Ритуал

– Знаешь, мне предложили повышение. Моя начальница решила уволиться и хочет, чтобы я заняла ее место.

– Здорово, – Олег поставил передо мной тарелку с бутербродами и сел рядом за стол. – Ты рада? Или тоже хочешь уволиться?

– Я рада. Но меня немного напрягает объем будущей работы. Теперь ее станет гораздо больше, и она будет отнимать много времени.

– Зато зарплата увеличится, – подмигнул Митрофанов. – Во всем надо видеть плюсы.

– Ага, – со вздохом кивнула я. – Надо.

Олег заехал за мной в седьмом часу вечера. К этому времени я успела упаковать свои вещи и двадцать раз прокрутить в голове разговоры с Чарской. Мысли прыгали, как полоумные блохи, – от круглых глаз Ольги Сергеевны, увидевшей свои забытые заклады, до легкой тревоги по поводу Сташека, который завтра наверняка услышит в моих мыслях, что я знаю способ погрузить волшебную точку в анабиоз.

Теперь мои сумки ровной башенкой стояли в прихожей Олеговой квартиры и ждали, когда их содержимое будет разложено по новым местам. Мы же сидели в кухне, ели наскоро приготовленный ужин, а события сегодняшнего дня всё никак не хотели меня отпускать.

– Ты выглядишь подавленной, – заметил Олег. – Карьерный рост тебя не очень-то вдохновляет, да?

– Я боюсь ответственности, – честно призналась ему. – Я устроилась в «Кошачий глаз» в конце зимы. С тех пор прошло около четырех месяцев, а меня уже сажают в кресло директора.

– Думаешь, не справишься?

Я пожала плечами.

– Справлюсь, наверное. Более того, я уже решила, что на все соглашусь. Тем не менее, мне не по себе.

– Это нормально, – Олег подмигнул и сделал из кружки большой глоток чая. – Так всегда бывает, когда делаешь шаг на следующую ступеньку. Появляются всякие «а вдруг», которые мешают радоваться своему успеху. Знаешь, что в этом случае самое главное?

– Что?

– Помнить, что новая должность не сделает тебя другим человеком. Ты останешься той же вдумчивой старательной девушкой. Если раньше ты отлично справлялась со своими задачами, почему сейчас что-то должно измениться? Знаешь, менять руководителей бывает полезно. Новый человек всегда привносит в организацию что-нибудь свежее. Так и с вашим ломбардом. Раньше его хозяйкой была строгая ведьма, а теперь будет добрая фея.

У меня внутри что-то сжалось. Я повернула голову и посмотрела Олегу в лицо. Он глядел на меня добрым, чуть насмешливым взглядом. Я коротко улыбнулась, а потом поцеловала его в губы.

Утром во вторник к нашему с Чарской традиционному чаепитию присоединился Сташек. Он удобно устроился на подлокотнике дивана и с интересом наблюдал, как Ольга раскладывает на блюде принесенные мной пирожные.

– Хочешь? – спросила я у кота, указав на маленькую кремовую корзиночку.

Сташек кивнул.

– Балуешь ты его, – хмыкнула Чарская, когда кот цапнул из моих рук угощение. – Аристарх, коты сладкое не едят. Помни об этом, когда в ломбард придут посторонние люди.

«Но ведь сейчас их здесь нет, – невозмутимо ответил Сташек, приглядываясь к маленькому шоколадному эклеру. – А вашими трудами, и не будет. Вы работать-то собираетесь?»

– Собираемся, – кивнула я.

«Это радует. Когда планируете провести ритуал?»

– Как только, так сразу, – хмыкнула Ольга Сергеевна. – Торопишься от меня избавиться, Аристарх? Не спеши. Света еще не решила, хочет она провести в твоей компании жизнь или нет.

«Все она решила. Причем, давно».

Чарская закатила глаза.

– Ольга Сергеевна, вы обещали рассказать, как познакомились со Сташеком, – поспешила напомнить я. – И как узнали, что обладаете кошачьим глазом.

Уголки Ольгиных губ дрогнули в легкой улыбке.

– Познакомились мы в тот день, когда я впервые пришла в ломбард, – сказала она. – Этот пушистый зануда встретил меня в холле, как встречает всех клиентов данного заведения. Сташек, ты помнишь, что я принесла тогда в заклад?

«Конечно, помню. Это были золотые серьги, которые тебе подарили на восемнадцатый день рождения. Игнат тогда уговорил тебя заложить вместо них кое-что другое».

Чарская согласно кивнула.

Надо думать, она заложила старую юлу – в первом залоговом билете указана именно она.

– Ты сразу понял, что Чурская восприимчива к магии? – поинтересовалась я у кота.

«Да. И рассказал об этом Игнату. Видели бы вы, как он обрадовался!»

На лице Ольги Сергеевны мелькнула презрительная гримаса.

– Очевидно, Игнат не видел смысла скрывать от меня тайну ломбарда. Поэтому, когда я пришла сюда в третий раз, Сташек со мной поздоровался. Это было… забавно. Сначала я подумала, будто голос, прозвучавший в моей голове, мне послышался. Потом решила, что сошла с ума. А затем жутко испугалась.

«Она стала бледной, как подоконник, и швырнула в меня газетой. Раньше в холле возле двери стояла тумба, на которой лежала стопка свежих изданий. Интернета тогда не было, поэтому Игнат выписывал на адрес ломбарда кучу всевозможной периодики. Этой периодикой она в меня и запустила. Натурально, схватила несколько штук и бросила мне в морду. А потом кинулась бежать, но почему-то не на улицу, а в коридор, ведущий к нашим хранилищам».

– Я была молода, – пожала плечами Чарская, – и жила в век коммунизма, когда единственным возможным чудом считался научно-технический прогресс. И вдруг передо мной появился телепат, который к тому же хвостатый и четвероногий. Конечно, я запаниковала. Что-то уронила, куда-то побежала… Сташек, к слову, побежал за мной, и это испугало меня еще больше.

«Она топала, как слон, а по пути свалила горшок с фикусом. Но это было даже хорошо. Тот цветок мне никогда не нравился».

– На шум из кабинета вышел Игнат, – продолжала Ольга Сергеевна. – Он поймал Сташека и уговорил меня задержаться в ломбарде, чтобы успокоиться и выпить чаю. К слову сказать, этот чай мы пили больше двух часов. Я ушла из «Кошачьего глаза», когда мне объяснили, что здесь к чему.

«На следующий день ты явилась к нам снова».

– Ну да. Я должна была убедиться, что говорящий кот мне не привиделся. Я слабо помню, как прошел наш второй разговор, однако я совершенно точно осталась им довольна.

«Представляешь, Света, тогда она кормила меня молоком и котлетами. Нарочно приносила их с собой, чтобы меня угостить. А теперь самую завалящую пироженку жалеет».

– Тебя и так кормят от пуза, – хмыкнула Чарская. – Меня же здесь скоро не будет, и жаловаться станет не на кого.

Она перевела взгляд на меня.

– Когда я могу передать тебе дела, Света?

Я пожала плечами.

– Когда угодно.

– Тогда – сегодня. Не вижу смысла тянуть.

Чтобы ввести меня в курс административных дел Ольге понадобилось около трех часов. За это время она скинула мне пароли от компьютерных программ, в которых работала единолично, показала, где хранятся документы для налоговой, Росфинмониторинга и других организаций, вручила список контактов, с которыми мне надлежало поддерживать связь вместо нее, а потом сама же позвонила по этим номерам и сообщила, что со следующего понедельника заведовать ломбардом будет другой человек. Все остальное я уже знала и так – изучила, пока подменяла Чарскую во время ее отгулов и отпуска.

– Я решила оставить себе несколько дней на бухгалтерские дела, – сказала мне Ольга Сергеевна, когда настала пора расходиться на обед. – Чтобы тебе потом было проще работать. Официально хозяйкой «Кошачьего глаза» ты будешь считаться через неделю, фактически же ты станешь ею уже сегодня.

– Мы проведем ритуал? – уточнила я. – Тот, о котором говорил Сташек?

– Да.

– Вы знаете, что конкретно надо делать? Если я правильно понимаю, Игнат Воронцов умер до того, как вы стали хранительницей, и никаких ритуалов с вами не совершал.

– Не волнуйся, – улыбнулась Чарская. – С нами будет Сташек. Он проследит, чтобы все формальности были соблюдены.

В этот раз мы с Ольгой Сергеевной обедали вместе. Еда, которую я принесла для перекуса, снова досталась коту – Чарская отвела меня трапезничать в кафе.

– Я хочу выкупить заклады уже завтра, – сказала она, когда официантка принесла нам бизнес-ланч. – Я здорово их просрочила, поэтому тебе придется кое-что сделать.

– Да, я в курсе, – кивнула я. – Нужно посчитать пеню, набежавшую за пятьдесят лет.

– За пятьдесят четыре года, если быть точной, – поправила Чарская. – Только это не все. Тебе нужно «уговорить» ломбард вернуть мне мои заклады.

– Уговорить?..

– Да. Срок выкупа этих вещей давным-давно истек. Учитывая, что заклады особенные, я все равно могу забрать их обратно, но для этого надо получить дополнительное согласие волшебной точки.

– Везде бюрократия, – покачала я головой. – Ломбард вроде волшебный, а вокруг все равно бумажки, разрешения, согласования, особенные условия…

– Что поделать, – развела руками Ольга Сергеевна. – Это во времена волхвов все было просто, а теперь – так. Не переживай, Света. Однажды ты к этому привыкнешь.

Вернувшись в «Кошачий глаз», мы заперли его входную дверь и отправились в хранилище номер два. Вернее, отправилась Чарская, а я послушно потопала следом. Коридор между кабинетами был невелик, однако в этот раз он почему-то показался мне бесконечным. Я по-прежнему оставалась тверда в намерении получить карьерное магическое повышение, но конкретно сейчас мне было не по себе. Создавалось неприятное впечатление, что я добровольно шагаю в пасть страшного чудища, которое способно проглотить меня целиком.

Пока Ольга открывала электронный замок и возилась с выключателем, в висках маленькой настойчивой птичкой стучала мысль все переиграть. Просто взять и отказаться – прямо сейчас, в самый последний момент. Оставить Чарскую самостоятельно разбираться со своей памятью, уволиться и найти другую работу – самую обычную, без магии, говорящих зверей и разрушенных судеб.

Последняя идея меня отчего-то разозлила. Что за глупости приходят мне в голову? Откуда взялось это странное малодушие?

Моих ног ласково коснулся кошачий хвост. Я посмотрела вниз и увидела хитрый взгляд серого нибелунга.

– Сташек, не лезь Свете в голову, – недовольно сказала Ольга Сергеевна, закрывая дверь хранилища. – И не сбивай ее, пожалуйста, с толку.

«Извините, – мне показалось, что кот, если бы мог, развел бы сейчас руками. – Это часть ритуала».

Чарская закатила глаза, а потом подошла к стене, на которой располагалась дверца пространственного кармана, и аккуратно на нее нажала. В бетоне сразу же появилось углубление, по форме напоминавшее человеческую ладонь. Ольга Сергеевна вложила в нее правую руку и, закрыв глаза, четко произнесла:

– Возвращаю ключ, разрываю цепь. Остывшую кровь поглотила земля, давнюю клятву разметало время. Старый страж идет на покой. Новый страж принимает пост.

По стене побежали тонкие трещинки. Каждая из них светилась ярким голубоватым светом, словно там, за толстым слоем бетона находилась звезда, большая и сверкающая. Трещины стали шире, и мне показалось, что стена вот-вот обрушится, и все мы утонем в этом волшебном звездном сиянии.

Словно услышав мои мысли, светящиеся разломы стали таять, а затем и вовсе исчезли, не оставив на стене никакого следа.

Чарская вынула руку из углубления и отступила в сторону.

– Теперь ты, Света.

Я подняла на нее нерешительный взгляд.

– Я не знаю, что нужно говорить.

– Знаешь, – улыбнулась Ольга. – Поверь мне. Ну же, смелее.

Я медленно подошла к стене, аккуратно вложила ладонь в углубление. В тот же миг в подушечки всех пяти моих пальцев впились острые иглы. По коже потекла кровь. Я же вместо того, чтобы отдернуть руку, плотнее прижала ее к стене, а из моих губ сами собой полились слова:

– Принимаю ключ, замыкаю цепь. Свежая кровь напитает землю, новую клятву запишет небо. Новый страж занял древний пост.

В комнате полыхнуло голубым светом, таким ярким, что он на мгновение меня ослепил. Когда же зрение ко мне вернулось, я увидела, что углубление в стене исчезло, и я прижимаю руку к привычной бетонной стене. Я посмотрела на ладонь. Она оказалась чистой, а на подушечках пальцев не было никаких повреждений.

Я перевела взгляд в сторону – и ахнула. Мебель, пол и потолок теперь покрывал тонкий слой серебристой звездной пыли, и благодаря ему все вокруг сияло сотнями крошечных искорок.

– Крепко зажмурься, а потом резко открой глаза, – велела мне Ольга Сергеевна.

Я последовала ее словам, и когда разомкнула веки, хранилище вернулось к своему прежнему виду.

– Теперь ты – посвященный хранитель волшебной точки, – с улыбкой сказала Чарская. – Поздравляю, Светлана Юрьевна.