Глава 14

Талика

Меня не обманули слова. Слишком часто я встречала ложь. Он уходил не для того, чтобы вернуться. Конечно, я знала, что так и будет, что Лони покинет этот дом и мою жизнь, но надеялась, что произойдет это не так скоро и уж точно не настолько поспешно. Меняющийся едва успел натянуть вещи, обулся, не озаботившись тем, чтобы затянуть шнурки и выскочил наружу, будто за ним мифические драконы гнались. Я так и осталась стоять посреди комнаты, обернувшись покрывалом и глядя ему вслед. Лони все же удостоил меня одного вороватого взгляда, наполненного чем-то вроде жалости. В тот момент, когда наши глаза встретились, в груди вспыхнула глупая отчаянная надежда, что мужчина одумается и вернется в дом, скажет, что неудачно пошутил. Однако чуда не случилось. Лишь ощущение того, что меня в очередной раз предали. Неуместное ощущение. Потому как Меняющийся ничем мне не был обязан. Дверь между нами захлопнулась, разрезав мою жизнь на «до» и «после». Очередной ее кусок остался позади. Однажды я научусь греться воспоминаниями о Лони. Но не сейчас, когда его прикосновения еще жгут кожу, а отметины еще не сошли. Смешное вязанное из остатков пряжи покрывало соскользнуло на пол, а я опустилась следом. Огонь в камине потрескивал. Гибкие нити сквозняка обвивали колени. Все еще влажные после близости волосы пахли мужчиной. Во рту образовался странный привкус меди и горечи. Кажется, в порыве страсти я умудрилась укусить своего любовника до крови.

– Все, – прошептала я в пустоту и поднесла к губам дрожащую ладонь.

Слово показалось незаконченным заклинанием и потребовало дополнить его. В памяти всплыло стихотворение, придуманное мною много лет назад и зачем-то я его повторила:

– Все то, что я люблю уходит в бесконечность, все то, что я люблю, растаяло как дым. Растаяла наивная и детская беспечность и мир в мгновенье стал до откровенья злым…

Дом словно вздохнул на последнем звуке моего голоса и в ушах зазвенело. Быть сильной не сложно, когда тебя не ломают обстоятельства, когда не теряешь дорогое сердцу. Многие кичатся тем, что они стойкие, не испытывая лишений. У меня их было достаточно, чтобы понять – я не слабая. Но и сильной назвать себя не решусь. Потому как по щекам катились слезы – доказательство моей слабости. Я свернулась на полу, обхватив себя озябшими ладонями и беззвучно взвыла. Из груди не вырывалось ни звука, а сердце кричало, душа корчилась. Кровь разгоняла по венам жгучую боль. Она растекалась расплавленным стеклом и застывала в самых мелких капиллярах тончайшими иглами. Я знала, что они останутся во мне надолго, не растворятся и не истают по весне. Да и какая весна может быть у ведьмы? Пусть и неправильной, но оттого не менее проклятой, чем остальные из ее рода.

Пора признать, что мои робкие мечты о счастье глупость несусветная. И как бы мне не хотелось верить в их реальность, они останутся иллюзией. Память услужливо подбросила образ крохотной бутылочки, содержимое которой я употребила. По коже прокатилась волна мурашек. Неужто я и впрямь сделала это? На губах все еще хранился холодок. Странно, что зелье имело именно вкус мяты. Мама утверждала, что оно для каждого свое и может храниться пару сотен лет, не теряя уникальных свойств. Я перестала судорожно вздрагивать, подавив сухие рыдания и заставила себя подняться с досок. Если я сделала все верно и небо милостиво ко мне, то простывать не следует. Мне нужно учиться думать не только о себе и своей нелегкой судьбе. Возможно, что я больше никогда не буду одинока.

***

Лони

Я шел к кромке леса на отяжелевших ногах. Каждый шаг давался с трудом. Дело было не только в сугробах. Нет нужды спешить, чтобы убедиться в том, что я ошибся. Кот внутри меня мрачно затаился. Даже уши прижал, чтобы меньше казаться. Винить его мне не в чем. Все хороши. Так забыться мог кто угодно, но только не опытный Меняющийся. Непростительная глупость.

Позади остался уютный домик с пылающим камином. Думать, что в спину мне смотрит его хозяйка не хотелось. Ведь она понимала, что происходит. С самого начала. Играла со мной, как кот…

«Но-но!», – вскинулся пушистый предатель. Сравнения с мышью его потрясли до глубины души.

Колкие снежинки бились в лицо, царапая кожу. Ветер пробирался под неплотно запахнутую одежду. Вмиг заледеневшими пальцами принялся застегивать молнию. Собачка норовила соскочить с зубцов, но все же нехотя забралась наверх, соединив полы куртки.

Метель выла. Белая пелена время от времени скрывала мир. Порой можно было не рассмотреть ладонь, вытянув руку перед собой. Мутное небо висело низко и сыпало снегом. Только зверь, насторожившись, мог расслышать странный шорох. Такой звук обычно создавало рождественское дерево, которое спешно выносили из дому, когда оно окончательно высохло. Ветки цеплялись за стены и мебель, осыпаясь желтоватой хвоей, и шуршали именно так. Только вот тут, в зимнем лесу нечему было издавать подобный звук.

Мне не раз в жизни приходилось делать то, что не по сердцу. Вот и сейчас, я заставлял себя идти дальше. Вошел в лес, перешагнув через куст, обогнул дерево, на целой ветке которого набиралась шапка снега, готовая снова упасть. Преодолел еще несколько метров, углубился в чащу. Не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться – дом скрылся из виду. Позади высились деревья, заслоняя постройку. Метель дополняла маскировку, выбелив пространство.

Передо мной же развернулось странное зрелище. Дальше располагался все тот же лес и изогнутая тропа, виднеющаяся между сугробами. Вот только между мною и дальнейшим пространством растекалось блестящее полотно, более напоминающее стекло. Или мыльный пузырь, которые пускала малышня на городских площадях. О его поверхность ударялись пригоршни снежинок, издавая тот самый настораживающий кота звук. Превозмогая неприятный холодок, скользящий по позвоночнику, я приблизился к преграде и окинул ее взглядом. Прозрачная стенка тянулась наверх и изгибалась. Это стало заметно оттого, что снаружи метели не было. Как и тяжелых облаков на светлом небе.

– Купол, – прошептал я пораженно.

И ведь верно. Дом, у котором я нашел приют оказался словно накрыт пологом. Мы оказались будто в снежном шаре.

Коснувшись преграды, не ожидал, что она окажется прочной. Уж больно хрупкой казалась эта прозрачная стенка. Кот заметался под кожей. Нам никогда не нравились клетки. Или я слишком долго пренебрегал своими обязанностями, не выгуливая зверя и оттого он занервничал.

Купол не поддавался. Я бил по нему кулаками, пинал, пару раз шарахнул подхваченным суком. Вот только все было напрасно, стена не поддавалась.

«Дай мне», – рычал кот.

В другой раз я бы проигнорировал его. Но сейчас был вынужден сдаться. Вторая сущность Другого могла быть сильнее первой и порой более мудрой. Все же подсознание порой подбрасывало подсказки и пути выхода из непростых ситуаций.

Одежду я сбрасывал быстро, чтобы не передумать. Она осталась лежать прямо на снегу, а зверь выпрыгнул из клетки привычного тела. Сделал он это легко. Встал на четыре мягких лапы, встряхнулся энергично, заставив шерсть встать дыбом, а затем потянулся к преграде. Она подалась не легко, с натугой. Будто растянулась, прежде чем обволакивающей пленкой покрыть все мое тело, а затем и вытолкнуть наружу, в мир, показавшийся чужим. То, что стало моим личным раем осталось за спиной.

***

Лони

Я почуял их издали. Шерсть на загривке встала дыбом, хвост тревожно подрагивал, зубы ныли от недоброго предчувствия. Конечно же двигался зверь неслышно и Меняющиеся меня не заметили. Точнее отреагировали они только когда я оказался прямо за их спинами, рядом со снегоходом.

– Твою ж… – воскликнул один из громил и даже попятился, видимо забыв, что делать подобное нельзя.

Второй оказался умнее и остался на месте. Лишь стиснул рукоять пистолета, торчащего у него из-за ремня, и настороженно уставился на меня.

Пришлось напрячься, чтобы загнать зверя обратно в клетку костей и кожи. Кот сопротивлялся, словно подросток, но поддался, тихонько проворчав.

– Мы не могли тебя найти, – выдохнул коллега с видимым облегчением.

– Понятно, – я вынул из закрепленного за сиденьем рюкзака штаны, а затем и свитер.

– Что произошло? Ты достал стерву?

– Закрой рот, – рявкнул я. Голос разнесся в морозном воздухе неожиданно громко.

Коллеги замерли, а затем переглянулись. Мне не нужно было раздумывать над тем, о чем они оба подумали. Естественно решили, что ведьма меня достала.

– Не убил, – пояснил со злобой. – Она не виновна.

– Уверен? – переминался с ноги на ногу тот, который пятился.

– Хочешь поспорить?

Желающих пойти против меня не нашлось. Однако пояснить все же пришлось. Не стоит оставлять вопросов относительно Талики.

– Я выяснил правду. Ведьма… она не виновата.

– Она… – мужик замялся, но все же спросил, – не навредила?

– Не принимай меня за слабака, – произнес я с явной угрозой.

Плевать, как выгляжу со стороны и что подумают эти двое. Кто они мне? Проходящие мимо, не больше. Если задуматься, то всего-то у меня и было что трое друзей из отряда, кому я мог доверять, счет в банке, который собирался однажды потратить на свой дом и собственная шкура. Каким же я был идиотом, раз поверил, что встретил ту самую, особенную. Да еще и решил, что она и впрямь неправильная ведьма. Самая настоящая. Уверен, что Тали не виновата в пропаже парня. Она действительно не причиняла вред местным жителям. В этом не соврала. А вот с остальным слукавила.

Невольно оглянулся. Но между деревьями не увидел купол. Странно, учитывая, что тот был достаточно высоким.

– Гребанная магия, – выругался я негромко и забрался на снегоход. Меняющиеся не стали дожидаться моего отбытия и направились в сторону своего транспорта, стоящего неподалеку. Талике не стоит беспокоиться, даже если ее снежный шар перестанет работать. Никто ее не тронет. Пусть я и попал в ее сети, сглупил, но мстить женщине не стану. Не ей.

Наверно, так и поступают все жертвы ведьм. Не думал, что однажды и я стану одним из их числа. Никому в таком не сознаешься. Для себя решил точно, что в городе предупрежу мэра, что клеветать на ведьму не нужно и не стоит вызывать новых наемников для того, чтобы ей навредить.

Пусть Талика никогда не узнает о моем покровительстве. Пусть не поймет, что я никогда не смогу перестать любить… Нет. Однажды я смогу забыть ее. А для начала возненавижу. Обязательно.

Заматывая шарф вокруг шеи, наткнулся на влажную кожу. Пальцы окрасились кровью, чего быть не могло после двойной трансформации. Все раны бы затянулись. Горький смех сорвался с обветренных губ. Все же она сделала это. Видимо совершенно неосознанно, ведьма поставила мне метку. То, чего я так сильно хотел, сейчас казалось насмешкой. К чему мне эта печать от проклятой женщины? От той, кто удерживала меня обманом? Мне бы вернуться и свернуть ей голову. То, что она сделала, оправдало бы казнь. Никто не мог безнаказанно манипулировать Меняющимся.

– Ведьма, – просипел, выпуская когти и срезая с шеи лоскут кожи. Не хочу, чтобы отметины ее зубов остались на мне навсегда. Достаточно того, что я запомню, что она была. В сердце кольнуло, будто я делаю что-то неправильное. Вот только я отчетливо понимал, что все это наносное. Все обман. Искусство ведьм, за которое их ненавидят.

В груди заледенело. Закрыв глаза, я понял, что если останусь здесь еще ненадолго, то не решусь уехать, а развернусь и направлюсь в избушку. Туда, где у окна сидит ведьма. Не уверен, что смогу прибить ее. Скорее сгребу в охапку…

Мотор взревел. Снегоход уносил меня прочь, а душа рвалась, отравленная темным колдовством. Не зря все же ненавидят ведьм. Ох, не зря.