Бабочка

В понедельник я шла на работу с тревожным ожиданием скандала. Логично было предположить, что Сташек захочет обсудить нашу субботнюю встречу и, как минимум, поинтересоваться, почему я перетаскиваю в свой кабинет заклады из третьей секции.

Ситуация действительно получилась неловкая. Я могла бы догадаться, что от духа волшебной точки невозможно ничего утаить. Он в курсе всего, что происходит в ломбарде, и если не помешал мне вынуть из пространственного кармана вещи госпожи Чурской, значит, не видел в этом ничего страшного. Я же действовала исподтишка, а значит, вела себя некрасиво. Это могло обидеть кота, и я была готова перед ним извиниться.

Сташек встретил меня дружелюбно. Он позволил почесать себя за ушком и, как ни в чем не бывало, сунул нос в мою сумку, дабы выяснить, что у нас сегодня на обед. Когда же я села за компьютер, чтобы заняться текущей работой, кот улегся в кресло и уснул. Первым начинать разговор он явно не планировал. Мне посыпать голову пеплом тоже не хотелось, поэтому каждый из нас вел себя так, будто ничего особенно не произошло.

Ближе к одиннадцати часам утра Сташек оживился – в ломбарде появилась посетительница. Это была невысокая красивая женщина с бледной кожей, тяжелым дыханием и болезненно припухшими веками. Она пришла в «Кошачий глаз», чтобы заложить наручные часы, которые когда-то ей подарил муж.

На первый взгляд клиентка казалась самой обычной. Судя по «кино», показанному мне Сташеком, она любила собак и попугаев, много лет работала в библиотеке, и являлась добрым отзывчивым человеком, которого искренне уважали коллеги и друзья. Среди кадров ее тихой спокойной жизни я не нашла ни одного эпизода, способного накормить волшебную точку. Тем не менее, что-то в этой женщине привлекало внимание.

«Сташек, с этой дамой что-то не так».

«Я вижу».

«А я нет. Куда мне смотреть, чтобы тоже увидеть? В ее памяти нет ничего особенного».

«Гляди не на память, а на одежду».

Я оторвала взгляд от предоставленных мне часов и внимательно посмотрела на посетительницу. На женщине было надето красное трикотажное платье и джинсовая куртка.

«Видишь?» – поинтересовался кот.

«Нет».

«Света, не тупи. Обрати внимание на джинсовку».

Я внимательнее всмотрелась в куртку – и рвано выдохнула. К ней была приколота брошь – симпатичная бабочка из синего и черного бисера. От бабочки ощутимо тянуло холодом и чем-то еще. Чем-то неприятным, неправильным, вызывающим тревогу и дискомфорт.

«Сташек, что это такое?..»

«Заметила, да? Это, Света, проклятье – темные эмоции, привязанные к предмету. Очень интересная штука. Присасывается к владельцу, как пиявка, и медленно повреждает его энергополе. Давненько я не встречал таких украшений. В последний раз проклятый человек приходил в «Кошачий глаз» лет двести назад. Это был купец, которому подарили зачарованный перстень. Благодаря этому перстню он потерял свои капиталы и оказался на грани разорения».

«Понятно. А что наша клиентка? Откуда у нее эта жуткая бабочка?»

«От подруги. Она сделала ее своими руками. Очень старалась, кстати. Согласись, брошка вышла красивой. Заклятие на ней тоже неслабое. Подруга вложила в нее всю свою ненависть и злобу. Вещь в итоге получилась убойная. Видишь, какая наша клиентка худая и бледная? Эта дрянь тянет из нее жизненные силы».

«Но почему? Чем эта дама ей так насолила?»

«Ну, тут все скучно и банально. Она увела у нее потенциального жениха. Мужчина, в которого была влюблена подруга, женился не на ней, а на нашей клиентке. Та в итоге обиделась и несколько лет с ними не общалась. Потом объявилась, предложила помириться и подарила эту брошь. С тех пор у нашей клиентки начались проблемы со здоровьем: бесконечные простуды, ангины, переломы пальцев и прочие радости. Вдобавок ко всему, у ее супруга обнаружили болезнь почек, от которой две недели назад он благополучно скончался».

«Обалдеть. А где сейчас эта рукодельница?»

«Она уехала за границу».

Я снова посмотрела на посетительницу.

– За часы я дам вам семь тысяч рублей, – сказала ей. – Вы сможете выкупить их обратно в течение шести месяцев.

Та понятливо кивнула.

– У вас милая брошка, – заметила я.

– Да, – улыбнулась клиентка. – Мне она тоже нравится.

– Это ручная работа?

– Верно. Мне ее сделала подруга.

– За деньги?

– Что вы, вовсе нет. Это подарок.

– Ваша подруга – щедрая женщина, – заметила я. – Подобные вещи стоят очень дорого.

– Правда? – удивилась клиентка. – Никогда бы не подумала.

– Можно посмотреть на вашу бабочку ближе?

Посетительница пожала плечами и, отстегнув брошь от куртки, положила передо мной на стол.

– Чешский бисер, сербские кристаллы, – задумчиво протянула я, рассматривая украшение со всех сторон. – Если бы вы решили ее заложить, я дала бы вам за нее тридцать пять тысяч рублей.

Глаза женщины стали круглыми, как блюдца.

– Боюсь, я не смогу выкупить брошь за такую сумму, – растерянно пробормотала она.

– А если бы вы захотели ее продать, я дала бы вам сорок восемь тысяч, – с улыбкой сказала я.

На лице посетительницы отразилось сначала недоумение, а потом внутренняя борьба.

– Знаете, – медленно произнесла она, – мне сейчас очень нужны деньги. Я часто болею, и мне постоянно приходится покупать лекарства. А еще я недавно похоронила мужа, и с финансами теперь совсем туго… Но эта брошь… Это ведь подарок, понимаете? Как я могу ее продать?..

Я мысленно усмехнулась. Ох уж эти возвышенные натуры!

– Если подруга подарила вам такую дорогу вещь, значит, предполагала, что вам могут понадобиться средства на черный день, – заметила я. – Думаю, она будет рада, если ее подарок даст вам возможность купить еды и лекарств.

Женщина несколько секунд молча смотрела на меня, а потом кивнула.

– Пожалуй, вы правы. Часы я заложу, а бабочку продам. Где нужно расписаться?

Когда клиентка ушла, я вынула из кармана носовой платок и, не желая прикасаться к проклятой вещи руками, смахнула им брошь в зип-пакет.

– Сташек, я не хочу класть эту гадость в хранилище. Могу я забросить ее сразу в пространственный карман?

«Конечно, Света. Ты ведь уже знаешь, как им пользоваться, верно?»

– Я знаю, как достать вещь. Как поместить – нет.

«Это не сложно. Окрой дверцу, положи бабочку на полку. И все».

Я кивнула и принялась упаковывать в другой пакетик часы. Сташек немного потоптался у меня за спиной, а потом прыгнул на стол.

«У тебя красивые бусы, Света. Новые?»

Я усмехнулась и поправила свое коралловое ожерелье.

– Новые, – кивнула в ответ. – Мне подарил их Олег. Они винтажные и очень похожи на те, что когда-то принадлежали Ольге Чурской.

Взгляд кота стал насмешливым.

«Ты очень забавная, Света. Напряженная, как пружина. Все утро вздрагиваешь, оглядываешься, ждешь скандала, придумываешь оправдания и извинения».

– Ты считаешь это смешным?

«Ну, разумеется. Твои переживания не стоят выеденного яйца. Света, все события в этом ломбарде происходят с моего согласия. Пока ты не являешься посвященным хранителем волшебной точки, я могу ограничить тебе доступ в любое здешнее помещение. Или, наоборот, открыть. Если бы я не хотел, чтобы ты трогала секцию номер три, ты бы никогда о ней не узнала. Поэтому – да, тебе не за что просить у меня прощения. Хотя, должен признаться, наблюдать за твоими шпионскими играми было занятно».

– Рада, что тебе понравилось, – буркнула я. – Сташек, если уж мы говорим начистоту, может, ответишь на мои вопросы?

«Меня радует твоя любознательность. Но я должен напомнить: некоторые темы обсуждению не подлежат. А теперь спрашивай».

– Я правильно понимаю, «Кошачий глаз» желает сменить хранителя?

«Почему ты так решила?»

– Отвечать вопросом на вопрос не вежливо, Аристарх.

«Согласен. Но конкретно сейчас по-другому нельзя».

– Ладно, я поняла. Несколько дней назад ты рассказывал, что волшебной точке не понравился поступок Игната Воронцова. Он взял больше энергии, чем смог вернуть, и ломбард отправил его в отставку.

«Верно».

– С Ольгой Чарской сейчас происходит примерно такая же история, да? Магию она потребляет в рамках нормы, однако ее нынешнее поведение может пробить некую энергетическую дыру, которая, как я понимаю, тоже заставит ломбард голодать. Ты пытался с Ольгой об этом поговорить. Я видела, как вы играли в гляделки, а потом несколько дней подчеркнуто друг друга игнорировали. Рискну предположить, что ты попросил Чарскую оставить свое занятие, но она отказалась, после чего Кошачий глаз» захотел отправить хозяйку на пенсию. Это полностью совпадает с ее собственными планами, поэтому ты решил ускорить процесс. Ты нарочно попросил меня разобрать архив Игната Воронцова. Ты знал, что я найду в нем залоговые билеты Чурской. Знал, что сумею соотнести их с тем, что рассказал Николай Митрофанов, и полезу искать заклады в секции номер три. Волшебной точке важно, чтобы заложенные вещи оставались внутри ломбарда, но где конкретно, значения не имеет. Поэтому ты позволил извлечь их из пространственного кармана и перенести в мой кабинет. Я правильно рассуждаю, Аристарх?

«Безусловно. Я уже говорил, что с тобой приятно иметь дело?»

– Я собираюсь показать свои находки Ольге Сергеевне, – продолжала я. – Сразу, как только она вернется из отпуска.

«Покажи. Оля будет приятно удивлена».

– Знаешь, чего я не понимаю, Сташек? Если ломбард хочет избавиться от Чарской, почему просто не отдаст ей заклады?

«Потому что у него с нею заключен договор. Такой же, как и с другими залогодателями. Чтобы получить свои вещи обратно, она должна уплатить за них деньги».

– Разве это проблема? Думаю, у Ольги достаточно сбережений, чтобы выкупить свою память.

«Дело не в сбережениях, Света. Они-то как раз значения не имеют. Пока Оля является хранителем волшебной точки, заклады останутся для нее недоступными».

– Почему?

«Потому что хозяин «Кошачьего глаза» не может одновременно быть его клиентом. Если он захочет заложить здесь свои воспоминания, ломбард ему попросту откажет. Функция хранителя – искать пищу для волшебной точки. Искать, а не становиться ею. Помнишь, ты боялась, что ломбард заберет твою память, если ты станешь его хозяйкой? Это совершенно исключено. Хранитель – очень ценный ресурс, и точка будет зорко следить за его физическим и ментальным здоровьем. Что же касается Ольги Чарской, то с ней произошла особая история. Она стала клиенткой «Кошачьего глаза», когда его хозяином являлся другой человек. А пост хранителя заняла примерно через полгода. К этому времени Игнат хорошо поработал над ее памятью и фактически превратил Олю в другого человека. Таким образом, пока Чарская здесь главная, заклады со своими воспоминаниями она выкупить не сможет».

– А чтобы смогла, хранителем «Кошачьего глаза» должен стать кто-то другой, – понятливо кивнула ему. – Например, я. Именно для этого меня сюда и взяли. Верно, Сташек?

Кот молча кивнул.

– И что мне делать?

«Пока ничего. Оля в отпуске, а у тебя куча другой работы. О кадровых перестановках можно поговорить позже».

Поговорить, может, и можно. Жаль только, за суетой минувших дней никто не удосужился уточнить, желаю ли я становиться хранителем волшебного ломбарда? Нужно ли мне это счастье – всю жизнь копаться в людских эмоциях и переживаниях?

Честно говоря, я и сама не могу ответить на эти вопросы. С одной стороны, работать здесь мне очень нравится. С другой, я по-прежнему не уверена, что должность ломбардной ведьмы не повредит моей личной жизни.

Чарская, между тем, свое кресло мне еще не предлагала. Это значит, у меня есть время подумать и решить, как жить дальше.