Глава 6

Меня, как какую–то бездомную, скинули с кровати. Я упала, ударившись всеми четырьмя лапами. Врут, что кошки падают мягко, мои мослы в ночи только так загремели. Наверняка разбудили тех, кто спал в комнате под нами. Но Венчур на этом не успокоился. Он прижал меня к полу, надавив ногой между лопатками. Хорошо, что он был босым, а это не так больно, как если бы сапогом да по нежному телу, но все равно унизительно. – Чтоб тебя черти съели, хозяин, – прошипела я, уткнувшись носом в пол. – Больно же… – Что ты сказала?! – как ни странно, благодетель меня понял. – Еще грозить вздумала? А ну смотри мне в глаза! – Если бы я могла, – прошептала я, поражаясь тому, что удар лбом об пол пробудил во мне дар разговаривать. Странно, что хозяин этому не был рад. – Темно же. – А я посвечу, – он щелкнул пальцами, и свеча на подоконнике загорелась. – Вау! Вы и такое умеете? – восхитилась я, покосившись на свет. Раз местный боженька наградил меня способностью общаться, решила обращаться к хозяину на «вы». Я же воспитанная девочка. Еще бы вспомнить, принцы – Высочество или Светлость? Даже если бы я была супер–гибкая, все равно не извернулась бы, чтобы посмотреть благодетелю в глаза, как он того требовал. Нога продолжала давить на спину, превращая меня в распластанную жабу. Ведь знала, что могу напугать сонного человека, но не думала, что так сильно. – Как давно ты за мной следишь? – спросил Венчур строго. – Как уснули, – честно призналась я, утаив, что валялась на его волосах и жевала их. – Как ты проникла в комнату? – он, не отпуская меня, дотянулся до двери и проверил замок. Тот был закрыт. Я вздохнула. Вроде не он хлопнулся лбом об пол, отчего же провалы в памяти? – Хозяин, проснитесь. Вы же сами меня сюда принесли. – Я?! Он, наконец убрал ногу. Взяв свечу, присел на корточки и посветил мне в мордочку. И тут я заметила, что моя шерстка стала слишком длинной – она падала мне на глаза. Да, синий цвет сохранился, но структура стала похожа на волосы. Я автоматом смахнула их с лица и только тогда подняла, что у меня нет лапок. У меня руки. Я перевернулась на спину и рассмеялась. – Чему ты смеешься, фея? – Мечты сбываются. Интересно, когда наступит рассвет, я снова стану кошкой или уже нет? «Днем красавица, в ночи урод», – я закрыла ладонями лицо, не в силах перестать смеяться. – Меня не соблазнить, сирена. Напрасная трата сил. Прикройся, – Венчур поднялся и зло сдернул с кровати одеяло. Кинул мне. Я стыдливо прижала его к груди. Как оказалось, превращение в человека не подарило мне никакой одежды. Где мои джинсы, ветровка и сумка с растаявшим мороженым? Какой–то неправильный обмен. В кошку я превращалась полностью одетая. – Спасибо, – поблагодарила я, садясь и укутываясь в одеяло. Я чувствовала себя обворованной. Венчур взял стул и сел напротив меня. Свечу поставил между нами на пол. Смотрел внимательно и напряженно. Словно ждал, что я вдруг кинусь на него. Я видела, как он покосился на висящие на двери штаны и ремень, к которому был приторочен кинжал. Я же была занята другим – рассматривала свои руки. На ногтях сохранился бесцветный лак. Если взять во внимание, что волосы тоже были моими, то смело можно сделать вывод, что я осталась собой, а не какой–то сиреной, что нагими телами прельщают мужиков. Хотя понятно, почему они появляются нагими. Кошки могут завлечь только женщину или ребенка, как завлекли меня, а вот к сильному полу нужен особый подход. Оттопырив одеяло, я заглянула, при мне ли моя грудь, или боженька наградил большим размером. Скривилась, поняв, что здесь ничего не изменилось. – Это твой первый оборот? – Венчур не понял, почему сирена рассматривает себя. Удивляется произошедшим изменениям? – Второй. Если считать, что котенком я не была рождена. – Кто вы и откуда взялись? – он постарался сделать строгое лицо. Я широко улыбнулась, чтобы благодетель видел, что я дружелюбна, и разгладил, наконец, морщины на лбу. Дурацкий у нас выходил разговор, поэтому я решила уточнить: – Вы ко мне вдруг решили обращаться на «вы», или хотите узнать, откуда взялись сирены? Кстати, почему они у вас то сирены, то феи? – Феи – обобщенное название магических существ, особо опасных и враждебно настроенных. Они тайно поселяются в стране, чтобы изнутри подточить ее. Сирены – это разновидность фей, которые прежде у нас не водились. Как я понял, вы соблазняете людей пением, поэтому получили такое прозвище. Только попробуй запеть, и я сам зашью тебе рот. – Вряд ли мое пение подвигнет вас на постельные подвиги. Чего не дано, того не дано. – Среди вас есть неудачницы? – хмыкнул благодетель, скользя взглядом по моему лицу. – Вы умеете петь? – задала я встречный вопрос. – Если да, то ваше пение способно заманить девушку в постель? А если нет, то можно ли вас считать неудачником? – У драконов другая стезя. Ого! Я имею дело с драконом? Вот это да! Хотя, чему удивляться? Я попала в сказку. В страшную сказку. – У людей тоже все устроено иначе. И пение не является их главной отличительной чертой. У нас есть более ценные способности, чем выставлять напоказ свои прелести и ловить на них похотливых мужиков. По большей части умственные. Вот, например, вы знаете, что Е равно Эм Це квадрат? – Заклинание? – он резво выставил перед собой ладонь, соединив большой и указательный палец. Видимо, у них знак «окей» был вроде оберега. – Нет, это формула энергии, определяемая квадратом массы и ускорения. Физика. Школьная программа. Я поняла одно: как бы я сейчас ни доказывала, что не являюсь феей, убедить не смогу. Венчур собственными глазами видел, как в закрытой комнате исчезла кошка и появилась женщина. Средневековье, что с него взять? Темные люди. Поэтому я решила огорошить непонятными терминами и заставить думать. – Фей обучают принципам соблазна в школах?! Ну вот, приехали. Я ему о физике, а он о физической привлекательности. – Давайте начнем знакомство с самого начала. А вы сами решите, верить мне или продолжать думать, что я подосланная к вам фея. Кстати, в моем мире феи – добрые существа. – Ага! Значит, все–таки фея! Я вздохнула. Дождалась, когда лицо благодетеля перестанет светиться торжеством, и продолжила: – Меня зовут Диана. Я учусь в университете и попала сюда случайно… – Ого, у фей есть университеты? Выходит, меня удостоило честью соблазнять высшее руководство? Или дочь военачальника? Для рядовых солдат не нужна академия, – он, подозревая меня во всех грехах, сощурил глаза. – Да помолчите вы, иначе… иначе я вас покусаю! – я уже начала терять терпение. Моя угроза подействовала. Венчур метнулся к двери и вытащил из ножен кинжал. Я закатила глаза. Он занял стул и показал всем видом, что готов слушать. – У нас на Земле сейчас тоже лето, начались каникулы, и я шла домой, сдав последний экзамен… Я сама осеклась, видя, как вытянулось его лицо. – Что не так? – я осмотрела себя. Вроде одеяло не сползло, чтобы обнажить мою маленькую грудь. Слишком маленькую, из–за чего я переживала. Правда, бабушка уверяла меня, что после первого ребенка грудь увеличится, но его папу для начала нужно будет еще чем–то соблазнить. Это я Венчуру вливала в уши про умственные способности людей, а на практике все мужчины одинаковые, поэтому и ведутся на обнаженную женщину… – Ты с Земли?! – прервал мои несвоевременные мысли Венчур. Тут уже я пришла в волнение. – Вы знаете, что такое Земля?! – Конечно! – он соскочил со стула и взлохматил волосы пятерней. – Что же ты мне голову морочила! – Я?! – я тоже поднялась с пола, поддаваясь возбуждению спасителя. – Вот это удача! Второй раз и сразу ко мне в руки! Только почему в теле сирены? Ну, впрочем, ерунда! – он нервно махнул рукой. – В прошлый раз вам тоже удалось меня провести! – Вам – это кому? – я напряглась, слушая его сбивчивую речь. – Тебе и Любочке. Ты видела ее мужа – того бравого маршала. – Это который ждет малыша с любовью? – Да! Она попала к нам в виде двойника первой жены маршала, и тоже долго не сознавалась, откуда взялась, пока мы с королевой не вывели ее на чистую воду. Может, слышала о такой: Любовь Ивановна Спица? Меня шатнуло. Земляне не обязаны знать друг друга. Это в принципе невозможно. Но с Любовью Ивановной или бабой Любой я прекрасно была знакома. – Это подруга моей бабушки. Но она умерла, – я села на кровать и подняла на Венчура глаза, полные слез. – Значит, я тоже того… А это все рай? – я повела рукой по комнате. Я не так себе представляла райские кущи. Облупленные стены, тюфяк из соломы, колченогий стул, кувшин с отколотой эмалью… – Или, может, это преддверие, пока не определено, куда мне идти? – Любовь вполне жива и здорова и ждет… – Венчур пощелкал в воздухе пальцами, пытаясь вспомнить количество детей маршала. Свеча то гасла, то снова зажигалась. Наконец, он сдался. – Какого–то по счету малыша. – Как у нее получилось? Бабе Любе было очень много лет. Она умерла вскоре после своего дня рождения. Не верю, что это она. Семьдесят пять, бабка девушка опять? – А чему удивляться, если ее муж старше ее лет на двести, если не больше? – Все–таки я умерла. Наверное, попала в перевалочный пункт, что–то типа Лимба. А вы паромщик? Обычно он встречает мертвых, чтобы перевезти на другой берег Стикса. Только вместо лодки у вас почему–то лошадь. – Странно, но Люба тоже называла меня Паромщиком. – Вот видите, я права. Мы обе на том свете. Боже! Что скажет мама? А папа и бабушка? – Я закрыла ладонями лицо и разрыдалась. Я наделялась вернуться, а оказалось, все напрасно! Венчур не ожидал такого окончания ночи, поэтому сел рядом и обнял меня за вздрагивающие плечи. – Не плач. Не так уж у нас плохо, если посмотреть со стороны. Лимб это или не Лимб, но жить можно. Смотри на это так: тебе представился еще один шанс. Видишь, Люба влюблена и с радостью рожает одного младенца за другим. – Я даже не успела попрощаться с родителями, – я всхлипывала, не в силах остановить поток слез. – Я осталась совсем одна… – А я? – А вы паромщик. Не стану же я вечно кататься с вами на лошади? Придет пора определиться, где мое место. – Я помогу. Мы что–нибудь придумаем. Не плачь, видишь, солнце встало, начался новый день. Ночь всегда проходит, – успокаивая меня, он прижал к себе мою голову и по–отечески поцеловал в лоб. И я потерялась в одеяле. – Мяу? – сказала я, глядя на Венчура из глубин шерстяного гнезда.