Глава шестнадцатая

Я открыла глаза и долго пыталась понять, в чем всё-таки разница между пробуждением сейчас и четыре года назад, когда в моей жизни ещё не было череды испытаний и самого счастливого – рождения Тимки. Тот же потолок, даже кровать та же самая, та же рука, покоящаяся у меня на животе, тот же спящий Ледянский, во сне казавшийся немного моложе своего возраста.

То, что между нами случилось вчера, если честно, больше напоминало настоящее безумие. Я не собиралась восстанавливать отношения с Ледянским, если быть совсем уж честной, я на самом деле просто боялась того, чем всё это может для меня обернуться. Как позволила себе расслабиться и просто утонуть в его объятиях, я не понимала до сих пор, но…

Это действительно случилось, и ничего отмотать назад было уже нельзя. Да я и не знала, хотела ли этого на самом деле.

Мы совершенно забыли об осторожности, о том, что мы несем ответственность не только за друг друга, в конце концов, о том, что Тимка может спуститься вниз, потому что проснется. Это было потрясающей удачей, что сын действительно не пришел тогда на кухню…

Или ночью не пришел к нам в спальню.

Я ощущала что-то странное, среднее между удовольствием, буквально растекающимся по жилам, и стыдом, потому что вроде как не могла себе подобного позволять. У меня ребенок, ответственность, в конце концов. С другой стороны, это никак не влияет на то, что я всё ещё женщина, всё ещё хочу быть счастливой…

Отбросив в сторону одеяло, я собиралась уже было выбраться из кровати, когда на моём запястье сомкнулись чужие пальцы.

- Куда ты?

Голос Ледянского после сна звучал чуть хрипловато. Он ещё не проснулся до конца и смотрел на меня сквозь ресницы, едва приоткрыв глаза. Я подавила в себе дурацкое желание вновь упасть в его объятия и не выбираться из постели до самого вечера. Надо было одеться, разбудить Тимку, приготовить завтрак...

- В душ и к сыну, - я осторожно высвободила запястье. – Мои домашние обязанности никто ещё не отменял, завтрак надо приготовить.

- Я могу приготовить сам.

- Герой, - хмыкнула я. – И много ты можешь приготовить?

- Ну… Яичницу, наверное.

- Ребенку?

- Ты права, Тимке я ничего хорошего не наготовлю, - сдался Ледянский, тоже садясь на кровати. – Крис, подожди. Пять минут правда можно.

Я хотела пошутить касательно пяти минут, но вместо этого позволила ему обратно увлечь меня в кровать и устроилась в его теплых объятиях. Андрей поцеловал меня в плечо и устроился рядом, крепко обнимая. Я чувствовала его дыхание где-то на виске, могла сосчитать удары его сердца, и это, если честно, немного успокаивало. Я была под защитой. С какой-то стороны, конечно, защитой сомнительной, но всё равно…

- Тебе не о чем переживать, - прошептал Андрей. – Ты под моей защитой. Расслабься хоть немного, Крис. Всё в порядке. Уже несколько дней прошло, как ты оттуда уехала, а ты всё ещё как струна.

- Вчера к нам в гости пришла твоя бывшая любовница и заявила, что она ждет от тебя ребенка, - отметила я. – Это вполне достойный повод считать, что Вешнев уже оклемался от первого шока и собирается что-то сделать. Я не думаю, что нам стоит расслабляться. У нас слишком серьезный соперник.

- Ты считаешь, что я не способен с ним справиться? – изогнул брови Ледянский. – Что я настолько слабый? Или, может быть, бедный?

- Я видела состояние твоих счетов. Было бы очень смешно, если б я считала тебя бедным, Андрей. Да, у тебя больше денег, чем у Вешнева, и бизнес в отличном состоянии. Но ты никогда не убивал людей и не отдавал подобные приказы.

- А он?

- А он убивал.

Ледянский скривился.

- Давай не будем об этом, - нехотя промолвил он. – Просто не думай о плохом. Да, мы сделаем всё возможное, чтобы максимально от него оградиться, но при этом ты постараешься больше себя не накручивать, потому что это делает только хуже.

Я понимала, что продолжать нервничать из-за отца, который тенью навис над нами, ужасно. И Вешнев мог атаковать уже сегодня, а мог выжидать следующего удобного момента, прекрасно зная, что никакие паузы не заставят меня расслабиться. Сколько бы времени ни прошло, я всё равно буду ждать подлости с его стороны. Это неизменно, вечно, как наш мир.

Наверное, он с удовольствием воспользуется моими же страхами против меня, стараясь довести до безумия. Смогу ли я что-нибудь ему противопоставить? Это вряд ли.

Вешнев умеет действовать на нервы. А я пока не представляла, что мне сделать, чтобы ответить ему тем же, причём ответить так, чтобы никому из моих родных не стало хуже.

- Крис, - позвал меня Андрей, выдергивая из мыслей. – Послушай… Я понимаю, чем сейчас заняты твои мысли, но давай сейчас обсудим что-то другое?

- Например? – усмехнувшись, поинтересовалась я. – Предлагаешь обговорить, что мне приготовить на завтрак? Это можно…

- Например, - покачал головой Андрей, - я предлагаю обсудить, не будешь ли ты и дальше делать вид, что мы с тобой посторонние люди. Потому что я рассчитываю на то, что такое больше не повторится.

Я усмехнулась. Слова Ледянского звучали так легко и понятно, что четыре года назад я бы растаяла, даже не задумываясь. Но сейчас будто замерла между двумя граничными состояниями. Та, вчерашняя Кристина, которая с легкостью отвечала Ольге хлесткими злыми словами, сейчас наверняка сказала бы Андрею, что просто получила с ним удовольствие в постели, но я не была готова так лгать. Мне хотелось быть с ним. Хотелось стать его любимой, его женой…

Но я очень сомневалась, что у нас может быть всё настолько просто.

- Крис, - Андрей вновь попытался меня поцеловать, привлекая к себе внимание и заставляя отрываться от мрачных мыслей. – Не превращайся в ледышку, пожалуйста. Теплой и живой ты нравишься мне больше.

- Чем холодной и мертвой? Логично. Холодную и мертвую в постель не уложишь, - закатила глаза я. – Всё в порядке, Андрей. Я просто задумалась.

- Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Я вздрогнула.

- Что?

- Я знаю, что так предложения не делают, но всё равно. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, - твёрдо промолвил Ледянский. – Так мне будет проще защитить тебя и Тимку. Ведь мы любим друг друга, правда? Тогда зачем тянуть, Крис?

Это звучало… потрясающе. И пугающе в тот же момент. Наверное, многие девушки мечтают о том, чтобы после бурной ночи любви их практически сразу звали замуж, но в нашем случае срок ожидания растянулся на четыре года, и я уже достаточно сильно успела остыть. Мои чувства к Андрею никуда не делись, глупо так говорить, но ведь существовало и нечто другое.

Осторожность.

Уверенность в себе.

Свобода.

Не каждая любовь заканчивается свадьбой. Я уже выросла из того возраста, когда верила в сказки про Золушку и прочее. По маме знала, что к добру все эти пустые девичьи мечтания не приводят. Она до сих пор расплачивалась за то, что когда-то поверила сказкам в исполнении Павла Григорьевича. Так и не смогла стать по-настоящему счастливой, реализоваться, как женщина.

Я знала, что иногда у мамы мелькала мысль, что всё было б иначе, если б она не родила. Конечно, она гнала это подозрение подальше от себя и никогда не говорила об этом вслух мне… Но, когда я только родила Тимку, и она держала внука на руках, укачивая его, бормотала что-то, я буквально по губам прочитала её пророчества.

Будет такой же одинокой, бедная девочка. Зато с малым на руках.

Потому мне почти не приходило в голову обращаться к матери за помощью. Она боялась Павла Григорьевича, это правда, но до последнего была достаточно слабой, чтобы обращаться к нему, чтобы просить его, чтобы рассказать ему о моем существовании и решить, что так будет лучше. Если б мама тогда не попыталась вновь появиться в его жизни…

Она считала, что так будет лучше.

Или, может быть, увидела во мне что-то такое, что в очередной раз напомнило ей о Вешневе. Я не была в этом уверена, но почему-то мне упорно казалось, что она высматривала во мне его черты до самого конца.

- Андрей, я не хочу замуж просто потому, что так меня будет легче защитить, - выдохнула я. – Правда. Я знаю, что это глупо – так делать, но наши с тобой отношения пока что далеки от того, что должно быть между будущим мужем и женой. Нам двоим будет гораздо лучше подождать немножко. Хотя бы несколько месяцев. Не спеши.

- Я люблю тебя.

Слова Ледянского обожгли, будто удар плетью. В его стального оттенка глазах светилась уверенность; она же чувствовалась и в решительной позе, и в том, как он сжимал губы, будто пытаясь запаковать куда-то в себя все эмоции, бурлившие в нём. Пытался воспользоваться здравыми доводами, чтобы получить от меня согласие, и чувствами, и вообще всем, что только было у него в распоряжении…

Как будто боролся с каким-то невидимым врагом…

Но Вешнев видимый. И женитьба тут не поможет.

- Андрей… Я бы солгала, если б сказала, что не люблю тебя, - честно промолвила я. – И я вроде как даже на тебя уже не обижаюсь. Ты подарил мне сына… И это было моим решением промолчать. Я не могу гарантировать, что ты бы тогда нас бросил… Или что остался бы с нами. Это уже не имеет значения, потому что история не знает сослагательного наклонения.

- Я хочу быть рядом с тобой сейчас, - уверенно сказал Андрей. – Без всяких «бы», Крис.

- Да будь же! Просто пока что давай мы друг к другу привыкнем? – попросила я. – Нам ещё надо решить проблему с няней. Потому что те, кто приходил, не подходят нашему сыну. А на работу мне рано или поздно надо будет. Я не справляюсь.

- Ты можешь бросить работу.

- Я тебе уже говорила, что нет, не могу. И не хочу. Я очень люблю Тимку, и ради него готова на это пойти, да. Но я не уверена, что последствия от этого не будут хуже, чем от няни. Но они все чужие! И не подходят. Может быть, я свяжусь с другим агентством…

- Не надо с агентством, - возразил Андрей. – Почему бы нам просто не попросить родную бабушку посидеть с ребенком?

Я помрачнела. Родную бабушку! Моя мама хорошо ладила с детьми и была б рада, отдай я ей Тимку, но я нисколечко не сомневалась, что Вешневу может хватить одного звонка, чтобы мама с ребенком пришла к нему. Может, я слишком плохого мнения о ней, но, к сожалению, моя мама всегда была слишком слабой, чтобы противиться его невероятному влиянию и давлению.

Из-за этого она и пострадала.

- Это плохой вариант, - медленно промолвила я. – Моя мама, она… Довольно мягкий человек. Понимаешь, она точно не…

- Я говорю не о твоей матери, - отметил Андрей, - а о своей.

Я повернулась к нему.

- Что? Твоя мама?..

- Да, а в чём проблема? – пожал плечами Ледянский. – Я как-то не сразу об этом подумал, но… Она уже давно говорила о том, что мне пора бы жениться и заводить детей. От тебя она будет просто в восторге. Серьезно. Завтра суббота, выходной, и мы могли бы к ней съездить, пообщаться хотя бы. И если Тимка не будет против, то с ним побудет бабушка.

- А она сама против не будет?

- Ну что ты, - рассмеялся Андрей. – У меня прекрасная мама. Ей одиноко после смерти отца, конечно, но Тимофей, думаю, развеет её грусть. Как тебе идея?

Я никогда не задумывалась о родителях Ледянского. Со своими во время наших отношений я не могла познакомить его по понятным причинам; мы скрывались, кажется, с двух сторон, хоть и не очень умело, и я не сомневалась, что в таких отношениях знакомства с подругами, друзьями, родственниками практически невозможны.

Андрей даже с моей Ленкой никогда не сталкивался, хотя такая возможность у него, разумеется, была – если б он тогда настоял и действительно понялся ко мне в квартиру. Но что сделано, то сделано.

Его родители как-то остались вне зоны моего внимания. Я даже не знала, что отец Ледянского действительно умер.

Мне вдруг стало очень интересно, а какая она на самом деле, мама Андрея Ледянского. Простая, обычная женщина? Или какая-нибудь дама из высшего общества, считающая, что весь мир крутится вокруг неё и, возможно, немножко вокруг её сына? Трудно подобрать правильный вариант, не познакомившись с ней лично…

- Ну, если ты считаешь, что это действительно хорошая идея, то мы можем попробовать, - улыбнулась я Андрею. – Родная бабушка явно будет вариантом получше, чем какая-то посторонняя няня. И ей можно будет чуть больше рассказать…

- Да, - утвердительно кивнул Ледянский. – Так что, завтра съездим?

- Хорошо, - согласилась я. – Но сейчас ты отпустишь меня наконец-то в душ, ладно?

Андрей действительно ослабил хватку, позволяя мне выбраться из его объятий. Я улыбнулась мужчине, набросила на голое тело тонкий халат и поплелась в ванную, надеясь, что холодная вода немного приведет меня в чувство.

Однако я не успела даже открыть кран и намочить хотя бы руки. Телефон, который я по привычке таскала с собой повсюду, завибрировал, на экране вспыхнуло имя Вешнева.

Я нахмурилась. Вот уж с кем, а с ним я точно сегодня разговаривать не хотела. Однако, Павел Григорьевич не из тех людей, кто легко мирится с отказом, и даже если я буду игнорировать его звонок, это отнюдь не значит, что он перестанет трезвонить.

Решившись, я всё-таки подняла трубку и остановилась напротив зеркала в ванной, глядя на собственное бледное отражение.

- Доброе утро, - прошелестел Вешнев. – Надеюсь, у тебя всё в порядке, Кристина. Ты не звонишь. Я переживаю.

- Ты? Переживаешь? Обо мне?

Сквозь нормальную, любящую Кристину вновь прорывалось то чудовище, наследница Павла Вешнева, одной плоти и крови с ним. Я заметила, как стал жестче мой взгляд, и подумала, что эта подсознательная реакция тела, наверное, может считаться правильной, если учитывать то, в каких мы с Павлом Григорьевичем «замечательных» отношениях.

- Конечно, - мне показалось, что на этих словах Вешнев кивнул. – Я надеялся, что со временем ты одумаешься и вернешься домой. Или хотя бы позвонишь своему отцу, когда тебе что-нибудь понадобится.

- Зачем ты меня набрал? Хочешь поговорить об этом?

- Всего лишь надеюсь сказать тебе, что я всегда буду рядом, Кристина, - вкрадчиво промолвил он. – Кровные узы самые сильные. И я готов тебя поддержать.

- Вот как, - усмехнулась я. – Стало быть, ты готов открыть признать, что, поддерживая меня, убедил Ольгу прийти ко мне в гости и наплести о том, что она беременна от Ледянского?

Короткая пауза в разговоре заставила меня улыбнуться.

- Если твой мужчина настолько не может себя контролировать, Кристина, самое время его бросить. Ты всегда можешь вернуться домой.

Павел Григорьевич помолчал несколько секунд и дополнил:

- Роман тоже хотел бы, чтобы ты вернулась.

- Вот как, - усмехнулась я. – Ты всё ещё рассчитываешь на то, что мы станем мужем и женой и сохраним всё то, что ты кровью других людей умудрился заработать?

Павел Григорьевич натянуто рассмеялся.

- Всегда ценил твоё чувство юмора, Кристина.

- Ты ненавидишь моё чувство юмора. И, к твоему сведению, Ольга никак не может быть беременной от Андрея, а мне хватило мозгов дождаться, пока он придёт, и поинтересоваться прямо насчет из связи. Ты же всегда гордился тем, что я родилась такой умной. Так почему не утруждаешься хоть немножко просчитать наперед свои ходы?

Тяжелый вздох, раздавшийся в трубке, показывал, что терпение Вешнева-старшего уже на исходе. Ему не нравилось то, как обернулся этот разговор, но он пока что держал себя в руках, не решаясь вновь перейти к открытым угрозам.

- Я хочу, - с нажимом промолвил он, - чтобы ты вернулась.

- А я не хочу к тебе возвращаться.

- Кристина, не заставляй меня применять силу.

- Какую, например?

- Кристина.

- Хорошо, - вздохнула я. – Ты хочешь поговорить серьезно – давай поговорим. Я готова обсуждать множество тем. Вот первая. Это ты отдал приказ избить Ирину Лебедеву?

В трубке вновь воцарилась тишина.

- Я даже не знаю, кто это такая, - промолвил Павел Григорьевич. – Какой мне смысл заказывать избиение какой-то незнакомой девушки?

- Ирина Лебедева – бывшая невеста Романа, - промолвила я. – Шесть лет назад они собирались пожениться. Но поссорились, а потом Ирину Лебедеву кто-то жестоко избил. Романа едва за это не посадили. Очень сомневаюсь, что ты действительно не в курсе, кто она такая.

- Роман никогда не позволил бы себе поднять руку на женщину, если тебя так беспокоит эта тема, Кристина. Что ж, да, я помню эту девушку, - неохотно подтвердил Вешнев. – Наглая, неприятная особа, тянувшая из нашей семьи деньги. Не знаю, кому она перешла дорогу и кто поставил её на место, но ей хватило наглости обвинить в этом Романа.

- Я не сомневаюсь в Роме, - отметила я. – Я сомневаюсь в тебе. Впрочем… Нет, насчет тебя я тоже уверена. Она тебе не нравилась, ты велел её убрать. Всё просто. А как заставил дать показания, что это сделал Роман?

- Кристина, прекрати.

- Не прекращу, - ответила я. – Ты дал ей денег или вынудил сделать это угрозами? Впрочем, не отвечай. Достаточно того, что уже произошло.

- Ты обвиняешь меня невесть в чём.

- Я констатирую факты.

- Не вздумай констатировать свои факты при Романе, - прорычал Павел Григорьевич. – Кристина, не начинай делать глупости. Ты должна понимать…

- Я ничего не говорила Роме, - перебила его я. – Да и не собиралась говорить. Проблема в том, что он, скорее всего, и так прекрасно знает об этом. Когда я спрашивала его о том, что случилось с Ириной Лебедевой, он предпочел уйти от ответа, и я сомневаюсь, что это случилось просто так. Так вот, отец, я очень надеюсь, что ты всё ещё достаточно разумный человек, чтобы остановиться и просто дать мне жить своей жизнью. Думаю, этого будет достаточно, чтобы мы могли вновь наладить отношения. А пока прощай. Нам не о чем разговаривать.

Я нажала на красную полосу на экране мобильного, сбивая вызов, а потом, дрожа, опустилась на холодный кафельный пол ванной и обхватила себя руками.

Он обязательно нас найдет. Павел Вешнев никогда и никого не оставляет в покое. Это не тот человек, с которым можно договориться мирно.

Вопрос только в том, сможет ли он на нести критический удар.

Или у меня будет достаточно сил, чтобы защитить свою семью от его посягательств.

Я закрыла глаза и подумала, что у меня, наверное, высохли все слезы. Потому что нормальной девушке сейчас бы предполагалось горько рыдать, а я не могла выдавить из себя ни единой слезинки, только сплошной холод и равнодушие.

Павел Вешнев был жестоким чудовищем, которое могло уничтожить всё на своем пути, нисколечко не заботясь о судьбе его близких.

И, пожалуй, самое плохое, что могло случиться со мной – это стать на него похожей.

Но я не могла отрицать, что те четыре года, что я провела с ним в одном доме, всё-таки сделали меня более на него похожей.

Меньше, чем было бы достаточно для него.

Но больше, чем хотелось бы мне.