6. Андрей

Он провалился в глухой и цепкий сон.

Мама снова втолкнула его на темную лестницу черного хода, закрыла за ним дверь. Ее шепот, кажется, несется вслед, щекочет затылок.

"Быстрее, Андрюша, в лес!"

Перила холодят руки, облезлая краска царапает ладони. Ступени узкие, их немного, и Андрей знает все наперечет: вот эта высокая, эта немного покатая, а эта скользкая... Сколько раз он вот так убегал, когда к отцу приезжали его друзья, те, от которых плохо пахло водкой и бензином. Они всегда громко смеялись, а потом стреляли по банкам во дворе. Злые, с нездоровым блеском в глазах, они не нравились Андрею.

"Быстрее, Андрюша..."

Он выбегает в сад, шустрым зверьком прыскает в дыру в заборе и бежит вниз по склону. Пожухлые листья разлетаются под его ногами. К соседям нельзя, так говорит мама. Надо...

"...в лес".

На полном ходу он сворачивает в овраг, бежит по нему. Эти места он знает и даже замедляет шаг. Ведь он один, опасности нет…

На вершине склона мелькает мужская фигура, доносится крик, размытый ветром. Андрей срывается с места и бежит дальше, все дальше, пока не падает от усталости между корнями старой сосны. По лицу текут слезы, размывают мир вокруг. Сердце трепыхается в груди. С губ срывается пар. Холодно.

Так он лежит, пока не раздаются шаги. Они все ближе.

И ближе…

Андрей распахнул глаза, с шумом втянул резкий осенний воздух. Тот обжег рот, влился в ноздри. Ноги продрогли так, что Андрей их с трудом чувствовал.

Снова кошмар. Один и тот же, он мучил много лет, вообще отбивая желание спать. Снова и снова приходилось переживать тот день и ту холодную ночь. Снова и снова Андрей убегал, затем прятался, брел по лесу. Конечно, в реальности к утру он вышел на знакомую тропу и наконец оказался в безопасности. Но кошмары на то и кошмары, чтобы показывать самое страшное, а чудесное избавление оставлять за кадром.

Особенно часто он снился осенью, когда листья начинали опадать. «Со временем пройдет», — говорили психологи, но ничего так и не прошло.

Катя спала под его рукой, сложив ладони под головой. От толстовки она категорически отказалась — сказала, что раненому нужно тепло. Опять стала размахивать медицинским образованием, как флагом, и Андрей сдался. Раскопав сухую хвою во впадине между еловыми корнями, он лег в нее, велел Кате ложиться рядом и обнял ее. Сдержался, чтобы не провести рукой по изгибу талии, вверх к аккуратной груди.

Катя сперва напряглась, казалось, вот-вот оттолкнет, но потом расслабилась. Им нужно было тепло, ночи уже стали холодными, замерзнуть можно было на раз-два. К тому же Кате требовался отдых. Сам Андрей спать не собирался, но как-то незаметно провалился в зыбкий кошмар.

Он протянул руку и, помедлив, убрал завиток волос с Катиного аккуратного уха. Она шмыгнула носом, поморщилась. Длинные ресницы дрогнули, как крылья бабочки.

Почему она? Что в ней особенного? И что вообще с ним происходило? Нужно контролировать себя и свои эмоции, ведь если этого не делать, с его-то работой,  долго не протянешь.

Хотя, похоже, они и так долго не протянут. Оба.

Что-то прошуршало в чаще, и сонливость как рукой сняло. Андрей насторожился, прислушался. Снова хрустнула ветка — кто-то на нее наступил, это точно.

— Просыпайся. — Андрей потряс Катю за плечо. Она нехотя разлепила веки, нахмурилась. Хотела что-то сказать, как он накрыл ее рот ладонью. Знаком показал, что они не одни.

По Катиным округлившимся глазам он понял — она тоже услышала шаги.

Стараясь двигаться как можно тише, они перебрались за сросшиеся, покрытые мхом сосны. Андрей прижался к влажным стволам спиной, здоровой рукой привлек к себе Катю. Она спрятала лицо у него на груди, дыша часто и жарко в вырез толстовки.

— Тихо… Тихо…

Андрей поглаживал дрожащую Катю по спине. Сам был на взводе: жизнь словно сделала круг и он снова стал восьмилетним пацаном, затаившимся в лесной яме. Кошмар стал явью. Снова желтые листья устилали землю и шуршали под ногами охотника. Шаги приближались: щелкали ломающиеся ветки, хрустела хвоя. Снова эта паника, подстегивающая бежать и тем самым выдать себя.

Андрей не повелся на это, когда ему было восемь, и сейчас не собирался. Нужно терпеть, стоять до последнего.

Левая рука почти не двигалась из-за раны в плече. Оружие осталось в машине. Оставалось надеяться лишь на правую руку и удачу. Иногда удача ему улыбалась.

Шаги послышались совсем близко, прошуршали в раскопанной хвое. Андрей осторожно выглянул из-за дерева. К нему спиной стоял высокий парень в черной кожанке и шапке-гондонке, натянутой чуть ли не на нос. В одной руке был пистолет.

Явно не за грибами пришел.

Нужно нападать сейчас, пока не видит. Другого случая не представится.

Андрей бросился к парню, ударил по ногам, под колено, перехватил руку с пистолетом и выбил его. Грохнул выстрел, так же оглушительно взвизгнула Катя. Парень покачнулся, но на ногах устоял. Ответил прямым, так, что перед глазами сверкнуло. Затем блокировал удар Андрея и двинул еще раз. Кровь растеклась на языке.

Что-то свистнуло, ударило нападавшего по голове. Тот отвлекся — и очень зря. Андрей свалил его ударом в челюсть. Быстро добавил еще два раза, чтобы точно не встал, затем распрямился, потер ноющий кулак.

Катя стояла рядом, сжимая в руках увесистый сук. Похоже, именно им она ударила парня по голове. Глаза ее бешено блестели.

— Он что, мертв? — выдохнула она и немного подалась ближе. Казалось, она вот-вот стукнет лежащее тело еще раз, просто на всякий случай.

— Он в отключке, — заверил ее Андрей. Осторожно разжал тонкие пальцы на коряге и выкинул «оружие» прочь. Еще поранится, размахивая этой штукой… Отыскав пистолет, он проверил обойму, сунул его за пояс.

— Как ты так его… быстро? — пролепетала Катя.

— Тренировки рукопашного боя. — Андрей взял ее прохладную ладошку. — Пошли быстрей.

И снова они бежали. Теперь, когда выглянуло солнце, стало проще ориентироваться, и Андрей выбрал нужное направление. Если он рассчитал все верно, через минут сорок они окажутся в безопасности.

Вскоре лес и правда поредел. Между деревьями забрезжил свет, и вскоре они выбрались на тропинку, по которой двинулись на юг. Андрей шел быстро, изредка поглядывая на Катю. Она не отставала, но выглядела не очень. Лицо ее, казалось, лишилось всех эмоций и посерело, в глазах темной пеленой застыл страх. От каждого шороха она оборачивалась, вся сжималась. Андрей тоже оборачивался, что уж. Ведь в любой момент их могли догнать и пристрелить без свидетелей.

Но тропинка вильнула раз, второй, и вывела к пожухлому полю. По краю шла ухабистая проселочная дорога, втекающая в невзрачную деревню, низкие крыши которой виднелись вдалеке. Солнце всходило прямо над ними, разливалось по шиферу яичным желтком, подрагивало в морозном воздухе. Где-то хрипло заорал петух.

Какое дежа вю. И ведь ничего не изменилось за двадцать восемь лет.

— Вот мы и пришли, котик, — сказал Андрей и улыбнулся, услышав сдавленное:

— Я тебе не котик.