Глава 7. Ундина и «Утопленник»

Новый день я начала, взяв на вооружение девиз:

пусть Огрест

что хочет ест,

а мы пойдём

своим путём.

Я умылась, причесалась и оделась с особой тщательностью, хотя сегодня никуда не собиралась выходить. Но после того как вчера встретила маркиза в халате и растрёпой, мне хотелось показать, что я — барышня серьёзная, аккуратная, и для меня профессионализм — превыше всего.

И прежде надо было отрепетировать речь, которую я скажу его сиятельству при первой же возможности. Чтобы он прекратил выгонять меня по поводу и без повода, и позволил уже заниматься непосредственно моей работой, а не шпионажем в пользу Марлен.

— Добрый день, месье маркиз, — бормотала я, прихорашиваясь перед зеркалом, — несмотря на то, что ваше вчерашнее поведение было из ряда вон выходящим, я решила относиться к вам, как к цивилизованному человеку и…

Начало речи выветрилось из моей памяти, будто в ухо дунули все ветры севера разом. Потому что в зеркале я увидела отражение комнаты, отражение кровати и столика возле неё, и отражение папочкиной книги, разумеется.

Книга была раскрыта.

Оперевшись о раму зеркала ладонями, я некоторое время пыталась припомнить — не открывала ли книгу ночью.

Открыла и забыла?

О, тогда месье Огрест был полностью прав, предлагая мне отбыть вон из города. Таким забывчивым гувернанткам место в психометрической клинике, а не в наставницах у маленьких благородных девочек.

Но я готова была поклясться, что после беседы с Огрестом вернулась в комнату, закрыла книгу и легла спать. И спала! А не лунатила, если уж на то пошло.

Дверь…

Я бросилась к двери, но тут северные ветры задули уже с двух сторон, сделав мою голову пустой-пустой и звонкой-звонкой.

Дверь была заперта изнутри.

И я прекрасно помнила, что сама заперла её, чтобы обезопасить себя от незваных гостей.

Да что же это такое получается?..

Растерянно оглянувшись, я почти подкралась к книге и вытянула шею, разглядывая её с расстояния в четыре шага.

Книга была раскрыта на рецепте «Винартерты», и это уже походило на издевательство.

Призраки? Нет, я отказывалась верить в это. Потайной ход? А вот это — почему бы и нет?

Что выслушивала Марлен у стены? Может, как раз там и находится какая-нибудь неприметная дверь, через которую девчонка шныряет ко мне, собираясь свести с ума.

Рассердившись, я взяла книгу и закрыла её, а потом сунула под мышку. Несмотря ни на что, я обещала Марлен Вислоухий пирог, и его следовало приготовить. Рецепта такого простонародного блюда, конечно же, не могло быть в поваренной книге, где были собраны самые изысканные лакомства, подходящие для королевского стола, но рецепт дрожжевого теста был написан на семнадцатой странице. А нам нужно было именно дрожжевое, на сливочном масле.

Но сначала я решила заглянуть к своей ученице, чтобы проницательно (как и полагается умудрённой опытом учительнице) посмотреть ей в глаза и вызнать всю правду.

Постучав в детскую, я открыла дверь и вошла с самой доброжелательной улыбкой:

— Добрый день, Марлен! Как тебе спалось?.. — и я замолчала, потому что Марлен была в комнате не одна.

На пуфике рядом с кроватью сидела самая хорошенькая, белокурая и синеглазая барышня, какую только можно было вообразить. Черное строгое платье с высоким воротничком только подчёркивало молочно-розовую свежесть девичьей мордашки и золотисто-русые волосы, причёсанные на прямой пробор и забранные пониже затылка голубой лентой.

Лента была невероятно кокетливой, я сразу это оценила. С золотой каймой, завязанная скромным бантиком, но её края так красиво переплетались с распущенными золотистыми прядями, что сразу было видно, что скромность тут — вещь обманчивая. И что бантик играл роль приманки для всех тех наивных мужчин, которые мечтают о девицах светлых, нежных и добрых, как майские розы, совершенно забывая, что даже у самых нежных роз бывают шипы.

Впрочем, девица, которую я сейчас рассматривала, больше походила не на розу, а на ундину — русалку из сказок. Эти хитрые бестии притворялись человеческими дочерьми, кружили голову глупым человеческим мужчинам, а потом утягивали их на морское или речное дно, придавливая сверху камешком, чтобы точно не уплыли.

— Это она, Марлен? — спросила ундина, как пропела, и улыбнулась мне полными розовыми губками. — Добрый день, барышня. Ваша фамилия — Ботэ? Вы не родственница виконтессе…

Девица была помладше меня года на три, но уж точно не ровесница Марлен. Не похожа на её подружку. Тогда кто же? Родственница? Модистка? Продавщица игрушек?..

Синие глаза смотрели на меня приветливо, но я сразу почувствовала в них холодок. Точно — ундина. И присматривается, будто решает, как половчее утопить.

— Наши семьи давно не общаются, мадемуазель, — ответила я не менее приветливо, — а с виконтессой я ни разу не встречалась. А вы… с кем имею честь?

— Марлен, представь нас, пожалуйста, — попросила ундина девочку.

— Это — барышня Дайана Миттеран, — с придыханием произнесла Марлен, и я не без недовольства увидела неприкрытое обожание на лице моей ученицы.

— Очень приятно, — я сделала книксен. — Вы здесь по делу или зашли просто так?

— Конечно, по делу, — барышня Миттеран покровительственно потрепала Марлен по румяной щёчке. — Услышала, что одной куколке стало плохо, вот и решила проведать. И заодно папа дал мне документы для милорда Огреста, — она и в самом деле держала на коленях конверт из грубой обёрточной бумаги. — Моя папа — партнёр милорда Огреста по продажам сланца, — пояснила ундина и добавила, чтобы у меня не оставалось сомнений относительно ей статуса: — У нас пятнадцать процентов акций рудника и самый большой дом, он стоит на площади. Я как раз приглашала Марлен в субботу на посиделки. Надеюсь, вы тоже придёте?

— Посиделки? — переспросила я.

— Просто миленький, уютный вечер, — радостно сказала барышня Миттеран. — Будем есть разные вкусности, рассказывать страшные сказки, немного погадаем… Я принесла Марлен приглашение, но не знала, что вы приехали. Надеюсь, вы осчастливите нас и без письменного приглашения? К чему эти бумажки? — она махнула рукой в сторону стола, где лежал кусочек позолоченного картона, на котором старательно было выписано имя Марлен. — Да и нам приятнее будет видеть вас, а не эту Жозефину. Она одним своим видом убьёт всё веселье, — ундина хитро хихикнула, и Марлен, после паузы, хихикнула тоже, хоть и не слишком весело.

Я не отказалась бы посмеяться над Жозефиной Броссар, но тут меня царапнуло. Можно было бы пошутить среди взрослых, в проверенной компании, но не высмеивать перед девочкой её няньку.

— Благодарю за приглашение, — сказала я вежливо, но без особой благодарности. — Пойдёт ли Марлен на ваш праздник, и кто будет её сопровождать, решит месье маркиз.

— Разумеется, — горячо подхватила барышня Миттеран. — Простите меня, но я совсем забыла, что папа просил передать документы милорду поскорее. До встречи, цыплёнок, — она расцеловала Марлен на особый манер, чуть прикасаясь щеками щёк девочки, так юные девицы выказывают симпатию, но в то же время держат на расстоянии, — выздоравливай и приходи. Будет весело!

Судя по виду Марлен, она уже была на этих посиделках.

— Что это у вас? — ундина заметила мою книгу. — Кулинарная книга? Моя мама очень любит всякие редкие вкусности! Если вас не затруднит, приготовьте что-нибудь? Будет так мило сравнить столичную кухню с нашей… Вы ведь из столицы?

— Да, — ответила я сдержанно и добавила: — Вас проводить?

— Нет, не утруждайте себя, — с улыбкой заверила меня ундина. — Вы тут человек новый, а я отлично знаю, где кабинет Ноэ… милорда Огреста. Пока-пока! — она помахала Марлен и удалилась, шурша накрахмаленными юбками.

Я не знала, умышленно или нет она назвала хозяина по имени, но прозвучало это так, будто синеглазая барышня была с маркизом Людоедом в очень тёплых отношениях.

— Она тебе нравится? — спросила я Марлен, взяв приглашение и рассматривая его.

— Очень! — девочка сложила руки ладонями, будто собиралась молиться, и глаза у неё восторженно блестели. — Дайана — самая красивая в нашем городе! Она как картинка, правда?

— Правда, — вынуждена была признать я.

— У неё волосы — как золотые нити, — продолжала Марлен, — и личико — как карамелька! А руки такие нежные, белые…

Признаться, эти комплименты ундине слегка раздражали. Тем более было обидно, потому что меня моя ученица перепугалась до истерики. Ну конечно, поглядев на — как там имя этой девицы? — Дайану Миттеран, никто не посчитает её ведьмой. Она больше похожа на фею.

— Скорее бы она вышла замуж за дядю! — закончила Марлен свои похвалы Дайане.

— Замуж? — я ничего не могла с собой поделать — переспросила.

Хотя мне не должно быть никакого дела — когда и на ком женится маркиз Людоед. Остаётся только посочувствовать его будущей жене, потому что к красивой и богатой обёртке она получит нечто странное в качестве содержимого.

— Диана его очень любит, — важно продолжала Марлен, — и когда они поженятся, я надену розовое платье, венок из роз и шёлковые туфельки, и буду подавать кольца.

— Уже и кольца готовы? — не удержалась я от очередного вопроса не по теме.

— Нет, ещё не готовы, — простодушно призналась Марлен. — Но дядя всё равно согласится, ведь Дайана — самая красивая… — тут она запнулась, внимательно посмотрела на меня и выпалила: — Но вы ведь бедная!

Мне стало смешно, но, не скрою — приятно. Значит, Марлен посчитала, что по части красоты я вполне могу обойти Дайану? Жаль только, у меня не было не то что пятнадцати, но даже двух процентов акций. Да и дома хотя бы на окраине, а не то что на площади, не было.

Иначе Марлен торжественно присудила бы мне своего дядю, как главный приз.

Приз! Да кому сдался этот мужчина-снеговик при всей своей красоте и богатстве? Хотя… не такой уж он и снеговик. Я вспомнила наш разговор ночью в кухне. И судя по милашке Дайане, для многих маркиз кажется выгодной партией. Что ж, оставим маркизов богатеньким невестам. Нам маркизы всё равно не по карману. А вот то, что Марлен явно подыскивает жену для своего дядюшки — это уже было интересно.

— Во-первых, — сказала я, присаживаясь на пуфик, на котором недавно сидела Дайана, — мне кажется, твой дядя сам разберётся, что ему милее — добрый характер, красивое личико или дом на площади. Во-вторых, маленьким девочкам не полагается обсуждать взрослых и смеяться над ними, пусть даже маленькие девочки — умненькие и не по годам рассудительные. А в-третьих…

Марлен смотрела на меня во все глаза, будто ожидая, что я вот-вот изреку вселенскую истину. И это тоже было приятно — когда ученица слушает тебя, словно толкователя законов.

— А в-третьих, — закончила я, — сейчас я отправляюсь готовить именно для тебя Вислоухий пирог, и надеюсь, что когда он будет готов, ты съешь хотя бы кусочек.

Она кивнула и пожаловалась:

— Мне надоело здесь лежать. Я хочу гулять и хочу в кухню, хочу посмотреть, как вы будете готовить.

— Прости, милая, — покачала я головой, — но мастер Ферет рекомендовал тебе постельный режим. Давай не будем нарушать его рекомендаций, чтобы ты поскорее выздоровела и смогла отправиться в гости к Дайане.

Лицо девочки немного прояснилось, а я добавила, таинственно понизив голос:

— И если дядя разрешит тебе пойти в гости, мы с тобой приготовим особое угощение для барышни Дианы.

— Какое? — теперь тёмные глаза Марлен горели любопытством.

Но как же похожа на милорда Огреста — с ума сойти… те же черты, такой же разлёт бровей… И такая же яркая, как экзотическая птичка… Когда эта девочка подрастёт, мужчинам придётся непросто.

— Мы приготовим «Утопленника», — сказала я торжественно.

Пунцовые губы Марлен приоткрылись, она захлопала ресницами, а я не удержалась и фыркнула от смеха.

— Не бойся, топить мы никого не будем, — успокоила я её. — «Утопленник» — это очень вкусный сладкий пирог. И я научу тебя его готовить. Нет, я точно не ведьма, но все, кто пробовал «Утопленника», говорили, что он — волшебный. И просили добавки.

Получив в ответ застенчивую улыбку, я погладила Марлен по голове, пообещала зайти ещё поболтать и отправилась в кухню, чтобы вместе с Лоис начать колдовать над Вислоухим пирогом.

Я вышла в коридор, дошла до лестницы, на ходу открывая книгу на нужной странице, и тут услышала голос Дайаны, доносившийся с первого этажа, от входной двери. Барышня Миттеран говорил сладко-сладко, будто под язычком у неё лежал сахарный леденец:

— …и вы тоже могли бы прийти, милорд Огрест.

— Не думаю, что моё присутствие будет уместным на вашем вечере, — сдержанно ответил ей — понятное дело! — маркиз Людоед.

— Очень зря вы так думаете, — произнесла Дайана ещё слаще. — Папа очень ждёт вас в гости. Он говорит, что так вы с ним разбавите девичью компанию.

Сразу было понятно, что происходит. Я решила не мешать барышне расставлять сети для поимки завидного холостяка и облокотилась о перила. Отсюда мне были прекрасно видны оба участника этой импровизированной охоты — и охотница, и её ценная дичь. Барышня Миттеран завязывала пуховой платок поверх шапочки и нежно и ласково смотрела в лицо Огресту, а он стоял перед девицей, сцепив за спиной руки, и с ледяной невозмутимостью глядя в стену.

— В любом случае, у меня дела, — сказал он. — Прошу извинить.

— Это в субботу-то? — поразилась Дайана. — Какие дела могут быть в субботу, милорд?

«Вот именно», — подумала я, от души наслаждаясь этим спектаклем.

Судя по всему, охотница решила идти напролом, а Огрест сопротивлялся из последних сил, но был уже на прицеле.

— Дела на руднике, — туманно пояснил он. — Сожалею, Дайана, но вряд ли смогу.

— Вот, уже — «вряд ли»! — обрадовалась она. — Обещайте подумать, милорд. Мне кажется, — тут она скромно опустила ресницы, а потом опять посмотрела на Огреста — снизу вверх, застенчиво-смело, склонив голову к плечу: — мне кажется, не одной Марлен надо немного развеяться. Вам тоже не помешает немного улыбок и тёплого дружеского участия.

На мой взгляд, это был беспроигрышный вариант. Ну кто из мужчин устоит перед таким нежным напором? Сейчас милорд Огрест поломается и согласится.

— В отличие от Марлен, — произнёс Огрест чётко и раздельно, — у меня очень много дел. Простите, Дайана, но — нет. Позвольте, я вас провожу, — он указал в сторону двери, только шубу не надел, и было ясно, что провожать ундину будут только до порога.

Я покачала головой, поражаясь такой выдержке. Каковы бы ни были причины, из всех известных мне мужчин только пара-тройка отказали бы белокурой ундине. И то лишь в силу преклонного возраста.

Маркиз Людоед рос в моих глазах, как сдобный пирог на свежих дрожжах.

— И всё же, подумайте, милорд… Ноэль, — Дайана произнесла имя маркграфа так робко, с такой нежной надеждой, что и каменное сердце уступило бы. — Мы будем рады вас видеть — и папа, и гости, и…я.

— Очень польщён, но не получится, — Огрест даже не потрудился придать своему тону хоть сколько-то теплоты. Так и сыпал ледяной крупкой по льду. — Всего доброго, Дайана. Поторопитесь, ветер усиливается. Постарайтесь успеть домой до бурана.

Он уже открыл дверь, и в дом пахнуло свежестью зимы. Я стояла на втором этаже, но поёжилась, потому что сквозняк добрался и до меня.

Намёк был более чем понятен, но барышня Миттеран и тут умудрилась повернуть ситуацию в свою сторону.

— Благодарю, что так заботитесь обо мне, — пролепетала она, глядя на маркграфа с восторгом. — Вы такой добрый, такой отзывчивый…

— Невероятно добрый, — проворчал Огрест и для особой доходчивости сделал полупоклон в сторону улицы. — Проявите уже и вы доброту, Дайана.

— До встречи, — заверила она его, наконец-то переступая порог. — Хорошего вам дня, вечера и спокойной ночи.

— Да-да, и вам тоже, — маркграф едва дождался, пока ундина оказалась на крыльце, и сразу закрыл двери.

Более того, этот нахал даже с удовлетворением отряхнул ладони, когда передвинул задвижку, запираясь.

Я опять покачала головой. Не очень-то вежливо. Пусть даже ундина — приставучая, как пиявка.

Милорд Огрест начал подниматься по лестнице и тут заметил меня. Он остановился, как вкопанный, и несколько секунд мы с ним молча смотрели друг на друга.

— Вы что здесь делаете? — первым заговорил Огрест. Голос его звучал сипло, но говорил маркграф с осуждением.

— Что делаю? — переспросила я и добавила, продолжая стоять возле перил: — В кухню иду.

— Идёте в кухню? — теперь наступила его очередь переспрашивать. — Хорошо идёте… стоя на месте. Признайте, что подслушивали.

— Что значит — подслушивала? — обиделась я. — Просто остановилась, пока шла. Не хотела мешать вашему прощанию с мадемуазель Миттеран.

— А вы с ней очень быстро познакомились, как я посмотрю, — заметил Огрест. — Она просила, чтобы вы сопровождали Марлен на посиделки.

— Обычно я всем нравлюсь, — сказала я без ложной скромности.

— Я заметил, — пробормотал он.

Передумал идти на второй этаж и вместо этого спустился опять на первый и зачем-то пошёл в столовую, хотя до обеда было ещё далеко, и столовая была пустая.

— А вы почему отказались пойти, месье? — перегнувшись через перила спросила я маркграфа. — Разве мадемуазель Миттеран вам не нравится?

— Конечно, нет, — тут же отозвался Огрест. — У неё ведь нет вашего чудесного качества — нравиться всем и каждому.

Он ушёл в столовую, а я нахмурилась, обдумывая эти слова. По-моему, они прозвучали не как комплимент.

Но на слишком глубокие размышления о словах милорда Огреста времени не было, и я продолжила свой путь до кухни, где меня ждала Лоис. Пока она варила рыбный суп, я занялась приготовлением пирога.

Вислоухий спиральный пирог потому и вислоухий, что делается из тонких и широких полосок теста, которые укладываются на разлитую карамель «на ребро», спиралью, и промазываются начинкой из сливочного масла, сахара и корицы. Иногда к этому добавляются нарезанные яблоки — совсем тонкие ломтики, почти прозрачные. Пирог печётся, и яблочные ломтики провариваются в кипящей карамели, пропитываются ароматом корицы, и на выходе мы получаем нежнейшее чудо с карамельной корочкой и начинкой, которая тает во рту, напоминая о лете, что рано или поздно придёт.

Лоис посматривала, как я готовлю, и беззвучно шевелила губами, пытаясь запомнить пропорции и порядок приготовления. Я заверила её, что запишу ей рецепт очень подробно — в этом нет никакой тайны. Кухарка посмотрела на меня с признательностью, а я отправила пирог остывать на подоконник.

Запах был такой, что и путти спустились бы с облачков. Ведь всем известно, что эти пухленькие малыши ужасно любят сладости. Вот только над Шанталь-де-Нэжем разыгралась настоящая снежная буря, и, наверное, только это остановило голеньких малышей от визита к нам.

Зато меня ждал другой малыш — моя ученица Марлен. И как только пирог остыл, я отрезала большой кусок пирога, поставила на поднос рядом с блюдцем чашку горячего какао и понесла угощение наверх.

Пирог был принят с благосклонностью и съеден до последней крошки, а когда от какао так же остались одни воспоминания, в детской появилась госпожа Броссар — невозмутимая, спокойная и… чопорная до оскомины.

— Пришёл мастер Ферет, — объявила она. — Плановый осмотр. Поэтому, потрудитесь унести посуду, барышня Ботэ.

— Может, мне остаться? — предложила я, собирая на поднос ложки и чашки.

— К чему? — искренне изумилась госпожа Броссар. — Вы, вообще, могли бы отдыхать эту неделю. Если помните, мастер Ферет прописал постельный режим.

— Я не устала, — быстро произнесла Марлен, и я посмотрела на неё с благодарностью.

— Это хорошо, — высокомерное лицо няньки немного смягчилось. — Но тем не менее, сейчас вас осмотрит врач, а барышня Ботэ как раз успеет унести посуду. Вы ведь не хотите утруждать нашу Лоис лишней работой? — последний вопрос относился ко мне.

Мне оставалось только пожать плечами и удалиться.

В коридоре дожидался встречи с маленькой пациенткой аптекарь Ферет, и мы с ним раскланялись, приветствуя друг друга и желая доброго дня.

— Подкармливаете Марлен? — сразу догадался аптекарь. — Это хорошее дело. Я бы порекомендовал пирожно-пирожковую диету, а то этот ребёнок слишком кислый.

— Мы перешли на эту диету по наитию, — ответила я. — Марлен только что съела кусок сладкого пирога и выпила какао.

— Отлично, — обрадовался аптекарь. — Вижу, как только вы появились в этом доме, дела сразу пошли на лад. Что был за пирог?

Я не смогла удержаться от улыбки, сразу угадав желание Ферета.

— Не откажетесь попробовать кусочек? — предложила я. — После визита к Марлен приглашаю вас на чашечку чая. Погода сегодня — не очень, надо подкрепиться и согреться перед обратной дорогой.

— Было бы очень кстати, — радостно согласился он и важно добавил: — Мне простой чёрный чай, пожалуйста. Без сахара и сливок.

— Не любите сладкое? — пошутила я.

Ферет сделал страшные глаза и произнёс, понизив голос:

— Обожаю! Но мужчине ведь не полагается быть сладкоежкой. Так что сохраните мою тайну.

— Непременно, — пообещала я.

Когда осмотр больной был закончен, аптекаря ждали чашка горячего чая со сливками и сахаром, и кусок Вислоухого пирога на фарфоровом блюдце. Мы расположились в гостиной, и я спросила о самочувствии Марлен.

— То, что я вижу — очень хорошо, — сказал Ферет, уписывая пирог за обе щеки. — Девочка бодра, весела, глаза блестят. Надеюсь, прошлый инцидент был всего лишь недоразумением. Но за её питанием надо следить особо.

— Мы обязательно уделим этому самое пристальное внимание, — серьёзно заверила я его.

— Слышал, вы собираетесь в гости к Миттеранам? — спросил аптекарь.

— Как быстро здесь разносятся новости, — заметила я.

— Не быстрее, чем везде, — засмеялся Ферет. — Просто Марлен мне рассказала о ваших планах.

— Ей очень нравится мадемуазель Дайана. Мне кажется, девочке пойдёт на пользу общение с такой благородной и милой барышней. Там будет весело, как мне кажется, а Марлен, на мой взгляд, нуждается в весёлой компании.

— Совершенно верно, ещё как нуждается, — заверил меня аптекарь. — В жизни не встречал более серьёзного ребёнка. Всего пару раз видел, как она улыбается, а что касается смеха — даже не знаю, умеет ли она смеяться. Постарайтесь развеселить её, Кэт. Дети должны радоваться жизни.

— Приложу к этому все усилия, — ответила я ещё серьёзней.

— Что же касается девицы Миттеран, — Ферет ложкой соскрёб с блюдечка остатки пирога и карамели, — то не такая уж она и благородная. Её отец получил дворянство по ходатайству милорда Огреста, в благодарность за помощь по торговле сланцем. А дедушка нашей милой Дайаны в своё время торговал зерном. Но вы не слишком задирайте перед ними свой аристократический носик, потому что Дайана — это кумир всех девиц этого города. Барышни любят возводить кого-то на пьедестал, и эта роль досталась Дайане. Скорее всего — из-за голубых глаз и белокурых локонов. Ведь у романтической героини обязательно всё должно быть золотистым и голубым.

— Это закон любого романа, — усмехнулась я.

— Вот-вот, — Ферет допил чай и теперь энергично жестикулировал, позабыв положить ложку. — Дайана — милая, умненькая, и, вообще — идеал, но только доброй её не назовёшь. Не поссорьтесь с ней, Кэт. Иначе эта фея сумеет превратить вашу жизнь в ад.

— Каким же образом? — удивилась я, подливая ему ещё чаю.

— Мало ли способов у девиц, — пожал плечами аптекарь. — Нежные лани имеют острые рожки и копытца, и иногда очень ловко пускают их в ход.

— Можете за меня не волноваться, — успокоила я его. — В столице я частенько встречала барышень, подобных мадемуазель Дайане, и прекрасно умею с ними ладить.

— Не сомневаюсь, — он улыбнулся мне поверх чашки. — Но лучше бы вы с ней и правда поладили, с Дайаной. Потому что это мужчина выскажет вам всё в лицо, погрозит кулаком и забудет, а у девушек всё по-другому. Они будут улыбаться и сюсюкать с вами, зато за глаза понарасскажут такого, что оглянуться не успеете, как вас начнут забрасывать камнями и гоняться за вами с осиновым колом.

— Намекаете, что мадемуазель — главная сплетница в Шанталь-де-Нэж? — спросила я с любопытством.

Ферет посмотрел в потолок, отставил чашку, потёр подбородок и смущенно хмыкнул:

— Уверен, что вы считаете главным сплетником меня.

— Вот как? — я добавила к своему непонятному вопросу самую вежливую улыбку из личного арсенала. Вроде бы и удивилась, но и не отрицала очевидного.

— Можете так считать, — добродушно засмеялся аптекарь, — но я, действительно, знаю всё обо всех в этом городе. Мне рассказывают то, что и собственному исповеднику не доверят… А я решил поделиться с вами. Вы мне очень понравились, Кэт. Ваше появление здесь — это как глоток свежего воздуха.

— По-моему, вы мне слишком льстите, — ответила я. — Хотите ещё пирога?

— Очень вкусно! — переменил он тему. — Я бы не отказался, но тогда мне придётся не идти до дому, а катиться, как колобку.

— Я заверну вам с собой, месье. Чтобы вы превратились в колобка уже дома, где вам не надо будет никуда катиться.

— Вы очень добры, — поблагодарил Ферет сердечно. — Надо быть глупцом, чтобы отказаться от такого.

Взгляд его скользнул мимо меня и задержался на ком-то за моей спиной. Я оглянулась и увидела Огреста. Он стоял на пороге, заложив руки за спину, и смотрел на нас странно — вроде бы и неодобрительно, но в то же время с сожалением.

— Добрый день, милорд, — поздоровался аптекарь. — Хотели поговорить со мной о Марлен?

— Хотел, — медленно произнёс Огрест, глядя только на него, и я сразу догадалась, что меня игнорировали намеренно. — Но вы заняты, как я погляжу.

— Всего лишь рассказываю барышне Ботэ известные городские сплетни, — широко улыбнулся Ферет. — Про вас тоже, не переживайте.

После этих слов я ожидала, что милорд Огрест рыкнет что-нибудь — вроде того, что надо знать своё место. Но он лишь опустил глаза, и губы его сжались в тонкую полоску.

— Сожалею, но должен идти, — продолжал Ферет, вставая из-за стола и кланяясь мне. — Пирог был — изумительный! Я буду мечтать о нём до нашей новой встречи.

Огрест повернулся вполоборота, не мешая нам прощаться, но и не уходил, и даже начал пристукивать каблуком, будто торопил.

Когда они ушли, я некоторое время сидела в столовой, глядя на фарфоровые чашку и блюдце. От размышлений меня оторвала госпожа Броссар, которая громко повторяла моё имя. Очнувшись, я схватила поднос с посудой и понесла их в кухню, а по дороге увидела добрую нянюшку, которая опиралась ладонями на перила и зорко оглядывала холл — как орлица в поисках добычи.

— Где вы были?! — возмущенно спросила госпожа Броссар, увидев меня. — Я уже час не могу вас дозваться!

— Угощала чаем мастера Ферета, — скромно ответила я. — Мы были в столовой.

— Извольте быть в своей комнате, если не занимаетесь с Марлен, — сухо заметила госпожа Броссар. — Поднимитесь, мне надо кое-что вам сказать.

— Сию секунду, — заверила я её, — только отнесу посуду Лоис.

Разумеется, я не торопилась, оставив поднос в кухне, немного поболтала с Лоис, забрала кулинарную книгу и только после этого отправилась на второй этаж.

К этому времени госпожа Броссар только что не дымилась от злости.

— Вы не торопились, — сказала она, когда я поднялась к ней.

— Сожалею, что заставила вас ждать, сударыня, — сказала я без тени раскаяния. — Так о чём вы хотели поговорить?

— В субботу вы пойдете с барышней Марлен в гости, — отчеканила она, буравя меня взглядом. — Имейте в виду, Миттераны — уважаемые люди нашего города. И в гостях у них будут такие же…

— Не менее уважаемые, — подхватила я. — Но я не собиралась сопровождать Марлен по гостям. Возможно, лучше пойти вам?

Несколько секунд госпожа Броссар смотрела на меня бешеными глазами.

— Что за наглость, — произнесла она, наконец, дрожащим от негодования голосом. — Это — распоряжение милорда, к вашему сведению. И суббота — мой законный выходной, дорогая барышня! В отличие от вас, я служу здесь уже много лет и имею право на отдых. А вы вот ещё не отработали даже дров и еды, которые были потрачены на вас!

Мне стоило огромных сил, чтобы сдержаться и не вспылить в ответ.

— Марлен рекомендован постельный режим на неделю, — сказала я как можно спокойнее, — и это не моя вина…

— Как раз — ваша!

— Произошло недопонимание…

— По вашей вине!

Нет, справиться с этой ехидной в женском обличии доводами разума было невозможно, и я прибегла к уже проверенному средству.

— Месье маркиз считает иначе, — сказала я небрежно.

Госпожа Броссар перестала кричать и замолчала, кусая губы.

— Если месье маркиз считает, что моя компания для Марлен предпочтительнее, — продолжала я, — то так и быть — схожу к Миттеранам. Хотя это не входит в мои должностные обязанности — сопровождение ученицы во время визитов. Да и сама я предпочитаю уединение.

Госпожа Броссар не сразу обрела голос.

— Ну, знаете ли… — прошипела она, когда смогла говорить. — Ну, знаете! Это — наглость, скажу я вам! Настоящая наглость!

— Что именно? — невинно поинтересовалась я. — Уточните, пожалуйста. То вы недовольны, когда я предлагаю идти с Марлен вам, то недовольны, когда я соглашаюсь…

Но уточнять госпожа Броссар ничего не стала и прошла мимо меня, вскинув голову с достоинством оскорблённой королевы. Я посмотрела «королеве» вслед, пожала плечами и отправилась в свою комнату.

Делать было решительно нечего, и я, положив книгу на стол, встала у окна, наблюдая, как кружатся снежинки по ту сторону стёкол.

Странное дело — снегопад. Ничего особенного — просто с неба падают крохотные кристаллики. Но смотришь на это, смотришь — и будто сам летишь. Только наоборот — с земли в небеса. И пусть это обман, иллюзия, и никуда ты не летишь, а твёрдо стоишь двумя ногами, всё равно это похоже на сказку. На чудо.

Я ни о чём не думала — просто смотрела, как снег засыпает Шанталь-де-Нэж. Если снегопад не прекратится, то к Рождеству точно засыплет все дороги. И я до весны останусь здесь. Здесь…

От стены замка отделился человек в коричневом полушубке и лохматой волчьей шапке. Человек не оглядывался, но я узнала его по медицинскому чемоданчику, который он держал в руке. Мастер Ферет возвращался домой. Снег сыпал так густо, что теперь походил на водопад. Аптекарь нырнул в эти белые волны с головой, а они сразу поглотили его. И его, и дома, и весь белый свет.