4. Катя

Проснулась я одна.

Комнату заливал скудный свет осеннего утра. Шторы были отдернуты, кровать на другой половине заправлена, что выглядело странно. Андрей бы еще поверх меня ее заправил и накинул покрывало…

Хотя все в этом доме было странным, что уж говорить. Особенно хозяин.

Я глянула в окно. В дневном свете стало видно, какой большой сад раскинулся за домом. Выложенная камнем дорожка уходила между высоченных елей и чуть дальше раздваивалась. Забора за деревьями видно не было. Конечно, у меня возникла мысль проверить, вдруг там есть еще один, неохраняемый выход? Но я быстро ее отбросила. Учитывая, сколько Андрей держит охраны, вряд ли он оставит один конец участка незащищенным. Он походил на психа, но не на дурака.

Я задумчиво взяла статуэтку, одиноко стоящую на туалетном столике, покрутила ее в руках. Она дорога ему как память, интересно. На подставке была полустертая надпись, поблекивающая золотом. «…имой нимфе», — вот и все, что можно было разобрать. Любимой нимфе, так? Андрей на нимфу не похож, значит, это не его вещь. Хотя… возможны любые варианты. Может, его мальчики привлекают. Или папики, которые зовут его «нимфой»…

Статуэтка загадочно улыбалась и смотрела на меня белыми глазами. Я поставила ее обратно, приладила, как сделал вчера Андрей. Дверь в комнату была не заперта, и я осторожно выглянула в коридор. Заметив в его конце сидящего на табурете Сергея, я едва не запрыгнула обратно — так не хотелось с ним пересекаться.

Но Сергей сидел спокойно и глядел на что-то в мобильнике, меня не замечал в упор, и я решила рискнуть. Тихо и не спеша, я пошла мимо него. Поравнявшись, не выдержала и заглянула в его телефон. Тот попискивал, по экрану прыгало что-то разноцветное. Какая-то игрушка, понятно.

— Андрей в столовой, — бросил Сергей, не отрываясь от игры.

Такой тонкий намек на то, куда мне идти? Но живот заурчал, требуя свое, снизу доносился дразнящий запах яичницы, и я спустилась по лестнице.

Андрей сидел во главе длинного белого стола. В тарелках перед ним лежали омлет с овощами и тост с каким-то повидлом. Еще два блюда стояли, накрытые блестящими стальными крышками. Подумав, — есть хотелось жутко, — я подошла и подняла одну крышку. Под ней оказалась порция омлета. Под второй крышкой меня ждали готовые тосты, сливочное масло и джем. Я выбрала масло, намазала им свой тост, положила на тарелку кусок омлета и села напротив Андрея. Так было удобнее сверлить укоризненным взглядом.

Но Андрею, похоже, все мои взгляды были до лампочки.

— Тебе надо переодеться, — сказал он.

— Да что ты говоришь! — восхитилась я, едва сдерживаясь, чтобы не запустить в него куском омлета.

Андрей невозмутимо кивнул, с хрустом откусил тост.

— Я не стилист, и шкафа с женскими вещами у меня нет. Но могу предложить свои штаны и толстовку.

— А кроссовки не дашь? — не удержалась я.

— Могу дать и кроссовки, если тебе будет в них удобно, — на голубом глазу ответил Андрей.

— Нет, спасибо. Я так останусь.

Пожав плечами, Андрей продолжил есть.

Я с остервенением терзала омлет ножом. Переодеться… Конечно, его предложение не было лишено смысла. Джинсы у меня грязные, кофта не лучше, на пальто вообще страшно смотреть… Кстати, куда оно делось?

— Я сдал его в химчистку, — ответил Андрей, аккуратно очищая сваренное вкрутую яйцо. Казалось, все его внимание было приковано к падающим скорлупкам. Когда одна из них упала мимо тарелки на стол, Андрей остановился, подцепил ее пальцем и отправил к остальным. Какой чистюля…

Вот только мои вещи без спроса трогать не стоит.

— Я не просила, — отрезала я.

Андрей поднял на меня взгляд. На миг в нем мелькнуло что-то холодное и незнакомое. Только на миг, раз — и пропало.

— Тебе все равно пришлось бы это сделать. Или выбросить его. Мне сказать, чтобы его выбросили?

Пришлось мотнуть головой.

— Не надо. — Он ведь прав, черт… Если я и буду в нем ходить, то не в грязном же. Плюс, тем, кого хочешь грохнуть, не чистишь пальто. А, значит, у меня есть шанс выбраться отсюда…. — Спасибо.

Андрей кивнул и разрезал яйцо на две идеально ровные половины. Ножом сдвинул скорлупу на одну половину тарелки, на вторую выложил половинки яйца.

— Ты всегда такой педант? — спросила я.

— Порядок помогает сосредоточиться. — Он едва заметно улыбнулся. — Но не всегда. Только в… определенные дни.

В период месячных, что ли?

Странно, мне казалось, что за его педантичностью стоит нечто большее, гораздо большее, чем простое желание сосредоточиться… Что-то, связанное со шрамами на его спине. Но Андрей вряд ли расскажет. Да и я не собиралась копаться в тараканах своего похитителя. Еще не хватало. Я ему не психотерапевт.

— Давай прогуляемся после завтрака, — сказал Андрей.

Первым моим желанием было послать его на все четыре стороны. Прогуляемся… Как будто мы с ним старые друзья. Но, подумав, я кивнула.

Если я хочу выбраться отсюда живой, мне надо с ним сдружиться. Изображать внимание и сочувствие, а потом убраться отсюда.

***

На улице потеплело по сравнению со вчерашним вечером. Дорожки и крыльцо высохли — ни следа вчерашнего дождя. Но по небу бежали низкие сизые тучи, и ветер был порывистый, — предвестник грозы.

Андрей придержал передо мной дверь террасы и предложил локоть, когда я вышла. Надо же, какой джентльмен… Где было его джентльменство, когда меня заталкивали в джип? Я мотнула головой и спустилась по лестнице сама. Андрей шел рядом, ступая легко и ловко, как кот по крыше.

— Когда вы меня отпустите? — в очередной раз спросила я.

— Когда покажешь мне убийцу, — спокойно ответил Андрей.

Покажешь убийцу? Мне что, по Москве рыскать, в толпе искать? Я даже задохнулась от абсурдности этого предположения.

— Как ты себе это представляешь?

Андрей вытащил пачку из кармана штанов, чиркнул зажигалкой.

— Куришь?

Я мотнула головой. Никогда не курила и не собиралась начинать.

Пожав плечами, Андрей спрятал пачку.

— Я думаю, что ты останешься у меня, пока я не пойму, кто за этим стоит. Твоя задача — подтвердить или опровергнуть мои подозрения.

— Ты можешь просто сделать фоторобот с моих слов, — предложила я.

— И это мы тоже сделаем, да, — кивнул он, выпустив облачко дыма из ноздрей.

— После этого отпустишь?

— Тебе жить не хочется, котик? Если тебя убьют в тот же день?

— Я не котик. И я рискну, — твердо ответила я.

Андрей задумался.

— Покажешь его на камерах. Если он на них будет — хоть где-нибудь засветится, — то пожалуйста, иди на все четыре. Или… — Он хитро на меня покосился. — Можешь остаться здесь. Мне с тобой хорошо спится.

Я даже не знала, что на это сказать. Уже в который раз Андрей ставил меня в тупик.

— А обычно тебе плохо спится?

— Не очень хорошо. — Он глубоко затянулся. Толкнул мысом ботинка лежащую на дорожке шишку, и та укатилась в вечнозеленый газон.

— Могу посоветовать снотворное.

Андрей почему-то фыркнул, улыбнувшись, и качнул головой. Наверное, на его языке это значило «нет, спасибо».

Он нырнул под сень деревьев. Быстрым шагом проследовал по выложенным камнем тропинкам, четко следуя в одному ему ведомом направлении, и наконец мы вышли к небольшому темному пруду.

— Я здесь вырос, — сказал он, когда мы присели на лавку у дикого, затянутого тиной берега.

Я откинулась на жесткую деревянную спинку. Зачем он говорит мне это? Мне не интересно, я не его друг. Мне бы выбраться отсюда…

Хотя мне же надо завоевать его доверие. А потом рвануть отсюда со всех ног…

— Здесь живут твои родители? — спросила я.

Андрей странно на меня покосился.

— Жили.

— А где они сейчас?

Он выпустил струйку дыма в хмурившееся небо.

— Умерли. Отца убили, мама от рака умерла.

Господи, вот это я спросила… Мне даже стало неловко. Андрей выглядел спокойным, но на душе у него наверняка кошки скребли. Значит, он живет один в этом огромном доме. Сам себе голова. Нет, он говнюк, конечно, но вот так потерять родителей я бы никому не пожелала.

— Мне очень жаль, — тихо проговорила я. — Наверное, тяжело так рано потерять родителей. В твоем возрасте…

— Да нет, — Андрей пожал плечами. — Давно было. Ну и в тридцать шесть уже как-то по-другому воспринимаешь все.

Ого! Я бы ни за что не дала ему столько! Думала, что он — мой ровесник, а он, оказывается, на десять лет меня старше. Вот так, не стоит судить людей по внешности.

И как он умудряется так молодо выглядеть? Может, он — вампир? Вечно молодой, как в «Сумерках». Или вечерами принимает ванны в молоке, как Клеопатра. Это же она так делала?.. Я уже не помнила.

Над нами галочкой пролетел косяк гусей. Ветер отнес в сторону их далекий крик. От его порыва вода в озере смялась, пошла рябью. Похоже, шла гроза.

— Ты бы хотела улететь? — спросил Андрей, провожая гусей взглядом.

— Что? — не поняла я.

— Забей. — Чуть улыбнувшись, он вытащил очередную сигарету и стал ее раскуривать, опутав лавку терпким дымом. — А ты чем занимаешься?

«Сижу взаперти в частном доме и слушаю твои рассказы, Андрюша, хоть и не хочу этого делать».

— Я — медсестра. Работаю в частной лаборатории. Работа-ла, — поправилась я. За прогул без уведомления меня точно уволят. Придется устраиваться обратно в травмпункт… Привет, пельмени и «Доширак».

— То есть, ты хорошо делаешь уколы?

— Пока никто не жаловался. Ну, то есть жаловались, но…

— Но что? — Андрей сел вполоборота ко мне.

О господи, да зачем ему знать вообще? Можно подумать, ему интересно.

— Жаловались, что я мало улыбаюсь.

Андрей расплылся в такой улыбке, что мне захотелось его ударить. Вот уж у кого не было с этим проблем…

— Серьезно? Вот прямо за то, что мало улыбаешься?

— Ага.

— А если улыбаться, но проткнуть руку насквозь, им больше понравится?

Я даже вздрогнула от картины, которая мне представилась.

— Не знаю, — пробормотала. — Пока не пробовала.

Андрей кивнул, все еще усмехаясь.

— Попробуй. Когда улыбаешься, никто не знает, что у тебя на уме.

Какой он странный. И при этом по своему интересный. Я не могла не смотреть на него, то и дело ловила себя на том, что исподволь рассматриваю его профиль. И волосы, блестящие осенним золотом. И длинные пальцы, держащие сигарету.

А затем с небес обрушилась стена воды. Настоящий тропический ливень.

Андрей ухватил меня за запястье и шустро утащил к дереву пораскидистей. Он стащил толстовку, на мгновение обнажив живот, и растянул ее над нашими головами. Я встала ближе, так близко, что чувствовала жар его тела.

— Вот погодка, да?

Он выплюнул раскисший окурок, уставился на метавшуюся над нами листву и проносящиеся выше облака. Его узкое лицо блестело от дождевой пыли, пропитавшаяся влагой майка прилипла к животу.

Я тоже успела промокнуть, пока бежала. Налетевший порыв ухватил мои волосы и хлестнул ими Андрея по лицу. Ох, надо было собрать их в хвост…

— Прости. — Я свила волосы в жгут и перебросила через плечо, не отрывая взгляда от оказавшихся так близко карих глаз. Я не могла не смотреть в них, меня будто притягивало. И эти капли на его лице... Одна стекла по нижней губе, прочертила линию на подбородке. Что-то…

Да что со мной творилось?..

Пару мгновений мы смотрели друг на друга.

— Учти, — тихо сказал Андрей. Его дыхание осело на моем лице теплой пеленой. — Если хоть кому-нибудь расскажешь, о том, что случилось, я найду тебя. И убью.