Глава 16

Лони

В отличии от основной массы Меняющихся я всегда обитал обособленно, избегая своры и общежитий. Кошки всегда гуляют сами по себе. Эта часть моего наследия требовала внутреннего комфорта и уединения. Другая же… Была другой. Что не мешало нам сосуществовать вместе. Ну, по правде говоря, большую часть времени две части меня не конфликтовали. Про меньшую часть думать не хотелось. Человеческим психиатрам нашлось, где разгуляться. Однажды, совершенно неслучайно я забрел в кабинет психотерапевта. Специалист интересовался бытом и традициями Других с маниакальным рвением. Меня послали проверить и решить, как поступить с глупцом. Впервые встретил того, кто не поддается моему внушению. Даже удивился и позабыл, зачем пришел. Человек оказался забавным и вполне вменяемо отнесся к Другому, растянувшемуся на его кушетке. К моему разочарованию даже не плеснул в меня святой водой и не метнул сорванный нательный крестик из серебра. Уселся напротив с предвкушающим видом и завалил вопросами. Множеством. Он профессионально перемежал действительно важные с глупыми, призванными отвлечь внимание и расслабить. Хоть я и понимал его игру, поддался на провокацию. Мне и самому стало интересно, какой диагноз поставит мне доктор. Насколько все у меня плохо, с человеческой точки зрения. К тому ж, разнообразия ради, пожилой мужчина меня не боялся и живо интересовался как я сплю, не страдаю ли в марте от невнятных желаний и сколькими отпрысками обзавелся за короткую жизнь.

– Поймите, милейший, – старик поправил на переносице сползшую оправу очков, – кошачьи ведут невероятно скрытый образ жизни. О вас известно преступно мало и еще меньше информации является правдивой. Ведь ходят упорные слухи, что вы рождаетесь котятами.

Я хмыкнул, пряча улыбку.

– Это грустно, – не разделял моего веселья доктор.

– Это традиция, – пожав плечами, я выпустил когти, чтобы почесать затылок. – У них так принято…

– У них? – ухватился за случайно брошенную фразу мой собеседник. – Вы не считаете себя частью общества?

– У кошачьих очень трепетно относятся к чистоте крови, – мягко пояснил я. – Все Другие нетерпимы к ущербным…

– Наслышан.

– Полукровки у нас не переживают инициацию.

– Их разрывают противоречия разных сущностей, – доктор кивнул.

– Или сородичи, если малышу не повезет выжить.

– Оу, – старик не смог сдержать эмоций. Кажется, он растерял профессиональную хватку.

– Наш мир не красив. Скрытое должно таким и остаться, док. Не копайтесь в этом.

– Но…

– Вас убьют, – не стал скрывать правды и к моему удивлению, врач не удивился – лишь коротко кивнул.

– Чего-то подобного я и жду.

– Неужели?

– Молодой человек, – он не осекся под моим ироничным взглядом, – люди стареют раньше не только телом. У вас впереди много лет, потому вы не цените и половины того, что дает вам жизнь.

– У людей иначе?

– Не у всех. Многие усердно сдают себя в аренду. Живут не с теми женами, не с той работой, в ненавистных им городах. Существуют, словно пишут черновик, будто завтра начнут по-настоящему. Но не сегодня. Сегодня еще не пришло время быть собой. Рано. И так каждый день.

Старик отошел к окну и вынул из-за горшка с цветком мятую пачку. Ловко выбил из нее одну сигарету и сунул в рот. Стоит отдать ему должное, почти не вздрогнул, когда моя зажигалка оказалась перед лицом и огонек затанцевал на фоне ночного города.

– Знаю, что курить вредно, – посетовал старик, затягиваясь сизым дымом. – Но иногда позволяю себе быть глупым.

– Иногда нужно безумствовать, – заметил философски.

– Вы пришли, чтобы убить меня? – он смотрел на меня через стекло, как ребенок в ожидании разоблачения чуда с обреченным выражением в горящих еще глазах.

– Я этого не сделаю.

– Почему?

– Вы не опасны.

– Это должно что-то значить?

– Доктор, в Монетске есть центр для реабилитации ущербных детей.

– Я пытался попасть…

– Туда не принимают человеческих специалистов.

– К сожалению, – мужчина будто постарел. Сгорбился и затянулся глубже.

– Вот только курить надо бросить.

– Что?

– Некоторые виды Других не переносят табачный дым, – пояснил я.

– Полагаете, меня примут в штат? – вот сейчас он и впрямь походил на мальчишку, который застал у камина Санту с мешком.

– Я отправлю отчет и рекомендации. Дальше все будет зависеть от вас. Но думаю, пора забыть о наших различиях. Достучаться до ущербных проще тому, кто не имеет сущности и предрассудков.

– Дети, – произнес старик со странной интонацией и, всполошившись, затушил окурок. – Нужно взять с собой столько вещей…

Казалось, он забыл обо мне, метнувшись к стеллажу и вытаскивая папки с бумагами, чтобы бегло просмотреть их и кинуть на пол.

– Столько дел… столько дел…

Я вышел из кабинета, улыбаясь. Все же убивать мне нравилось гораздо меньше, чем находить хороших… пусть даже человеков. И такие как видно бывают.

Снаружи меня ждал мотоцикл и дорога. Пора бы посмотреть на новый дом, который мне выделили в общине. Хозяин клана утверждал, что он вполне уютный. Только я продолжал сомневаться, чаще гостя у кого-то. Одиночество плохо влияло на кота. Он стал раздражительным и нервным. Наверно, стареет.

«Сам дурак», – обиженно отозвался пушистый зверь. Ну, хотя бы не игнорирует и то хлеб.

***

Талика

Было уже темно, когда машина притормозила у обочины и мотор заглох. Малыш беспокойно завозился, но так и не проснулся. Он утомился еще несколько часов назад и даже игра с собственным хвостом не приносила ему обычной радости.

Водитель поначалу косился на него со странным выражением на лице. Понимаю, что видеть такого крохотного перевертыша в трансформации ему не доводилось. Мой мальчик уникален, знаю. И он не умеет это скрывать. Пока мы жили в чаще, проблем не было. Кто там мог увидеть моего котенка? Но с переездом все изменится. Оставалось лишь надеяться, что Кинар не солгал и в Монетске нас примут благосклонно. Если же нет… Они пожалеют, что связались со мною.

– Боишься? – с нежданной мягкостью поинтересовался здоровяк, потягиваясь и разминая затекшую шею.

– Не за себя, – решила не скрывать правды.

Пригладив мягкие рыжеватые волосы сына, сбившиеся во сне, я немного успокоилась.

– Тут детей не обижают.

– Он у меня не такой как все.

– Правильных тут практически нет.

Водитель вышел, и я тихонько соскользнула с сиденья, чтобы последовать за ним. Снаружи было свежо. Ветер забрался под футболку и только поэтому я обняла себя за плечи. Вовсе не от неуверенности. Вокруг высился лес. Пахло прелыми листьями и сырой землей. Чуть поодаль вдоль дороги виднелся указатель, информирующий, что до Монетска осталось с полсотни километров.

– Так близко? – прозвучало немного нервно. – Мне казалось, что ехать будем дольше.

– Тебя пригласили. Значит, все будет хорошо.

– И это работает? С ведьмами? – иронично уточнила я и покачала головой. – Долго и счастливо – это не про таких как я.

– У нас есть одна ведьма, – усмехнулся Другой.

– Целая одна?

– Жена главы клана.

Вот тут я поежилась от настоящего страха. Пусть я и давно уже не живу в семье, но помню слишком отчетливо, как ведьмы не любят соседства с себе подобными на нейтральной территории.

– Ему стоило меня предупредить.

– Уж если вы ведьмы даже друг друга не любите… – фраза повисла в воздухе, потому как я фыркнула и затем рассмеялась.

– Ты даже не представляешь, насколько.

Мужчина вынул из кармана пачку сигарет и выбил из нее одну. Затем похлопал по карманам в поисках зажигалки.

– Огня не будет? – сказал он, будто и впрямь забывшись настолько, чтобы спросить подобное у ведьмы.

К огню мы относились со священным ужасом. Практически всегда. Ведь мало что могло навредить сестрам сильнее. Разве только кислота, да горянка, делающая нас рабынями. К счастью, использование этих ингредиентов без особых оснований было строжайше запрещено. Вот только причины часто придумывали. Кто будет скорбеть по ведьме? Потому мы и сбивались в кланы. Только защищая друг друга, можно выжить в мире презрения и ненависти.

– Извини, – понял наконец водитель, какую сморозил глупость. – Наша то ведьма с джинном связана.

– Что? – в очередной раз опешила я. – Ваш главный и есть…

– Огонь, – очередная искрометная шутка не удалась.

– Маловато я запросила, – проворчала недовольно и оглянулась, чтобы убедиться в сохранности моего главного сокровища, сопящего в машине.

– Пацану стоит расти среди своих, – Другой проследил за моим взглядом.

– Он никогда не подойдет своим. Нет таких, говорю же.

Хуже, чем ведьмы к полукровкам относятся коты. Да, об этом ходили легенды. Поговаривают, что в их кланах даже убивали нечистокровных малышей. Да и не отдала бы я своего ребенка. Невольно вспомнила Лони. Знал бы он, что стал отцом, захотел бы взглянуть на свое чадо? Не попытался бы откреститься от него, как от недостаточно хорошего?

– Тут он найдет себе компанию, – ободряюще сообщил Меняющийся. – И ты…

– Я себе не ищу, – оборвала уверенно.

– Уверена?

Я усмехнулась и окатила попутчика оценивающим взглядом. Но то ли я потеряла сноровку, то ли мужчина уже перестал видеть во мне подлую ведьму, но он не стушевался. Напротив, склонил голову к плечу и тоже осмотрел меня с намеком на интерес. Вышло провокационно.

– Женщины у нас одинокими не остаются долго.

– Не мой случай.

– Ты обещана кому-то?

Не в первый раз я терялась от такого вопроса. Стоило сказать нет. Ведь никого у меня не было. Но всегда, когда я даже самой себе признавалась, что одинока, на шее отчаянно ныл шрам, оставленный зубами любовника. Того самого, кто подарил мне счастье быть матерью.

– Я сама по себе, – буркнула недобро, после чего вернулась в машину и бережно прижала к боку малыша.

– Ты можешь поспать, – посоветовал мужчина. – Тут ты в безопасности.

– Странные все из этого города, – съязвила беззлобно. – Совсем разучились бояться тех, кто и впрямь опасен. Это ты должен беспокоиться о своей сохранности.

– Не думаю, – водитель улыбнулся мне в отражении зеркала заднего вида. – И меня Весмет зовут.

– Никакого уважения, – проворчала негромко, но улыбку вернула. – Талика.

Приятно для разнообразия не ощущать себя чудовищем. Так и привыкнуть недолго.