Зеркало

Мужчина выглядел усталым. Его плечи сутулились, уголки губ оказались опущенными вниз, а в глазах застыло выражение не проходящей печали. На вид ему было около сорока лет, хотя на первый взгляд можно было дать гораздо больше.

– Здравствуйте, – сказал мужчина, когда я вышла ему навстречу из своего кабинета. – Вы принимаете старые вещи? Я бы хотел кое-что продать.

– Если вещи ценные, то принимаем, – кивнула я. – Вы что-то принесли?

Мужчина снял висевший за спиной рюкзак и вынул из него овальное зеркало в красивой металлической раме. Оно было старинное, если не сказать антикварное. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть его лучше, однако стоило заглянуть в его прозрачную глубину, как в моей голове что-то щелкнуло, а перед глазами возникло «кино», подобное тому, что обычно показывал Сташек.

…Высокий бородатый мужчина разъяренно кричит на хрупкую светловолосую девушку. Она надменно закатывает глаза и что-то презрительно ему отвечает. Мужчина бьет кулаком по столу, а потом с силой отталкивает девушку от себя. Она отлетает в сторону, бьется головой об стену и безвольно сползает на пол. На светлых обоях остается узкий кровавый след…

…Комната объята огнем. Он пылает со всех сторон, отрезая любые попытки выбраться из его жаркого плена. Посреди пламени, прижавшись друг к другу, громко плачут две маленькие темноволосые девочки. Постепенно их голоса становятся тише – в комнате слишком много дыма, и плач быстро сменяется кашлем. В какой-то момент одна из девочек без сознания падает на ковер. Через мгновение вторая падает вслед за ней…

…На голом пыльном полу сидит женщина. Она очень худа. Ее заостренный нос кажется птичьим клювом, большие глаза провалились куда-то вглубь черепа, длинные серые волосы ложатся на плечи сбившейся нечесаной паклей. Женщина одета в широкую ночную сорочку, грязную и страшно заношенную. Вокруг нее валяется мусор – пустые пивные и водочные бутылки, скомканная бумага, сигаретные окурки, шелуха от семечек, засохшие корки хлеба. Женщина не замечает беспорядка, она уверенно и аккуратно режет кухонным ножом вены на своей левой руке…

По моей ноге ударил кошачий хвост. Удар оказался таким болезненным, будто меня хлестнули плеткой или ремнем. «Кино» тут же выключилось.

Я вздрогнула и посмотрела на появившегося рядом Сташека. Взгляд кота был одновременно радостным и взволнованным.

– Пройдемте в кабинет, – сипло сказала клиенту. – Там разговаривать удобнее.

Когда мы уселись в кресла, Аристарх, вместо того, чтобы прыгнуть на подоконник, юркнул под стол и положил лапу на мою правую ногу.

– Откуда у вас это зеркало? – спросила я у посетителя.

– Оно принадлежало моей тете, – ответил тот. – Несколько лет назад она купила его в антикварном магазине. Любила, знаете ли, интересные старинные штучки. Полгода назад тетя умерла и оставила мне в наследство свою квартиру. Я эту квартиру продал, а ее новый владелец попросил вывезти из нее все вещи. Вот я их и вывожу. Что-то пришлось выбросить, что-то подарить друзьям, что-то продать.

– Вы могли бы оставить зеркало у себя. Оно очень красивое.

На губах мужчины появилась улыбка – кривая и вымученная.

– Я и оставил. Только знаете… Когда оно появилось в моем доме, я перестал спать. Каждую ночь просыпаюсь то от удушья, то от страха, то от фантомной боли. Мне почему-то кажется, что это происходит из-за него.

«Это зеркало – свидетель множества разных событий, – раздался в моей голове голос кота. – Ты видела: некоторые из них были печальными и даже страшными. Стекло впитало в себя кучу эмоций и теперь транслирует их всем новым людям. А этот чудик повесил его в спальне, прямо напротив кровати. Не очистив огнем и даже не окурив ладаном. Не мудрено, что теперь ему снятся кошмары».

«Мы можем забрать зеркало себе?» – мысленно поинтересовалась я.

«Конечно, можем. Я тебе больше скажу: мы непременно должны это сделать. В этом куске стекла скрыты мощнейшие переживания десятков мужчин и женщин. Зеркала – уникальные предметы, Света. Чтобы впитать людские чувства и воспоминания, им не нужна привязка к конкретному человеку».

«Выходит, если мы купим зеркало, память этого дяденьки останется неповрежденной?»

«Совершенно верно».

За старинное стекло я заплатила клиенту шестьдесят тысяч рублей. Тот взял деньги без обсуждений и покинул ломбард с такой поспешностью, словно опасался, что я передумаю. Я же замотала зеркало в несколько слоев пленки и понесла во второе хранилище едва ли не на вытянутых руках.

С зеркалами нужно вести себя осторожно, особенно с чужими и старыми. Мне об этом говорила еще моя бабушка. По ее мнению, в свой дом их приносить не стоило, а уж о том, чтобы вешать напротив спального места, речи и вовсе быть не могло. Если же чужое зеркало в дом все-таки попало, его нужно хорошенько вымыть и поводить у его поверхности горящей свечой. Последнее правило всегда казалось мне странным, однако теперь я была готова поверить во что угодно.

В холле негромко скрипнула входная дверь. Я положила свою ношу на полку, заперла хранилище и поспешила на звук.

На пороге «Кошачьего глаза» обнаружился высокий темноволосый мужчина. Увидев меня, он широко улыбнулся. Громко ахнув, я кинулась ему на шею.

– Олег!

Митрофанов крепко прижал меня к себе и горячо поцеловал в губы. Он должен был вернуться еще вчера, однако сообщил, что задерживается, и ждать его следует только в субботу. Сегодня пятница, а Олег тут как тут.

– Я на минутку, – сказал он, указав на стоявшую у его ног дорожную сумку. – Заскочил поздороваться – прямо с вокзала. Хотел сначала поехать домой, а к тебе зайти вечером. Но потом понял: нет, столько времени мне не вытерпеть.

– Соскучился? – весело спросила я.

– Соскучился, – серьезно ответил Митрофанов. – Очень.

Я улыбнулась и уже сама потянулась к его губам.

В итоге на обед мы сегодня отправились вместе. Оставив Сташеку принесенные из дома отбивные, я повела Олега в кафе, расположенное в двух кварталах от «Кошачьего глаза».

– Я задержался, потому что заезжал в деревню, – сказал Митрофанов, когда мы сели за столик и сделали заказ. – Нужно было привести в порядок могилу деда и проверить, в каком состоянии находится дом. Раньше мы часто туда приезжали, а теперь все реже и реже. Паша как-то предложил его продать, но Николай Петрович не согласился. Оно и понятно: этот дом им с братом достался от прадеда. В молодости они его заново перестроили, едва ли не по бревнышку перебрали. Мечтали, что будут отдыхать в нем семьями. Мой дед в итоге там поселился насовсем, а Николай Петрович раз в месяц приезжал к нему в гости. Теперь же эту избу действительно лучше продать.

– Почему?

– Без хозяина дом – сирота. Он рушится, осыпается, стынет и вообще всячески страдает. Можно, конечно, попробовать сдать его кому-нибудь в аренду… – Олег осекся и хитро посмотрел на меня. – Кстати, Света. Ни за что не угадаешь, кого я вчера встретил в деревне.

– Неужели мою начальницу?

– Смотри-ка, угадала, – усмехнулся Митрофанов.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Я увидел ее в деревенском магазине. Она оплатила покупки, села в машину и уехала. Соседи рассказали, что госпожа Чарская провела у них два дня – сняла гостевой домик у председателя и с утра до вечера гуляла по лесам и лугам. Еще она несколько раз беседовала с местными бабушками.

– О чем же?

– Об их молодости и людях, которые давным-давно приезжали в это село. Забавно, правда?

Я криво улыбнулась. Забавно, не то слово. А еще наводит на некоторые умозаключения.

После обеда Олег вызвал такси и уехал домой, а я поспешила обратно в ломбард.

– Сташек, есть разговор, – сказала коту, вернувшись на рабочее место. – Скажи, может ли человек, заложивший у нас кусочек памяти, вернуть его, не выкупая заклад?

«Не может».

– Я имею в виду, способен ли человек осознать, что у него пропали воспоминания, а потом заново их воссоздать?

На несколько секунд Сташек задумался.

«Сообразить, что у него пропали воспоминания, человек может, – услышала я, наконец, его голос. – А вспомнить обратно – нет. Для этого ему нужно выкупить заложенную вещь. Правда, при благоприятных условиях залогодатель способен разбудить у себя побочные воспоминания – те, которые были связаны с утерянной памятью. Почему ты об этом спрашиваешь, Света?»

Я глубоко вздохнула. Потому что эта история с каждым днем становится все интереснее и интереснее.

Сташек недавно подтвердил, что Ольга Сергеевна пытается вспомнить свое прошлое, и все ее необычные поездки связаны именно с этим. Однако Чарская должна понимать, что вернуть воспоминания самостоятельно она не сумеет. Отсюда вывод: Ольга пытается собрать о себе какую-то информацию, чтобы… Что? Понять, как выглядели вещи, которые она заложила в «Кошачьем глазе»? Или по рассказам очевидцев составить некое представление о своей прошлой жизни?

Олег неспроста встретил ее возле старого корпуса истфака – Чурская когда-то училась в этом здании. Чарская каким-то образом об этом узнала и отправилась туда, чтобы пробудить у себя те самые побочные воспоминания. Думаю, в деревню она тоже приехала не просто так. Николай Петрович наверняка привозил ее туда – в гости к брату, на рыбалку или грибную охоту. И Ольга подумала, что там могут проживать люди, которые ее помнят.

Быть может, именно это и не нравится волшебной точке? «Кошачий глаз» не хочет, чтобы у его хранительницы просыпались ассоциации, связанные заложенной памятью. Сами заклады ему вряд ли так уж важны. У него есть куча других предметов, более свежих и вкусных. А вот побочка…

Не вызовет ли она у ломбарда пресловутые энергетические дыры?..

Думаю, этот вопрос мне стоит задать не Сташеку, а Чарской. Когда там у нее заканчивается отпуск?..

«Света? Ты не ответила на мой вопрос».

Я вздохнула снова.

– Мне просто стало любопытно. Не обращай внимание, Аристарх.