Глава двадцать четвертая
Это была самая страшная ночь в моей жизни. Самая долгая, самая тревожная и самая сложная. Я не сомкнула глаз и не потому, что так сильно волновалась, а потому, что у меня на это просто не было ни секунды свободного времени. Но, впрочем, мы бы и не смогли уснуть.
Что я, что Андрей, что Роман – мы больше всего походили на живые тени. Я отодвинула в сторону документы, которые горой лежали у меня на столе, и с трудом поднялась на ноги.
За окном уже рассвело. День обещал быть погожим, ни единого признака будущей грозы, и Вешнев мог принять это за хороший знак.
- Крис, - Ледянский хотел поймать меня за запястье, но только мазнул кончиками пальцев по руке и замер, словно впервые увидел. – Ты в норме?
- Настолько, насколько это возможно, - кивнула я, прекрасно понимая, что именно он имеет в виду. – Держусь.
От Вешнева пока не было сигнала. Но мы уже обговорили все детали и пришли к пониманию, что он и не должен выходить на связь примерно до девяти-восьми утра. Вряд ли он настолько далеко, чтобы туда надо было слишком долго ехать. Скорее всего, где-то недалеко от города.
Вешнев никогда не ночевал бы в полузаброшенном домике или чем-то вроде этого. Нет, он для этого слишком высоко себя ценил. Может быть, в прошлом, в бурные девяностые, он и мог жить в лесу, сторожить кого-нибудь в кустах, но сейчас Павел Григорьевич всегда был опрятен, всегда в костюмах и всегда одинаково раздражал собственным снобизмом.
Я потерла глаза руками.
- Мне надо привести себя в порядок, - прошептала я. – Ром, ты тоже…
- Помню, - устало кивнул Вешнев-младший. – Не отклоняемся от первоначального плана.
Он ушел из кабинета первым. Мы с Андреем на несколько минут остались наедине; Ледянский встал на ноги и заключил меня в объятия, уткнулся носом в мои растрепанные волосы и совсем тихо проговорил:
- У нас всё получится. Не волнуйся, Крис.
- У нас всё получится, - эхом отозвалась я. – Даже не сомневаюсь в этом. Надо только набраться сил и сыграть свою роль до конца.
- Ты сможешь.
- Смогу.
Подтвердить было гораздо проще, чем сделать. Я отстранилась от Андрея, погладила его по щеке и прошептала:
- Выпей хотя бы кофе или чаю, не садись таким сонным за руль.
- Я бодр как никогда, - усмехнулся он. – Всё будет хорошо, Кристина. Я не усну за рулем, не попаду в аварию. Всё будет хорошо.
- Или нет.
- Всё будет хорошо, - твердо повторил Андрей и быстро, как-то судорожно поцеловал меня в губы.
Я ответила на поцелуй, ощутила соленый привкус слёз на губах и отстранилась. Пора было расставаться, и мы оба прекрасно знали о том, что чем больше будем тянуть, тем хуже будет после.
Покинув кабинет, я на несколько секунд замерла, до конца не понимая, что собираюсь делать, а потом медленно поднялась к себе в комнату. Вытащила первое попавшееся деловое платье, бежевое, с неглубоким вырезом, всегда чудесно сидевшее по фигуре, и усмехнулась. На свадебное оно походило мало, но вместе с ним я могла буквально натянуть на себя маску, которая обязательно понадобится мне, чтобы сыграть свою роль.
Я быстро приняла душ, убирая остатки истерики, оставлявшие свои следы на лице и теле. Высушила волосы достаточно тщательно, чтобы убедиться, что они будут лежать красиво, а не распушатся и станут лезть на глаза. Стянула их в высокий хвост, облачилась в то самое деловое платье, чувствуя себя змеей, которая не сбрасывает, а наоборот, примеряет шкуру по весне.
Дотянулась до застежки платья и потянула её вверх.
Лицо уже приобрело то самое равнодушное выражение, с которым я часто приходила на деловые переговоры. Я шагнула к зеркалу, достала косметику. Обычно мне не нужно было много, чтобы выглядеть красиво, но в этот раз я вспомнила о всех правилах макияжа, в которые меня когда-то посвящала Ленка. На самом деле мне очень хотелось выбросить эту чертову косметичку в мусорку и разреветься, упав на пол в ванной, но я сдерживалась, и все эти помады, тени, пудры, туши помогали мне укреплять маску железной леди, с которой я собиралась познакомить Вешнева.
Наконец-то я закончила. Из отражения на меня смотрела какая-то другая Кристина. Той бледной, измученной горем женщины с синяками под глазами не осталось. Вместо неё улыбалась холёная брюнетка, способная покорить мужчину одним коротким взглядом. Макияж, платье, прическа, а самое главное, настроение – всё можно было превратить в оружие.
Я ненавидела себя такой.
Но эта роль чудесно мне удавалась.
Всегда.
…Зазвонил мобильный телефон.
Вешнев.
Я в последний раз посмотрела в своё отражение. Я была красивой – красивее, чем должна выглядеть женщина, у которой украли ребенка. Однако я знала, что Павлу Григорьевичу не понять, какие на самом деле чувства испытывает мать, когда у неё отбирают самое дорогое, самое ценное, что у неё есть – её малыша.
Мобильный продолжал звонить. Я считала про себя до седьмого гудка – момента, когда Вешнев должен начать терять терпение, - и только потом подняла трубку.
- Здравствуй,папенька, -проворковала я в трубку. – Ну что, ты наконец-то готов огласить свои условия?
- Не ожидал услышать, что ты в столь хорошем настроении, - напряженно промолвил Вешнев.
- Да? – изогнула брови я. – Ну ведь мне не о чем волноваться, не так ли,папенька?Ты ведь желаешь мне и Роману только добра.
- Слышу, ты поумнела за эту ночь.
- У меня был хороший учитель, - отметила я.
- Вот как. Очень рад, что ты не утратила свои природные способности, пока тратила время на ненужное сопротивление.
Вешнев не мог меня видеть, но я растянула губы в издевательской улыбке и сверкнула ярко подведенными глазами.
- Ну что ты. Мы же с тобой одной крови. Разве такие, как мы, папочка, когда-то теряют природную хватку? Ты же прекрасно знаешь, с кем имеешь дело.
- Ты всегда была очень непредсказуемой, девочка моя.
- Я и остаюсь такой. Но любую непредсказуемость можно предопределить заранее.
Вешнев рассмеялся.
- Нет, моя дорогая, - возразил он. – Не любую.
- Может быть, у тебя прежде не было таких хороших математиков.
- У меня была ты.
- Действительно.
Я вновь смотрела самой себе в глаза. Специально выделила их особенно ярко, чтобы отцу пришлось обратить внимание на мой взгляд. Вешнев это заслужил. Как бы я ни хотела быть мягче, добрее, остановиться в полшаге…
Сейчас я была готова убить его своими же руками. За то, что он попытался сделать моей семьей, Павел Григорьевич заслуживал и более жестокой участи. Мы рассчитали всё достаточно тонко, чтобы я не сомневалась в успехе, но всё же…
Не всё можно рассчитать.
Я не знала, на что мне надеяться.
Сморгнув сомнения, я холодно спросила:
- Куда нам ехать?
- А где ты сейчас?
- Ты же знаешь, я дома.У насдома. С Романом, - промолвила я. – Жду твоих дальнейших указаний.
- Ты считаешь, что я за тобой слежу?
- Я считаю, что ты не можешь, потому что тут случилось короткое замыкание, - отметила я, хотя на самом деле никакого короткого замыкания не было. – Но ты же знаешь, что я приехала сюда.
- С ним.
- Конечно, с ним. Потому что он отец моего ребенка.
- Надеюсь, ты понимаешь, что тащить его с собой на нашу торжественную встречу не стоит? – уточнил Вешнев.
- Конечно. Я же уже сказала, что я твоя достойная дочь. Я хорошо понимаю намеки.
Он шумно выдохнул по ту сторону телефона. Я знала, что Вешнева начала утомлять наша беседа. Возможно, у него болело сердце. Но он не должен был упасть с инфарктом прежде, чем приведет меня к сыну. Нет, ни за что. Я рассчитывала на то, что Вешнев продержится достаточно, чтобы мы успели до него добраться, и велела себе быть чуть мягче.
- Ну так что мне делать?
- Иди в машину, - велел Вешнев. – Выезжайте из дома, в направлении трассы, а потом наберешь меня ещё раз. Я буду диктовать тебе дорогу. И не забудьте, мои дорогие: никакого оружия. Мы идем на мирную семейную встречу, а не на стрельбище.
- Хорошо, - промолвила я и сбила вызов прежде, чем это сделал Вешнев.
Больше всего на свете мне хотелось попросить, чтобы он дал Тимке трубку. Узнать, что с сыном всё хорошо. Просто убедиться в этом. Но я понимала, что нельзя. Чтобы всё сработало, нам придется разыграть этот спектакль как по нотам. Потому что на нашей стороне непредсказуемость. На стороне Вешнева – время. Он самонадеян, расслаблен, уверен, что все козыри у него в руках, и это действительно так.
Но взять верх я не позволю.
Отвернувшись от зеркала, я решительно покинула ванную. Роман уже ждал меня внизу, в новом костюме и белой рубашке. Наверняка в какой-то мере сегодняшний день был для него праздником. Возможностью наконец-то избавиться от человека, отравлявшего всю его жизнь.
- Садимся в машину, набираем его и следуем инструкции, - коротко сказала я Роману, а потом повернулась к Андрею. – Ты помнишь?..
- Конечно, - утвердительно кивнул он, а потом протянул ко мне руки.
Я шагнула к Ледянскому и позволила осторожно себя обнять, так, чтобы случайно не помять платье и не испортить макияж.
- Никогда не привыкну к тебе такой, Крис, - покачал головой он.
- К такой привыкать и не нужно, - прошептала я. – Скоро всё закончится.
Так или иначе, но закончится.
Андрей кивнул и, сжав напоследок моё запястье, спешно надел на него браслет и защелкнул ремешок. Небольшой, но довольно дорогой аксессуар выглядел достаточно элегантно, почти подходил под платье, хотя я бы вряд ли надела что-то подобное.
Но Вешнев никогда не обращал внимания на такие вещи. У него не будет времени смотреть на мои запястья.
- Поехали, - обратилась я к Роману. – Тянуть больше нельзя.
Он помог мне сесть в машину, хотя я бы прекрасно справилась с этим сама, и занял водительское кресло. Я пристегнулась и быстро набрала номер, с которого мне прежде звонил Вешнев.
- Доченька, - прошелестел он в трубку. – Вы уже готовы выезжать?
- Конечно, - кивнула я. – Диктуй, куда ехать.
- Пока что прямо к выезду из нашей улицы. Оттуда на трассу и в противоположную от города сторону, и диктуй мне ориентиры, которые ты видишь.
- А просто сказать, куда мы едем, ты не можешь?
- Кристиночка, - рассмеялся Вешнев. – Ты умная девочка. Разве я когда-нибудь тебя недооценивал? Нет, мы будем ехать именно так, как я сказал.
Боится, что я приведу за собой хвост?
Играет на опережение.
Ведь если он назовет адрес, то не сможет четко контролировать наше перемещение. Не будет знать, насколько мы близко. Не поймет, не следует ли ему защищать свою точку от внезапных гостей.
- Конечно, ты меня высоко ценишь, - промолвила я, внимательно глядя в окно. – Потому ты должен понимать, что мне хватило мозгов не привлекать к этому делу полицию.
- Разве тут есть причины, по которым нам стоит задействовать этих милых людей в форме, Кристиночка? – я просто-таки видела, как Вешнев ухмыльнулся.
- Разумеется, нет. Ты всего лишь отравил газом охранника и мать Андрея и увёз моего сына. Это не похищение и не покушение, это просто игры, отец.
- Мне так нравится, что ты называешь меня папой… Описывай, что ты видишь.
В голосе Вешнева зазвучали приказные нотки, и я заставила себя подчиниться.
- Выезжаем на трассу, - коротко прокомментировала я, внимательно вглядываясь в пейзаж за окном. – Едем прямо. Проехали дорожный знак…
На самом деле перечислять ориентиры было почти интересно. Я могла назвать это своего рода медитативным занятием – по крайней мере, я могла не думать о том, как сильно желаю Вешневу смерти. Мне отчаянно хотелось спросить, как там Тимка, не плакал ли он, хорошо ли себя чувствует, но я сдерживалась из последних сил.
Нельзя проявлять слабость.
Нельзя показывать Павлу Григорьевичу свои слабые места…
- Теперь поверните направо.
…Нельзя было четыре года назад приходить к нему и надеяться, что если враг будет близко, то так для моего ребенка будет безопаснее.
Да, я ошиблась. Очень жестоко ошиблась, а теперь расплачивалась за это не только своими слезами, а и судьбой собственного сына.
- Налево и езжайте прямо до второго поворота.
Мы двигались, следуя указаниям Вешнева. Дорога была достаточно хорошей, нам ни разу не пришлось съехать на грунтовку, но Роман всё равно старался ехать достаточно медленно, чтобы я успевала замечать всё.
Разумеется, мы были не единственной машиной на этой дороге. Вешнев не стал устанавливать слежку, хотя она, возможно, присутствовала на каких-то конкретных точках, о существовании которых я не знала. Но дорога значила гораздо меньше, чем место, куда мы направлялись, и я позволила себе не думать о том, не тянется ли за нами хвост.
В любом случае, мы пока что выполняли все указания Павла Григорьевича.
Наконец-то дорога подошла к концу. Автомобиль Романа затормозил у какого-то довольно привлекательного загородного развлекательного комплекса. Небольшой отель, ресторан при нем, богатая парковка – всё выглядело идеально, как будто нас только и ждали здесь.
Действительно ждали. Павел Григорьевич в парадном костюме стоял у достаточно массивных ворот комплекса, одним своим видом предупреждавших, что незаконно проникнуть на эту территорию будет не так уж и просто.
- Ну, дорогие мои, - Вешнев приветливо улыбнулся. – Наконец-то вы приехали. Все уже заждались… Кристина… - он выдержал недоуменную паузу. – Ты отлично выглядишь, - он задержал взгляд на моем лице. – Убийственно, я бы сказал… Обыщите их.
Два охранника, стоявших рядом с Павлом Григорьевичем, сделали шаг к нам с Романом, но мы не проявляли ни капли сопротивления. Моё платье, облегавшее тело, будто вторая кожа, вообще не позволяло ничего спрятать, и я брезгливо перехватила запястье охранника, когда он едва не провел рукой по моей груди.
- Ты не пробовал преподавать своим цепным псам уроки этикета? – изогнув брови, поинтересовалась я у Павла Григорьевича. – Мне неприятно, когда ко мне прикасаются какие-то посторонние мужчины.
- Это только мера предосторожности, - покачал головой Павел Григорьевич. – Я рассчитывал на то, что вы можете быть немного… недовольными тем форматом приглашения, который я выбрал.
- Ну разумеется, - рассмеялась я. – Этот милый розыгрыш и требование перемещаться по ориентирам, которые ты назовешь, может утомить взрослого человека. Но если тебе так хочется, почему б нам не присоединиться к игре?
- И ты ничего не хочешь у меня спросить?
- А ты не хочешь ответить раньше, чем я задам вопрос?
Павел Григорьевич усмехнулся. Второй охранник наконец-то разобрался с Романом и, не обнаружив у него никакого оружия, только коротко кивнул, показывая, что мы совершенно безопасны.
- Хочу лишь сказать, что если вы будете умничками и сделаете всё быстро, ты совсем скоро повидаешься и с главным гостем нашего торжества, - ухмыльнулся Вешнев. – Роман… Почему ты так неодобрительно на меня смотришь?
- Думаю, как тебя до сих пор земля носит, - почти выплюнул в лицо отцу Вешнев-младший. – И хватает совести так издеваться над собственной дочерью и её ребенком?
Павел Григорьевич закатил глаза.
- Ты должен быть благодарен мне за эту услугу. Ну, пойдемте?
Охранник по команде открыл дверь, пропуская нас внутрь. Я зашла на территорию комплекса, всё ещё чувствуя себя пленницей, которую пусть и не держали под прицелом, но могли пристрелить в любую секунду. Однако, это не помешало мне держать спину ровной.
Внутри оказалась довольно привлекательная площадка, наверное, предназначенная для танцев гостей. Дверь в ресторан превратилась в настоящую цветочную рамку и была открыта настежь.
- Какое любопытное оформление, - отметила я.
- Ваша свадьба должна запомниться вам надолго.
Кажется, Павел Григорьевич ждал хотя бы какого-то удивления. Но мы с Романом так и остались спокойными и каменными.
Что ж, если б не Вешнев, может быть, нам было бы сложнее принять тот факт, что нам никогда не стать нормальной парой. Я бы всё ещё не знала, как правильно испытывать к Роману благодарность. А он, может быть, продолжал переносить на меня чувства, совершенно мне не предназначенные.
- Ты первый, Роман. Жених должен ждать невесту у алтаря. А я, как любящий отец, её туда провожу, - протянул Вешнев.
Роман отрывисто кивнул и первым шагнул в ресторан. Мы с Вешневым остались стоять у входа, и я позволила себе на секундочку заглянуть внутрь.
Надо же… На это показательное выступление он ещё догадался пригласить гостей.
Их было не очень много, и с большинством я была знакома лично. Несколько деловых партнеров, всего – до пятнадцати человек. Достаточное количество, чтобы самый фиктивный брак выглядел достаточно реально.
Вешнев словно намерено пытался подчеркнуть собственную важность. Пригласил несколько важных шишек, которых хорошо знал, и намеревался таким образом ещё быстрее подтолкнуть себя к краю.
Пресса?
Зачем?
Вешнев сделал всё сам, чтобы о его позоре были уведомлены все и практически немедленно.
- Видишь, среди гостей нет только одного моего делового партнера. Андрей Ледянский, к сожалению, меня подвел. Мне придется разорвать с ним отношения, - промолвил Вешнев. – А жаль. Мне казалось, что этот человек молод и перспективен. Но беготня за женской юбкой забрала у него больше времени, чем может позволить себе серьезный бизнесмен.
- Ты полагаешь, что его бизнес придет в упадок после расторжения договоров о партнерстве? Не твой?
- Я всегда остаюсь на плаву. К тому же, у меня есть мой бриллиант, - Павел Григорьевич коснулся моей щеки. – Ты всегда поможешь вернуть нам состояние и только преумножить его. Достаточно тебе только этого захотеть.
Я вздохнула.
- Действительно. Достаточно мне только захотеть.
- У тебя есть стимул быть хорошей девочкой.
- Хорошей девочкой я уже никогда не буду, - наши взгляды вновь схлестнулись. – Но того, что я точно такая же, как и ты, я больше не отрицаю. Разве ты не видишь? Мы потрясающе похожи. Удивительно… До моего восемнадцатилетия мы даже не были знакомы, а теперь как две капли воды.
Мы встретились взглядами, и я видела, что Вешневу не так-то просто это выдержать. Но опыт у него был предостаточный, чтобы он всё-таки смог это сделать.
- Ну что, дочка, - протянул Павел Григорьевич. – Позволь мне проводить тебя к алтарю. Давно мечтал это сделать, - и он подал мне руку, предлагая опереться о его ладонь и идти на свой эшафот.