе и осторожно накрыл мою руку своей ладонью.
- Можно, - серьезно сказал кощей. – Но не сегодня. Я покажу его после нашей свадьбы.
***
За вечерней трапезой мы сидели втроем: я, Белояр и Баюн. В горнице царила тишина. Кот с аппетитом жевал вареное мясо, мы с кощеем неторопливо ели куриную похлебку. После пожелания приятного аппетита, никто из нас не проронил ни слова. Впрочем, был вариант, что Баюн с Белояром беседу все же ведут, только телепатически. Кто-то однажды мне рассказал, будто кощей этим искусством тоже владеет.
Мне разговаривать не хотелось. Перед моим мысленным взором упрямо стояли сверкающие змейки колдовской силы, запертые в овальном сосуде. Как было бы любопытно взглянуть на них в лабораторных условиях! При помощи заклинания лупы, можно проследить движение каждого потока и тем самым изучить перемещение магических масс всего Кощеева царства. Если я не ошиблась, и миниатюра действительно повторяет оригинал, мы могли бы узнать о волшебстве много нового...
Кощей сказал, благодаря его разработкам, артефакт приобрел новое свойство и отличается от тех, что делались прежде. Должно быть, он имел в виду способность работать вне замкнутого цикла. Это и в самом деле невероятно. Один мой коллега по земной лаборатории любил говорить, что дело, выполненное на девяносто пять процентов, – это не выполненное дело. А тут, гляди-ка, Яйцо наполнено как раз процентов на девяносто пять, однако магию из него хозяин уже получает...
Белояр то и дело бросал на меня хитрые взоры. Он будто бы разгадал мои мысли, и ему было приятно, что его творение произвело на меня такое глубокое впечатление.
После ужина я вышла на крыльцо.
На улице ощутимо похолодало. Ветер усилился, где-то вдалеке грохотал прибой. Небо стало лиловым, и закатное солнце расплескалось по нему алыми брызгами.
Как было бы славно прогуляться сейчас по берегу моря! Брести по мокрому песку рядом с кромкой воды и ловить на щеках ее соленые брызги. Ветер бы рвал из моих волос ленты, но сейчас это было бы хорошо – от впечатлений этого длинного дня у меня кипела голова.
Позади негромко скрипнули тяжелые петли, после чего мне стало тепло, будто на плечи опустился пуховый платок.
Согревающие чары.
Я обернулась. На крыльцо вышел кощей. Он аккуратно прикрыл за собой дверь и молча встал рядом со мной.
- Белояр Окомирович.
Маг повернул ко мне голову.
- Зачем вам Игла?
Бровь чародея насмешливо изогнулась.
- Я имею в виду, почему вы вообще решили ее создать?
Белояр пожал плечами.
- Чтобы жить вечно.
- В нашем мире все живут долго. Те колдуны, чья сила особенно велика, способны здравствовать три, пять или даже восемь веков. Но в какой-то момент всем им становится скучно. Они воспринимают смерть, как благо, и уходят в иной мир, успев повидать все на свете. Для чего вам вечность, Белояр Окомирович? Это ведь так много...
- Мне некогда скучать, Василиса, - его голос был тих и серьезен. – Я - верховный маг. Каждый мой день – это нескончаемая река забот. Грязные распри князей, магические стычки, грозящие превратиться в войны, казнокрадство, подлости и интриги, тупоголовая нечисть, которая то и дело норовит выйти из лесов к деревням и городам... Чтобы поддерживать в царстве порядок, мне одной жизни не хватит.
- У вас есть помощники-министры.
- О да, - кивнул Белояр. – За ними тоже нужно следить. В этом мире никому нельзя доверять, Василиса.
- В мире, где никому нельзя доверять, жить очень сложно, - серьезно заметила я. – Неужели у вас нет никого, с кем не надо быть верховным магом? Не надо напрягаться, ожидать подвоха или измены. С кем можно просто быть собой.
- Нет, - он качнул головой. – Я не имею в этом нужды, Василиса. Я видел тысячу раз, как самые близкие люди становились друг другу врагами. И не было врагов злее и ужаснее, ибо каждый знал, в чем состоит слабина другого. У меня нет слабых мест, Василиса. Я в этом царстве самый сильный, и желаю оставаться таким всегда. Мне не нужны люди, рядом с которыми мое могущество может померкнуть.
- Рядом с близкими людьми могущество только растет, - возразила я. – Когда вас кто-то поддерживает, жить становится гораздо приятнее. Вы, Белояр Окомирович, это знаете не хуже, чем я. У вас наверняка были родители, братья, сестры или другие люди, которые вас любили.
Маг криво улыбнулся.
Мне же вдруг подумалось, что о правителе Кощеева царства я знаю на удивление мало. Как и другим жителям этой реальности, мне известно, что он получил титул верховного мага восемь десятилетий назад, что за это время принял немало полезных законов, что в народе его считают одним из самых строгих правителей, когда-либо занимавших трон. И больше ничего.
Интересно, из какого княжества он родом? Кем были его отец и мать? Всегда ли он являлся таким холодным и жестким? Или его сделали таким годы, проведенные у власти?
Белояр придвинулся ближе и взял меня за руку. Я вздрогнула, инстинктивно попыталась высвободиться, но кощей меня удержал. Перевернул ладонь, мягко провел пальцем по запястью.
- Ты очень красива, - негромко сказал он. – И умна. Я буду с нетерпением ждать завтрашний вечер, Василиса. А теперь мне пора возвращаться во дворец.
Он крепко сжал мою ладонь и сразу же ее отпустил. После этого сошел вниз по ступенькам, вынул из-под ворота цепочку с перемещающим артефактом и исчез в сверкающей пурпурной воронке.
Едва погасли последние искры, как из приоткрытого окна на перила крыльца прыгнул Баюн. В его темных глазах сверкали веселые огоньки.
«Что, Василиса, провожаешь жениха?»
- Уже проводила, - с усмешкой ответила я. – Вы слышали наш разговор?
«А как же. Слушал и наслаждался. Как порой дивно начинает поступать мужчина, когда видит в женщине искренний интерес!»
- Что вы имеете в виду?
«Он вышел на крыльцо, чтобы с тобой попрощаться перед возвращением домой. А когда ты заговорила о вечности да о его кощеевой службе, не только не прервал беседу, но и поддержал ее. Как думаешь, его предыдущие невесты удостаивались такой чести?»
- Не знаю.
«Я уверен, что не удостаивались. Зато к тебе у него теперь отношение особое. А все почему? Потому что он похвастался тебе артефактом, а ты назвала его гениальным».
- Откуда вы это знаете?
«Белояр сказал мне об этом за трапезой».
О! Значит, они все-таки разговаривали.
- Скажите, вам что-нибудь известно о нашем кощее? О его жизни, семье, привычках? Я сейчас поймала себя на мысли, что понятия не имею, каков он есть.
«Я бы на твоем месте голову такими мыслями не забивал. Я много лет сидел на цепи, и о Белояре знаю столько же, сколько и ты. Мне ни капли не интересно, какую кашу он любит больше всего, и в какие игры играл в детстве. Этот колдун привел нас сюда, чтобы убить. Это как нельзя лучше говорит о его желаниях, склонностях и нраве. Хотя... Сдается мне, выкачивать магию он будет только из меня. Тебе на некоторое время пожалуют отсрочку».
- С чего бы это?
«С того, что ты ему нравишься. Вернее, не ты, а твое восхищение его магическим талантом. Пока Белояру занятно ходить перед тобой индюком, ты будешь здравствовать и греть ему постель – седмицу, месяц, год или даже несколько лет. Но как только твое общество ему наскучит, он без раздумий пустит тебя в расход. На первом месте у этого мага всегда будет он сам. Белояр давно позабыл, что такое совесть, милосердие, сострадание и прочие высокие глупости. Не советую тебе искать их в нем, Василиса. Мы с тобой сейчас в таком положении, когда либо он нас погубит, либо мы его. Я желаю остаться в живых. А ты?»
Я махнула рукой. Что говорить, если ответ и так очевиден?
Ночью мне плохо спалось. Я долго ворочалась с боку на бок, сетуя сначала на слишком мягкую постель, затем на духоту в комнате, потом на сквозняк и жажду. Когда же, наконец, уснула, мне снова привиделись серебряные магические потоки, запертые в стеклянном флаконе.
Проснулась я на заре, вялая и разбитая. Вывалилась из кровати, кое-как привела себя в порядок. Натягивая сарафан, удивлялась, как могла большую часть жизни ходить в таких нарядах, и мысленно вздыхала, вспоминая о земных джинсах и кофточках.
Есть мне пока не хотелось, поэтому я уселась на лавку у окна и погрузилась в размышления.
Сегодня вечером состоится моя свадьба.
Как глупо.
Я всегда относилась к браку, как к чему-то далекому, что произойдет очень не скоро. Сначала это мнение культивировал во мне отец. Он мог десять раз выдать меня замуж, пока был жив, но оттягивал этот момент всеми силами. Ему страшно не хотелось признавать, что я выросла, и настала пора отпускать меня в чужую семью.
На Земле о замужестве я даже не думала. Мне требовалось обустроиться, привыкнуть к новой реальности, выполнить миллион разных дел. Рядом со мной всегда было много хороших интересных мужчин, но никого из них на роль мужа я не рассматривала.
И очень зря. Если бы я все-таки озаботилась созданием семьи, Белояр уже не смог бы отвести меня к алтарю. Брачные узы связывают людей в любом из миров, поэтому для кощея я была бы потеряна навсегда.
Теперь мое положение незавидно. Для проведения брачного обряда Белояру даже не нужно мое согласие, достаточно того, что его в свое время дал мой отец. Если я начну сопротивляться, колдун может просто связать меня по рукам и ногам и оставить в таком виде до конца ритуала.
Это будет неприятно, но не смертельно. Если мне улыбнется удача, и кощей не станет сразу выкачивать из меня силу, в дальнейшем я смогу убежать от него на Землю. И хотя магически я буду по-прежнему считаться супругой Белояра, достать меня он уже не сможет.
Это дарило некоторый оптимизм и одновременно заставляло внутренне содрогаться. Выходить замуж за кощея мне не хотелось до слез и зубовного скрежета. Я не могла себе представить более страшного, мерзкого и возмутительного действа, но не имела ни одной идеи, как его избежать.
Я уронила руки на колени и откинулась на шершавую бревенчатую стену.
Если бы у меня имелась хотя бы малюсенькая возможность выйти за ограду! Уж я бы тогда своего не упустила!
Быть может, стоит еще раз осмотреть терем и двор? Вдруг мы с Баюном пропустили какую-нибудь лазейку?
От размышлений меня отвлек странный звук. В воздухе что-то просвистело, а потом в открытое окно опочивальни влетел крупный камень. Он шлепнулся на пол в двух шагах от меня, да с таким грохотом, что я подпрыгнула на месте. Я поспешно вскочила на ноги, выглянула на улицу - и ахнула.
Под моим окном стоял Елисей Савин. Увидев меня, он радостно замахал руками.
У меня внутри что-то оборвалось. Я подобрала юбки, перелезла через подоконник и спланировала со второго этажа прямо ему в руки.
Елисей тут же стиснул меня в объятиях.
- Как ты сюда попал?! – изумленно воскликнула я. – Что ты вообще здесь делаешь?
- Я пришел за тобой, - невозмутимо ответил Савин. – Собирайся, Василиса. Мы уходим.
Я отстранилась и осторожно дотронулась до его щеки. Мелькнула испуганная мысль, что все это сон, и Елисея на самом деле здесь нет. Однако он все-таки был настоящим – теплым, немного колючим от небритой щетины, и очень, очень взволнованным.
- Как ты здесь оказался? – повторила я.
- Все объяснения потом. Сейчас нам нужно отсюда убраться.
- Ничего не понимаю... Этот забор непреодолим!
- Очень даже преодолим. При условии, что у тебя есть это.
Он сунул руку в нагрудный карман и вынул из него тонкую пушистую веточку, явно сделанную из чистого золота. Я присмотрелась к ней – и ахнула снова. Я никогда не видела это чудо вживую, встречала лишь на картинках в книгах.
- Перо жар-птицы! – от изумления я едва не задохнулась. – Откуда оно у тебя?! Елисей, жар-птиц истребили еще сто лет назад! В Кощеевом царстве их нет!
- Теперь есть, - усмехнулся Савин, но его усмешка отчего-то была грустна. – Как выяснилось, это очень полезные звери. Их перья могут служить порталами, представляешь? Переносят с места на место не хуже ваших сказочных артефактов.
Я судорожно вздохнула.
Магический огонь, которым обладает оперенье жар-птиц, способен прожигать, что угодно – не только дерево или металл, но и колдовские чары, а еще пространство и время. Собственно, как раз из-за этого на них в свое время и была открыта охота.
Не представляю, где Елисей умудрился раздобыть это перо, но оно однозначно являлось ключом к нашему спасению.
- Нужно взять с собой Баюна, - быстро сказала я. – Он тоже здесь, в этом тереме.
«Не надо меня брать. Когда придет время, я сам отсюда уйду».
Кот появился перед нами неожиданно, будто вырос из-под земли.
«Припозднился ты, Елисей, - в его «голосе» мне почудилась легкая укоризна. – Я надеялся, что ты явишься ночью».
- Ночью не получилось, - серьезно ответил Савин. – Переход дался нам сложнее, чем мы думали. К тому же, мы перенеслись в волшебный лес, а из него еще надо было добраться до острова. Огненные перья, конечно, хороши, но для того, чтобы вышел более-менее приличный портал, пришлось ободрать жар-птице едва ли не весь хвост.
«Ничего, у огневушек перья отрастают быстро, особенно у молодых. А между тем, ребятки, вам пора отправляться в путь. Но помните: как только Василиса окажется за оградой, Белояр сразу об этом узнает. Сначала он явится сюда - проверить, что у нас тут случилось, а потом бросится в погоню. Будьте к этому готовы».
- Это перышко сможет только перенести нас через забор, - заметила я, критически осмотрев перо. – Через море придется переправляться самим. Успеем ли мы скрыться?..
«Успеете, - кивнул Баюн. – Я вам для этого кое-что подарю».
Он мотнул мохнатой головой, и к моим ногам упала еще одна золотая веточка, точь-в-точь, как у Елисея.
- У вас было перо?! – возмущенно воскликнула я.
«Как видишь».
- Но почему вы им не воспользовались? Мы бы могли убежать отсюда еще вчера!
«Это было слишком рано – и для меня, и для тебя. А теперь в самый раз. Бери перышко, Василиса. Оно поможет вам скорее добраться до большой земли. Как доберетесь, что есть сил бегите к границе миров. Делайте, что хотите, используйте всю свою ловкость и хитрость, а только сумейте уйти от погони как можно дальше».
- В идеале надо перейти границу, прежде чем кощей нас догонит, - заметил Елисей. – Например, через избушку Бабы Яги.
«В идеале, да, - согласился Баюн. – Но я бы на вашем месте не был так самоуверен. Белояр слишком силен, он настигнет вас в любом случае. Главное, чтобы это случилось не сразу, а как можно позже. Смекаешь, Елисей?»
- Смекаю, - со вздохом кивнул тот.
Судя по всему, у Баюна и правда был некий план, о котором он намекал мне вчера вечером. Елисей этот план знал и действовал в строгом соответствии с ним. Я же не понимала почти ничего.
- Я все объясню на материке, - сказал Савин, поймав мой вопросительный взгляд. – А теперь возьми меня за руку и держись крепче.
Едва я сжала пальцами его ладонь, как Елисей взмахнул пером. Перед глазами взорвался сноп рыжих искр, после чего мы оказались по другую сторону зачарованного забора. Золотая веточка в руке мужчины тут же превратилось в прах.
- Да, конструкция так себе, - пробормотал Савин. – Хватило всего на два перехода... Теперь ты, Василиса. Представь какое-нибудь место, и взмахни пером. Лучше, если это будет побережье. Дальше эта штука нас не унесет.
Я понятливо кивнула, а затем представила обрывистый берег, высокие сосны и рыбацкую деревеньку – крошечную, но невообразимо прекрасную. Когда я была ребенком, отец каждый год привозил меня туда – учил выпаривать из воды соль и ловить златоперых рыб. Их мясо считалось лучшим средством от бесплодия, а смешанная с солью чешуя усиливала действие любого волшебного зелья...
Снова вспыхнули рыжие искры. Через мгновение в лицо ударил свежий морской ветерок, а мы с Елисеем оказались на узком галечном пляже. Теперь слева от нас виднелась груда камней, а справа, вдалеке, - несколько деревянных домов и широкий бревенчатый причал.
- Мы точно на материке? – спросил Елисей.
- Точно, - кивнула я. – Не сомневайся.
- Чудно. Давай двигать отсюда, пока не явился твой жених.
- Пешком мы далеко не уйдем, - заметила я. – Погоди, сейчас я вызову тебе транспорт.
Я сосредоточилась и послала ментальный зов Феофану. Раньше вызывать его я не видела смысла: за лебедем могли наблюдать кощеевы слуги. Теперь это не имело значения. Скорее всего, Белояр уже знал о моем побеге, и мог в любой момент примчаться по следу, который оставили искры волшебного пера.
Лебедь появился перед нами примерно через минуту. Как и всегда, сначала раздалось хлопанье крепких крыльев, а потом с неба к нашим ногам опустилась большая белая птица. Я крепко ее обняла, а затем в двух словах объяснила, что предстоит сделать.
Феофан понятливо кивнул, после чего начал увеличиваться, пока не стал размером с рыбачью лодку.
На Елисея было жалко смотреть. Увидев свой «транспорт» он побледнел до синевы, а в его глазах отразилось такое отчаяние, будто ему предстояло взойти на эшафот. Савин помнил недавний полет на самовиле, и перспектива нового полета его явно не вдохновляла. Тем не менее, он без возражений забрался птице на спину, крепко обхватил руками узкую белоснежную шею.
Я хотела сказать ему что-нибудь ободряющее, но решила не тратить время на разговоры. Если все закончится благополучно, у меня будет время похвалить его храбрость и мужество.
Взмахнув руками, я превратилась в серую крякву. Мы с Феофаном одновременно взмыли в воздух и полетели в сторону волшебного леса.