3. Катя

Да как он смел! Да как они все посмели! Что Андрей о себе возомнил?! Держать меня, как заложницу, не считаться с моим мнением! И еще при этом так улыбался, будто он благодетель какой-то! Спас меня, бедную, от бандитов… Да он сам бандит!

Теперь я не боялась смерти, теперь я была зла, как от десяти ПМС.

Громила-охранник Андрея протащил меня по коридорам, мимо гостиной, на диванах которой раскинулись оставшиеся трое бугаев. Они смерили меня любопытными взглядами, до моих ушей донесся смешок и пошлое замечание. Это взбесило еще больше, и я вцепилась ногтями в руку державшего меня охранника. Тот взвыл от боли и бесцеремонно закинул меня себе на плечо.

— Да угомонись ты, ненормальная! — процедил.

— Хорош с ней возиться, Серый! — крикнули ему из гостиной. Опять загоготали, звякнули стаканами.

Серый ничего не ответил, видать, хорошо помнил приказ Андрея, и двинулся по лестнице на второй этаж. С каждым шагом его плечо больно давило мне на живот. А мне только и оставалось, что висеть за его спиной и смотреть на темно-шоколадный палас на ступенях.

— И часто вы девушек похищаете? — поинтересовалась я.

Сергей глубоко вздохнул — это я тоже почувствовала животом.

— Ты первая, — ответил. — Обычно сразу в лоб стреляем.

От этого замечания я содрогнулась и решила больше его не злить. Кто знает, вдруг не выдержит, забудет слова Андрея и застрелит? Ну их, этих психов…

Дойдя до конца коридора, Сергей скинул меня с плеча, совсем, как мешок с картошкой, втолкнул в большую и светлую комнату, и захлопнул дверь. Дважды щелкнул замок. Я запоздало схватилась за ручку, дернула ее, но бесполезно — заперто, дверь даже не шелохнулась.

Я сжала кулаки. Спокойствие, Катя, только спокойствие. Надо осмотреться и придумать, как бежать.

Комната была очень просто обставлена: большая, два на два, кровать, застеленная расшитым тяжелым покрывалом, которое я тут же со злости сорвала и бросила на паркет. Туалетный столик без зеркала, на котором стояла фарфоровая статуэтка древнегреческой богини — вся белая, очень тонкая работа. Встроенный шкаф с кучей кашемировых свитеров всех оттенков серого, небольшая ванная с душем. В ванной ничего острого или бьющегося. Только мыло в душевой и зубная щетка в стакане на отполированной раковине. Но зубной щеткой фехтовать не будешь…

Я попыталась открыть окно, но оно не шелохнулось, даже ручка не подалась. Тогда я взяла табурет и, зажмурившись, с размаху врезала им по стеклу. Второй этаж, ничего, выпрыгну. Под окном не асфальт, а земля, сломать ничего не должна…

Но окно не разбилось. Даже не поцарапалось, бронированное, зараза.

На этом внутри меня словно что-то сломалось. Я села на пол, накрыла лицо руками и разрыдалась Нет выхода, нет совсем…

Интересно, как там Илья… Уже пытается до меня дозвониться? Ищет меня или все еще веселится с друзьями? Как же мне его не хватало. Как же раньше мне было хорошо, оказывается. Все проблемы — и выговор главврача, и дождь, и отключенный телефон, — казались теперь такими мелкими и незначительными. Вот бы вернуться на день назад. Остаться на работе, не ехать домой, не видеть убийства и того мужчину со шрамом. Его лицо все еще стояло перед глазами, и взгляд — холодный, как острый нож.

Я умылась, но в душ лезть не стала. Даже пальто не сняла, хотя оно было в грязи от воротника до подола. Еще не хватало слушаться запершего меня ублюдка. Пускай приходит и нюхает ароматы московских дворов. И трогает грязь, если ему так хочется меня трогать. Он же для этого запер меня здесь, верно? И кровать здесь для этого. Больной урод…

Дверной замок дважды щелкнул, и я забилась в угол, ухватив статуэтку. Сердце забилось, как птица в клетке.

Андрей вошел, прикрыл за собой дверь. Окинул взглядом меня, затем статуэтку.

— Не нужно ее бить, она дорога мне, как память.

Он подошел, протянул руку, и я нехотя вложила статуэтку ему в ладонь. Андрей аккуратно поставил ее на место, приладил в точности так же, как она стояла раньше.

— Как он выглядел? Тот, кто стрелял? — спросил, поднимая с пола покрывало и складывая его.

Я упрямо молчала. Смотрела на Андрея исподлобья, надеясь, что его разобьет понос. Трехдневный и безудержный. Чтоб он пропал, этот мерзавец…

— Я не буду ничего с тобой делать. — Заметив мой напряженный взгляд, Андрей рассмеялся. — Нет, правда. Я не буду кидаться на тебя, я же не маньяк. Я спать хочу.

Он проследил за моим взглядом до двери.

— Но в коридор выбегать не советую, у меня нервная охрана. Сперва стреляет, потом спрашивает, понятно?

Я кивнула. Андрей довольно кивнул в ответ.

— Пожалуйста, отпусти меня, — выдавила я. — Мне с утра на работу.

Глупая причина, какая же глупая. Но я не могла сказать: «Я не хочу умирать».  Просто язык не поворачивался.

Андрей остановился и с жалостью посмотрел на меня.

— Не могу, котик. Я бы и рад, но не могу. Завтра ты мне расскажешь, что видела, и мы будем думать, что делать дальше. Хорошо?

Я снова нехотя кивнула. В его голосе и правда звучало сочувствие, чтоб его! Какая-то тонкая издевка, другим я это объяснить не могла.

Андрей стянул с себя свитер, совершенно меня не смущаясь. Скинув одежду, он аккуратно сложил ее и повесил на спинку стула. На его спине четкой тенью выделялся рисунок мышц, спускался к узкой талии и литым бедрам. На лопатках и плечах змеились шрамы, келлоидные, белые. Я видела такие у пьяниц, когда подрабатывала в травмпункте. Следы от ножей или «розочек» из бутылок.

Судя по виду, они были старые, значит, получил в детстве. Интересно, кто его так? Может, у них вся семья сумасшедшая?..

Пока я думала, Андрей забрался под одеяло, выключил свет и повернулся ко мне спиной.

— Вообще не выспался сегодня… — сказал со вздохом и затих.

Я присела на краешек кровати. Только сейчас ощутила, в каком напряжении стояла все это время, даже мышцы ныли.

Неужели он и правда ничего не собирается делать? На самом деле, он же богатый красавчик, девицы наверняка на него гроздьями вешаются.

Но зачем тогда я здесь? Почему не запереть меня в другой комнате, зачем заставлять спать с ним на одной кровати, что за бред? И ведь не боится, что я, скажем, все-таки разобью статуэтку о его голову, пока он спит.

Ладно, как бы там ни было, отдыхать все равно надо, решила я. Набраться сил, вдруг завтра представится возможность для побега?

Чувствуя себя ужасно глупо, я сняла пальто, повесила его на стул рядом с одеждой Андрея. Джинсы и кофту снимать не стала, забралась прямо в них под одеяло с другой стороны кровати и закрыла глаза.

Дыхание Андрея выровнялось, стало глубоким. Уснул, надо же. Так быстро. Самое ужасное, что мне даже стало немного обидно. Нет, я не хотела насилия с его стороны, но моя женская сторона была возмущена. Я что, так непривлекательна, что даже насиловать не хочется? Даже ничего не шевельнулось в мою сторону.

Вот она, женская логика в действии.

Эх, где же Илья… Он бы не стал спокойно спать рядом. Он бы придвинулся, запустил руку мне под майку… Конечно, он не такой красавец, как Андрей, но хороший парень. Любит меня.

Так, незаметно для себя, я уснула и выспалась впервые за долгое время.

Объяснить это я тоже не могла.