27. Катя

Я была так счастлива снова оказаться дома… То есть, в квартире Андрея. Конечно, в безопасности я себя здесь уже не чувствовала: то и дело поглядывала на дверь, будто ждала, что сейчас снова явятся вооруженные люди. В коридор вообще было жутковато выходить, сразу вспоминался Сергей.

Но Андрей старался, как мог. Помог мне раздеться и отправил в душ. Когда я вышла, меня ждали новое платье — снова темно-синее, похоже, Андрею нравился этот цвет, — и серебристый смартфон с большим экраном. На этот раз я могла звонить сколько хотела и куда хотела.

Сперва я позвонила маме, в очередной раз попыталась убедить ее, что со мной все в порядке. Звучали мои уверения очень неубедительно, и, когда мама строгим тоном потребовала объяснений, пришлось сказать часть правды — что да, я полюбила другого и живу сейчас с ним. Отделалась малой кровью, ведь узнай мама о похищениях, она сошла бы с ума. Особенно учитывая, что она очень любила смотреть НТВ.

Илье я не звонила, вместо него я набрала начальнице и убедилась, что да, меня таки уволили. Расстроиться я не расстроилась, но теперь нужно было что-то решать с деньгами — чем-то же надо платить за съемное жилье. Хотя теперь я этого не боялась. Только не после всего, что со мной произошло.

Я поежилась — вдруг стало холодно и страшно. Что если кошмар не закончился и не закончится никогда? Ведь Минаев — обеспеченный человек, очень обеспеченный, я бы сказала. Такие всегда выходят сухими из воды. Заплатил кому надо — и свободен.

Словно в ответ моим мрачным мыслям, за окном густо пошел снег. Только что его не было — и вдруг густо повалили пушистые хлопья, уже на лету слипаясь в невесомые гроздья. Город внизу исчез за тихой белизной. Казалось, я вдруг оказалась одна в полутьме. Я прижала ладонь к холодному стеклу, и оно тут же запотело под пальцами.

— Завтра Минаева посадят. Он больше не причинит тебе вреда.

Я вздрогнула от неожиданности — даже не заметила, как Андрей вошел. Глянула через плечо. Андрей стоял в шаге от меня, скрестив руки на груди. Смотрел на меня, и его темные глаза казались омутами на фоне светлой кожи. Такой красивый и смелый — просто необыкновенный. Настоящий магнит для неприятностей…

Что теперь будет со мной? С нами?

Я отвернулась к окну и снегу за ним. Не хотела, чтобы Андрей видел мое грустное лицо. Не хотела прощаться, не хотела уходить. Но лучше разобраться сразу, раз и навсегда понять, кто мы друг для друга, верно? Даже если будет больно.

— У тебя закончились поводы держать меня здесь? — спросила, ужасно боясь услышать ответ.

Рваный, едва заметный вздох прозвучал так отчетливо в разлившейся тишине. Андрей шагнул ко мне, его сильные руки обхватили мои плечи, заключив в крепкие объятия. Он припал к шее горячими губами, и я закрыла глаза, чувствуя, что улетаю. Тихо застонала, когда он медленно поднял подол моего платья, провел ладонями по бедрам, скользнул под резинку трусов.

Нам не нужны были слова. Вместо слов у нас были поцелуи. Вместо признаний — прикосновения. Андрей ласкал меня неторопливо, исследовал каждый сантиметр моего тела. Сперва я стеснялась, как в первый раз, но потом расслабилась и отдалась ему вся. Целовала его тело в ответ, вбирала в рот пальцы, когда он касался моего лица, кричала, выгибаясь под Андреем, когда он оказался во мне.

— Расскажи мне о себе, — попросила я позже, выписывая пальчиком круги на его груди. Андрей тоже меня гладил — медленно, ладонью по спине.

— М-м-м? — он подал голос. Ему явно было неохота говорить.

— Ну ты тогда сказал, что я ничего о тебе не знаю, — осторожно начала я, поглядывая на его лицо. — Вот, я хочу узнать.

Ладонь Андрея остановилась, и я вся сжалась. Наверное, зря я завела об этом разговор... Вдруг он сейчас встанет и уйдет спать в гостевую? Нет-нет, я же не хотела все испортить…

— Я тогда был очень зол и сказал то, что не должен был, — наконец ответил Андрей. Он склонился и поцеловал меня в лоб. Я снова почувствовала его особенный запах: мускус и гель для душа с древесным ароматом, и поцеловала в ответ, куда дотянулась — в шею под ухом.

— Это да. Но… согласись, отчасти ты был прав. Я ничего о тебе не знаю. И очень хочу тебя понять.

«Потому что ты мне нравишься», — так и просилось на язык, но я прикусила его, умолкнув. Пока я не хотела говорить о своих чувствах. Еще не совсем была уверена, стоит ли это делать, и что вообще нас ждет.

Андрей вздохнул, все так же глядя на сумеречный снег за окном. Его лицо казалось мертвенно-бледным в синеватой полутьме.

— Но если ты не хочешь, — поспешила я, — то не надо, я все понимаю…

— Да нет, все в порядке. — Он облизнул губы, видимо, не зная, с чего начать. — По образованию я — юрист, окончил «вышку», в Лондоне отучился на экономиста. Есть пара компаний, я их открыл, вложив деньги, которые от отца остались. — Он вдруг усмехнулся. — Ну и последние несколько лет я потратил, собирая компромат на Минаева, это ты знаешь.

— Да уж… — Я поежилась, вспомнив подвал, и Андрей прижал меня к себе.

— Тебе холодно?

— Нет, все хорошо, — соврала я. — Продолжай, пожалуйста. А… другой, теневой бизнес, или как вы это называете?

Андрей хмыкнул.

— Все, что было вне закона, я создал для отвода глаз и под контролем ФСБшников. Мне нужно было втереться к бывшим отцовским друзьям в доверие. Четверо уже сидят, остался пятый.

— Минаев, — тихо сказала я, и Андрей кивнул.

— Да, он. Может, это лучшее, что я сделал за свою жизнь. Посажу уродов за решетку, они это заслужили. Только, — он помрачнел, — моих ребят жалко.

Ребят и правда было жалко. Наверное, я никогда не смогу забыть убитого Сергея, лежавшего в коридоре.

— Еще я хочу извиниться за тот случай с фотоальбомом, — продолжил Андрей. — Я не должен был позволять себе срываться…

— Нет, — я перебила его и даже привстала на локте. — Это я полезла куда не надо. Я виновата.

— И все равно, я повел себя не по-мужски, — упрямо возразил Андрей. Он провел ладонью по своему лицу, убрав влажные пряди со лба. — В том альбоме единственное, что у меня осталось от родителей. Я никому его не показывал. Да и там мало снимков, мама не любила фотографироваться.

Андрей умолк, я тоже молчала.

— Знаешь, — добавил он, — ты на нее похожа.

Я даже не знала, что ответить на такое. Конечно, она вряд ли была вечно паникующей медсестрой, которую похищали и передавали из рук в руки, как корону Российской Империи. Но Андрей любил маму, и слышать такое сравнение из его уст было лестно.

Мы снова помолчали. Зря затеяли этот разговор, настроение упало, хоть иди и стреляйся. Андрей, видимо, тоже это почувствовал и решил сменить тему.

— А поехали на море, — заявил он.

— Что? — глупо переспросила я.

 Он повернулся на бок и заглянул мне в лицо. Он не шутит, вдруг поняла я и оторопела. Ну да, в принципе, он же обеспеченный мужчина, может в любой момент сорваться и полететь, куда пожелает. Но прямо сейчас…

— Как же Минаев? — пролепетала я.

— С ним разберемся еще до отлета, — отмахнулся Андрей. — Давай махнем на Карибы. У меня там сейчас друзья отдыхают. Дадим показания и уедем. Недели две у нас будет, отдохнем, погреемся.

Боже, это звучало так заманчиво… На море, вдвоем с Андреем, — это же прекрасно! Я даже представила себе теплые волны, и шум ветра в пальмах, и ласковое солнце…

— Хорошо, — наконец кивнула. — На работу мне пока не надо, правда, за квартиру надо чем-то заплатить...

— Я займусь этим, — заверил меня Андрей. — Так что, беру билеты?

— И мне надо сперва поговорить с Ильей, ладно?

Андрей нахмурился, но кивнул. Ну правда, ему не стоило дуться. Прежде чем куда-то ехать, я должна была поставить точку в отношениях с Ильей. Иначе получалось нехорошо, да и вообще, я чувствовала себя полной негодяйкой.

Я пристроила голову на грудь Андрея и погрузилась в сон — мягко и плавно, словно в золотистый мед.

Мне снились море, солнце и соленые поцелуи.