5. Андрей, Катя

Он насторожился еще утром, когда понял, что проспал всю ночь напролет и ни разу не проснулся. Нет, выспался он замечательно, последний раз такое было, наверное, в детстве. Но ему не нравилось, как легко он доверился… кому? Девушке, которую видел впервые в жизни? Андрей хотел просто унять беспокойство, грызущее каждый раз, как он оставался один. Просто не желал, чтобы тишина давила…

А сам провалился в сон, едва успел опустить голову на подушку.

Андрей усмехнулся. Вот, Катины опасения точно напрасны. Как может изнасиловать человек, который отключается, едва вы остаетесь наедине? Никак.

Смех смехом, но Катя подобралась слишком близко, на очень некомфортное расстояние. Особенно тогда, у пруда. Глядя на ее лицо, на ее губы, в груди Андрея шевельнулось что-то, давно забытое. Очень опасное. На миг он даже возненавидел ее за это. Захотел оттолкнуть ее… что он и сделал. Напугал до полусмерти.

Теперь Катя шла от него в двух шагах. С ним не говорила и старалась даже не смотреть в его сторону. Вот это правильно. Андрей не мог привязываться к кому бы то ни было. С близкими ему людьми часто случалось что-то плохое, казалось, он притягивает неприятности. Только Женька, лучший друг, пока был жив и то потому, что Андрей не посвящал его в тайны своего "бизнеса".

Дома он стащил мокрую майку, бросил ее в угол. Выпрямился, скользнул взглядом по Кате, дрожащей у камина. Насквозь ведь промокла, простудится еще…

— Может, все-таки переоденешься? — предложил он.

Она глянула на него исподлобья и кивнула.

Пока ее не было, Андрей сходил в душ, натянул сухие треники и как был, босиком, без майки, растянулся в кресле у огня. Вытянул ноги к камину и прикрыл глаза, впитывая тепло. Из-за непогоды на улице стемнело, как в сумерках. Поленья сухо потрескивали, шумел дождь за окном, и Андрею на миг показалось, что он слышит звуки музыки, доносящиеся с кухни. Джаз… Мама любила джаз и включала его каждый раз, когда готовила что-то особенное. Звякали кастрюли и приборы, что-то мурлыкала мама, хрипел саксофон…

Ее не стало восемь лет тому назад, а Андрей никак не мог привыкнуть.

Пальцы впились в хрустящие кожаные подлокотники. Старое папино кресло было с тканевой обивкой, сидеть в нем было удобнее и теплее, чем в новом. Хотя, может, так казалось, потому что Андрей был мальчишкой и все вещи в то время казались ему большими.

Жаль, его пришлось выкинуть. Кровь темными пятнами въелась в обивку...

Услышав звук шагов, Андрей открыл глаза. Катя стояла у входа в комнату. Треники она подвернула, обнажив узкую щиколотку. Толстовка была ей как платье, лишь кончики пальцев виднелись из рукавов. Волосы она чем-то заколола, подчеркнув длинную шею.

Даже его одежда ей шла, да что же это такое.

— Садись, — Андрей кивнул на кресло рядом с собой. Но Катя мотнула головой и села за стол у окна. Скрестила ноги под стулом, сложила руки на коленях — совсем как бедная родственница.

Ради бога, если ей так удобнее.

Может, у пруда вышло чересчур жестко. Голова болела все сильнее, настроение менялось, как ветер. Похоже, приближалась осенняя хандра.

Хреново.

Андрей бы не хотел, чтобы Катя видела его депрессняк. Выгнать ее? Перевезти в Москву под охраной, а самому остаться здесь на пару дней?

Его чуть не вывернуло от одной мысли об одиночестве. К тому же, охране он не доверял. Он вообще никому не доверял.

— Андрей! — донесся крик из глубины дома. Сергей, и орал он на взводе. — Шестая!

Андрей вскочил, чуть не перевернув кресло. Вытащил из мягких подушек пистолет.

Катя смотрела на него округлившимися глазами, а за окном за ее спиной крались тени.

***

Я хотела домой.

В свою душную квартиру, к своему коту Басеньке, который наверняка сейчас мяучит от голода, бедняга! К Илье, который бы меня выслушал и развеселил. У нас с ним были планы, с Ильей. Он даже намекал, что хочет снять для нас двоих квартиру… Как же хорошо было валяться с ним на диване и смотреть какой-нибудь фильм. И гладить Басю, который прыгал на колени, а Илья начинал чихать — кот щекотал хвостом его лицо.

А теперь я чувствовала себя полной предательницей. Думала об Андрее, и — ладно уж, себе-то не надо врать! — хотела, чтобы в тот момент, у пруда, он меня поцеловал. Чувствовала кожей жар, будто Андрей был огнем. Опасным, очень опасным.

И он тоже хорош! Стоял так близко, смотрел на меня… И начал угрожать. Как его понять? Действительно, за улыбками не догадаешься, что у человека на уме.

Я вытерла слезы рукавом толстовки.

Пошел он куда подальше, этот Андрей! Ненавижу его!

Хотя его одежда пахла вкусно. Скрипела от чистоты и обволакивала тело мягким коконом. Вместо промокших туфель мне выдали поношенные мальчишеские кроссовки тридцать восьмого размера. Немного великоваты, но зато сухие.

Я с размаху уселась на кровать, и матрас подо мной запружинил. И что теперь делать?

Сперва надо остыть и не придумывать лишнего. Это все стокгольмский синдром, точно он. Я выдумываю себе сказки, чтобы отвлечься от страшной реальности. Андрей держит меня в плену, вот неприглядная правда. Не дает мне уехать домой, плетет небылицы про опасность, хотя самый опасный здесь он. Нужно бежать и писать заявление в первом же отделении. Вот так.

Илья наверняка меня уже ищет, и было бы здорово, если хоть кто-нибудь видел, в какую машину меня втолкнули. Андрей говорил про камеры — вот пожалуйста, наверняка какая-нибудь из них записала мое похищение. Может, совсем скоро за мной приедет полиция и освободит меня.

Успокоившись, я спустилась обратно в гостиную. Андрей полулежал в кресле у камина с закрытыми глазами. Спал? Но стоило мне переступить порог, как он открыл глаза и уставился на меня.

— Садись, — он указал на кресло рядом с собой, но мне чего-то не хотелось туда садиться. Вообще не хотелось быть с ним рядом… Слишком уж странно он на меня действовал. Гипнотизировал меня, как змея какую-нибудь мышь. Я непрерывно — исподволь или открыто — следила за ним: как он скрещивает ноги, как держит сигарету, как прикрывает глаза, будто у него голова болит.

Вдруг в глубине дома закричали, я даже не успела разобрать что, но Андрей вскочил, как ужаленный. В его руке оказался пистолет. Уверенным отточенным движением он выставил его перед собой и нацелил куда-то чуть выше моего плеча.

— На пол! Быстро! — рявкнул он, и я послушно растянулась на полу, не успев даже сообразить, что происходит. В тот же миг окно позади разбилось, мои ноги усыпали осколки. Андрей пригнулся, спрятавшись за креслом. Грохнули выстрелы, и в кожаной спинке тут же возникли две дырки. По нам стреляли, с ужасом поняла я.

— Ползи ко мне! — проорал Андрей, быстро выглянул из-за кресла и пару раз выстрелил в кого-то в саду. Спрятался, и в обивке возникла еще дырка. Огонь в камине зашипел, что-то свистнуло прямо надо мной.

Господи, они что, теперь в меня целятся?!

Эта мысль придала мне сил, и я, как могла, поползла к креслу. Спрятавшись за ним, я позволила себе сесть.

Андрей ухватил меня за плечи.

— Порядок? — крикнул. — Цела?

Я кивнула, вся дрожа от ужаса.

Он тоже кивнул, выстрелил снова. Его глаза сузились до жестоких щелочек, по щекам ходили желваки. Он вел себя, как профессионал. Ему что, часто доводилось вот так?..

Я не успела додумать.

— Бегом! — Андрей ухватил меня за руку, выдернул из-за кресла и потащил прочь из гостиной. Я бежала со всех ног, пригибаясь, боясь посмотреть назад. Слышала только выстрелы — БАХ! БАХ! — совсем рядом.

Что если один попадет в меня? Если я упаду, Андрей бросит меня?

Но в меня не попали. Мы выскочили в сумрачный коридор. Свет был выключен, и на кухне стояла странная тишина. Андрей посмотрел на меня и приложил палец к губам. Затем быстро выглянул из-за угла и спрятался обратно. Лицо у него было не особо радостное.

Снова ухватив за руку, он повел меня обратно, к одной из дверей. Из кухни я услышала хруст стекла — словно кто-то ходит по осколкам. Неужели это те, кто пришел за мной?

Андрей повернул ручку, и мы тихо скользнули внутрь, оказавшись в абсолютно пустой комнате. Когда-то это была детская, поняла я по радостным голубым мишкам на пожелтевших обоях. Андрей пробежался на другой ее конец и открыл незаметную дверь. Я даже сперва подумала, что это шкаф.

Но это был не шкаф, а самый настоящий потайной ход. За дверью уходила вниз узкая лестница. Андрей пошел первым, жестом попросив меня прикрыть за собой дверь. Я двинулась следом, скользя на железных и влажных ступенях. В темноте что-то капало, Андрей ступал впереди тихо, как кот. Затем я почувствовала, прикосновение его руки.

— Стой, — прошептал он.

Что-то скрипнуло, и тьму перед нами разрезал свет. Дверь, поняла я. Повеяло холодом и влагой, стал слышен шум дороги, по которой неслись машины.        

Выглянув наружу, Андрей махнул мне рукой. Мы оказались с боковой стороны дома. Пробежав за кустами до парковочной площадки, Андрей открыл дверь спортивной «бмв», стоявшей рядом с джипом, в котором меня привезли. Дождался, пока я залезу, и забрался в него сам. Вспомнив про охранника в будке, я посмотрела в ту сторону и содрогнулась. Дверь будки была открыта, стекло разбито.

Порывшись в бардачке, Андрей отыскал небольшой пультик и надавил кнопку. Створка ворот со скрипом поползла в сторону.

— Так и не смазали, твою же мать! — прорычал Андрей, завел машину и надавил на газ, едва створка открылась на достаточное расстояние. Выстрел оглушил меня, заднее стекло машины разбилось, и осколки посыпались на сиденье. Почти на двух колесах, Андрей вырулил на шоссе и газанул, кого-то подрезав.

— Куда мы едем? — прокричала я, пристегиваясь.

— Куда-нибудь, — процедил Андрей, разгоняя машину, как гоночный болид. — Здесь опасно.

Это я уже заметила, спасибо.

Мы неслись по мокрой дороге. Я обернулась посмотреть, едет ли кто за нами, но дорога позади была пуста, не считая пары ленивых авто.

А дальше… Я даже не поняла, что произошло.

Удар, короткий, как хлопок ресниц, как выдох, и машину занесло. Крутанувшись, она остановилась, и Андрей вдруг привалился ко мне, накрыв меня собой. Меня обволок запах его одежды и пота, щекой я коснулась влажной кожи на его шее. Андрей странно вздрогнул, затем щелкнул ремнем безопасности, открыл дверь с моей стороны и вытолкнул меня из машины.

— Бегом! Пошла!

Я побежала в лес, что было духу. Возблагодарила всех богов за выданные мне кроссовки — в туфлях так бегать я бы не смогла. Ветки хлестали меня по лицу, пару раз я споткнулась на корнях и один раз чуть не упала, как меня подхватили за локоть. Андрей, не церемонясь, потащил меня вперед.

— Быстрей, котик, быстрей.

Сперва мы бежали, потом перешли на быстрый шаг, потом вовсе выдохлись и зашагали спокойно. Андрей все время прислушивался, но погони, похоже, за нами не было. Он ухватился за плечо, и только в тот момент я заметила темное пятно на его темно-синей толстовке.

— Андрей! — вскрикнула. — Ты ранен!

— Фигня, — он отмахнулся от моих рук.

— Что значит «фигня»? У тебя кровь идет, надо остановить!

Он упрямо поджал губы. Нашел время строить из себя героя!

— Я же медсестра, — напомнила я, и Андрей наконец сдался.

— Ну давай, доктор Айболит. — Он со вздохом уселся на мшистый ствол поваленного дерева и с шипением стащил толстовку. Рана была сквозная, майка рядом с ней вся пропиталась кровью, и мне захотелось как следует отругать Андрея. Это же смертельно опасно, вот так бегать с раной в плече! Почему раньше не остановился и не дал себя осмотреть?

Я, конечно, его ненавидела и боялась, но теперь он был моей последней надеждой.

Майка пошла в расход. Я разорвала ее на две части, сухой перевязала плечо, а окровавленную выкинула под елочку. Андрей меланхолично закидал ее сухой хвоей, так, чтобы видно не было.

— А ты полезный котик, — сказал с усмешкой на бледных губах.

— Я тебе не котик, — фыркнула я, уже без особой злости. Он просто троллит меня, поняла я. Надо перестать на это реагировать, и он сам успокоится. Как мальчишка, который дергает за косички.

— И что нам теперь делать? У меня уже ноги отваливаются.

Андрей огляделся. Лес вокруг был темен, хоть глаз выколи, луну скрывал плотный слой облаков. Ни у меня, ни у Андрея телефона не было, нечем подсвечивать дорогу. Слава богу, хоть дождь не лил… Пока не лил.

— Куда-то идти сейчас бесполезно, — наконец сказал он и сел обратно на ствол дерева. — Останемся здесь до рассвета.