26. Андрей

Андрей поставил чашку в кофемашину и нажал кнопку «эспрессо». Машина заурчала, перемалывая зерна и выдавливая из себя темную жидкость. Резкий запах кофе ударил в нос.

Это был уже пятый эспрессо за ночь. Не то чтобы Андрею очень сильно хотелось спать: он и обычно-то страдал бессонницей, а сейчас сна и подавно не было ни в одном глазу. Но хотелось чем-то занять себя, вот он и чередовал кофе с сигаретами: две сигареты, кофе, две сигареты, кофе… Пока руки не начали трястись.

Наверное, сейчас не помешала бы валерьянка. Целая бутыль с валерьянкой и помпой вместо крышки, чтобы нацедить сразу стакан.

Когда кофемашина умолкла, Андрей добавил в чашку кубик сахара и подошел к окну. Под ним расстилалась ночная Москва с яркими бусами улиц. Темное небо с облаками, словно подсвеченными изнутри. Ветер гнал их низко, прямо на крышу небоскреба. Жесткой крупой выпал снег, закружился в спиралях воздушных потоков. Изредка по «трешке» проносились машины с мигалками, и каждый раз при виде них Андрей думал о Кате. Вдруг одна из них везет ее в больницу? Или едет освобождать, а ему не позвонили, несмотря на обещание.

Ожидание казалось невыносимым. Пустая квартира давила тишиной. Андрей поймал себя на том, что ему не хватало Катиного голоса. Ее смеха, вздохов, прикосновений. Запаха, в конце концов. Хотелось опуститься рядом с ней на кровать и любить всю ночь напролет. А даже если и не любить, то просто лежать рядом, ему этого будет достаточно. Или хотя бы знать, что она в безопасности.

И когда успел привязаться?

Андрей залпом допил кофе и только потянулся к сигаретам, как мобильник зазвонил. На экране высветилось имя Желтка.

— Да? — выдохнул Андрей, прижав трубку к уху. Через шум дорог и рев мотора прорвался голос Желтка:

— Собирайся, сокол ясный. Через две минуты у подъезда, ждать не будем.

Кивнув — хотя зачем, как будто кто-то видел? — Андрей сунул телефон в карман. Одел уже приготовленную кобуру с пистолетом, сверху накинул куртку и выскочил из квартиры.

— Если кто явится — прям в лоб стреляй, — бросил на ходу ожидавшему снаружи охраннику. Тот мрачно кивнул, видимо, помня о судьбе своего предшественника.

Выскочив из подъезда, Андрей снова закурил, Когда, визжа тормозами, подъехал и развернулся джип Желтка, он смял фильтр пальцами, выбросил окурок и запрыгнул на пассажирское сиденье. Желток тут же дал по газам, выруливая с площадки между башен.

На заднем сиденье молчала пара спецназовцев, посверкивая глазами через прорези в черных масках. Андрей салютовал им, один коротко махнул рукой в ответ. Второй рукой он держал за дуло укороченный пулемет, рукоять оружия упиралась в пол.

Маска Желтка была пока свернута и выглядела точь-в-точь, как шапка. По щекам гуляли желваки, губы жестко поджаты, а темные глаза смотрели тяжело. Медведь во время охоты, вот кого он напоминал.

— Где она? — спросил Андрей.

— В хуево-пердуево, — процедил Желток, почти не разжимая зубов. — В деревне километрах в десяти от Ногинска.

Андрей молча кивнул. Хорошо, что они ехали ночью, доберутся быстро и без пробок.

Быстро вытащат Катю.

— Что значит «ждем на позиции»?! — воскликнул он, стоя уже на свежем снегу под Ногинском. Машины оперативников стояли в поле, за лесополосой, в отдалении от деревни, чтобы их не засекли раньше времени.

Он не верил своим ушам: ждать, пока не дадут сигнал. Ждать Минаева до упора, вдруг появится у дома.

Андрей был готов взвыть и, чтобы не наговорить лишнего, закрылся в салоне машины. С ненавистью смотрел на осенние похудевшие березки и жухлую траву, выбившуюся из-под снега, на оперативников с бронежилетами под гражданской одеждой и парнях в масках, которые на гражданских вообще не походили. За деревьями проглядывали крыши домов. Тихо было, даже собаки не лаяли. Начинало светать.

Через минут тридцать, когда окончательно рассвело, к нему присоединился Желток. От него веяло утренним морозом.

— Слушай, ну пойми, надо подождать, — сказал он с виноватым взглядом. — Вдруг Минаев явится?

— Начальству хочется Минаева, и плевать они на Катю хотели, да? — процедил Андрей, вытащил из пачки сигарету и сунул ее в рот. Пальцы дрожали, огонек зажигалки плясал у носа. — А если эти уроды ее сейчас… насилуют?

— А если они ее уже изнасиловали? — тихо спросил Желток. — Пойми, мы можем гадать сколько влезет, хоть на ромашке, но смысл такой — нам надо заказчика прижучить.  Эти козлы и так уже, считай, сидят, а Минаев уйдет. И житья Кате не даст. Ни Кате, ни тебе.

— Не будет этого, — Андрей упрямо мотнул головой.

Желток поднял брови.

— А ты откуда знаешь?

— Не будет и все. Я об этом позабочусь.

— Вот только без глупостей, ага? — Тяжелая лапа Желтка легла на его плечо. — Самому-то садиться не надо.

Андрей молчал. Желтку не нужно было знать подробностей того, что он задумал. Ему же будет лучше.

А потом закрутилось. Все как по сигналу двинулись через заснеженную канаву к деревне. Андрей пошел за ними, держась на отдалении, как велел Желток. Выданный бронежилет оттягивал плечи, рукоять пистолета скользила во вспотевшей ладони. Похоже, Минаева так и не дождались, решили штурмовать.

Катю держали в доме из пеноблока на отшибе деревни. Без внешней отделки, с утеплителем, торчащим из-под крыши — дом был недостроен. Рядом стояла синяя «киа», снега на ней не было — значит, недавно приехала.

Ребята разделились на две группы, окружили дом. Бахнула выбитая дверь, зазвучали выстрелы. Пригибаясь, Андрей влез на неогороженный соседний участок с пустым темным домом, пробежался так, чтобы видеть заднюю часть дома и деревянную будку туалета в углу. Вовремя — когда оперативники ввалились в заднюю дверь, из туалета выскочил мужик, перемахнул забор и побежал прочь.

Врешь, не уйдешь!

Андрей бросился следом. Морозный воздух обжигал горло, броник мешал бежать, но расстояние между ним и беглецом медленно сокращалось. Прыжок, еще прыжок через заснеженную кочку, и Андрей повалил мужика на землю. Ткнул ему в затылок дулом пистолета.

— Не дергайся, — предупредил, сдувая каплю пота с носа.

Опера успели подогнать машины, и теперь одного за другим грузили в кузова пойманных бандитов. Когда Андрей привел своего беглеца, из дома вывели еще одного человека. Бледную тонкую фигурку, закутанную в одеяло.

— Катя! — Андрей мигом забыл про пойманного бандита. Толкнул его Желтку, сунул пистолет в кобуру и пошел навстречу Кате, не чуя под собой ног.

— Ты в порядке? — выдохнул, обхватив ее лицо ладонями. В Катиных красивых глазах стояли слезы, губы припухли. Заметив, что нижняя рассечена ударом, Андрей почувствовал в горле горький ком.

— Они с тобой что-нибудь… сделали? — спросил он уже тише.

Катя мотнула головой. Выдохнув с облегчением, Андрей обнял ее за талию и прижал к себе. — Я так рад, что ты в порядке… — прошептал ей на ухо.

Катя кивнула, прижавшись щекой к его груди.

— А как же доказательства? — вдруг спросила она. — Документы? Ты их отдал?

Андрей молча кивнул, и Катино лицо посерьезнело. Она опасливо покосилась на оперативников и встала на цыпочки. Ее дыхание опалило ухо.

— А вдруг они скажут, что ничего не было? Вдруг Минаев кому-нибудь заплатит, и его отпустят? Он же… Его же не накажут за все это!

Андрей зло улыбнулся.

— Никуда он не уйдет, котик.

И прежде, чем Катя успела возразить, прижался к ее губам. Они были сладкими, как грех, а запах кружил голову хлеще вина.

Она в порядке. Это было главным.