Хозяйка ломбарда

Женщину звали Надеждой. У нее были длинные темные волосы, собранные в небрежный пучок старым пластмассовым «крабом», гипюровая блузка с рюшами, тяжелая джинсовая юбка и линялый бесформенный пиджак то ли черного, то ли темно-серого цвета. Месяц назад Надежде исполнилось сорок шесть лет, однако на вид ей можно было дать не меньше пятидесяти пяти.

Ее кожа казалась дряблой, лоб пересекали две глубокие морщины, под сердитыми карими глазами виднелись мешки, тонкие сухие губы были недовольно поджаты.

Надежда пришла в «Кошачий глаз», чтобы получить немного денег за два тонких обручальных кольца, золотые мужские запонки и массивный перстень-печатку. Эти вещи принадлежали ее покойному мужу – дебоширу и пропойце, который месяц назад, аккурат в день рождения супруги, отправился с друзьями на городской пруд и утонул, когда в холодной воде его схватила судорога.

На похоронах Надя не плакала. Как можно печалиться по человеку, который двадцать пять лет трепал ей нервы пьяными выходками, месяцами сидел без работы, а когда жена отказывалась давать ему деньги на спиртное, набирал кучу микрозаймов, которые эта самая жена потом и выплачивала?

Надя неоднократно собиралась подавать на развод, но каждый раз находилось что-то, мешавшее ей это сделать. Друзья и родные упрекали ее в бесхребетности, а родной сын, фактически сбежавший из дома в университетское общежитие, считал: в том, что их семья является неблагополучной, мать виновата не меньше отца.

В глубине души Надежда была с ним согласна. Она не могла заставить себя встречать опостылевшего супруга без крика и ругани, а уж готовить для него еду и наводить в доме порядок, было попросту выше ее сил. Так образом, и квартира, и вся их супружеская жизнь превратилась в большой вонючий свинарник.

Иногда Надя задумывалась: в какой момент они свернули не в ту сторону? Как вышло, что ее веселый заботливый муж превратился в равнодушного лентяя-алкоголика, а она, красавица-хохотушка, стала невзрачной раздражительной теткой, способной устроить скандал из-за случайного косого взгляда? Впрочем, эти мысли Надя сразу же гнала прочь. Копаться в себе ей было некогда – требовалось зарабатывать деньги, чтобы кормить и одевать сына, а еще выплачивать кредиты, которые в очередной раз набрал на ее голову горе-супруг.

Теперь горе-супруг лежал под землей. Никто не дышал на нее перегаром, не бормотал над ухом бессвязную ерунду и не бесил своей заплывшей отвратительной рожей.

В какой-то момент Надя решила убрать с глаз долой все, что напоминало ей о покойнике. В итоге часть его старых вещей отправилась на помойку, часть оказалась подарена родственникам, а золото, чудом пережившее затяжные запои, ныне лежало на моем столе.

Между тем, вместе с запонками и старыми кольцами, клиентка принесла с собой вещь, заинтересовавшую и меня, и Сташека гораздо больше, чем старые украшения.

– Я могу дать вам за все это десять тысяч рублей, – сказала я посетительнице.

– В другом ломбарде мне за них предлагали пятнадцать, – недовольно поджав губы, ответила та.

– Почему же тогда вы пришли к нам?

Она пожала плечами.

– Хотела сравнить предложения.

«Врет, – усмехнулся в моей голове Сташек. – И набивает цену».

– Что ж, – я развела руками. – Значит, вам придется вернуться к нашим конкурентам.

– Если вы накинете тысячу или полторы, я оставлю эти вещи здесь.

– У нас тут не рынок, – вежливо улыбнулась я. – Поэтому торговаться я не стану. Десять тысяч. Не больше.

На лице клиентки появилась презрительная гримаса.

– Хотите сказать, что золото теперь ничего не стоит? – раздраженно фыркнула она. – В магазинах за одно такое кольцо просят пять-семь тысяч. А вы предлагаете мне десять за все. Не стыдно вам, милочка?

– Золото золоту рознь, – заметила я. – Ваше, к сожалению, за такие деньги не продать. Однако я вижу, у вас есть кое-что более ценное. Не могли бы вы показать мне свою заколку?

Взгляд клиентки стал удивленным.

– Заколку? Какую заколку?

– Которая держит вашу прическу. Я обратила на нее внимание, как только вы вошли в мой кабинет.

Посетительница вынула из волос «краба» и протянула мне. Я взяла его в руки и улыбнулась.

Это украшение Надежде подарил покойный супруг. Он купил его в ларьке, возвращаясь домой из очередного загула, – в качестве извинения за двое суток, которые провел в компании нетрезвых друзей. «Краб» Наде не понравился. Он был отвратительного желтого цвета с нелепыми черными пятнами, которым полагалось имитировать шкуру леопарда. Тем не менее, выбросить его у женщины не поднялась рука. За него ведь были заплачены деньги, а деньгами разбрасываться она не привыкла.

Заколка несколько лет валялась на полке, однако потом Надя начала ее носить – сначала закалывала ею волосы во время домашней уборки, а потом и во время уборки подъездов, когда, осознав необходимость второй работы, устроилась в ЖЭК техничкой. Пятнистый уродец оказался удобным и очень хорошо удерживал подобие прически, которое она сооружала на своей голове.

Между тем, каждый раз, когда Надежда брала его в руки, в ее памяти вставало опухшее небритое лицо мужа, и ее передергивало в буквальном смысле слова.

Теперь в этой заколке скрывалась львиная доля того негатива, что несла ее семейная жизнь. Скандалы и разочарования, слезы и злость, ругань и проклятия. Надя знала: в ее браке бывали и счастливые моменты, однако все они терялись на фоне бесконечного раздражения, поломанных дверных замков (покойный супруг часто терял ключи от квартиры и, чтобы попасть домой, попросту выбивал входную дверь), осколков разбитой посуды и постоянного душевного дискомфорта.

Я видела: если Надежда оставит мне заколку, эти воспоминания канут в небытие. Она будет знать, что двадцать пять последних лет были не самыми лучшими в ее жизни, однако не сможет точно припомнить, что именно вызывало у нее столько обид. К сожалению, полностью вычистить из ее памяти накопленный негатив невозможно. Он привязан не только к предметам, но и к жестам, звукам и запахам. Тем не менее, отдав «Кошачьему глазу» одного только леопардового «краба», душевное состояние моей посетительницы станет гораздо лучше.

– Эта вещь уникальна, – сказала я клиентке. – Если не ошибаюсь, она была выпущена, как эксперимент, одним известным бьюти-брендом. Много лет назад те ребята запустили линейку аксессуаров для волос, доступных людям среднего достатка. Потом от этой линейки отказались, и сейчас заколки, которые они тогда продавали, стоят хороших денег.

– Сколько же вы мне за нее дадите? – поинтересовалась Надежда.

– Тридцать тысяч рублей.

В глазах клиентки зажглись огоньки. Она понимала, что я ошибаюсь – китайский ширпотреб, купленный за три копейки в дешевом ларьке, не мог быть продуктом какого-то там известного бренда. Однако сумма, которую я предлагала ей за эту дешевку, была так велика, что женщина возражать мне не стала.

– Кто бы мог подумать, – наигранно удивилась она. – И что же, вы прямо сейчас можете купить мою заколку?

– Если вы ее продадите, то куплю.

– Да забирайте, – клиентка небрежно махнула рукой. – Мне не жалко.

Из ломбарда Надежда ушла в отличном расположении духа, довольная, что есть еще на свете простофили, готовые платить большие деньги за полную ерунду.

Я же упаковала «краба» в пакет и понесла во второе хранилище. В коридоре царила тишина. Ольга Сергеевна в ломбард сегодня не приехала, поэтому мы с Аристархом работали вдвоем.

Положив заколку на стеллаж, я вернулась в кабинет и, немного подумав, заварила себе чаю.

– Сташек, могу я у тебя кое-что спросить?

Кот, лежавший до этого на подоконнике, лениво потянулся и перебрался на стол.

«О, Света наконец-то созрела для новых вопросов? Спрашивай, конечно».

– Почему ты выглядишь как кот?

«Тебе хочется, чтобы я превратился в кого-то другого?»

– А ты можешь?

«Конечно. За свою долгую жизнь я успел побывать и совой, и кроликом, и попугаем, и даже мышью. Однако практика показала, что облик кота самый оптимальный. Он вызывает у людей только положительные эмоции. Котиков любят все».

– Почему бы тебе не стать человеком?

«Зачем? Человеком тут является хранитель. Я считаю, этого вполне достаточно. Если хочешь, я могу вовсе развоплотиться. Буду просто голосом, звучащим в твоей голове».

– Не надо, – улыбнулась я. – Мне нравится, что в «Кошачьем глазе» есть кто-то, кого можно погладить по спинке и почесать за ушком.

«Вот и славно. Еще вопросы есть?»

– Да… – я немного помедлила. – Можешь мне объяснить, для чего нужна волшебная точка? Я имею в виду, какой вообще смысл в ее существовании? Ольга Сергеевна говорила, что волшебных точек много, и далеко не все из них являются активными.

«Что, Света, размышляешь, усыпить «Кошачий глаз» сразу или немного повременить?»

– Сташек…

«Я знаю, что тебе известно про магический анабиоз. Было бы странно, если бы Оля тебе о нем не рассказала».

Я смущенно улыбнулась.

«Волшебных точек на свете действительно немало. Они есть в каждом уголке мира. Некоторые из них спрятаны в лесу, среди гор и даже на дне водоемов. Другие, как наша, находятся в селах или городах. Волшебные точки, Света, – это силовые узлы магического поля нашей планеты. У Земли мощное биополе, которое имеет множество всевозможных слоев. Людям пока известен только один из них, они называют его магнитным полем. Магическое поле гораздо слабее магнитного, однако его задача не менее важна. Вместе с другими составляющими оно поддерживает на нашей планете жизнь. Именно поэтому его силовые узлы невозможно уничтожить. Спящие или бодрствующие, они все равно выполняют свою работу.

Люди в большинстве своем не способны видеть магическое поле и как-либо с ним взаимодействовать, за исключением отдельных индивидуумов. Вы называете таких индивидуумов колдунами. Между тем, попадая в волшебную точку, любой человек понимает, что оказался в необыкновенном месте. Он чувствует подъем сил, у него улучшается самочувствие и настроение.

Ольга рассказывала тебе: люди, восприимчивые к магии, давным-давно догадались, что силу волшебного места можно использовать для собственных нужд. Но для этого требовалось пробудить место ото сна и заключить с его духом магический договор. Условия договора ты знаешь: у точки всегда должно быть достаточно магии, чтобы выполнять свою основную работу – поддерживать в порядке магическое поле планеты.

Если колдун берет некое количество волшебной силы для себя, он обязан вернуть его обратно – человеческими эмоциями, которые волшебная точка переработает затем в поток волшебства. Если же колдун не способен вернуть то, что взял, узел вытянет необходимое количество силы из него самого. Это если говорить кратко и простым языком».

– А если хранитель нарушит договор ее из-за какого-нибудь форс-мажора? – спросила я, вспомнив недавний разговор с Чарской. – Например, если город, в котором находится точка, оказался разрушен землетрясением. Или началась война, и люди перестали к ней приходить. Где хранителю взять для нее пищу?

«Это очень правильный вопрос, Света. Если случится какое-то ЧП, хранитель может отправить волшебную точку в анабиоз. Магический договор при этом окажется разорванным. Точка будет спать, и пользоваться ее силой человек уже не сможет. Другое дело, что силовой узел, который был однажды разбужен, засыпать уже не хочет. Это как родник, понимаешь? Если его засыпать землей, он все равно станет искать способ вырваться на поверхность. Такая волшебная точка не уйдет в анабиоз до конца. Как только она ощутит присутствие потенциального хранителя, она будет звать его к себе до тех пор, пока он не откликнется и не вернет ей активность».

Сташек придвинулся ближе и положил пушистую лапу на мою ладонь.

«Я понимаю твои сомнения, Света. Ты поступила по совести, сменив Ольгу на этом посту, однако сердце твое не спокойно. Я рад, что ты в полной мере осознаешь, за какое непростое и ответственное дело взялась.

Нужно, чтобы ты понимала: «Кошачий глаз» – не зло и не благо. Это такое же явление природы, как дождь или ветер. Ливень способен вызвать наводнение, а еще – спасти от смерти засыхающие посевы. Порывы воздуха могут повалить деревья и сорвать крыши с домов, а еще – раскрутить ветряки и обеспечить город или село электрической энергией. Из железной руды, что тоже создана природой, можно изготовить металл для ложек и водопроводных труб, или же отлить пули, чтобы стрелять ими по мирным людям.

Понимаешь, к чему я веду? Волшебной точке все равно, как будет использована ее сила. Что она станет нести – свет и покой или горечь и боль – зависит только от хранителя. От его совести, мудрости и ума».

– А если мне не хватит мудрости и ума, чтобы справиться с делами ломбарда? – серьезно спросила я. – Знал бы ты, как я этого боюсь, Сташек. Я боюсь сломать чью-нибудь жизнь, и боюсь, что моя собственная судьба разлетится от этого на части.

«Согласен, доброй феей быть очень не просто. По поводу мудрости и ума ты волнуешься напрасно – они приходят с опытом. Главное, что совести у тебя в избытке, все остальное – дело наживное. Ты наверняка опасаешься, что, так или иначе, повторишь жребий своей предшественницы. Так вот: этого не будет. Ольга Чарская и Светлана Лапочкина – разные люди с разным характером, разным мировоззрением и разной судьбой. Оле в свое время очень не повезло. У тебя же ситуация совсем другая: никто в твоих мозгах не копался и с памятью твоей не играл. Ты – это ты. И то, каким человеком станешь завтра, через год или десятилетие, зависит только от тебя.

Не нужно бояться, Света. Я по-прежнему буду находиться рядом, и по-прежнему буду давать тебе полезные советы. Если они понадобятся, конечно. Знаешь, мне кажется, из нас двоих получится отличная команда. Как думаешь?»

Я взяла кота на руки и крепко прижала к себе.

– Думаю, ты абсолютно прав, Аристарх.