Глава 29

Талика

Я снова плакала. Позорно размазывала по щекам постыдные слезы и сдавленно всхлипывала. В груди потяжелело сердце. Давненько я не ощущала его таким болезненным. Пожалуй, с тех самых пор, когда укладывала малыша у камина, а затем садилась у окна и смотрела на в темные провалы между деревьями. Иногда мне казалось, что там мелькала тень и я сжимала пальцами подоконник. Но никто не появлялся на дорожке, ведущей к дому, и я успокаивалась. Много позже пришлось учиться создавать вокруг жилища нечто вроде того купала, который образовался однажды сам собой вокруг колыбели сына. От страха я избавлялась долго, ведь до того мне приходилось заботиться только о себе.

Мне не приходило в голову сетовать на судьбу, ведь роль матери одиночки я выбрала себе сама. Я поняла, что хочу ребенка и выпила то самое зелье, которое помогло мне забеременеть. Он был лишь моей прихотью, радостью и заботой. Мой малыш был только моим. Никогда не думала даже, что придется объясняться с его отцом. И уж тем более, не полагала, что он окажется настолько недовольным. Будто я требовала чего-то или ограничивала в правах. Он должен был понимать, что секс может привести к последствиям в виде детей. Или и тут решил, что слухи правдивы и ведьмы размножаются с помощью капусты и аистов? Это я могла бы злиться, но никак не тот, кто ушел, не задумываясь о последствиях.

И ведь посмел прийти с претензией! Лони ждал извинений за то, что наша близость имела последствия? Мне стоило извиниться за существование сына? Слезы показались кислотой.

Стоило было его шарахнуть. Отбросить подальше от дома и поставить купол, непроницаемый для одного конкретного Другого. Вот только сила меня подвела, и я не сумела постоять за себя. Очевидный ответ меня не устроил.

Нужно было двинуть ему в морду чем-нибудь попавшим под руку. Тем же креслом, что так удачно стояло у стены. Вот только я не хотела открывать ему правду. Нельзя чтобы он знал, какую власть имеет надо мной. Я и сама не могла смириться с тем, что этот обнаглевший кошак забрал мое сердце.

Поднявшись на второй этаж, заглянула в полупустую пока детскую. Тамий лежал поверх одеяла в виде котенка. Он снова сменил ипостась и даже не заметил этого. Я подошла ближе и погладила теплый бок. Сонно завозившись, сын замурзил и вывернулся животиком вверх. Мягкие лапки скрестились на груди в доверчивом жесте и мне захотелось закрыть малыша ото всего, что может причинить ему боль. Смириться с тем, что подобное невозможно не получалось. Устроившись на кровати, я зарылась пальцами в шелковистый мех. Несмотря на все мои обиды, мне придется искать общий язык с Лони, если он единственный кот в этой общине. Никто другой не сможет помочь Тамию. Если он и дальше станет так много времени проводить в ипостаси зверя, то однажды потеряет себя окончательно. Уже сейчас он чаще бегает на четырех лапах. Каждый раз не все сложнее уговорить его обернуться в первоначальную форму.

Где-то за окном послышался рев зверя. Тамий вздрогнул и, не просыпаясь, придвинулся ко мне ближе.

– Тшшшш, мой маленький, все будет хорошо, – прошептала я с уверенностью, которой не ощущала.

Ветер качал занавеску. Далеко в лесу ухала сова. Высоко в небе сияли тонкие иглы звезд. Здесь они смотрелись также ярко, как и на нашем прежнем месте жительства. Пахло рекой, дымом и прогретой за день черепицей крыши. Тут идеальное место для Тамия, а значит и для меня.

Нам с сыном некуда уходить, да и незачем. Если Лони что-то не по душе, пусть справляется с этим сам. С меня хватит приключений.

***

Лони

Утро выдалось пасмурным. Ветер гулял по кронам деревьев и время от времени срывал листья. Накануне мне не спалось и настроение было хмурым. Полигон встретил меня напряженным ожиданием. Настороженные подростки замолчали при моем появлении и пара из них зашли за спины своих товарищей.

– Ко мне, – коротко приказал я и нужные мне волчата не стали притворяться, что не поняли кого вызвали перед строем.

Они вытянулись передо мной, глядя чуть ниже глаз, как и положено смотреть на более сильного хищника. Всклокоченные, загорелые и откормленные – они изменились за пару месяцев со дня появления в городе. Пропала нервозность, движения перестали быть дерганными и резкими, они уже не пытались отпрыгнуть от любого резкого движения в их сторону.

– У нас есть правила, – начал я сурово. – Мы никогда не нападаем на соседей. И никогда не пытаемся убить их. Накануне свора напала на двух перевертышей.

– Двух? – удивленно уточнил волчонок.

– Меня ты не считаешь? – я недобро оскалился. – Вы управляли сворой и должны нести ответственность за попытку убийства.

– Все не так, – слабо возразил мальчишка, но глаз не отвел. – Тот котенок повел себя как дикий. Мы решили, что он просто лесной зверь.

– Я тоже так себя повел? Меня вы приняли за дикого?

– Вам ничего не грозило…

– Ты оправдываешь этим нападение?

Мне не хотелось тиранить молодежь, но и допускать беспредел нельзя. Если подростки поймут, что им все дозволено, через несколько лет мы получим неуправляемую банду в собственном городе.

– Вы наказаны. Если считаете, что я не прав – вашу судьбу решит Совет. Но помните, вы не дети и с рук вам не сойдет нападение на Других.

Паренек передо мной поджал губы и шагнул вперед.

– Я виноват. Никогда прежде не встречал котят. Стало любопытно посмотреть на нее поближе. А потом… – он канул головой. – Я виноват. Остальные пошли следом за мной.

– Ты пойдешь со мной, – без эмоций потребовал я и бросил поверх его плеча, – остальные моют столовую и кухню до блеска.

– Что? – воскликнул кто-то мученически.

– Казармами тоже нужно заняться. Кто-то желает и там поработать?

Следующие возмущения команды подростков были приглушенными. Никто не посмел возразить, и толпа нехотя поплелась в сторону пищеблока. Оставшийся парень с тоской проводил друзей взглядом и повернулся ко мне обреченным:

– Мне вещи собирать?

– Далеко собрался?

Он повел плечами и пнул носком ботинка ком земли.

– Тебе тут нравится?

– Да, – односложно ответил он.

– Уходить не хочется?

– Нет, – снова обронил он.

– Так почему не ищешь семью?

– Серьезно? – он с горечью усмехнулся. – Да кому я нужен такой. Проблемный.

Я знал, о чем он говорит. Лицо мальчишки изменило свою форму из-за частого и долгого пребывания в другой ипостаси. Лоб стал шире, переносица также разошлась в стороны, челюсть слегка раздалась. В звериной форме легче выжить. Это как раз понятно. Мальчишка стал зверем и нашел в этом массу преимуществ. Тяжело после такого возвращаться к другой стороне своего бытия.

– Ты ведь не такой, каким хочешь казаться, – я положил руку на его плечо. – Думаешь, что тебя никто не понимает…

– Какая разница… – начал он и осекся.

– Для меня есть разница. Я не хочу, чтобы ты уходил.

– А вам то это зачем?

– Потому что однажды тоже понадобиться, чтобы кто-то сказал, что мне можно остаться. Мы растим смену. Себе в том числе. Ты сильный, вполне можешь стать Меняющимся, раз смог вернуться с той стороны.

– Все смотрят на меня как на прокаженного. Ну…– он смутился, – почти все.

– Кто-то повел себя по-другому, – мы отошли к кромке стадиона и сели на траву.

– Одна женщина не стала меня жалеть. Она сильная.

– Это важно.

– Я бы хотел быть рядом с такой, – парень шмыгнул носом.

– Как с опекуном?

– Стану старше и предложу ей стать моей, – решительно выдал он и тут же смутился. – Хотя, ее уже кто-нибудь приберет к лапам. Таких не упускают.

– Ну, раз она до сих пор одна… – начал я со всей серьезностью, но волчонок меня перебил.

– Она только приехала.

– Уж не ведьма ли? – холодея, уточнил я.

– Она другая, – подтвердил мальчишка. – Не стала злиться за своего сына. Попросила приходить к ней обедать и не смотрела на нас как на жертв или преступников.

– Вот…– я вовремя спохватился, не сказав, что думаю о Талике.

Она решила мальчишкам головы дурить. И ведь выходит-то как складно. Обычно замкнутый перевертыш весь светился во время разговора о ней.

– Таких девушек тут хватает, – осторожно подытожил я. – Ты найдешь себе ту, кто примет тебя настоящим.

– Может быть.

– Я ведь тоже почти два года жил в теле кота, – признался откровенно.

– Правда?

– А потом очень долго учился не прятаться в его шкуре. Лицо снова стало моим, – я указал на вполне обыкновенный нос. – А ведь тут было так сплюснуто, что казалось, будто я ударился о стену.

Мальчишка заерзал, явно не решаясь спросить.

– Ты станешь снова собой. Даже если лицо останется таким же необычным, тут, – я ткнул его в грудь кулаком, – ты не будешь зверем. В этом городе никто не будет видеть в тебе монстра. Ты сможешь помогать тем, кому досталось больше тебя.

– Может быть, – он боялся верить и я это понимал.

– Скоро тут появится человеческий доктор. Мне нужно, чтобы ты помог ему освоиться.

– Что? – со священным ужасом воскликнул перевертыш. – Человек?

– Не будь таким же, как и те, кто смотрит поверхностно, – пристыдил я мальчишку. – Он может помочь многим, принести пользу.

– Почему я?

– Потому что ты на меня напал, – я развел руками. – Такое вот у тебя наказание.

Я знал, что если этот парень, которого молодежь признает лидером, станет общаться с доктором, то и другие будут доверять специалисту. Это произойдет само собой, а уж дальнейшее будет зависеть от доктора.

– А вон и… котенок, – парнишка встал на ноги и махнул рукой.

К нам трусил рыжий кот, нервно оглядываясь на ведьму, которая стояла у кромки поля. В другой раз я был бы только рад сопровождающему, но ни в этот раз. Поднявшись, стряхнул со штанов травинки и шагнул вперед.

– Привет, парень. Тебе нужно сменить ипостась, чтобы представиться всем и начать занятия.

Котенок сел на пушистую попу и как-то сразу сник. Мне стало неловко, что я делаю это, но с подростками нельзя быть слишком мягкими. В этом возрасте пора забыть о сказках на ночь и готовиться ко взрослой жизни. Он покосился на Талику с ожиаднием одобрения. Вот ведь, парень должен быть более уверенным в себе.

– Мама нам тут не нужна. Ты ведь не маленький. Пора привыкать к самостоятельности. Может, – я присел перед ним на пятки, – стоит немного пожить с другими ребятами в казарме? Как в летнем лагере. Пора выбираться из-под маминой юбки…

– Можно с тобой кое-что обсудить? – рядом с нами ожидаемо оказалась ведьма.

– Это не к чему, – отрезал я. – Тут не детский сад.

– Тебе стоит кое-что учесть… – начала она, но со мной такие шутки не пройдут. Пусть дурит голову другим, но мне не выйдет.

– Я воспитываю молодняк так, как считаю нужным. На горшок малышей сажают, а тут все по-взрослому, – я встал во весь рост и скрестил руки на груди.

– Он не такой уж взрослый…

– Пора подниматься с лап на ноги. Ну, – я посмотрел вниз на перебирающего лапками котенка, – давай уже начинать становиться собой. Я тебе не родитель, чтобы жалеть, а ты не сопляк, которому это нужно…

Удара я не ожидал. Никто не ожидал.