Глава 15

Настя Слова вырываются из меня раньше, чем я успеваю их обдумать. «Я в нём выросла. Добро пожаловать ко мне домой» . Его лицо каменеет, зелёные глаза расширяются на долю секунды, и в них мелькает шок. Сергей ожидал слёз, умоляющих взглядов, покорности, но вместо этого получил плевок в лицо. Отлично. Он нависает надо мной, огромный и злой. Его руки по обе стороны от моей головы упираются в стену. Расстояние между нашими лицами исчисляется миллиметрами. Жар, исходящий от его тела, накатывает волнами, а запах одеколона смешивается с чем-то более тёмным и животным. Каждая клетка моего тела кричит об опасности, но я не двигаюсь, потому что если я отступлю сейчас, то буду отступать всю оставшуюся жизнь. Его горячее и неровное дыхание касается я практически ощущаю губами. Макаров-младший смотрит мне в глаза, и в его взгляде столько ярости, что можно было бы поджечь весь комплекс, но ещё в нём есть что-то тёмное и опасное, от чего кожа покрывается мурашками. – Я сломаю тебя, – шепчет он. Слова скользят по моей коже, оставляя обжигающий след. Внутри меня поднимается волна гнева, и на секунду всё окрашивается в красный цвет. Сломать меня? Сломать? Смотрю ему прямо в глаза, в эти зелёные омуты, на дне которых бушует шторм, и не отвожу взгляд. Толстушка Серикова из прошлого пыталась стать невидимой, когда он приближался. Она опускала голову, сутулилась, делала всё, чтобы уменьшиться в размерах, и сломалась тогда, в школьных коридорах, когда его смех разносился вслед. Но я больше не она. Тишина растягивается между нами, как натянутая до предела струна. Ещё секунда, и она лопнет. Я жду, что он сделает что-то: схватит меня за плечи, толкнёт, может быть… От последней мысли внутри всё сжимается в горячий узел. Нет, нет, нет! Моё тело не имеет права реагировать на него. Он враг, монстр из прошлого, но тело не слушает логику и реагирует на его близость и жар, исходящий от него, на хищный взгляд, который скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. И вдруг он отстраняется так резко, как будто его ударили. Опускает руки, делает шаг назад, и воздух снова можно вдыхать полной грудью, но почему-то он кажется разреженным. Остаюсь стоять у стены. Ноги подкашиваются, кисти немеют, и я судорожно сжимаю пальцы, пряча их за спиной. Он не должен видеть, никогда не должен узнать, как сильно он на меня влияет. Сергей проводит рукой по волосам, они ещё сильнее взъерошиваются, и на секунду он выглядит загнанным в угол зверём, а не высокомерным принцем, но миг проходит, и на его лице застывает маска холодного безразличия. Та самая, которую носит его отец. – Завтра, – его голос ровный и деловой, будто последних минут не было. – В девять утра. В конференц-зале. Молчу, не доверяя собственному голосу. – Я жду от тебя список идей по организации корпоратива, – продолжает он, смотрит на меня сверху вниз, утверждая свою власть. – Концепция, варианты меню, предложения по развлекательной программе. Всё должно быть передо мной на столе ровно в девять ноль-ноль. Список идей за одну ночь, организация корпоратива, о котором я не знаю ровным счётом ничего. Он сразу переходит к невыполнимым задачам. Умно, Макаров, очень умно. – Всё, Сергей Константинович? – выдавливаю из себя. – Нет, ещё одна вещь, – он делает театральную паузу, и на его губах появляется довольная ухмылка. – Принеси мне кофе в конференц-зал. Чёрный, без сахара. Ты ведь теперь моя правая рука, вот и начинай выполнять свои прямые обязанности. Кофе? Он хочет, чтобы я принесла ему кофе? Кожа на скулах стягивается, будто от ожога. Губы сами собой сжимаются в тонкую линию, а руки, спрятанные за спиной, стискиваются так, что ногти впиваются в ладони. Он ждёт, что я взорвусь, нагрублю и откажусь, тогда он получит повод избавиться от меня, и всё вернётся на круги своя. Ни за что. Медленно выдыхаю, заставляя мышцы лица расслабиться, и на губах появляется язвительная улыбка. – Конечно, как скажете, босс. Слово «босс» звучит как проклятие, но я произношу его с идеальной интонацией покорного подчинённого. Разворачиваюсь и ухожу с прямой спиной и высоко поднятой головой. Каждый шаг отзывается в коридоре. Тук-тук-тук. Знаю, что он смотрит мне вслед. Его тяжёлый и навязчивый взгляд жжёт между лопаток, но я не оборачиваюсь даже когда сворачиваю за угол. Только тогда, когда его фигура скрывается из виду, ноги подкашиваются. Хватаюсь за стену, переводя дыхание. Пульс в запястьях бешеный, руки дрожат, и я судорожно стискиваю их. Что это было? Он прижал меня к стене, пообещал сломать, а потом просто… отступил. Почему? Что его остановило? И самый страшный вопрос, который я боюсь себе задать: что бы я сделала, если бы он не остановился? – Нет, – шепчу в пустоту коридора, цепляясь за последние остатки самоконтроля. Встряхиваю головой, прогоняя опасные мысли. Это всего лишь реакция тела на стресс, адреналин, страх и всё что угодно, только не влечение к этому… Кофе. Ему нужен чёртов кофе. Заворачиваю в служебный коридор, где царят тусклый свет и запах кофе. – Настя? Голос Глеба как глоток свежего воздуха. Он стоит у кулера с водой, и его тёплая и искренняя улыбка без грамма фальши греет душу. Он как солнечный луч, случайно пробившийся в подземелье. Правильный, надёжный и безопасный. Полная противоположность тому урагану, из которого я только что вырвалась. – Глеб, привет, – пытаюсь улыбнуться в ответ, но губы кажутся деревянными. Он подходит ближе, и его лицо мгновенно становится серьёзным. – Что случилось? На тебе лица нет. – Меня повысили, – вырывается у меня вместо ответа. В голосе столько яда, что Глеб отшатывается. – Повысили? – Я теперь правая рука младшенького, его личный ассистент на время организации корпоратива, – произношу это с горькой усмешкой. – Первое задание – принести кофе. Глаза Глеба расширяются от ужаса. – Настя, нет… Работать с ним? Это же… пытка. – Он уже пытается, – пожимаю плечами, делая вид, что мне всё равно. Но внутри всё сжимается от его сочувствия. Оно, как ни странно, ранит сильнее, чем издевательства Сергея, потому что напоминает мне, что я жертва. – Может, посидим вечером? – предлагает Глеб. – Я помогу с идеями для корпоратива. Его предложение как спасательный круг, островок здравомыслия в океане безумия. Его забота тёплая и правильная. Почему же от неё так тоскливо? – Да, – киваю я. – Давай. – Отлично! – он сияет. – После смены я тебя жду в кафешке через дорогу. Записываю его номер, и на мгновение, всего на одно короткое мгновение, мне становится легче. Будто с плеч сняли неподъёмный груз. И в этот самый момент я ощущаю его. Ледяное прикосновение собственническое взгляда, полное неприкрытой ярости, которое сверлит меня, прожигает насквозь униформу, кожу и добирается до самых костей. Резко поворачиваю голову, но коридор пуст. Только уборщица медленно катит свою тележку в дальнем конце, никого. – Настя? Всё в порядке? – голос Глеба возвращает меня в реальность. – Да, – лгу я. – Всё хорошо. Просто… показалось. Подхожу к кофемашине и нажимаю на кнопку «эспрессо». Машина гудит, наполняя чашку чёрной, горькой жидкостью. Как моя ненависть к нему. Беру чашку, фарфор обжигает пальцы, но я не ослабляю хватку. Эта боль удерживает меня в реальности и не даёт рассыпаться на атомы от унижения. – Мне пора, – говорю Глебу, не глядя на него. – Начальник ждёт. Иду обратно, словно чашка в моей руке не просто фарфор с горячей жидкостью, а чаша с ядом. Коридор кажется бесконечным, каждый шаг эхом отдаётся в гулкой тишине моего личного ада. Прохожу мимо зеркал, но не смотрю на своё отражение. Боюсь увидеть там не стальную бизнес-леди, а ту самую девочку, которую он травил в школе. Девочку, которая сейчас несёт своему мучителю кофе. Дверь в конференц-зал приоткрыта, толкаю её плечом и вхожу. Сергей стоит у огромного панорамного окна, спиной ко мне. Его напряжённый силуэт вырисовывается на фоне серого неба. Он не двигается, но я ощущаю его присутствие каждой клеткой, как ощущают приближение грозы. Воздух трещит от напряжения. Подхожу к длинному полированному столу, который отражает холодный свет ламп и ставлю чашку. Резкий стук фарфора о дерево раздаётся в тишине, и мой мучитель медленно поворачивается. На его лице нет ни ухмылки, ни злости. Он смотрит на чашку, потом переводит взгляд на меня, и в его зелёных глазах пустота. Это страшнее любой ярости. – Я передумал, – произносит он безразличным голосом. Он бросает эти слова так небрежно, будто речь идёт о выборе галстука, а не о моём растоптанном самолюбии. Кровь застывает в жилах. Он даже не прикоснулся к чашке. Заставил меня пройти через этот круг унижения просто так, чтобы показать, что он может. Что моя работа, мои чувства, моё время ничто. – Что вы сказали? – переспрашиваю я. Мой собственный голос кажется мне чужим. Сергей делает шаг от окна, обходит стол и останавливается напротив. Так близко, что нас разделяет только блестящая поверхность этого проклятого стола. – Я сказал, что передумал, – повторяет он, глядя мне прямо в глаза. – Я не буду ждать до завтра, и мы начнём работать прямо сейчас.