Глава 8

Венчур перенес стул ближе к кровати королевы и с разрешения короля сел. Плащ так и не снял, лишь бросил шляпу в ноги к сестре. Она улыбнулась ему и дернула завязки ночного чепца. Казалось, они душили ее. Но даже от такого небольшого усилия на лбу королевы выступил пот. Она потянулась к брату, и Цезарь взял ее за руку. Прижался губами, основательно придавив меня в наклоне. Но я стерпела. – В какой части королевства феи еще не объявились? – Венчур, распрямившись, посмотрел на Его Величество. Король, правильно поняв вопрос, нахмурился. Подошел к столу, на котором была разложена карта мира. – Со стороны Сагосской империи сведения еще не поступали. Там пограничников беспокоят только камни. Думаешь, опять имперцы? – Но чего они добиваются? Силой заставить дать им выход к морю? – королева приподнялась и подложила под спину еще одну подушку. – Ну допустим, они оттянут наши войска от столицы, возмутив юг, запад и север, а дальше что? – Раз камни под городской стеной, то их цель – королевский дворец, – Венчур прямо посмотрел на короля. – Боюсь, время мелких стычек закончилось. Они хотят обезглавить Эйракию и получить не только выход к морю, но и всю страну. Вам нужно оставить дворец и перебраться в резиденцию к дочери. Горная крепость лучше защищена. – Покинуть столицу? Ну нет, – королева, сдернула с головы чепец, обнажив черные, как и у Венчура, волосы. – Это мой дом, и я не брошу его на радость имперцам. – Вы оставите дочь сиротой. – Мы доверим ее судьбу тебе, – король подошел к супруге с другой стороны постели и взял за руку. Венценосные особы твердо смотрели на Венчура. – Нам и так недолго осталось. Патрисии не дает больше года. Венчур застонал и горестно покачал головой. Ему не нравилось упрямство супругов. – Почему ты в плаще, Цезарь? – сестра посмотрела на него ласково. – Тебе холодно или опять ранен? – Я не один, – он похлопал по плащу, чем удивил королеву. В ее глазах поселилось сомнение, здоров ли он. – Прежде чем я покажу свою находку, хочу кое–что пояснить. Патрисия, помнишь историю появления в нашем королевстве девушки, которая была похожа на первую супругу маршала Даркофф, словно близнец? – Ты говоришь о его нынешней супруге леди Любови? – королева фыркнула. Мол, конечно же, помнит. – Я встретил еще одну землянку. И она здесь, со мной. У королевы взгляд вновь сделался тревожным. Нет, все–таки брат ранен и сейчас бредит. Какая землянка поместится под плащом. Там даже не ребенок. – Я думаю, новая гостья явилась в Эйракию, чтобы спасти всех нас, как Любови была поручена миссия спасти маршала. Триединый бог милостив и не оставляет своих чад в беде. – Хвала ему, – в два голоса отозвались король и королева. – Но предупреждаю, моя подопечная заколдована, и я пока не знаю, как снять проклятие, – Паромщик распахнул плащ, совсем как маньяк на темной аллее парка. Я подняла голову и уставилась на парочку венценосных монархов. Они уставились на меня. – Цезарь. Это же фея, – голос королевы дрожал. Она испугалась. Как неосмотрительно со стороны Венчура волновать больную женщину! Не мог более подробно рассказать о землянке и ее связи с бабой Любой, прежде чем являть кошку? – Нам описали, как выглядит сирена, которая уводит женщин и детей в туман, – король говорил осторожно и не спускал с меня глаз. – Это не кошка. Это женщина. Очень красивая женщина, которая обретает себя только ночью, – Венчур погладил меня по голове. Я заурчала. Но не от желания нежиться под рукой благодетеля, а чтобы показать, что я миролюбива и не опасна. – Ты очарован сиреной, милый, – по лицу королевы пошли пятна. Она боялась за брата. – Я вижу по твоему взгляду. С такой любовью не смотрят на бродячую кошку. – Она того стоит… – Паромщик улыбнулся мне, а я вся съежилась от страха. Чувствовала, что родственников благодетеля не переубедить. На их стороне сила, а значит, мне конец. Я видела, как королева сжала руку супруга, и как тот потянулся к кинжалу, висящему на поясе. От Венчура тоже не скрылись телодвижения монарха: тот передвинулся, готовясь метнуть оружие. – Больше ни шагу, – предупредил Паромщик, поднимаясь со стула. – Динь не сирена. Придет ночь, и я докажу. – Что за странное имя, Цезарь? Она сама тебе его назвала? – королева волновалась и пыталась отвлечь брата. – Динь сказала, что она с Земли. Она была знакома с супругой маршала, пока та жила в их мире. Любовь дружила с бабушкой Динь. – Сирены тем и опасны, милый, что могут напеть что угодно. Ты не заметишь, как попадешь под их очарование. – Я сейчас пойду к себе, а когда Динь вновь станет женщиной, мы вернемся. Ждите, она сама все объяснит, – он попятился к двери, прижимая меня к себе. Опасался, что король все же попытается его задержать? Монарх Эйракии не верил, что Венчур находится в добром здравии, я видела это по его глазам. – Цезарь, – окликнула его королева. – Я позову лекаря. – Предупреждаю, – голос Венчура звенел металлом, – если кто–то приблизится к моему дому, я его убью. Очень печально, Патрисия, что ты мне не поверила. Дверь закрылась, и Паромщик, зло смерив взглядом замершую стражу, быстро пошел по коридору. Поблуждав немного по дворцу, он выбрался через зимний сад в парк, где вскоре среди зелени показался небольшой флигель. – Вот мы и дома, – сказал Паромщик, торопливо поднимаясь на обширную веранду. В окнах горел свет, что меня насторожило. Неужели он жил не один, и кто–то его ждал? По тому, как Венчур резко дернул дверь, я почувствовала, что хозяин дома тоже недоумевает, почему та открыта. – Кто здесь? – спросил он громко, замерев на пороге просторного помещения, утопающего в цветах. Вазы с пионами и розами стояли повсюду. От сладкого запаха кружилась голова. Вони (а мне, кошке, именно так чудилось) добавляли ароматические свечи. Я вытянула шею, чтобы осмотреться. Судя по каминной полке, уставленной статуэтками, и по мягким диванам с креслами, заваленных подушечками, в доме жила женщина. – Что за черт? – в голосе Венчура слышалось недоумение. – Ах, Цезарь, ты уже вернулся, милый! Почему так долго? Целых две недели я скучала по твоим… губам, – из покоев слева выплыла блондинка с ушами, как у эльфов, и капризно скривила пухлый рот. Так вот какие женщины нравятся Паромщику? Одетая в короткую голубую тунику, накинутую на обнаженное тело, эльфийка нарочно выставляла свои богатства. Сквозь тонкую ткань просвечивали тяжелые полушария груди с темными ореолами сосков. Девушка подошла Венчуру, покачивая полными бедрами. Нарочито медленно, красуясь, подняла руки и повисла на его шее, заодно придавив мягким бюстом меня. Она делала вид, что не замечает на руках Паромщика кошку, пока я не зашипела. Блондинке пришлось прервать поцелуй. Она отлепила губы от Венчура с характерным «чмок» и перевела взгляд на меня. – Ах, какое милое существо, – пропела она, не замечая, как напрягся мужчина. – Это подарок мне? Спасибо, милый. Только оставь зверушку на веранде, а то обгадит пол, а я ненавижу наступать на… неприятности. Венчур, не собираясь выбрасывать кошку вон, прошел со мной на руках к камину и опустил меня в кресло. Распрямившись, сложил руки за спиной. – Что ты здесь делаешь, Хлоя? – спросил он холодно. – Я же велел тебе покинуть дворец. – Жду тебя, милый, – она подалась вперед, всем телом показывая, как сильно тосковала. Я смотрела на Паромщика с высоты кресла, но даже отсюда было заметно, что блондинка оставила на его губах помаду. «Небось, накрасилась, когда заметила приближение любовника к флигелю». – Я слезами окропила не одну подушку. Даже слуги поняли, насколько сильно я люблю тебя. Замучились сушить. Я фыркнула. Так вот зачем столько подушек. Она использовала их вместо носовых платков. Изящные пальцы эльфийки потянулись к завязкам туники. «Она собирается отдаться Венчуру прямой здесь? При мне? Да кто она вообще такая?» Моя шерсть на загривке встала дыбом, а хвост, всегда весело торчащий вверх, вдруг начал больно бить по бокам. Я ревновала. Паромщик опустил руку и почесал меня между ушками, чтобы я успокоилась. Когда туника скользнула к ногам блондинки, Венчур переместил ладонь и закрыл мне глаза. Но я только начала нервничать, поэтому извернулась и укусила его за палец. Внимание благодетеля тут же переключилось на меня, что сильно разозлило Хлою. Она рывком кинулась ко мне и схватила за шиворот. – Вехербена строу! – прошипела она через зубы. Не обращая внимания, на рык Венчура, не ожидавшего такой наглости, эльфийка выкинула меня за дверь и закрыла ее на ключ. Я слышала, как щелкнул замок. Это что же? Мужики так падки на голых баб, что готовы пожертвовать кошкой? А он ведь знал, что я не простая! От осознания, что мне предпочли сисястую нахалку, сделалось так горько, что я пошла, куда глядят глаза. А в голове крутилось и крутилось незнакомое ругательство «Вехербена строу, вехербена строу». Неожиданно смысл незнакомых слов стал мне понятен. Хлоя сказала: «Он мой, сестра!». Сестра? Но почему сестра? Я остановилась. И в этот момент я услышала пение. Голос Хлои был красив, чист и чарующ. На том же языке, который я вдруг стала понимать, она признавалась Венчуру в любви. – Закрой глаза, и я твоя – от алых губ до пальцев ног, Разжег во мне любви пожар и сердце взять навеки смог. Я отплачу восторгом чувств, утонем мы в блаженстве вновь! А после я тебя убью и выпью без остатка кровь… Я аж подпрыгнула, услышав слова, которые не могла произнести любящая женщина. Я теперь со всей отчетливостью поняла, почему Хлоя назвала меня сестрой. Она… фея! И решила, что я из их компании! Паромщик попался в сети коварных тварей, не подозревая, что одну из них впустил в свой дом еще до того, как отправился в дальний путь. Так вот почему они его не тронули, когда Венчур ехал через Туманный лес! Феи знали, что «сестра» вовсю работает с важным клиентом, и не стали ей мешать. И пропавшие генералы герцога Даркофф без сомнения стали жертвами таких же любящих дамочек. Не только выпили кровь, но и обглодали до косточек. Вот же твари! Со всех лап я понеслась назад. Стукнулась тушкой о дверь, но во мне не было столько сил, чтобы выбить ее кошачьим плечом. Я оббежала дом и единственное, что нашла открытым – чердачное окно. Меня затрясло от осознания: пока я до него доберусь, цепляясь за стены, Паромщик будет мертв. Влюбленная кошка – это нечто от дьявола. Я полезла на дерево, растущее рядом с домом. Снизу мне казалось, что его ветви касаются крыши, но я ошибалась. Даже самая тонкая была слишком далеко от слухового окна, чтобы я смогла преодолеть расстояние в прыжке. И тут я вспомнила, что у меня есть крылья.